The World We Knew

— Как думаешь, если мы вставим ему в нос его же носки, он будет храпеть громче? — Я думаю, он задохнётся от их вони… Джеймс сквозь сон слышал разговоры вокруг себя. За несколько месяцев летних каникул и проживания в качестве единственного ребенка в семье это оказалось очень необычным чувством, поэтому он приоткрыл глаза до того, как Сириус решился воплотить в жизнь свой замечательный план. — Вы идиоты, — пробормотал Джеймс, потягиваясь на кровати. — Блин, надо было сделать это раньше, — пожаловался Сириус. Джеймс отпихнул его руками от своей кровати и поднялся на ноги, стягивая пижаму через голову. Он явно вырос за прошедшие месяцы, хоть всё ещё не мог дойти до уровня Сириуса, который гнался к нему с невероятной скоростью, но всё ещё считал себя высоким. Может быть, совсем немного, не прям точно, долговязым, но высоким. От тренировок по квиддичу, которые он не пропускал даже летом, его тело стало крепким, с немного заметной мускулатурой, пусть и не такой хорошей, как он хотел. — Боже, Сохатый, хватит любоваться собой, — закатил глаза Римус, запихивая свои вещи в сумку. — Да ладно тебе. Ему в голову прилетела подушка, и Джеймс удивился, когда понял, что это был Питер, весело смотрящий на него из другого конца комнаты. — Тебе нужно собираться, мы уже скоро будем в Косой Аллее. Так как в Хогвартс пора будет ехать уже через несколько дней, нужно было закупиться принадлежностями для учебы. Он уже предвкушал огромные очереди студентов в каждом магазине и толпящихся людей на каждой улице. Джеймс спрашивал свою маму и не один раз, почему они не могут просто сделать это посреди лета, чтобы не сталкиваться с таким количеством посетителей, но та его даже слушать не хотела. Юфимия мягко напоминала ему, что если они купят ему форму сейчас, то к концу лета она будет на него уже маленькой. Джеймс точно так же любезно напоминал ей в ответ, что они волшебники и форму можно будет просто увеличить. Но она будет уже не такой хорошей, милый. — Косая Аллея никуда не денется, — ответил Джеймс, переодеваясь в свою лучшую мантию багрового цвета. — Надень нормальную одежду, Лунатик. Римус бросил на него тот самый взгляд и осмотрел себя с ног до головы. Коричневые джинсы, немного выходящие на ботинки, и помятая рубашка светлого цвета с чёрными подтяжками на старом ремне. — Я уже в нормальной одежде. — Это маггловская одежда, — сказал Сириус. — И? — Надень мантию. Римус прищёлкнул языком и надел сумку. — У меня нет мантии. Сириус усмехнулся. — Возьми у Джеймса, он даже не заметит пропажи в его огромном шкафу с вещами. Римус посмотрел на Джеймса, но тот лишь неловко пожал плечами в ответ. Вообще-то ему даже хотелось, чтобы Римус взял его одежду. Посмотреть на него, облачённого в дорогие ткани и редкие цвета, было интересно. Да и тем более он всегда ходит в однотонных оттенках и едва различимой одежде, а Джеймсу хотелось позаботиться о своём друге и дать ему всё самое лучшее. — Ты же любишь магглов, — указал Римус Сириусу. — Так в чём проблема? Сириус выгнул одну бровь и упёр руки в бока, выглядя озадаченным. — Я не говорил, что любитель магглов. Римус странно посмотрел на него. — Но ты любишь их музыку, тебе нравятся некоторые из их книг, а также гордишься своей кожаной курткой и мечтаешь о мотоцикле. — Это ещё не означает, что я ссусь кипятком по магглам. Я просто люблю некоторые их вещи, — Сириус, одетый в чёрную мантию с вышитыми серебром узорчатыми элементами, края которой расходились в разные стороны после ремня, улыбнулся. — Но я должен признать: в чём-то ты прав. Римус не был рад этому. — Ты мог бы надеть свою куртку сейчас. — Боюсь, Вальбурга увидит её, позавидует мне и заставит снять, так что я не буду морочить себе голову. Джеймс засмеялся, пока до него не дошёл смысл слов Сириуса. — А причём здесь Вальбурга? — недоумённо спросил Питер, пытаясь неуклюже натянуть на себя носки. Римус и Джеймс уставились на Сириуса, пока тот неловко поправлял свои волосы и переступал с ноги на ногу. — Я же сейчас вернусь на площадь Гриммо, так что боюсь, она будет там. Хотя она может, как обычно, послать с нами в Косую Аллею Кричера, чтобы тот приседал мне на уши по поводу каждой купленной вещи. Чёрт, что? — Ну и на кой чёрт тебе идти на Гриммо? — спросил Джеймс, подходя ближе к своему другу. — Разве тебе не лучше будет с нами? Мы же всё равно идём покупать вещи. Сириус лишь отмахнулся от него, показывая, как бесполезно даже думать об этом. — Если я пойду с вами, то встречусь в Косой Аллее с моей матерью, а если наоборот вернусь на Гриммо и отправлюсь вместе с ней, то встречусь там с вами. Второй вариант мне нравится гораздо больше, — Сириус спустился по лестнице вниз к Флимонту, чтобы тот мог трансгрессировать вместе с ним в Лондон, потому что каминная сеть в доме Блэков находилась под чарами и в первую очередь защищала дом от Поттеров. Дом находился под тонной защитных заклинаний. — Ты уверен, что мы встретимся в Косой Аллее? — мягко спросил Джеймс, провожая его. Флимонт стоял на улице, ожидая Сириуса. Видимо, тот предупредил его заранее о своём решении. — Хватит паниковать, Поттер. Даже если этого не случится, мы встретимся на вокзале уже через несколько дней, — Сириус ухмыльнулся ему напоследок и исчез во вспышке света вместе с отцом Джеймса. Он неловко провёл рукой по волосам.

***

1 сентября, 1975 год.

— Ладно, ты был прав, — сказал Сириус, покачиваясь на ногах, пока они ждали отбытия на платформе. — Эта старая карга купила вещи две недели назад. Джеймс мог бы возмутиться тому, что кто-то выражается подобным образом о своей матери, но вовремя вспомнил, что они говорят о Вальбурге Блэк, которая по своему существу заслуживала быть названной подобным образом. Так считал Джеймс, но, возможно, он просто слишком сильно иногда беспокоился о своих друзьях. Сириус часто жаловался на то, что его мать не понимает его, часто кричит и давит. У Римуса с родителями были вполне нормальные отношения, хотя иногда он говорил, что ему кажется, будто его мать оторвана от мира из-за него. Питер каждое первое сентября возвращался из поездок со всей семьёй, показывая фотографии, на которых он улыбается и что-то показывает в камеру. В прошлом году он побывал в Сан-Франциско и Лас-Вегасе, пока Сириус ему завидовал, потому что все они хотели отдохнуть в Америке. Побывать в «Городе греха», как выражался Римус, и испытать на себе прелести маггловских развлечений. Когда они станут немного старше, то смогут научиться трансгрессировать и с лёгкостью попасть куда угодно, а значит, мечты были уже не так далеко. Конечно, если проблема с Пожирателями Смерти решится к тому времени. А она решится, Джеймс был в этом уверен. Всего каких-то пара лет — и всё закончится. — Мог бы сбежать как в прошлый раз, — Джеймс откинулся спиной на стену и засунул руки в карманы школьных штанов. — Думаю, тебе бы это не составило труда. — Чтобы опять выслушивать непрекращающийся поток маминых писем с криками? Помнишь, как на третьем курсе она прислала больше пятнадцати посланий за день? Я думал, что сойду с ума. Поезд несколько раз предупреждающе загудел, и сотни детей завались внутрь него, держа свои чемоданы перед собой и занимая привычные места. Первокурсники с удивлением озирались по сторонам, разглядывая остальных учеников, пока мародёры пропихивались к своему излюбленному вагону, который уже с гордостью можно было назвать их собственностью. — Поверь мне, я помню, — Джеймс вспомнил, как Сириус сжигал все письма от родителей в камине в общей комнате или выбрасывал из окна, пока они шли на занятия, веселя этим действием всех людей вокруг. — У меня до сих пор в ушах гудит голос твоей матери. Мне не нравится, слишком визгливый. Хотя иногда я боялся, что не успею в туалет после того, какими угрозами она разбрасывалась. Моё имя фигурировало чаще, чем мне хотелось. Джеймс взял свой очень тяжёлый чемодан и, потеряв все надежды закинуть его на верхние полки для вещей, просто поставил под сиденья. Он не знал даже, как вместил все свои вещи, которые привёз из дома, учитывая, что даже с чарами уменьшения они еле влезали, но он смог. Там было всё. Сириус улыбнулся и сел на сиденье напротив Лунатика, скрещивая ноги в лодыжках. — В этом году мы будем сдавать СОВ, — Римус достал из, как показалось Джеймсу, ниоткуда большую тяжёлую книгу и стал хаотично листать страницы. — Нам нужно начинать готовиться, а может быть, даже стоило начать раньше… — Боже, мы ещё даже не успели доехать до Хогвартса, а ты уже начинаешь доставать нас с учёбой, — пожаловался Сириус, закидывая руки за голову. Римус бросил на него долгий взгляд и подчеркнул карандашом несколько тем из оглавления учебника, которые в будущем будет зазубривать в библиотеке. — Я должен был начать делать это ещё раньше, учитывая, что у нас будут спрашивать темы прошлых курсов. — А мне кажется, мы без проблем сдадим, — сказал Питер, доставая из кармана несколько галлеонов, чтобы купить сладостей у кондукторши. — Я в этом уверен, — гордо ответил Джеймс, бросая взгляд на сменяющиеся за окном пейзажи. — Я всю эту чушь знаю, мне даже учиться не потребуется. Римус поджал губы и вернулся к чтению учебника по Защите от Тёмных Искусств. — Тем, кто вырос не в чистокровных семьях, действительно нужно стараться, чтобы успевать за другими. Джеймс неловко запустил руку в волосы, пока Сириус нахмурил брови. — А ты думаешь, мы это от рождения знаем? Ну нет, эти двое снова начнут драться друг с другом. — Ребят, я думаю, мы все прикладываем усилия для этого… — мягко начал Джеймс. — От рождения? — спросил Римус, готовый к перепалке. — Ну знаешь… — Ни черта! Я с детства проводил почти всё своё свободное время на занятиях с частными учителями. — Да, в этом и смысл, что у тебя была возможность учиться, — сделал акцент на предпоследнем слове Римус. — У тебя тоже были возможности! Твой отец — волшебник. — Ему не так много дела до моего желания получать знания. — Завалитесь уже оба, — раздражённо прервал их Джеймс. Сириус и Римус быстро сдулись, возвращаясь к привычным разговорам перед прибытием в Хогвартс. Дверь в купе открылась, и первым, что увидел Джеймс, было собранное лицо Лили Эванс. Она немного подросла за лето, волосы стали только ярче, а глаза горели огнём. Сам того не заметив, он просто вскочил с своего места на ноги, вызвав этим движением приступ смеха у своих друзей. — Лили! Ты стала только красивее за то длительное время, которое мы не виделись! Джеймс скорее почувствовал, чем увидел, как Сириус закатил глаза. — Мы не виделись два месяца, Поттер. — Разве я не сказал то же самое? — наигранно спросил он. Лили почти не обратила на него внимания, вместо этого показывая рукой в сторону Римуса и говоря: — Я пришла за тобой, Люпин. Римус заныл и поднялся со своего места. — Что? Что это должно значить? — спросил Джеймс, оборачиваясь назад и смотря в унылое лицо собирающегося парня. — Меня назначили старостой. Сириус заревел от смеха и радости одновременно. — Не могу в это поверить! — Минни вообще сошла с ума? — усмехнулся Джеймс. — Лунатик — староста? Наш дорогой Лунатик — староста? Лили выглядела так, словно хотела выброситься из окна поезда на ходу или оказаться между рельсами и колёсами транспорта, но тактично промолчала. — Она хочет, чтобы я следил за вами и не давал спуску, — пробормотал Римус, выбираясь из купе в проход. — Но она даже не подозревает, что в их рядах будет двойной агент. Джеймс похлопал его по плечу и несколько раз смущённо улыбнулся Лили, пытаясь выглядеть взрослее, чем был два месяца назад, запуская руку в волосы и поправляя галстук. Лили смотрела на него как на идиота.

***

Возвращение в стены замка всегда сопровождается приятными эмоциями. Радостью от встречи со старыми знакомыми, удивлением количеству приготовленной еды, воодушевлением при мыслях о новых шалостях. Это всё живёт в каждом из них, и Джеймс рад, что разделяет одни и те же эмоции со всеми людьми в Большом зале. Каждый из них сейчас чем-то похож на другого. Все они счастливы, и это главное. Прошло пять лет с того момента, как он впервые зашёл в эти стены, и многое изменилось. Мародёры больше не сидели в начале стола, а уверенно заняли места в его середине, наблюдая за сортировкой первокурсников. Дети то и дело садились на стул и ждали объявления Распределяющей шляпы. Кучка детей облачилась в красные мантии, другая кучка — в синие, третья кучка — в жёлтые, остальные взяли себе зелёные. Стол Гриффиндора располагался у стены, стол Слизерина — у противоположной, но Джеймс всё равно ненароком стал смотреть через весь Большой зал за слизеринцами. Регулус, младший брат Сириуса, о чём-то спорил с Барти, Эйвери смотрел на первокурсников, Мальсибер разговаривал с Эваном Розье, сильно жестикулируя. Поодаль от них всех сидел Снейп и выглядел как всегда самым мрачным. Под его глазами пролегли синяки, а взгляд стал ещё более жалким. Казалось, он вот-вот разрыдается. Бледная кожа, тёмные волосы и острые черты лица. Снейп поднял свой взгляд, и Джеймс испугался, что они будут смотреть друг на друга, но нет, парень уставился в рыжий затылок Лили Эванс. Джеймса пробрала невиданная ревность. Этот урод даже сейчас думал о том, как было бы круто заманить Лили в постель. Сириус перестал улыбаться и удивлённо потряс его. — Эй, что с тобой? — Нам нужно придумать больше шалостей. — Не может быть. — Представь себе. Сириус фыркнул и взял тост прямо из тарелки Римуса. — Давай, Лунатик, поднапряги мозги, как думаешь, что нам лучше всего сделать? — спросил тот, откусывая от хлеба значительную его часть. — Может быть, приклеить все мётлы Филча к потолку? Или наслать проклятий на квиддичную форму слизеринцев? — Не знаю, — Римус наложил себе в тарелку ещё порцию еды. — Можно заняться этим на выходных, когда нам не нужно будет готовиться к экзаменам. Сириус фыркнул. — Я мог и не спрашивать. — Я не отказываюсь совсем, — быстро отрезал Римус. — Просто говорю не забивать этим полностью график. — Поттер! — кто-то дал ему по затылку тяжёлой рукой, и Джеймс со стоном потёр голову. — Ничего себе какие люди, Мэри! Мэри Макдональд, темнокожая девушка с красивыми глазами и самым крепким внутренним стержнем, который только видел Джеймс. Она играла вместе с ним на позиции охотника и, честно признаться, иногда даже могла обыграть его. — Ты уже придумал, как мы будем унижать команду Когтеврана, или как? — Всё будет, Макдональд, за лето у меня накопилось множество тактик, — с гордостью ответил Джеймс. — Тем более я побывал на чемпионате мира по квиддичу и набрался оттуда опыта! Мы будем лучшими в этом году. Глаза Мэри удивлённо расширились, и она без колебаний вытянула случайного парня с шестого курса, сидящего рядом с Джеймсом, со скамьи и села на его место. — Ты это серьёзно? Ты смог попасть туда?! — спросила она. — Я вижу, у них как обычно, — тихо сказала Марлин, обращаясь к Сириусу. — Мы только приехали, а они уже болтают о квиддиче. Сириус улыбнулся. — Квиддич — это важная часть души Джеймса Поттера. Я бы насторожился, если бы он не болтал о нём круглосуточно. — Да ладно, мистер Загонщик. — Это я. Марлин покачала головой и бросила на Лили лукавый взгляд. — Не могу поверить, что мы уже на пятом курсе, — сказала она. — Мы ведь только-только зашли в эти двери впервые. Помню, как ты не могла насмотреться на потолок в Большом Зале, постоянно вглядываясь наверх. Лили невольно подняла изумрудные глаза. Джеймс, который в этот момент смотрел на неё, сделал то же самое и прошёлся глазами по уже стемневшему звёздному небу и куче созвездий, сверкавших белыми огнями на фоне чёрных облаков и натянутой, словно выкроенной тканью, глубины космоса, скрывавшего в себе множество секретов и тайн. Делая это, Джеймс понял, что не только они смотрят наверх. Снейп, которого уже тяжело было заметить среди фигур сотен детей, сидящих за столами, но Джеймс прекрасно видел, что он также, как и они, наблюдал за звёздами, разворачивающимися на просторах неба, лишь слабо подняв глаза, вместо того чтобы полноценно повернуть голову. Казалось, он вообще не хотел, чтобы кто-то заметил, что он пялится наверх. — Джеймс? — кто-то потряс его за плечо, и он увидел обеспокоенного Римуса, протянувшего к нему свою руку. — Ты точно с нами? Джеймс засмеялся, ругая себя в мыслях за то, что опять происходила эта чушь со Снейпом. Сириус посмотрел сначала на него, а после в другой конец зала на стол Слизерина, и Джеймс понял, что он понял. Сириус всегда понимал всё, когда это касалось Снейпа. — Вы уже успели сцепиться с Нюниусом или ещё нет? — спросил он насмешливым тоном. — Клянусь, в этом году нам нужно начать действовать куда активнее. — Потрясающе, — пробормотала Лили, раздражённо тыкая вилкой в свою еду, словно представляя на её месте другого человека, которого она явно очень ненавидела. — Как давно я этого не слышала. — Скучала? Джеймс улыбнулся ей своей лучезарной улыбкой, на что девушка почти испуганно отдёрнулась. О боже, как же божественно она выглядела. Рыжие волосы, спадавшие ей на плечи будто языки пламени, эти изумрудные глаза, сочетающиеся цветом со всей её палитрой красок. Джеймс почувствовал, что в его груди стало слишком тесно, и вспомнил весь прошлый год, который прошёл в попытках ежесекундного напоминания Лили о том, что он существует. Наверное, вся школа знала, что Джеймс Поттер влюблён в Лили Эванс. Вся школа. Даже его родители неоднократно спрашивали, когда он привезёт Лили к ним домой, чтобы они могли наконец-то с ней познакомиться, на что Джеймс отвечал, что, конечно, скоро, но всё будет зависеть от самой девушки. Его мама с такой улыбкой на лице слушала его рассказы о Лили, что это казалось смешным. — Очень, — ещё более тихо ответила девушка. — Не могу без этого жить. — Знаешь, в этом мы похожи, — ухмыльнулся Джеймс, и Сириус охотно закивал. Лили потёрла переносицу. — Вы меня так достали этим. — Знаешь, если бы ты пошла со мной на свидание, я бы стал личным телохранителем Нюниуса, — Джеймс подвинулся к ней ближе, а Лили отодвинула его обратно своей ногой. — Правда, для тебя всё что угодно. Лили схватила Мэри и Марлин под руки и вышла из Большого зала, не оглядываясь. Джеймс улыбнулся, возвращаясь туда, где сидел до этого. — Она будет со мной, Бродяга, нечего тут смеяться. Сириус, закрывающий себе рот, чтобы другие не услышали его смех, попытался придать себе спокойный вид и подбодрить друга. — Конечно, Сохатый, если ты так в этом уверен… Джеймс проигнорировал его сомнения, налегая на новую порцию еды, одновременно с этим замечая притихшего Римуса, который держался за своё бедро и выглядел довольно бледно. В его голову вдруг врезалось резкое понимание, что он буквально животное. Гордый такой животное, а именно олень. Как бы Сириус не ржал над этим, повторяя из раза в раз: «Я всегда знал, что ты олень, хотя странно, учитывая, что Нюниус называет тебя свиньёй». После того как Питер принял облик крысы, все шутки перешли на него. Быть анимагом в столь раннем возрасте казалось им всем чем-то крутым, а понимание того, что они не могут это никому рассказать, било в самое сердце. Но сейчас они могут наконец присоединиться к Лунатику во время полнолуний, и если всё пройдёт гладко, то Римус больше не будет страдать из-за ликантропии. А им не придётся видеть его страдания. Сама мысль об этом вызывала у Джеймса невиданные приливы радости и предвкушения его реакции. Ведь они до сих пор ему ничего не рассказали, а скрывать это было невероятно тяжело. Здоров, Римус, что ты тут делаешь? А, понятно. Бродяга, кстати, собака. Я олень, а Питер — крыса. Куда-куда идти? — Питер, Сириус, Римус, может быть, вернёмся в комнату? — спросил Джеймс, смотря в глаза всем, кроме Римуса. Кажется, они поняли намёк. Или ему так показалось. — О да, конечно! — с радостью воскликнул Сириус, почти подрываясь с места, чтобы потащить Римуса в общежитие Гриффиндора, чуть ли не под руку. Джеймс и Питер последовали за ними, тихо переговариваясь по поводу того, как лучше всего будет это сделать. Просто превратиться в оленя? Звучало не так плохо, но Римуса это может сильно напугать. Джеймс был уверен в этом, потому что однажды, где-то на третьем курсе, они попытались завести с ним разговор на эту тему, но это закончилось тем, что Римус просто начал отнекиваться от этой идеи, не желая их даже слушать. Да, разумеется, их это не остановило. Разумеется, Джеймс начал настраивать Сириуса продолжить затею, а Сириус, загоревшись этим, не давал им остановиться. Разумеется, они сделали это. Назвав пароль, они поднялись до своей комнаты, заметив, что их чемоданы стояли в неправильном порядке. Не у кроватей владельцев. Чемодан Сириуса стоял у кровати возле окна, которая досталась Римусу; на красном одеяле Питера валялся чемодан Римуса; на кровати Сириуса — Питера. Значит, ему повезло больше всех, и эльфы смогли угадать правильное расположение. И только подойдя ближе к своей постели и раскрыв занавески, Джеймс понял, что его чемодан так не выглядит. Он был слишком старым, обшарпанным и… зелёным. Джеймс сразу понял (и это осознание было очень обидным), кому принадлежат эти вещи. Чуть ниже вручную были высечены простой синей ручкой инициалы: Северус Тобиас Снейп. Тобиас? Этого придурка звали Тобиас? — Слушай, Лунатик, мы тут хотели тебе сказать… — торжественно начал Сириус, но Джеймс быстро остановил его резким поднятием руки. — Вы не поверите. Все трое быстро подошли ближе к нему, разглядывая зелёный чемодан, лежащий прямо перед ними. — О нет, — пробормотал Римус, поворачивая голову на Сириуса, который в этот момент чуть ли не трясся от приступов смеха. — О да! — он подошёл ближе к чемодану, но Джеймс выдернул его из рук Сириуса. Он хотел сам увидеть содержимое. — Какое же это везение! — Тише, Блэк, вдруг Нюниус хранит там ядовитых змей, — Джеймс потряс руками чемодан, но больше всего он поразился тому, насколько он был лёгким. На минуту он даже замер, понимая, как легко на самом деле держать такой большой чемодан, о чём он не задумывался изначально. — Ему же нужно откуда-то брать весь яд, которым он обливает окружающих. — Действительно, — засмеялся Питер. — Я иногда в шоке от того, сколько в нём яда! Сириус бросил раздражённый взгляд на парня, но промолчал. Джеймс не раз замечал такое поведение, но списывал всё на непростой характер своего друга. Он не мог себе представить, что кто-то не хочет дружить с Хвостом. Он сам был инициатором их дружбы. — Снейп сам змея, — сказал Сириус, перехватывая чемодан у Джеймса и раскрывая серебряные замки красивыми пальцами. Джеймс упал на свою постель, ожидая увидеть рядом с собой кучи вещей, которые человек может привезти после нескольких месяцев пребывания у себя дома. Но всё оказалось куда более скудным. Одна мантия, чтобы переодеться со школьной формы, школьные учебники, причём не все — ему не хватало трёх дополнительных книг от их нового учителя по защите от тёмных искусств, которые не входили в школьную программу, чернильница, пара перьев (Джеймс действительно сначала испугался, что это голубиные с улицы), двое чёрных боксеров, носки и маггловский карандаш. Почти все вещи были маггловскими, из-за чего Джеймс пытался сдержаться от забавных комментариев, дабы не обидеть Римуса. Он, конечно, ничего не имел против магглов, но пошутить об этом иногда с Сириусом было приятно. Без перехода черты, конечно. — Ну, не знаю, чего вы ожидали, — Римус укоризненно сложил руки на груди. — Это просто вещи. — Боже мой! — Сириус драматично упал на подушки. — Нюниус даже здесь оказался серой мышью. У меня нет слов. — А по-моему, ожидаемо, — Джеймс раскрыл книгу по заклятьям и проклятьям, чтобы найти пару подходящих для Снейпа. Всё равно этот парень был специалистом по тёмной магии, чтобы Джеймс ни наслал на его вещи, он разобьёт без особого труда. Но попробовать стоило. — Какие там заклятия Вальбурга ставила на письма, которые отправляла нам, когда мы писали тебе? Сириус улыбнулся. Джеймс схватил чемодан и вышел из комнаты, спускаясь по круговой лестнице вниз. Они выбрали проклятье, которое заставляет человека испытывать дикий зуд по телу и ненасытный голод. Мадам Помфри такое убирает каждый день и по нескольку раз. Джеймс не мог себе представить, как ей не надоедает. Когда он спустился в гостиную, то чуть не прошёл мимо тёплого камина, возле которого стоял человек. Не человек. Слизеринец. С красным чемоданом Джеймса в руках. Если вещи Снейпа попали к Джеймсу, то вещи Джеймса попали к… И только сейчас до него дошло, что только мог сделать Снейп с его вещами. Джеймс почувствовал сильный прилив страха и злости, ведь он притащил в Хогвартс почти все свои домашние вещи, семейные фотографии, любимые книги, зачарованные фигурки героев и многое другое, что он не смог оставить в доме на долгое время. Блять. Он прокашлялся, привлекая к себе внимание. Снейп как всегда с откровенной ненавистью глянул на него, сверкая чёрными глазами. — Ладно, знаешь, у меня много планов на сегодня, так что давай по-быстрому? — лениво сказал он, пытаясь придать себе скучающий вид. Снейп поджал губы и сжал ручку чемодана. Бледная, почти белая, молочная кожа так хорошо контрастировала с чёрными как уголь волосами, спадающими ему на плечи, немного поднимаясь вверх на концах. Джеймс осмотрел его фигуру и понял, что тот за лето стал ещё худее. Длинные пальцы, сжимающие чемодан, казались почти аристократичными, но это точно было последнее слово, которым можно было описать Снейпа. Последнее слово, которым Джеймс мог описать Снейпа. — Я тоже не хочу здесь находиться, — отрезал он. Джеймс и правда был удивлён, видя своего врага в гостиной Гриффиндора, на фоне гордых львов, красных гобеленов и тёплого, горячего огня. Нет. Снейпу подходила гостиная Слизерина по природе. Она была такой же холодной, зелёной и неприятной, как и он. — Тебя пустила Лили? — тихо спросил Джеймс, понимая, что Снейп не мог сам попасть сюда. — Почему она вообще общается с таким, как ты? Я правда не могу это понять. То есть, слушай, я пытался, ясно? Я правда пытался найти в тебе плюсы, но я не смог. Их нет. И к его большому удивлению, Снейп не разозлился, не съязвил и не нагрубил ему. — Так их нет, или ты не смог их найти? — он поставил чемодан на пол, взял (ну, почти вырвал, но Джеймс слишком оцепенел от его слов, чтобы обратить на это внимание) свой чемодан из рук и замер. Они встретились взглядами, и Снейп продолжил смотреть на него своими чёрными, глубокими, как водоём, глазами, заглядывая, казалось бы, куда-то внутрь. В сердце Джеймса. А после он выскочил из гостиной Гриффиндора, словно его тут и не было. Уходя от тепла и уюта в тёмный, мрачный коридор, почти сразу исчезая в тенях этого здания. Джеймс замер, несколько секунд просто стоя посреди гостиной, как дурак. Проклянув Снейпа себе под нос, он взял свой чемодан в руки и вернулся в комнату, где увидел ожидающих его мародёров. — Ну, он не бросил в меня Авадой, кажется, всё хорошо, — пошутил он, закрывая за собой дверь. Сириус улыбнулся и встал перед Римусом, прокашливаясь. Джеймс сделал то же самое и приготовился к длинной речи. — Дорогой Лунатик, я знаю, что каждое твоё полнолуние проходит ужасно и пережить это нелегко, а жить с болью после него ещё тяжелее. Так что мы однажды решили помочь тебе и… — Да к чёрту тебя, Сохатый! А, да, кстати, Сохатый — он не просто так! И Сириус превратился в Бродягу. Римус упал с кровати в ужасе, пытаясь одновременно отползти от большой чёрной собаки и одновременно с этим подобраться ближе. Сглотнув, Римус случайно заметил оленя в комнате. Ненароком. Ну, так. — ТВОЮ МАТЬ! — заорал он, метаясь глазами по трём разным животным, бегающим по их комнате. — КАКОГО ХУЯ?! Джеймс вновь превратился в человека, особенно после того, как его рога несколько раз задели потолок и оставили на нём несколько полос. — Ну что? Как тебе? — спросил он. Сириус в виде собаки прыгал по их подушкам, а Римус не мог оторвать глаз от него. — Я… я не знаю, что сказать. У меня, я… пиздец. Джеймс рассмеялся, хватаясь за живот. — Ну и реакция у тебя! Римус выглядел обиженным его словами. Сложив руки на груди, он ещё раз посмотрел на Бродягу с тем же удивлением на лице, полным крайнего беспокойства. — Как ты можешь говорить так? — Как? — весело спросил Джеймс, разминая плечи после превращения. — Ты не очень-то похож на счастливого человека, Лунатик! По-моему, тебе нужно чуть больше благодарности, знаешь ли. Римус нахмурил брови и упёр свой взгляд в него. — Ты, вы… вы хоть понимаете, как это было опасно? Становиться анимагами в таком возрасте! Да ещё и пытаться сделать это быстро. Я не могу вас понять, я пытался, правда, но не могу. — Римус оставил свои руки у себя на затылке и наклонил голову себе на колени, крепко зажмуривая глаза.

— Римус –

Лето 1974 года стало поворотным моментом в жизни Римуса. Именно тогда он впервые без зазрения совести надел открытые шорты и футболку перед тем, как выйти на улицу гулять со своими знакомыми с района. Он виделся с Джеймсом, Сириусом и Питером всего пару раз, потому что те уезжали на отдых со своими родителями. Ну, как минимум Джеймс и Питер, причём уезжали в одно и то же место на загородной вилле где-то на востоке Турции. Сириуса же просто не выпускала Вальбурга, заставляя учиться как в последний раз даже летом. Хорошо, так было лучше. Римус хотел начать проклинать себя в голове за такие мысли, но это было бы враньём. Когда Сириусу исполнилось четырнадцать, тот взял странную привычку: постоянно поддерживать физический контакт с ним. Сириус запускал руки Римусу в волосы, говоря, как ему нравится их текстура; Сириус подходил к нему сзади, чтобы засунуть свои руки ему в передние карманы и притянуть к себе, шутя о какой-то чуши в этот момент; Сириус, чёрт его дери, бил своих друзей по заднице, но с ним он делал это чаще всех. На глазах у всех. Римус чаще всего просто пыхтел от стыда и смущения, но не предпринимал каких-либо попыток это прекратить. Возможно, в глубине души он боялся признаться, что ему это нравится. То есть не прям чтобы он этим наслаждался! Нет, конечно. Ни за что. Наверное. Возможно. Не совсем. Блять. Но он точно не был возмущён подобными знаками внимания. Это же Сириус Блэк, кому может не нравиться его внимание? Вот только иногда, всего лишь иногда Римусу казалось, что все эти жесты, которыми его одаривает Сириус, были крупицами того, что он готов был отсыпать другим, действительно интересующим его людям. Джеймс был лучшим другом Сириуса ещё до того, как они вообще все встретились, и это была действительно удивительная связь, которой можно было завидовать. А ещё был тот, о ком Римусу, возможно, стоило беспокоиться больше, чем он это делал… Плевать. Лето 1974 научило его закрывать свою душу тогда, когда это было нужно. Когда парень по имени Раф начал просто приходить к нему домой и забирать настолько, насколько позволяла совесть Римуса, а она в тот момент, видимо, впала в летнюю спячку. Их компания отличалась от мародёров, но это было то, что нужно было Римусу. Этим летом он опять видел Рафа. Темноволосый парень с не менее тёмными глазами, но светлой душой. Римус не назвал бы его привлекательным, но оказывается, если ты очень любишь человека, тот будет казаться тебе самым притягательным человеком на свете. Раф был свободным. Ему не приходилось сидеть запертым в подвале своего дома или старого заброшенного здания раз в месяц. Ему не нужно было скрывать себя настоящего, он наоборот выплёскивал свою душу на всех людей вокруг, не спрашивая разрешения. А после он познакомился с Римусом Люпином. И вся эта безудержная энергия, эта готовность отдавать и неспособность прятаться устремились сильным потоком воды, сшибающего всё на своём пути, прямо в Римуса, который только что узнал слишком много новостей о реальном мире. — Ты давно живёшь в этом доме? — спросил тогда парень со слишком круглым и детским для его возраста лицом. — Да? — немного озадаченно ответил Римус. — Чёт я тебя раньше здесь не видел, — он подозрительно прищурился. Римус понурился. Если он и выходил гулять, то только в город и только с мародёрами. Они были его первыми друзьями и опорой, без которой он чувствовал себя слишком неуверенно. — Я не люблю улицу, — сказал он тогда, пытаясь закрыть дверь и не понимая, зачем вообще открыл её. Раф просто показался ему в глазок человеком, которому можно открыть дверь, но объяснить это Лайаллу позже будет тяжело, особенно после новостей о том, что на дворе развернулась война. — Так что просто уходи, пожалуйста. Брюнет высоко поднял брови. — Ты сказал «пожалуйста»? Реально? Да ты и правда не бывал на улице! Римус очень хотел закатить глаза, но удержался. После этого изменилось многое. Раф познакомил его с таким количеством людей, о котором Римус даже не подозревал. Раньше ему казалось, что их не может быть так много на их небольшой улице. Долгие жаркие прогулки всё больше затягивались, а со временем превращались уже в не такие безобидные шатания по городу. Они начали случайно попадать в передряги с привлечением внимания полицейских, где приходилось убегать от них по переулкам, а позже смеяться над этим. А после Раф поцеловал его, и это изменило многое. Римус подозревал, что тот факт, что за всю жизнь ему не понравилась ни одна девушка в романтическом плане, не может быть пустым, но он списывал это на свои проблемы и возраст. Раф же открыл ему глаза. Он знал, что это не продлится долго, ведь ему нужно было вернуться в Хогвартс, но каждая их встреча, каждый жаркий поцелуй поздно ночью в местах, где их никто не увидит, запоминались надолго, оставляя после себя привкус сигарет, которые купил Раф, стреляя их у прохожих. Их поцелуи всегда были вкуса дыма из костра.

***

— Лунатик? — спросил Сириус, пока они все вчетвером сидели в Хижине и ждали. — Тебе нужно довериться нам. Римус не мог смотреть на него. Его так сильно распирало от беспокойства, что подкреплялось скорым превращением, что даже просто смотреть на своих друзей было тяжело. А если он сам просто разорвёт их тела? А если что-то не получится? А если… — Римус, — позвал его Сириус. Его серые глаза смотрели прямо на него, а волосы были освещены светом луны, придавая ему почти божественный вид. Римус неосознанно открыл рот, видя это перед собой. — Мы всё проверили. Я уверен, что всё пройдёт хорошо, пожалуйста, доверься мне. Доверься мне. И Римус готов был довериться ему. Сириус никогда не причинил бы ему боль. — Я просто не хочу, чтобы вы пострадали. Джеймс Поттер ещё раз выглянул за дверь, но закрыл её заклинанием и вернулся к нему, садясь рядом. Питер тоже был здесь. Они были вместе. — Римус, брат, ты же не думаешь, что мы бы допустили это? — Джеймс с улыбкой поднял брови, говоря это как всегда самоуверенно. — Джеймс, этот олень, — насмешливо сказал Сириус и продолжил, когда Джеймс пихнул его в бок, — точно без труда удержит нашего Лунатика, если вдруг, в крайнем случае, при совсем редком стечении обстоятельств, что-то пойдёт не так. Хотя этого не будет. Никогда. — Тем более мы не будем никуда уходить, — добавил Питер. Они были здесь. Вчетвером. Вместе. Все готовые прийти на помощь друг другу. Мародёры. Римус испугался, что может зарыдать от нахлынувших на него чувств, но вдруг он почувствовал привычную боль в теле. Начинается. — Превращайтесь! Он упал на колени. На нём заранее не было одежды, а всё непристойное прикрывало только небольшое одеяло, которое они нашли где-то на старой кровати. Разрывающая кости боль растущих костей и меняющейся структуры его тела заставила забыть Римуса о том, что он голый. Ему было больно.

— Джеймс —

Став оленем, он заставил пса и крысу зайти себе за спину, чтобы в случае чего проконтролировать бушующего Лунатика. Быть в одной комнате с оборотнем было страшно, он не мог этого отрицать. Но знание о том, что это не просто оборотень, это Римус, помогало ему сохранять самообладание. Джеймс гордо стоял на месте, ожидая. Лунатик пришёл в себя, в его глазах больше не было той человечности. За ними скрывалось недоверие и злоба. Он подошёл ближе к оленю и принюхался, оценивая, насколько тот может быть опасен. Джеймс ему не мешал. Спустя пару секунд оборотень едва заметно согласился с чем-то и присел. Он принял их. Лунатик принял их. Их план сработал! Сириус тотчас подскочил на месте и стал кружить вокруг Лунатика, из-за чего волк погнался за ним, играя в своеобразные догонялки. Так они провели всю ночь. У Лунатика не возникало даже мысли о том, чтобы навредить им. Больше всего он сдружился именно с Бродягой, ведь тот больше всех был полон энергии и не давал ему заскучать. Джеймс не возражал. Даже в этой хижине, будучи оленем, у него не было особой возможности для манёвров. Джеймс хорошо помнил тот день, когда они раскрыли Римусу, что знают его секрет. Сириус предложил просто случайно в разговоре упомянуть об этом факте, словно это ничего не значит. Маленькие, жестокие дети. Когда это произошло, Римус вдруг остекленел, а после с большой настойчивостью начал собирать свои вещи, говоря, что никогда не думал, что ему дадут продержаться в Хогвартсе долго. Джеймс кинулся его успокаивать и напоминать, что они его друзья и ни за что на свете не дадут ему покинуть Хогвартс, если он этого не хочет. Их отношения с Римусом немного натянулись, но как только им удалось убедить его, что это не проблема и они, наоборот, хотят помочь ему, их соседство и детское совместное времяпровождение переросло в настоящую дружбу. Под утро Римус превратился обратно в человека, оставаясь лежать на земле без одежды, но с большой улыбкой на лице, хоть и немного изнемождённой. Сириус накинул на него одеяло и провёл рукой по волосам. Джеймс приметил для себя, что у Лунатика на теле не появилось ни одной новой раны. Остались только серебряные полосы, которые остались с прошлых полнолуний. О, как же Джеймс был счастлив, видя Римуса в таком хорошем состоянии на утро. Все его переживания за друга сменились радостью и счастьем, которое выплёскивалось на всех окружающих его людей лавиной снега. Незаметно выскользнув из Хижины когда мадам Помфри проверяла Римуса, они втроём вернулись в свою комнату, где усталые разошлись по кроватям, падая на подушки. Джеймс перевернулся на бок, желая просто уснуть. Прямо перед этим, будучи уже одной ногой в царстве Морфея он заметил на полу учебник за шестой курс по зельеварению.