The World We Knew

– Римус –

Осознать влюбленность в Сириуса Блэка – как подорваться на фейерверке. Тебе больно, но, чёрт возьми, эти искры такие крутые. Римус чувствовал себя слишком неловко рядом с Сириусом. Это создавало достаточное количество проблем, чтобы хватило на средний второсортный мыльный роман, в котором явно не было хорошей концовки. Даже разговоры с ним давались очень тяжело, а ведь раньше у них никогда не было с этим проблем – диалог выстраивался без каких-либо затруднений и запинок. Сейчас же Римус не мог придумать ни одной темы для обсуждения и по итогу, если рядом не было Джеймса, он просто замирал и начинал вести себя как идиот. С Рафом такого не было. С Рафом было легко и свободно. Наверное, потому что его чувства были взаимны. Римусу не нужно было скрывать их и думать над каждым движением, которое он делал в присутствии Сириуса. А не слишком ли он заметно поправлял волосы? Он вообще делал так раньше?! А если и делал, заметил ли Сириус его мешканье? С Рафом он целый день проводил на улице, играя в глупые игры и куря одну сигарету на двоих. С Рафом Римус мог обсудить всё, что было у него на душе. Но Сириус нормальный. У него были девушки, с которыми он, правда, встречался совсем недолго, но, в отличие от Римуса, проведшего все пять лет в Хогвартсе без пассии, это было уже что-то. И хоть Римус в этом очень сомневался, по итогу Сириус, как и Регулус, должны будут продолжить род благороднейших и древнейших Блэков, найти жён и создать с ними детей. В этом плане нет места Римусу. Ему вообще мало где было место. – Эй, Лунатик, давай, торопись уже! – Джеймс подхватил ещё один ящик со сладкими конфетами и понёс его к спуску в проход. – Мы должны успеть подготовить всё до того, как этот бездельник проснётся. – Тогда в таком случае у нас ещё много времени, – усмехнулся Римус, левитируя десятки бутылок со сливочным пивом перед собой. Вчера они провели всю ночь в Визжащей Хижине, так что никто из них не ругался на Сириуса за то, что к этому моменту он всё ещё спал. – Мы бы могли даже успеть украсить гостиную. – А мы будем? – спросил Джеймс. Римус нахмурился. – Не смотри на меня так, – Джеймс закатил глаза, немного саркастично поднимая брови. – Я просто думал, что Лили убьёт нас, если мы опять сделаем это. – Ну, в прошлый раз мы сделали это к твоему дню рождения, так что, знаешь, это на многое влияет, – Римус, который всё это время шёл на несколько шагов сзади него, ускорился и догнал Джеймса. – Тоже мне, – фыркнул Джеймс, вдруг заливаясь улыбкой. – Если она так реагирует только на меня, как думаешь, что это значит? Римус закатил глаза. Это уже было невыносимо. – То, что она ненавидит тебя больше всех. – Ауч! – Джеймс посмотрел на него осуждающим взглядом, открыв рот, словно от удивления. – Это было так грубо! – Ну, – протянул Римус, – ты это заслужил. За все годы твоих стараний. – О чём ты говоришь? – Ты сделал достаточно, чтобы каждый человек относился к тебе подобным образом, когда речь заходила о Лили Эванс. – И что же я сделал? – На первом курсе отправил за ней тысячи сов с признаниями в любви, на втором подговорил портреты петь ей серенады с песней, которую ты сочинил, на третьем... – Я прекрасно это помню, спасибо, – быстро ответил Джеймс. – Только не понимаю, что в этом такого? Это же весело. Причём оригинально, не думаю, что признаться в любви можно лучшим способом. – «Красочным», но лучший способ — это не громкий способ, – рассудительно проговорил Римус, идя теперь уже чуть впереди Джеймса. – Не думаю, что Лили рада такому признанию в любви. Тем более после первого случая это было уже не признание, а просто напоминание. Представь, с каким ужасом она возвращается в Хогвартс, зная, что её ждёт мальчик с непослушными волосами, который будет бегать за ней по пятам и кричать, что любит её. Постоянно. Римус обернулся, чтобы взглянуть на Джеймса, и понял, что тот больше не улыбался. Он был собран и серьёзен. – Да, наверное, в этом есть смысл, – сказал Джеймс. – Наверное. Римус недовольно отвернулся. Он ничего не понял. Может быть, задумался, но точно не понял. Когда они выбрались из прохода в Сладкое Королевство и оказались в стенах замка, пришлось с большой аккуратностью тащить нажитое до дверей Гриффиндора, где Питер уже повесил большой плакат с поздравлениями на стену и украсил вырезанными из бумаги флажками все доступные поверхности. Они поставили на столы бутылки со сливочным пивом, шоколадные лягушки и остальную странную чушь, к которой Римус никак не мог привыкнуть, но она ему нравилась. – Потрясающе, – восторженно сказал Джеймс, уперев руки в бока и запуская руку в волосы. – Если ему не понравится, я, наверное, просто выпрыгну в окно. – Ему не может не понравиться, – Питер высоко поднял брови, оглядывая свою работу. – Нет, это невозможно. Римус хотел сказать, что в случае с Сириусом возможно всё, но не стал портить им настроение. Он не думал, что Сириус и правда отнесётся к их идее и приложенным усилиям поверхностно, но ему могло не понравиться. Легко. Чёрная куртка. Высокие армейские ботинки. Дерзкий взгляд. Серые глаза. Преданность. Преданность. Преданность. Римус старательно избегал любых возможностей остаться с Сириусом наедине, находя глупые оправдания для этого и убегая из их комнаты, если Джеймса и Питера не было рядом. Не то чтобы это всегда были выдуманные причины. В этом году он всё-таки староста, и в его обязанности входило множество вещей, которые могли отнять у него много времени. Можно начать с того, что каждый вечер он уходил патрулировать коридоры вместе с Лили и бродил по школе до глубокой ночи, возвращаясь в башню Гриффиндора только к тому моменту, когда был уверен, что Сириус уже спит. Также Римус посещал собрания старост, выполнял поручения от Макгонагалл и был обязан следить за общей дисциплиной, что означало и обязанность прерывать любые розыгрыши Джеймса и Сириуса, которые те планировали. – Ты же понимаешь, Римус, – тогда Макгонагалл впервые назвала его по имени, – что мы сделали тебя старостой не просто так? Он лишь кивнул головой, не желая отвечать ей. – Вещи, которые делают Сириус, Джеймс и Питер, а иногда и ты, – укоризненно добавила она, – начинают заходить всё дальше. Мне не нравится, куда это идёт. Он не хотел докладывать на своих друзей. И не собирался это делать. У Римуса была совесть, и несколько раз он останавливал мародёров, но с каждым разом на лице Джеймса и в особенности Сириуса появлялось всё больше раздражения и злости, когда Римус в очередной раз нравоучительно говорил им перестать бушевать. Это нервировало Римуса. Он не хотел портить свои отношения с друзьями. Они были слишком ценны для него. Слишком дороги. Питер был ему слишком дорог. Джеймс был ему слишком дорог. Сириус... Когда они втроём поднялись в свою комнату, Сириус уже проснулся, хоть и оставался лежать в своей чистой белой постели с красным гриффиндорским одеялом. Чёрные волосы растрепались по подушке, пока его взгляд оставался добрым и радостным. Римус не часто видел на его лице подобные эмоции после того, как Сириус вернулся с площади Гриммо этим летом. – ПРОСНИСЬ И ПОЙ, БРОДЯГА! – Джеймс прыгнул прямо на Сириуса, хватая его в объятия и сгребая все одеяла рядом. Они были похожи на большой ком из непонятных конечностей и задорных криков. – У КОГО ЖЕ ЭТО СЕГОДНЯ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ?! – Слезь с меня, придурок! – Сириус смеялся, пока Джеймс щекотал его, придерживая сзади. – Ну всё! – О нет, ты так просто не отделаешься, – уверенно сказал Питер и залез к ним. Римус, недолго думая, также опёрся руками на постель и взобрался на всех троих, пытаясь уместиться на не очень-то большой кровати. Сириус улыбался, смеялся и радовался, пока Джеймс, как и всегда, старался сделать так, чтобы все они были счастливы. Римус оказался возле левой части Сириуса, просто заворожённо смотря на него. Их взгляды встретились, и ему стало гораздо жарче, чем было. Они были так близко друг к другу, Сириус всё ещё был в боксёрах и белой футболке, пока Римус неловко улыбался своей кривой улыбкой. – Ну и нос у тебя, Римус, – ухмыльнулся Сириус. – Чего?! Джеймс заржал, падая с их кровати и хватаясь за живот, издавая громкие звуки, пока Питер просто аккуратно встал на ноги и упёр руки в бока. – Нет, правда, он большой, – Сириус улыбнулся ещё шире, отдаляясь от него. – Эванс со мной согласна. – Что?! – на этот раз взбунтовался Джеймс, удивлённо вскакивая. – Вы говорили с ней на тему моего носа? – измученно спросил Римус, всё ещё лёжа рядом с Сириусом на кровати. – Серьёзно? – Я не говорю, что это плохо, Лунатик. – Эй, не оправдывайся. – Это просто факт. – Вы разговаривали? – в полном шоке спросил Джеймс. – Для подобной темы нужен именно полноценный диалог! – Не обязательно, но да, мы разговаривали, – Сириус выглядел совершенно довольным и улыбался словно кот. Джеймс и Римус переглянулись.

***

Во время завтрака, обеда и ужина Джеймс заставил весь стол Гриффиндора подпевать песне с поздравлениями для Сириуса, после чего к ним подключились и все остальные факультеты тоже. Правда, было всего пару человек со Слизерина, но они были, а это уже радовало. В середине куплета Римус даже заметил, что Дамблдор, который в последнее время довольно редко появлялся в Большом зале, тоже участвовал в поздравлениях и подбивал Макгонагалл петь, улыбаясь ей. Что же, люди вечно поговаривали, сумасшедший ли он, либо же просто притворяется. Римус считал, что Дамблдор просто своенравен. Слизнорт стучал по своему бокалу в такт песне, Флитвик хлопал им, весело улыбаясь, а профессор Браун, занимавший в этом году должность преподавателя Защиты от тёмных искусств, просто скучно сидел на месте. В конце концов, под давлением, Макгонагалл сдалась и подняла вверх руку, когда песня закончилась. В этом не было ничего удивительного. Когда видишь, что почти все вокруг тебя поют и развлекаются, нет ничего зазорного в том, чтобы присоединиться. Римус заметил Северуса, сидящего в конце слизеринского стола, рядом с первокурсниками. Он что-то записывал в учебнике, стараясь не смотреть на них. Это было... странно. Римус ничего не сказал по этому поводу. Он вообще не любил темы, связанные со Снейпом.

***

Римус спустился по лестнице, чуть не врезаясь в троих человек, почему-то выбравших торчать там, вместо того чтобы развлекаться вместе со всеми в гостиной Гриффиндора, где уже собралась почти вся школа. Здесь не было учеников младше третьего курса (за исключением первокурсников Гриффиндора, разумеется), многих слизеринцев, но в общем количество людей явно превышало ожидаемое. Римусу пришлось хорошо постараться, чтобы найти Джеймса, который пьяно о чём-то разговаривал с Лили, пытаясь выглядеть взрослее. Он даже расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, что придавало ему гораздо более откровенный вид. Это могло бы возыметь эффект, если бы Лили хотя бы раз посмотрела в его сторону, а не находилась мыслями в другом месте. – Нет, ну разве это не сногсшибательно? – громко закричал Сириус, скатываясь по перилам на лестнице. – Вечеринка в мою честь, и здесь столько народу! – Это не вечеринка в твою честь, Блэк, – закатила глаза Лили. – Мы празднуем победу Гриффиндора на матче. Сириус уверенными шагами приблизился к Лили, взял рюмку с чем-то крепким и облокотился на стену рядом с ней, продолжая улыбаться. – Эванс, ты сама-то в это веришь? – Почему бы вам просто не веселиться? – спросила Марлин, проходя к ним сквозь толпу. – Серьёзно, не думаю, что это вообще имеет значение. – Для кого-то нет, – указала Лили, но в тот же момент расслабилась и выпила немного сливочного пива. – Хотя, думаю, вы правы, в любом случае это было задумано с одной целью. – И с какой же? – лукаво спросил Джеймс, пододвигаясь ближе. Лили рукой отодвинула его обратно. – Нажраться. – ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! – Сириус поднял руку с напитком вверх и призвал других людей сделать то же самое. Римус просто смотрел на него. Смотрел и не видел всех этих людей. – Даже здесь он не может без театральщины, – Северус закатил глаза. Римус испугался. – Что?! – он неловко отшатнулся от парня, замирая в странной позе. – Что ты здесь делаешь? – Пью сливочное пиво? – Северус ненавязчиво указал глазами на бутылку в своих руках. – Оно, я надеюсь, здесь бесплатное? – Да, разумеется, – замешкался Римус. – Джеймс купил его. На слове «Джеймс» у Северуса свело мышцы на лице. – Хоть какой-то толк от него. Римус не знал, куда деть свои руки, поэтому сложил их в карманы, стараясь смотреть куда угодно, но только не на Северуса, который стоял подозрительно близко к лестнице, ведущей в их комнату. Хотя то сочетание, в котором находился Северус – сонные рассеянные глаза и мёртвый взгляд – снимало бдительность и любые подозрения в его сторону. – Тебя... позвала Лили? – Да, – быстро ответил Северус и бросил задумчивый взгляд в сторону девушки. – Я так мило с тобой общаюсь только потому, что не хочу портить ей настроение. Римус поперхнулся. – Мило? – переспросил он. – Это то, как мило ты общаешься? Северус провёл рукой по лицу и закатил глаза, словно ему нужно было научить медведя кататься на скейтборде. Он не ответил. – Я не думал, что она это сделает. Обычно ты не бываешь на таких мероприятиях. – Мероприятиях... – Северус усмехнулся. – Она хотела поговорить со мной. – Поговорить? Здесь? Северус неоднозначно хмыкнул. – Она удивительна. – Я не могу этого отрицать, – Римусу показалось, что в этот момент они впервые поговорили с Северусом нормально. Как минимум впервые за несколько лет. В первые несколько месяцев первого курса они даже занимались вместе предметами. Ну, как вместе. Вместе с Лили, которая тогда подружилась с Римусом быстрее, чем мародёры. Долго это не продлилось, но с того момента Римус старался сохранять нейтралитет с ним. Ему не нужны были стычки, подобные тем, что происходят между Северусом и Джеймсом с Сириусом. Кстати говоря о них, Римусу очень не хотелось, чтобы они заметили присутствие Северуса. Это могло закончиться очень плохо, а портить такой хороший день не хотелось. – Можешь не переживать, Люпин, я уже ухожу, – грубо сказал Северус, словно прочёл его мысли. – Уходишь? – переспросил Римус. – Ты же об этом сейчас думал. О том, что я выгляжу неправильно в гостиной Гриффиндора. Римус и правда не привык видеть Северуса Снейпа в красно-жёлтых тонах. Таких тёплых и благородных. – Ну, ты неплохо с ней контрастируешь. Римус улыбнулся. Северус нахмурился. – Блестяще, – немного рассеянно сказал он. Его глаза были тёмными, с синими очертаниями вокруг, чёрные волосы спадали на лицо, пока он небрежно осматривал комнату, находясь мыслями в другом месте, что придавало ему взгляд незаинтересованного во всём человека. В последнее время он стал более задумчивым и спокойным, что сбивало с толку. Римус не знал причину этого, но часто спрашивал об этом у Лили. Она отмалчивалась, что заставляло его считать, будто она не доверяет ему. – ЭЙ, ЛУНАТИК! БЕРЕГИСЬ! – Сириус на огромной скорости летел к нему через весь зал, немного задевая по пути других людей, которые начинали от этого хихикать и кривляться ему. Так, Римус был старостой и должен был запретить Сириусу летать на метле по гостиной Гриффиндора. Хотя бы это. А ещё, о нет, здесь же... Но когда Римус обернулся, Северуса уже не было. – Сириус, ты должен успокоиться, – Римус поднял руки, но Сириус даже слушать его не стал. Он подлетел ближе к нему, резко схватил за бёдра и усадил к себе на метлу, начиная взлетать вместе с ним. – СИРИУС! – Да, детка? – дерзко спросил он, набирая скорость и кружа по всей комнате под смех студентов. – Ты хотел что-то сказать? Римус не смог больше сохранять серьёзное лицо и расплылся в улыбке, внутри пугаясь от высоты, на которой они летали. Ветер раздувал им волосы, в крови было слишком много алкоголя, а нервы Римуса уже не выдерживали. Он смотрел, смотрел, смотрел на Сириуса. Он не мог оторвать взгляд. Боже, они были слишком близко друг к другу. – Бродяга! – закричал Джеймс. – Давай слезай уже! – Какие-то мы сегодня скучные, Сохатый! – громко ответил ему Сириус, опускаясь обратно. Римус почти отлетел от них двоих, делая вид, что ему нужно перевести дух и прийти в себя. Он поднялся через несколько пролётов по лестнице и присел на ступеньку, чтобы опустить голову между ног. Внутри него всё ещё пылал тот жар, который он испытывал всего несколько минут назад, когда был прижат к Сириусу на глазах у всех и носился на метле по всей гостиной. Сириус нормальный. Это мантра, которую он повторял себе уже долгое время. С которой он засыпал и просыпался, не давая углубиться в чувства, разрастающиеся внутри него словно корни дерева. Большого, крепкого дерева. И они забирали из почвы Римуса воду и полезные элементы, не давая нормально жить. Ничего после себя не оставляя. Сириус нормальный. Вся радость после произошедшего покинула его тело, оставляя после себя глухую пустоту. Сириус... – Лунатик? – переживающий голос Сириуса быстро вывел его из мыслей. Римус подорвался на своём месте, быстро вскакивая на ноги и вытягиваясь во весь рост. Сириус удивлённо распахнул глаза. – Ты чё так реагируешь? – пьяно спросил он. Боже мой. Боже мой. Боже мой. Римус почти в ужасе смотрел на Сириуса. Сейчас он выглядел богоподобно, а алкоголь в голове придавал ему неземной небрежный вид. – Я просто не ожидал тебя здесь увидеть, – ответил Римус, запуская руки в карманы брюк и отводя глаза в сторону. – По пути в нашу комнату? – Сириус поднял брови. – Действительно неожиданно. – Я думал, ты будешь ещё развлекаться с остальными, – уже более раздражённо сказал Римус. – Ладно, хорошо. Разве тебе не хотелось бы быть там со мной? – Сириус смотрел ему прямо в глаза. – Хотелось бы, – честно признался Римус. Но, конечно, эти слова имели для них разное значение. – Мне бы тоже, – Сириус продолжал прожигать его взглядом. И Римус не выдержал. Поддавшись вперёд, он поцеловал Сириуса, руками держа его лицо и прижимая того к стене всем своим телом. Их пряжки ремней ударились друг о друга, губы соприкоснулись, а Сириус запустил руки ему в волосы. Римус не мог в это поверить. Римус целовал Сириуса Блэка. Это звучало так неправильно, так странно, но так, чёрт возьми, приятно. Открыв глаза, Римус понял, что Сириус не закрывал их вообще. Ему что-то не понравилось? Римус сделал что-то не так? Всё ещё прижимаясь к парню, Римус выпалил: – Ты смотришь. – Я не закрываю глаза, когда целуюсь, Лунатик, – Сириус усмехнулся. Римус поцеловал его ещё раз. И ещё. И ещё... Они целовались до тех пор, пока не упали и не скатились по лестнице, но продолжали целоваться, словно от этого зависела их жизнь. – Ну куда ты пропал, Бродяга? – послышался голос Джеймса с начала лестницы. Сириус руками упёрся в грудь Римуса и оттолкнул его, в ужасе отскакивая на несколько шагов. – Блять, – Сириус ничего больше не сказал, спустился вниз и не возвращался в общую комнату до самого утра, пока Римус со стучащим сердцем и огромными сожалениями пролежал в кровати, не смыкая глаз.

– Джеймс –

По привычке, ещё не открыв глаза, Джеймс уже запустил руку под подушку, желая нащупать пальцами учебник по зельеварению. Не найдя его, он в испуге замер, от чего тут же проснулся и почувствовал приближающуюся рвоту. Ладно, наверное, учебник просто упал. – А-а-а... – Джеймс болезненно схватился за лицо, быстро вставая с кровати и направляясь в туалет. – Блядское состояние... Никогда больше не буду пить... Как же у него раскалывалась голова. – Ты всегда так говоришь... – пробурчал Сириус, но Джеймс слышал по его голосу, что он не в лучшем состоянии. – Почему я всегда такой идиот... – Джеймс даже не удосужился закрыть дверь ванной, сразу же подходя к туалету и впервые, кажется, за пять лет проживания в мужском общежитии увидел крышку унитаза опущенной. Его это не смутило, а вот тот факт, что он не мог поднять её, очень даже. Несколько раз дёрнув за неё, он понял, что кто-то приклеил её чарами склеивания. Джеймс озадаченно подошёл к раковине, чтобы продлеваться туда, а уже после разбираться со всем дерьмом, которое произошло вчера, но, прокрутив кран, на него полилась зелёная жидкость, забрызгав собой всю его пижаму. – ТВОЮ МАТЬ! – Джеймс закрыл кран и схватил полотенце, чтобы смыть с себя краску. Внутрь самого полотенца кто-то насыпал сажу из камина. Теперь его одежда стала ещё грязнее. Питер к этому моменту уже проснулся и встал с постели, чтобы посмотреть, что здесь происходит. – Сохатый, у тебя всё лицо грязное. – Лицо тоже? – Джеймс подошёл к зеркалу и ужаснулся своему виду. – Нам же сегодня на занятия... Сириус истерически заржал, как только увидел Джеймса, и даже упал на пол, продолжая смеяться. Римус выбрался к ним, выглядя ещё хуже, чем Джеймс. С синяками под глазами и растрепавшимися волосами, словно он не спал всю ночь, хотя бедняга ушёл раньше всех. Может быть, полнолуние? Джеймса затошнило сильнее, и он согнулся в коленях. Голова кружилась, а мерзкое ощущение во всём теле делало ситуацию ещё хуже. – На вас больно смотреть, – выдохнул Римус и помог Джеймсу подняться. – До начала занятий больше часа. Питер, пожалуйста, раздобудь что-нибудь у Помфри для всех нас, пока я проведу вас до ванной комнаты старост и начну набирать воду. Джеймс слушал его с упоением. Святой Римус Люпин. – Ты предлагаешь нам принимать душ всем вместе? – спросил Сириус, напрягаясь всем телом. Он выглядел слишком серьёзным, и Джеймс заподозрил неладное. – Нам не обязательно, – Римус сжался всем телом, выглядя разбитым. – Эй, парни, не прикидывайтесь недотрогами! – Джеймс улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Мы уже не раз видели друг друга голыми! – Сохатый, почему ты орёшь? – Сириус схватился за голову, на что Джеймс только усмехнулся. Когда Питер умчался в лазарет, они втроём с большим трудом добрались до назначенного места. Только у Римуса хватило сил включить краны и добавить мыльную пену, пока они валялись на полу и смотрели в потолок, который забавно менял своё положение. Первым уроком шло маггловедение, на которое Сириус записался только для того, чтобы вынести мозги Вальбурге и Ориону Блэк, а Джеймс – только чтобы быть вместе с Сириусом. На самих уроках не нужно было прилагать особых усилий для получения высоких отметок, так что ходить на них было только в радость. – И кто мог сделать подобную хрень? – спросил Сириус, со злостью снимая ремень. – Разве к нам кто-то заходил? – Ты вообще видел, сколько там народа было? – Джеймс закатил глаза. – Не уследишь. – Спасибо, Поттер, я в курсе. Римус переводил взгляд с Сириуса на Джеймса и обратно. – Северус? – спросил Римус. – Снейп? – спросил Джеймс. – Нюниус? – спросил Сириус. Римус пожал плечами, делая вид, что это ничего не значило и не стоило на это тратить время. – Я не уверен. Он просто стоял рядом. – Ну конечно, – раздражённо фыркнул Сириус. – Нюниус просто стоял рядом. – И ничего не делал. В гостиной Гриффиндора. – Джеймс поддержал его, пока лицо Римуса становилось всё более измученным. Он знал, к чему это идёт. Чёртов плакса. Даже не мог собраться с духом, чтобы высказать своё недовольство в сторону мародёров, вместо этого устраивая подлые розыгрыши, пока они не могут дать сдачи. Это было одной из тех черт, которые Джеймс больше всего не мог терпеть в нём. Снейп не умел постоять за себя. Он пытался. Пробовал. Но, блять, не умел. Снейп всегда был жалким неудачником, который надеялся на других, чтобы те его спасали и защищали. Стараясь защитить себя сам, он терпел неудачу. Джеймс полагал, что Снейп изменился за те годы, проведённые в Хогвартсе, потому что даже он знал от Лили, каким строгим был его отец и в каком ужасном районе он вырос, но это не было оправданием. Джеймс не считал это оправданием. – Нам пора начать совершать шалости, – предложил Джеймс. – Правда, прошло уже достаточно времени с начала года. – Как будто нам когда-то нужно было время, – усмехнулся Сириус. – Питер! – воскликнул Сириус, когда Питер принёс им долгожданное зелье. – Ты наш герой! – Ой, заткнитесь уже, – бодро сказал Питер, заливаясь краской. Его довольно редко выделяли среди других, особенно редко это делал Сириус. – Помфри почти поймала меня, когда я уже был в дверях. – И что ты сделал? – спросил Джеймс, сбрасывая с себя рубашку. – Просто проскочил у неё между ног, – гордо ухмыльнулся Питер. – Это мой мальчик, – Джеймс залился улыбкой. – Серьёзно, нам нужно перестать издеваться над тобой за твою анимагическую форму. Она жутко полезная. – Да, спасибо, Поттер. – Всегда пожалуйста, Питти. Питер закатил глаза, но скинул с себя брюки, готовясь запрыгнуть в ванну. Джеймс уже стоял в трусах, Сириус только начал расстёгивать пуговицы на рубашке, не особо торопясь снять одежду, а Римус так и продолжал стоять возле выхода из комнаты, не смотря ни на кого из них. – Римус? – Джеймс обеспокоенно нахмурился. Сириус упёрся взглядом в пол и не поднимал его, как это сделали все остальные. Так, у них что-то случилось. Джеймс почувствовал это. – Я не буду купаться вместе с вами, – отрезал Римус, собираясь выйти из комнаты. – Тем более кому-то нужно разобраться с туалетом. – Да брось. Если ты стесняешься из-за шрамов, то ты и так знаешь, что мы десятки раз видели тебя без одежды. – Дело не в этом, – огрызнулся Римус, почти выбегая за дверь. Джеймс посмотрел на Сириуса, но тот хранил гробовое молчание, никак не комментируя ситуацию. Что ж, по крайней мере, он надеялся, что это ненадолго.

***

Во время обеда Джеймс увидел Мэри, которая сидела над своей тарелкой с пустым взглядом. Это было так нехарактерно для неё, что заставило почти каждого гриффиндорца задаться вопросом, что могло такого произойти, что Мэри Макдональд, обычно излучавшая собой энергию готовности и уверенности, вела себя так тихо и робко. Она и на тренировке вела себя необычно, не проявляя ту настойчивость, которую так ценил в ней Джеймс. Это заставляло его переживать. – Эй, Эванс... – спросил он, но прежде чем Лили приказала бы ему отвалить, он добавил: – Что могло случиться? – Это всё чёртов Мальсибер, – гневно сказала Лили, поправляя свою форму. – Он использовал тёмную магию, чтобы дементора нельзя было развеять обычным "Ридикулусом", и спрятал ящик с ним в кабинете, где она убиралась. Джеймс внутренне вскипел. – Урод. Мог бы уже выбрать кого-то из нас, но видимо, уровень Мальсибера – беззащитная девушка. – Что ты, блять, только что сказал? – Мэри гневно выпрямилась. Её глаза метали такие искры, что Джеймс почти испугался. – Нет! Я не это имел в виду! Я просто хотел сказать, что это не по-мужски. Ну, парни должны разбираться между собой, а не трогать других. Лили рядом с ним хмыкнула. – Что? – Да, Джеймс. Ты тот, кто должен говорить эти слова. Он уставился на неё, в который раз неспособный оторвать глаз. – Ты опять хочешь начинать эту тираду? После того, что произошло?! – Нет. Я не вижу в этом смысла, – Лили отвернулась от него, и это ударило по Джеймсу сильнее, чем если бы она просто повысила голос. – Мэри, Мальсибер – придурок, но тебе стоит отвлечься от этого, – мягко предложила Лили. – Давай позанимаемся вместе в библиотеке? Или можем выбраться в Хогсмид? – Хогсмид? – Мэри наконец-то подняла на них глаза. – Но ближайший поход туда через неделю. – Да, я знаю это, но думаю, это не составит проблем, – Лили хитро улыбнулась и подмигнула Римусу. Джеймс нахмурился, подозрительно выгибая бровь. Римус всегда общался с Лили намного лучше, чем каждый из них, сидел с ней на дополнительных занятиях и даже сплетничал, но Джеймс был уверен, что это не заходило дальше обычной дружбы. Если подумать над словами Лили, то стало понятно, что она имела в виду тайный проход в Хогсмид через Сладкое Королевство, но о нём знало очень мало людей. Мародёры долгое время были уверены, что они вообще были единственными. Раз Римус рассказал ей о нём, значит... и водил её туда? На свидание?! Джеймса пробрал холодный пот. Это стало такой неожиданной догадкой. Римус всё ещё улыбался. Но. Но. Джеймс доверял своим друзьям. Доверял больше, чем кому-либо. Римус хороший друг. Римус не стал бы. Он знал, как долго Джеймс любил Лили. – Смотрите, Мальсибер вновь донимает первокурсников, – указал Питер. И правда. В дальнем конце стола Слизерина Мальсибер что-то кричал напуганному первокурснику, который в этот момент от страха вжался в себя и испуганно молчал. Не долго думая, Джеймс поднялся с места и быстрыми шагами прошёл через весь Большой зал, чтобы поговорить с Мальсибером. Мародёры шли сзади него, словно личная охрана, а почти все студенты удивлённо уставились на них, ожидая драки. – Эй, нашёл равного себе по силе? – дерзко усмехнулся Джеймс. – Ты там что-то вякнул, Поттер? Просто я вижу, ты как обычно ничего не можешь без своей свиты подхалимов, – Мальсибер отпустил мальчика. Джеймс разозлился, вспоминая, что сделал Мальсибер с Мэри. Тёмная магия. Ужасная. Опасная. – Что поделать, если у меня есть друзья, Брюси? – кокетливо сказал Джеймс. Мальсибер схватил его за рубашку, притягивая к себе. Джеймс сделал то же самое, стараясь выглядеть не хуже, но он уступал ему по росту. Ладно, хотя бы он был бесстрашным. Джеймс видел Регулуса, лениво наблюдающего за разворачивающейся сценой, почти сразу отводившего глаза обратно в книгу, которую читал. Видел Эвана, который кричал Мальсиберу ударить Джеймса посильнее, что-то бормочущего Барти. Он видел Снейпа, который, на удивление, смотрел на них со страхом. Джеймс не был уверен, что это был страх, но это точно были не те эмоции, которые испытывали его однокурсники при просмотре этой сцены. – Давай, Мальсибер, я прямо перед тобой, – гордо сказал Джеймс. В следующую секунду в лицо Мальсиберу прилетел твёрдый удар кулака, и Джеймс услышал клацнувшие друг об друга зубы. Ударил его Римус, а не Джеймс. Мальсибер упал на пол, а к ним уже спешила Макгонагалл, чтобы выписать несколько наказаний. – Лунатик? – Джеймс поднял брови, а Римус неловко отошёл от Мальсибера. – Он меня выбесил. – Скоро полнолуние, я на нервах. – Тебе не нужно оправдываться, – воскликнул Сириус. – Таким нужно гордиться. – Но это означает... – начал Джеймс. – Что мы точно устроим шалость сегодня... – закончил Сириус.

***

После всех занятий Джеймс прыгучим шагом добрался до башни Гриффиндора, где, назвав пароль, поспешил в общую комнату, чтобы в очередной раз засесть с личным дневником Снейпа и искать на него компромат. В прошлый раз он остановился на странице с эликсиром эйфории, который Снейп переписал почти полностью, что удивило даже Джеймса. Зачем кому-то понадобилось в шестнадцать лет пересоздавать зелье, искусственно повышающее настроение? Хотя парень всегда был слишком мрачным. Джеймс раскрыл шторы балдахина и поднял подушку, но учебник там не обнаружил. Ладно. Он опустился на колени, начиная рыться под кроватью, после проверил комод, подоконник и любое место, где мог оказаться дневник Снейпа. Бегая по комнате и поправляя всё, что плохо лежит, Джеймс привлёк к себе внимание своих товарищей, которые в этот момент удивлённо бросали на него странные взгляды. – Что ты уже потерял? – спросил Сириус. Римуса всё ещё не было в комнате, да и в последнее время он снова начал их избегать. Уходил рано, возвращался поздно, во время обеда, завтрака и ужина сидел с девочками или знакомыми с других факультетов. Джеймс тайно ненавидел это. Сириус открыто ненавидел это. – Да... учебник по зельеварению... – Тот самый за шестой курс? – Да! Ты что, видел его у меня?! – Джеймс остановился перед парнем, ожидая ответа. – Сохатый, – Сириус закатил глаза. – Ты спал с этой книгой. С книгой! Очевидно, я видел его у тебя, раньше я был этим учебником, пока ты не променял меня! – Что?! Я бы не стал тебя менять, – Джеймс опешил. – Ты часами сидел с этой книгой, засыпал с ней, пропускал из-за неё занятия и наши встречи! Джеймс не замечал подобного за собой. Все его мысли оставались в этом учебнике по зельеварению за шестой курс, где он вычитывал чужие мысли, впитывал эмоции, оставшиеся на страницах, и мимолётные идеи, которые никогда не будут осуществлены. Джеймс узнал, что любимым произведением Снейпа был «Потерянный рай» Мильтона, что если его бесит какое-то слово в учебнике, он его просто зачеркнёт, чтобы на глаза не попадалось, что Снейп боялся, что его никогда не будут воспринимать всерьёз. Джеймс даже не замечал, что проводил так много времени за этим занятием. Он даже не замечал. А ещё он за три месяца так и не рассказал своим друзьям о том, кому принадлежит учебник. Джеймс считал, что в этом нет необходимости. Тем более раз он исчез, то Снейп действительно был здесь и забрал его. А. Ну и испортил им туалет напоследок. И раковину. И полотенце. – Мне кажется, нам нужно начинать работать над розыгрышем, – он резко перевёл тему. – Да, отличная идея, – Сириус достал книгу с чарами из сумки, чтобы предложить несколько вариантов. – Это будет что-то направленное на одного слизеринца или на всех сразу? – На всех. Хочу размах. – Это правильно. Питер вскочил со своего места, чтобы присоединиться к их обсуждению: – Если Снейп зачаровал туалет, то может, сделаем то же самое? – лучезарно спросил он. – Я не буду доделывать за Нюниусом, – буркнул Сириус. – Мы могли бы изменить сам подход, – рассудительно сказал Джеймс, – но оставить основу в виде чего-то, что очень важно для обычной жизни. Вот мне утром туалет был жизненно необходим. – Он знал это, ублюдок, – Сириус злился пуще прежнего. В последнее время он был на нервах, а Джеймс не мог понять, что произошло. – Сделаем что-то с их одеждой? – сказал Питер. – Мы уже делали, – напомнил Джеймс. – В прошлом году, с их мантиями. – Точно... – Тогда можно сделать что-то с их одеждой, но неприметное, – Сириус приложил руку к подбородку и потёр его. – Например... какой-нибудь неприметный, но важный элемент одежды? – Ремень? – сказал Джеймс. – Ремень! – воскликнул Сириус. – Браво, Джеймс, это ремень! – А что именно мы с ним будем делать? – Поверь, тебе это понравится. – Мы будем заколдовывать вещи Регулуса тоже? – осторожно спросил Джеймс, зная, что это тема не самая любимая у Сириуса. – А он особенный? – грубо съязвил Сириус в ответ. Джеймс понурился. – Для кого-то. Сириус поджал губы и со злостью закрыл глаза. – Он должен быть самым первым в этом списке. – В каком списке? – глупо спросил Питер. – Господи Боже. Так Джеймс, Сириус, Римус и Питер оказались под мантией-невидимкой, стоящие под входом в гостиную Слизерина и ожидающие какого-нибудь ученика, чтобы попасть внутрь. На первый взгляд это выглядело, словно они подпирают обычную стену, но мародёры были опытными и знали, что стоило студенту Слизерина подойти к этой самой стене, как большая каменная змея образует собой дубовую дверь. Стоять было тяжело, с учётом того, что каждый из них уже не был первокурсником с маленьким ростом, поэтому они теснились друг к другу. Римус специально, Джеймс был уверен, что специально, отошёл от Сириуса и был рядом с Джеймсом, но они, как и всегда, ничего не говорили по тому поводу, делая вид, что всё в порядке. Джеймс был уверен, что всё не в порядке. Когда студент Слизерина наконец-то подошёл к двери и произнёс пароль, пока она не закрылась, мародёры проскользнули вслед за ним, тихо смотря, как проход закрывается. Они выбрали идти ночью, поэтому в гостиной была всего пара человек, и то старшекурсников, которые остались, чтобы заниматься подготовкой к экзаменам. Остальные же покоились в своих постелях и ожидали следующего дня, который точно будет не таким, как обычно. – Может быть, нам хватит чар разнаваждения? – предложил Джеймс. – Ходить так вместе всё время будет слишком долго и тяжело, а учитывая, что мы не собирались подходить к их кроватям, то они нас не заметят. – Я согласен, – быстро ответил Римус и скинул с себя мантию, беря палочку в руки. – Я тоже только за, – Сириус с таким же рвением вышел из-под мантии и скрылся в одной из комнат. Джеймс остался в мантии, направляясь на верхние этажи подземелья. В первой комнате он увидел мирно спящего и уткнувшегося лицом в подушку Эвана Розье. Светлые волосы разметались по подушке, которая пропиталась слюной мальчика. Регулус спал почти так же элегантно, как Сириус, но был более собран, Барти был похож на сбежавшего из психбольницы, особенно в этой белой помятой пижаме. Регулус вздрогнул, когда Джеймс зачаровал его ремень, но ничего не заметил. Да и не заметил бы, даже если захотел. Было странно устраивать шалости с младшим братом лучшего друга, но Джеймс напоминал себе, что тот сам давно отрёкся от Сириуса. Что он не должен его жалеть, даже если на втором курсе, когда Регулус только приехал в Хогвартс, они впятером иногда проводили время вместе. Когда Сириус притаскивал Регулуса к ним. Всё равно уже тогда этот мальчик был маленьким засранцем. В следующей комнате он увидел Мальсибера, почти вывалившегося из своей кровати и храпящего где-то на полу. Прикрыв ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос, Джеймс вдруг понял, что раз Эйвери, Уилкинс и Мальсибер здесь, то где-то спит и Северус. Они договорились не подходить близко к слизеринцам, но ведь на Джеймсе была мантия-невидимка, его уж точно не заметят, даже если он раскроет шторы балдахина крайней кровати и замрёт перед мальчиком со странными чувствами внутри. Снейп спал спокойно, наполовину накрывшись белой чистой простынёй и почти убито лежа в своей постели. Чёрные локоны волнами спадали на лицо, покрывало и подушку. Джеймс знал, что у парня нет пижамы, потому что не видел её среди вещей в тот самый день в чемодане. А после его озарило. Бросившись к прикроватному комоду Снейпа, он вытащил книгу Принца-Полукровки из него. Гнев от того, что Нюниус лазил в их комнате и испортил почти всю ванную, чтобы насолить им, впервые с того утра возрос в Джеймсе. Пусть Эванс ещё хоть раз заикается о том, что ему нужно перестать донимать Снейпа. Как будто он его донимал! Снейп даже в грёбаном учебнике писал о том, что ненавидит мародёров. Не напрямую, и если ты не знаком с ним, ты бы не узнал об этом, но как человек, которого Снейп однажды на втором курсе на уроке в ответ на его подкол назвал растением, а после в учебнике под словом «растение» написал «тупое», Джеймс мог судить об этом. Если честно, он даже очень громко засмеялся, когда впервые понял это. Он был искренне поражён мелочностью Северуса Снейпа. Джеймс заметил в комоде всё те же вещи, которые видел раньше. Сломанные, никому не нужные вещи. Чудик. Патлатый, мрачный чудик. Джеймс схватил учебник по зельеварению и накинул на ремень Снейпа нужное заклинание, не забыв о его соседях по комнате. Проделывая это, он и не заметил, что на одной из полок лежала не только одежда, но и стеклянные колбы с зельями, некоторые пустые, некоторые наполненные. Ну конечно, это была полка Нюниуса. – Кто здесь?! – воскликнул Мальсибер, вскакивая с кровати. – Ты чего орёшь посреди ночи? – тихо спросил Эйвери, вставая с постели и подходя к своему другу. Каштановые волосы стояли вверх, словно он только уложил их дорогим гелем, а элегантное лицо выжидающе смотрело на Мальсибера. – Я тоже это слышал, – сказал Уилкинс, садясь на край кровати и сонно потирая глаза. Джеймс в ужасе стоял посреди комнаты, понимая, что если Снейп сейчас проснётся, то они уж точно не смогут выбраться отсюда, ведь именно он располагался ближе всего к выходу. Но Снейп не просыпался, оставаясь убито лежать в постели. Это насторожило Джеймса. – Здесь никого нет, – утвердил Эйвери, возвращаясь к себе. – Это просто домовые эльфы шумят, не обращай внимания. – Ай, чёрт с ними, – сказал Мальсибер и отвернулся от Джеймса, который в этот момент незаметно приоткрыл дверь и вышел. Радостно сбегая по лестнице вниз, он уменьшил учебник заклинанием и положил себе в карман, чтобы его не заметили другие мародёры. – Ну как у тебя? – спросил Сириус, с радостью ухмыляясь. – Я зачаровал почти всё общежитие. – Потрясающе, – ответил Джеймс, отдышавшись. – Нам срочно нужна девушка-мародёр, женское общежитие никогда не попадает под удар, – сказал Питер. – Ты настоящий джентльмен, Хвост, – хмыкнул Римус. – Какой есть. Джеймс шёл молча и слушал своих друзей. На самом деле это не был его первый раз в комнате Снейпа. На самом деле он знал, что Снейп не умеет отдыхать во сне. Что он постоянно ворочался, вздрагивал и бился головой о заднюю часть кровати.

***

Джеймс проснулся в более лучшем состоянии, чем было вчера утром. Его радость и предвкушение от проделанной шалости подняли его намного раньше начала занятий, из-за чего он вспомнил об учебнике и вытащил его из штанов, которые бросил возле кровати ночью. Ангелом звал же он меня, забывая иногда о том, что дьяволом был я. Джеймс действительно задумался о том, чтобы купить уже эту чёртову книгу. Ему не нравилось узнавать сюжет из другой книги, да ещё и не полный. Может быть, там правда было что-то интересное? Рот мой в пороках, да сладости не скажет никогда, но в доспехах моё тело, и ими закрою я тебя. Джеймс дошёл до последней страницы, на которой были заметки. Точнее, она полностью была исписана сложными формулами и маггловскими уравнениями. Он не разбирал X и Y, что-то про ДНК, но в конце, еле заметно, был написан вывод, который надолго засел в голове Джеймса. Чистокровных не существует. Джеймс и так не двигался, но, прочитав это, его тело перестало совершать любые действия и движения. Он просто уставился на это предложение, не веря глазам. Снейп написал эту чушь? Он же носится перед всеми чистокровными и облизывает им обувь. Что за бред? – Сохатый! – Сириус в благоговении запрыгнул к нему на постель и принялся толкать его. Джеймс еле успел убрать учебник под одеяло, делая вид, что ещё спал. – В чём дело, Бродяга? – Ты что, забыл?! – Сириус схватил его за руки и вытащил из постели. – Пора идти на уроки и наслаждаться шоу! Джеймс широко улыбнулся ему. На уроке трансфигурации было просто уморительно наблюдать за тем, как слизеринцев то толкало друг в друга, то прижимало ремнями к их стульям. Они ходили и не могли понять, что именно давало подобный эффект, думая, что это происходило извне, и пытались узнать, кто накладывал на них чары. Даже Макгонагалл начала что-то подозревать, когда Мальсибера примагнитило прямо к полу посреди кабинета трансфигурации. Судя по выражению лица Мэри, она была очень довольна сложившейся ситуацией, и Джеймс обрадовался этому. Джеймс и Сириус ржали как в последний раз, наблюдая за этим. Питер хихикал в кулак, испуганно косясь на профессора, а Римус уткнулся в книгу, словно был не при чём, но Джеймс видел по уголкам его губ, как он пытался сдержать смех. Снейп, собиравшийся язвительно прокомментировать очередную неудачную попытку Джеймса поговорить с Лили, вдруг взмыл в воздух, будто кто-то привязал к его бёдрам верёвку и резко дёрнул за неё. – Летучая мышь в Хогвартсе, – хмыкнул Сириус, и Джеймс с силой заливисто засмеялся. Снейп несколько раз сменил своё положение и пришёл в норму, приземляясь на твёрдую землю. Чистокровных не существует. – Ха-ха-ха, как смешно, – саркастично сказал он и закатил глаза. – Снейп, твоё мнение в юморе последнее, которое должно учитываться, – ответил Сириус. – Юмор — это не всегда то, что задумывалось как целенаправленная шутка, Блэк, – Снейп отряхнул свою мантию и поднялся на ноги, немного пошатываясь. – Его можно найти во многих вещах. – Как умно, – в той же манере ответил Сириус. – Ты прям настоящий философ. Джеймс сжал палочку в руке, готовый к атаке, но Снейп посмотрел на Сириуса и отвернулся, выглядя разочарованным. – Верни мою вещь, Поттер, – сказал Снейп, скрываясь в коридоре. Джеймс хмыкнул. – По крайней мере, обошлось без драк, – выдохнул Римус. – Да какие ещё... – Сириус не договорил. В него прилетело проклятье.

***

– Мне так не хочется прощаться! – впервые заныл Джеймс, складывая вещи в чемодан. – Я, конечно, рад вернуться домой, но там не будет вас. – Мои родители согласились прийти на праздник, – весело поддержал его Питер. – Так что я буду там. Джеймс улыбнулся ему и запустил руку в волосы, поправляя их. – Это отлично, Хвост, но Римуса не будет, а Сириуса тем более. Сириус, который ещё даже не приступил к тому, чтобы начать собираться, лениво перевернулся на другой бок. Они с Римусом всё ещё вели себя настороженно друг с другом, и это было очень непривычно. Прошло чуть меньше месяца! Раньше они ссорились, иногда даже дрались, но никогда это не занимало так много времени и не происходило так тихо. Между ними. Джеймс пытался поговорить об этом с Сириусом, узнать, в чём дело, но тот уходил от темы и не желал поднимать её снова. Джеймс не знал, когда он перестал доверять. Доверять ему. Разве они не всегда были Джеймсом и Сириусом? Разве они не доверяли друг другу с первого дня в поезде? В тот самый момент, когда Джеймс сказал, что Слизерин — ужасный факультет, разве Сириус не признался сразу же, что все члены его семьи были в Слизерине? – Лунатик, – Джеймс обратился к тихому Римусу. – Разве твои родители не уезжают почти сразу после праздника? – Ага. Типа того. Странно. – Так почему бы тебе не приехать к нам? Твоя мать сойдёт с ума, если оставит тебя одного на одиннадцать дней. Римус неоднозначно пожал плечами. – Мы очень долго с ней это обсуждали. Сначала она хотела отправить меня к моим родственникам, потом забрать с собой, но они возвращаются уже после начала учёбы, так что я еле уговорил её просто оставить меня дома. – Это же Рождество! – в который раз напомнил Джеймс. – Семейный праздник. Мы должны быть рядом. Все. Сириус молчал. Джеймсу это не нравилось. – Вы всегда можете приехать ко мне в любой момент, – попытался подбодрить их Римус. – Ты тоже можешь так, – тут же сказал ему Джеймс. – Всегда. Мои двери открыты для каждого из вас. Питер и Римус улыбнулись ему. – Ох как сказал, – сказал Сириус, но Джеймс видел растекшийся румянец у него на лице. – Хотя я и так это знал. Твои родители, Поттеры, – святые люди и окажут помощь любому человеку, даже если не видели его до этого ни разу в жизни. Он не мог с этим спорить. Перед отправлением все вчетвером покинули общую комнату и загрузились в Хогвартс-Экспресс вместе со всеми студентами Хогвартса, заняв свой любимый вагон. Сириус отстранённо наблюдал за сменяющимися видами за окном, Римус без интереса листал страницы книги, а Питер считал монеты, разговаривая с продавщицей. Как же он будет по ним скучать. Джеймс не хотел расставаться. Питер, конечно, должен был приехать к нему, но только на праздничный ужин и только на один день. Джеймс, конечно, мог увидеться с Римусом, но не так, как он хотел. Это не то же самое, что жить друг с другом. Тем более он вновь оставлял Сириуса одного, в том зловещем доме на площади Гриммо. Но возможно, Регулус одумается и начнёт попытки наладить отношения с Сириусом, а не грубить ему в ответ на любую попытку поговорить и вздыхать по Тёмному Лорду. Джеймс попрощался со своими друзьями и вместе с матерью трансгрессировал до дома. Чистокровных не существует. – Ты должен мне всё рассказать, Джеймс, – сказала Юфимия, всё ещё обнимая своего сына после долгой разлуки. – И ты должен чаще писать мне. Это не дело. – Я пишу тебе достаточно часто, – раздражённо закатил глаза Джеймс и понёс свои вещи до своей комнаты, где заклинанием разложил всё по местам. Им нельзя было колдовать вне школы, но министерство не могло отследить, кто именно использовал заклинания, так что Джеймс иногда прибегал к магии. Всё равно ему за это ничего не будет. – Мы устроили новые шалости, – начал рассказывать он, заваривая чай себе и маме. – Не может быть. – Да, а ещё мы занесли на карту Запретный лес и добавили Гремучую Иву. Теперь она полная. Римус предлагал как-нибудь сделать карту Хогсмида, но у нас всё руки не доходят. А! Ещё Питер получил на уроке от нового учителя защиты. Тот накричал на него за несданную тетрадь, ха! И ещё мы пытались убежать впервые с урока трансфигурации, но Макгонагалл буквально поймала нас заклинанием. Мы так удивились! А ещё мы зачаровали ремни всех слизеринцев, чтобы они вели себя спонтанно! – Джеймсу пришлось перевести дыхание, из-за того что он слишком много разговаривал. Мама слушала его с улыбкой на лице, попивая свой чай до конца, пока кружка Джеймса всё ещё оставалась полной.