Недружелюбный полурослик

Это оказался орк, возвышавшийся над большинством сородичей почти на голову. Тяжёлые чёрные доспехи покрывали его от плеч до самых ног, а массивный клинок больше напоминал осадное орудие. Даже посреди хаоса битвы он притягивал взгляды, выделяясь не только ростом, но и непоколебимой, пугающей уверенностью. За его спиной монолитной стеной шло свежее подкрепление. Уцелевшие на высоте орки, оттесненные к самым скалам, при виде новой силы воспрянули духом. Они начали быстро перегруппировываться, встраиваясь в ряды прибывших воинов. Одни победно вскидывали щиты, другие гортанно выкрикивали боевые кличи, и на смену суете приходил железный порядок. Одного лишь присутствия этого вожака и его армии хватило, чтобы вернуть орде абсолютную уверенность в победе. Леголас застыл, не сводя глаз с массивной фигуры впереди. Его пальцы побелели, сжав рукоять оружия, а лицо превратилось в холодную, застывшую маску. — Больг, — тихо произнёс он. Вопреки грохоту сражения, этот шёпот отчетливо услышали стоящие рядом гномы. — Отродье Азога. Торин невольно перевёл взгляд на эльфа. За короткое время их союза он ни разу не видел лесного принца таким. Леголас всегда оставался безупречно собранным, даже когда наперерез шла лавина врагов. Сейчас же в его глазах пылала неприкрытая, чистая ненависть. Сам Больг тоже заметил их. Его тяжёлый взор медленно скользнул по немногочисленной группе, задержавшись сначала на Торине, а затем на Двалине, Бофуре и Нори. Орк будто взвешивал силы каждого, оценивая, насколько опасны стоящие перед ним противники. На уродливом, иссечённом шрамами лице проступил хищный оскал, а в глазах запылал огонь ярости. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга сквозь разделявшее их расстояние. Ни один не отвёл взгляда первым. Больг сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Даже среди собственных воинов он выглядел чудовищем. Громоздкие латы хранили следы былых сражений, серая кожа была покрыта глубокими отметинами, а в каждом движении угадывалась повадка хищника, привыкшего побеждать. Орки вокруг покорно расступались, освобождая дорогу вождю. На миг между противниками воцарилось гнетущее затишье. Свежие орочьи отряды не спешили атаковать, ожидая команды, а гномы молча перехватывали оружие, готовясь к новому удару. Где-то вдали продолжалась резня, доносились крики и звон стали, но здесь всё внимание сосредоточилось на одной фигуре. Больг на миг отвёл тяжёлый взор от гномов и резко повернулся к сигнальной башне на вершине. Центральный командный пост Азога безмолвствовал. Главные флаги Осквернителя, которые должны были координировать наступление, одиноко висели в воздухе. Ни приказов, ни сигналов не поступало, хотя битва внизу требовала немедленного перестроения флангов. С каждой секундой Больг становился всё мрачнее. Идеальный план тотального окружения, который его отец выстраивал часами, трещал по швам из-за отсутствия руководства. Командование было парализовано. Когда взор предводителя орков вновь скрестился с Торином, остатки его хладнокровия окончательно испарились. Догадка обожгла разум вожака изнутри: Азога не просто не было на посту — с ним что-то случилось. Мышцы на шее орка натянулись как струны, пальцы до хруста стиснули рукоять клинка, а затем над скалами разнёсся оглушительный, первобытный рёв: — Где мой отец?! Голос Больга эхом прокатился по склонам Вороньей Высоты перекрывая гул сражения. Несколько орков из его свиты невольно вздрогнули, а кто-то даже испуганно оглянулся, словно надеясь отыскать Азога в кипящем хаосе. Гномы и Леголас обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Пазл наконец сложился. Осквернитель действительно бесследно исчез, и, судя по ярости Больга, собственный сын понятия не имел, куда делся его повелитель. Торин молча поднял тяжёлый меч и сделал шаг навстречу врагу. Плечом к плечу с королём встал Двалин. Бофур крепче перехватил рукоять своей секиры, а Нори с тихим шелестом обнажил парные клинки. Они были готовы к бою. Теперь они точно знали, кто перехватил командование на Вороньей Высоте и почему враг до сих пор удерживает позиции. Пока Больг оставался жив, битва не могла быть окончена. — Понятия не имеем, — ухмыльнулся Нори, небрежно крутанув один из клинков. — А ты не думал, что эта крыса просто сбежала, едва завидев наше войско? На несколько мгновений повисла зловещая тишина. Больг застыл, буравя гнома тяжёлым взором, словно не верил, что этот недомерок посмел бросить ему такой вызов. В следующую секунду лицо чудовища окончательно исказилось. Губы обнажили желтоватые клыки, и из груди вырвалось низкое, звериное рычание. Запрокинув голову, Больг зашёлся в таком оглушительном рёве, что застоявшиеся орочьи ряды разом пришли в движение. Вожак выкрикнул резкий приказ на чёрном наречии, призывая к бою. Его воины не стали медлить. Орда хлынула вперёд единым валом, мгновенно зажимая защитников со всех сторон. Узкая площадка перед Вороньей Высотой превратилась в кровавое месиво, где почти не оставалось места для манёвра. Торин и Двалин встретили первый натиск встречными выпадами. Два тяжёлых лезвия обрушились на врагов одновременно: сталь с хрустом крушила доспехи и кости, разбрасывая нападавших и заставляя задние ряды спотыкаться о тела павших. Однако натиск не ослабевал — на место каждого убитого тут же вставали двое новых. Бофуру приходилось крутиться волчком, отбивая выпады сразу с нескольких направлений. Один из нападавших попытался достать его копьём, второй замахнулся сбоку кривым мечом, но гном ловко уклонился от острия и тяжёлым обухом наотмашь снёс второго с ног. Рядом Леголас двигался с поразительной эльфийской скоростью и лёгкостью. Его парные ножи мелькали среди нападавших; орки падали один за другим, зачастую даже не успевая заметить своего палача. Там, где для гномов бой превращался в грубое противостояние силы, лесной принц сражался словно в танце, непрерывно маневрируя в толпе противников. Нори держался чуть позади, бдительно прикрывая тылы и не позволяя врагам сомкнуть кольцо. Несколько раз его укороченные клинки возникали будто из ниоткуда, вонзаясь в сочленения орочьих доспехов или перерезая сухожилия тем, кто слишком увлекался атакой на Торина и Двалина. Свежие отряды беспрерывно поднимались по склонам Вороньей Высоты, откликаясь на зов Больга и стремясь защитить своего предводителя. Даже видя, как один за другим гибнут их сородичи, нападавшие не думали отступать. Торин быстро разгадал причину этой слепой ярости. Пока Больг оставался на ногах, его воинство свято верило, что исход битвы ещё можно переломить. А значит, гномам во что бы то ни стало нужно добраться до вожака. Проблема заключалась в том, что сам Больг прекрасно это понимал. Вражеские заслоны становились всё плотнее, надёжно отрезая командира от противников. Каждый раз, когда Торин или Леголас пытались продвинуться вперёд, им приходилось буквально прорубать себе дорогу через сплошную стену щитов и клинков. Натиск был столь яростным, что вскоре единый строй окончательно распался, и бой раскололся на десятки отдельных, смертельно опасных схваток. Двалин и Бофур были вынуждены сдерживать натиск на левом фланге, живым щитом вставая на пути тех, кто пытался зайти в тыл. Нори тоже мало-помалу отставал: отбиваясь от наседавших со всех сторон врагов, он отчаянно пытался не потерять товарищей из виду в кипящем месиве тел. Торин почти не замечал этого. Всё его существо было сосредоточено на огромном силуэте впереди. Каждый раз, когда орочьи ряды ненадолго разрывались, он видел Больга. Тот не бежал и не пытался укрыться за спинами своих солдат. Напротив, он словно выжидал, хладнокровно наблюдая за тем, как к нему пробиваются выжившие. Леголас тоже уловил этот момент. Эльф и гном переглянулись всего на долю секунды, но молчаливое понимание было мгновенным. Оба знали: нужно покончить с Больгом. И как можно быстрее. Сражаясь плечом к плечу, они начали пробиваться вперёд. Клинок Торина раз за разом обрушивался на врагов, расчищая путь, а парные ножи Леголаса мелькали рядом серебристыми вспышками. Там, где гном наносил тяжёлые, сокрушительные удары, эльф молниеносно добивал тех, кто пытался воспользоваться брешью в их обороне. Расстояние между ними и орочьим вожаком стремительно сокращалось. Десять шагов. Пять. Три. В какой-то момент последние защитники Больга рухнули на камни. Вожак заметил это мгновенно. Его губы медленно растянулись в хищном оскале. Похоже, именно этого мгновения он и ждал. Без лишних слов орк рванулся в атаку. Земля, казалось, вздрогнула под тяжестью его кованых сапог. Массивное оружие со свистом рассекло воздух, вынудив Торина вскинуть меч. Натиск оказался настолько сокрушительным, что гномий король всем телом ощутил яростную отдачу, а его руки до локтей пробила крупная дрожь. Почти одновременно сбоку налетел Леголас, рассчитывая поймать врага сбоку, однако Больг развернулся с неожиданной для его габаритов ловкостью и заблокировал выпад. Зазвенела сталь. Искры со скрежетом посыпались на камни. Несколько секунд трое бойцов кружили в непрерывном, смертоносном вихре. Торин наступал в лоб, Леголас молниеносно заходил с фланга, вынуждая гиганта постоянно обороняться. Но Больг оказался гораздо опаснее, чем можно было ожидать. Несмотря на натиск двоих грозных воинов, он не уступал ни на дюйм. Его манера боя казалась жесткой и рубящей, однако за этой тяжестью скрывался колоссальный опыт бесчисленных войн. Вожак умело использовал массу своего тела, заставляя эльфа и гнома раз за разом разрывать дистанцию, едва его оружие обрушивалось на них сверху. Очередной сокрушительный замах заставил Торина позорно отпрянуть назад. Следующий выпад, свистнув в воздухе, едва не снёс голову Леголасу. Вожак неумолимо теснил их, превращая схватку в изнурительное испытание на выносливость. Со стороны могло показаться, будто Больг, сражаясь на два фронта, совершенно не испытывает трудностей. Однако Торин видел правду. Дыхание гиганта становилось всё более хриплым и тяжёлым. На его броне множились глубокие царапины, а сквозь прорехи в латах уже сочилась тёмная кровь. Больг всё ещё оставался смертельно опасен, но его исполинское тело начинало сдавать под натиском двоих опытных воинов, которые не давали ему ни секунды передышки. Подобное противостояние не могло длиться вечно. Как бы яростно ни огрызался орк, было очевидно, что запас его прочности на исходе: слишком долго шёл этот бой, а сдерживать одновременные выпады гномьего короля и лесного принца становилось непосильной задачей даже для него. Орк яростно отбил очередной замах короля Эребора и тут же попытался развернуться навстречу новой угрозе, но на этот раз безупречная реакция ему изменила. Леголас воспользовался оплошностью врага молниеносно. Его клинок скользнул между стальными пластинами и глубоко вошёл в грудь чудовища — практически одновременно с сокрушительным ударом Торина, обрушившимся с противоположной стороны. Больг резко замер. На мгновение его изуродованное лицо исказилось от дикого удивления, словно он до последней секунды не верил, что способен проиграть. Тяжёлый взор метнулся от эльфа к гному, а затем начал стремительно тускнеть. Ещё мгновение исполин удерживал равновесие. Затем массивное оружие с глухим звоном выскочило из ослабевших пальцев, и огромная туша покачнулась, с грохотом обрушившись на камни Вороньей Высоты. Ближайшие враги в ужасе отпрянули. Сразу несколько воинов оцепенели, не в силах поверить в гибель своего непобедимого вожака. Торин тяжело, с хрипом перевёл дыхание и утер со лба грязную кровь тыльной стороной ладони. Оставшиеся на площадке орки по-прежнему яростно огрызались, а снизу, у подножия Высоты, доносились гортанные крики и звон стали — там основная часть врагов всё ещё удерживала позиции. — Их всё ещё слишком много, — мрачно бросил король, оценивая обстановку. Даже гибель Больга не могла в одночасье рассеять целую армию. Крепче перехватив оружие, Дубощит уже собирался вновь ринуться в гущу сражения, как вдруг его внимание привлекло странное движение у самого горизонта. Сперва гному показалось, будто над пиками гор стремительно собираются грозовые тучи. Но мгновение спустя пелена рассеялась, и сердце Торина пропустило удар. Это были орлы. Огромная стая стремительно неслась к Эребору, заслоняя предзакатное солнце размахом могучих крыльев. Первым их приближение уловил Леголас. Вслед за ним вверх посмотрел Нори, затем — Бофур. Вскоре уже сотни бойцов по всему склону начали поднимать головы, на миг забывая о битве. Гордые птицы приближались с невероятной скоростью, рассекая воздушные потоки. И в самом авангарде шла особенно исполинская особь. На её спине отчётливо угадывался массивный силуэт — настолько огромный, что его невозможно было спутать ни с эльфом, ни с гномом, ни с обычным человеком. Даже на таком расстоянии Торину стало предельно ясно, кто именно спешит к ним на помощь. — Это Беорн... — неверяще пробормотал Бофур, заворожённо глядя ввысь. Ему до сих пор было непривычно видеть колоссального оборотня верхом на великом орле. На миг гном начисто забыл о резне вокруг, и на его измученном лице медленно расплылась широкая, облегчённая улыбка. Весть об их спасителе подобно лесному пожару разнеслась по угасающим рядам. Сперва ликующий клич подхватили гномы Дубощита, следом его переняли выжившие люди Озерного города, а затем — эльфы. Израненные, почерневшие от копоти лица постепенно оживали. К уставшему, истощённому воинству вновь возвращалась утраченная, казалось, навсегда надежда. До этого мгновения многие держались исключительно на упрямстве и слепом желании прикрыть спины товарищей. Сражение шло слишком долго. Усталость въелась под кожу, руки едва поднимали мечи, доспехи покрывала корка из крови и грязи, а измотанные мышцы отзывались тупой болью на каждое движение. Но появление крылатых спасителей перевернуло ход истории. Над окровавленными склонами прокатился громогласный, ликующий клич. Воины яростно вскинули изрубленные щиты и клинки. Гномы, люди и эльфы единым фронтом обрушились на ошеломлённого врага — теперь они точно знали, что победа осязаема и близка. Великие орлы тем временем уже достигли высот Эребора. Они камнем пикировали вниз, выхватывая врагов из рядов и сея панику среди и без того потрёпанных отрядов. Там, где ещё мгновение назад тёмные твари пытались удерживать позиции, теперь воцарился первобытный хаос. В самую гущу этого безумия подобно живой буре ворвался Беорн. Едва коснувшись земли, исполинский медведь принял на себя основной удар, сметая и разя всё на своём пути. Даже самые свирепые и крупные орки в ужасе бросались врассыпную, лишь бы не оказаться на пути у разъярённого хозяина мглистых предгорий. Зажатые в тиски между яростным медведем-оборотнем и победно воспрянувшими защитниками, тёмные твари ещё пытались драться со злобой обречённых. Их строй окончательно распался, превращаясь в паническое, беспорядочное бегство. Но в узких ущельях натиск оставался отчаянным — понимая, что спасения нет, орки бешено огрызались. Время для отряда Торина словно замедлило свой ход, превратившись в бесконечную череду изнурительных минут; измотанные гномы продолжали преследовать врага, когда оружие уже наливалось свинцовой тяжестью. Именно в этот миг случилось нечто необъяснимое. По окровавленному полю боя прокатилась невидимая, призрачная волна. Она не сбивала с ног, не ранила и не сопровождалась ни громом, ни вспышкой света, — и всё же её ощутили абсолютно все. Странный импульс коснулся каждого воина, будто мимо пронёсся резкий порыв ветра, затронувший не плоть, а саму душу. На долю секунды бойцы застыли, невольно опуская клинки и пытаясь осознать, что только что произошло. — Что это было?.. — нахмурился Бофур, машинально оглядываясь по сторонам. Гном отвлёкся всего на миг, но этой оплошности едва не хватило для катастрофы. Орк, с которым он сошёлся в рукопашной, среагировал мгновенно. Издав торжествующий, утробный рык, тварь вскинула зазубренный ятаган и обрушила его прямо в незащищённую голову Бофура. — Бофур! — Нет! Нори и Двалин одновременно рванулись на помощь, прекрасно понимая: они безнадёжно опоздали. Орочье лезвие стремительно падало вниз, рассекая воздух в дюйме от цели, а разделявшее их расстояние было слишком велико, чтобы успеть перехватить чужой клинок или закрыть товарища собой. Однако помощь не потребовалась. Нападавший внезапно замер прямо посреди замаха. Его плоская морда исказилась от дикой растерянности, словно в долю секунды неведомая сила сковала его изнутри. Тварь покачнулась, тщетно пытаясь сохранить равновесие, и даже сделала один неуверенный, слепой шаг вперёд, но когтистые пальцы разжались сами собой. Зазубренный ятаган со звоном ударился о камни. В следующее мгновение грузное тело тяжело повалилось ниц. Ни крика, ни судорог, ни единой видимой раны. Жизнь или сознание просто покинули его в один миг. Бофур ошеломлённо уставился на распластанного у своих ног противника, так и не успев поднять оружие для защиты. Нори и Двалин тоже застыли на полпути, тщетно пытаясь осознать случившееся. Но прежде чем гномы успели обменяться хоть словом, неподалёку раздался глухой стук. Затем ещё один и ещё. Сперва на это никто не обратил внимания — посреди грандиозной войны падение тел было делом привычным. Однако враги отключались слишком стремительно, чтобы происходящее могло остаться незамеченным. Нападавшие начали безжизненно валиться на камни целыми шеренгами. Одни рушились навзничь прямо в момент замаха; другие, безвольно выронив оружие, оседали на колени; третьи без единого звука отключались на бегу. Повсюду слуги Тьмы внезапно обмякали, оставаясь лежать неподвижно там, где их настиг этот необъяснимый, сокрушительный импульс. — Бильбо... — едва слышно выдохнул король. Сердце Торина болезненно сжалось. Он слишком хорошо изучил характер своего взломщика. Каждый раз, когда вокруг вершилось нечто абсолютно невозможное, за этим неизменно обнаруживался один крайне упрямый хоббит. И почему-то сейчас эта догадка не принесла облегчения. Напротив, по спине пробежал неестественный холод. — Где он? — негромко спросил Дубощит, по-прежнему вглядываясь в затихшую даль. Ему никто не отозвался — в этот миг ответа не знал ни один воин на Вороньей Высоте. — Это невозможно... — ошеломленно пробормотал Двалин, глядя на ровные ряды повалившихся орков. Он приблизился к ближайшему из поверженных врагов и осторожно ткнул его рукоятью топора в массивное плечо. Тварь даже не дрогнула. Гном мрачно свёл густые брови. Рядом уже опустился на одно колено Нори. Быстро осмотрев распластанное тело, он прижал пальцы к толстой шее чудовища, замер на мгновение, а затем со сложным чувством посмотрел на товарищей. — Мёртв, — коротко бросил он. На несколько секунд над умолкшим склоном повисло тяжёлое, удушливое молчание. Повсюду отголоски недавней битвы стремительно угасали. Там, где совсем недавно кипела кровавая буря, теперь воцарялось зловещее, растерянное спокойствие. Торин и его спутники молча смотрели на поверженных врагов. Никто не видел на них глубоких ран. Никто не понимал причин. Враги просто падали один за другим — и больше не дышали. — Нужно возвращаться к остальным, — наконец глухо произнёс король. Торин медленно обвёл взором усеянную мёртвыми орками площадку и подошёл к самому краю обрыва. Двалин, Нори, Бофур и Леголас бесшумно встали за его спиной, устремив взоры вниз. На мгновение их шаг разом оборвался, а дыхание перехватило. Перед ними раскинулась панорама недавнего сражения. Точнее то, что ещё мгновение назад им являлось. Теперь вся равнина и предгорья у подножия Эребора утопали в гробовой тишине. Тысячи тёмных тварей неподвижно покрывали землю, словно по долине пронеслась призрачная буря, оставив после себя лишь безмолвное кладбище. А среди этого бескрайнего черного моря, словно в оцепенении, застыли выжившие союзники. Люди, гномы и эльфы медленно опускали мечи и секиры, растерянно озираясь по сторонам и тщетно пытаясь осознать увиденное. У этой победы не было видимых причин, лишь замершая панорама, раскинувшаяся перед глазами пяти защитников на высоте. Война была окончена. Поверженные орки больше не шевелились. Впервые за этот бесконечный, кровавый день над израненной долиной Эребора не ревели орочьи рога и не разносились яростные приказы. Воцарилась мёртвая, величественная тишина. На лицах защитников всё ещё читалось оцепенение. Этот бесконечный день выпил из них все силы, подведя к той невидимой черте, за которой ломаются даже самые стойкие. Стоявший у края обрыва Леголас напряженно вглядывался в затихшие эльфийские отряды далеко внизу, и на его холодном лице впервые проступило слабое облегчение. Торин глубоко вдохнул, позволяя ледяному горному воздуху остудить разгорячённые лёгкие. Король под горой медленно перевёл взгляд со своих израненных, покрытых копотью друзей на бескрайнюю долину, а в следующее мгновение яростно вскинул окровавленное оружие высоко над головой. — Мы победили! — громовым эхом разнёсся его голос над притихшей долиной. На долю секунды всё вокруг замерло, будто эти слова предводителя были ключом, сорвавшим последние оковы неверия. А затем умолкшие склоны буквально взорвались неистовым, безумным триумфом тысяч глоток. Ликующие бойцы победно вскидывали щиты и мечи, задыхаясь от счастья. Люди из Озёрного города крепко, до хруста костей, обнимали уцелевших соседей; эльфы обменивались редкими, исполненными облегчения улыбками, а гномы с такой неистовой силой колотили соратников по бронированным плечам, что те едва удерживали равновесие. Оглушительный гул сотен голосов затапливал предгорья. Одни громогласно благодарили Валар за спасение, другие уже взахлеб пересказывали товарищам самые невероятные мгновения схватки, а третьи — просто молчали, не в силах сдержать слёз и всё ещё не веря, что кошмар действительно остался позади.