The World We Knew

– Джеймс –

– Ну давай, Джейми, мы ждём уже слишком долго, чтобы не позвать тебя второй раз! – кричала ему мама, пока Джеймс пытался притащить вниз чайный сервиз с чердака, который был тяжёлым и большим. А ведь у его родителей была магия. Фыркнув, он спустился по лестнице на кухню и поставил сервиз на стол, уперев руки в бока. Питер должен был прийти со своей семьёй уже очень скоро, а значит, ему нужно было переодеться в праздничную одежду. Мама никогда не заставляла его надевать парадную мантию, она не видела в этом смысла, так что у Джеймса сохранился красный свитер с оленями, который ему подарил Римус на прошлое Рождество. Ох как же он угадал. Сириус пищал бы от восторга, узнай об этом. Юфимия достала противень руками в перчатках, а после сняла их и аккуратно переставила поднос с имбирным печеньем на стол, оставляя противень остывать на плите. Стол был заставлен едой от и до и, как всегда, ломился от вкусностей и редких угощений. Джеймс не особо обратил на это внимание, понимая, что уже скоро часть еды отправится собакам на улице, как отправлялась всегда. Юфимия не могла позволить себе выкинуть еду, а они не могли физически вместить в себя столько пищи, так что оставалось только кормить животных. Хотя Юфимия делала это при любой удобной возможности, а когда Сириус был здесь, тому нравилось играться с ними и бросать им палку. Возможно, в следующий раз он сделает это в анимагической форме, но сам Джеймс не имел особого желания превращаться в оленя где-то не в лесу. Прождав в гостиной, он наконец увидел своего отца. – Джеймс, кажется, Питер пришёл, – Флимонт зашёл в дом через заднюю дверь. – Я слышал их голоса. Джеймс бросил палочку на диван и отправился открывать дверь Питеру, чтобы праздновать вместе с ним. – Сохатый! – Питер налетел на него, почти снося с ног. – Боже мой, Хвост, мы не виделись всего пару дней, ты чего? – Всё равно я рад тебя видеть, – тепло сказал Питер, передавая ему подарок. – Жалко, что мы будем только вдвоём, но в этом даже есть что-то. – Возможно, ты прав. Я встречу твоих родителей и вернусь. Поднимайся в мою комнату и чувствуй себя как дома. – Какое гостеприимство. – Разумеется, – ухмыльнулся Джеймс. Джеймс вышел к Юфимии, чтобы поговорить с родителями Питера и обязательно пересказать им все самые неловкие ситуации, которые случились с их сыном в этом году, потому что он хороший друг. – А потом он накричал на Сириуса, пока за углом на самом деле всё это время стояла профессор Макгонагалл и всё слышала. Мы начали руками показывать ему знаки, чтобы он замолчал, но... – А ну хватит! – Питер высунулся к ним, гневно сверкая глазами. – Ладно, прости, ты же знаешь, как я люблю это, – Джеймс попрощался с мистером и миссис Петтигрю и закрыл дверь в свою комнату. Питер быстро сменил гнев на милость, заводя разговор о предстоящих матчах по квиддичу, рассматривая альманахи Джеймса по разным командам за разные года. – Слизнорт опять подходил ко мне, чтобы позвать на свой званый ужин, – пожаловался Джеймс. – Как же он достал меня. Удивительно, что после того случая, как мы с Сириусом бросили грязевые бомбы ему под стул, когда наконец-то согласились прийти, он всё ещё зовёт нас. – Он никогда не звал меня, – обиженно сказал Питер. – Не могу понять, что не так. Как будто я не в Священных двадцати восьми. – Питер, тебе уж точно не стоит расстраиваться из-за этого, в этих ужинах нет ничего интересного. – Мне плевать на этот ужин, меня волнует, что Слизнорт не зовёт меня на них. – Я тебя услышал, – ответил Джеймс. – Думаю, всё дело в твоих оценках. Мы могли бы позаниматься вместе. – Слизнорт говорит открывать учебники на двенадцатой странице, хотя у нас у всех они от разных издательств, у нас на десятой странице разный текст, а он ждёт один результат. Джеймс засмеялся. Следующие дни прошли действительно хорошо. То, что Джеймс назвал бы даже приятным. Питер принёс свои настольные игры и маггловские шахматы, так что они до самой ночи играли в них. Спустились на некоторое время ко взрослым, чтобы встретить праздник вместе с ними, и вновь вернулись к играм. Питер остался пару раз с ночёвкой, и Джеймс предложил убить время прогулками на их дворе и полётами на мётлах. Они строили снежные форты, как делали это в середине первого курса, и играли в квиддич, как делали это всегда. Зимой летать было не так легко, как летом, но Флимонт наложил на них согревающие чары, что помогло продержаться до глубокой ночи, пока Юфимия чуть ли не насильно не стала загонять их в постели. Джеймс наелся до отвала, был уставшим после долгих прогулок на свежем воздухе и игр на их поле. Он упал лицом на подушку и уснул в тёплой постели, счастливый и довольный.

***

– Сириус –

Я, эм, Сириус, я правда считаю, что нам нужно поговорить о том вечере. Сириус любил площадь Гриммо. Это был его дом, место, где он вырос и где провёл большую часть своей жизни. Когда ему исполнилось одиннадцать лет и он впервые отправился в Хогвартс, ему там не понравилось. Всё казалось таким ярким, таким... тёплым. Джеймс был в восторге от их комнаты, пока Сириус со скукой оглядывал светлую красную ткань, обрамлявшую его кровать. Ну почему именно этот оттенок? Нельзя было взять багровый или хотя бы... кровавый. Что? Какой именно вечер? Он вырос на площади Гриммо. С самого момента рождения он постоянно видел вокруг себя одну и ту же мрачность. Он видел её, когда просыпался, и засыпал с ней перед глазами. С мрачностью были связаны его хорошие воспоминания, его плохие воспоминания. Его единственные воспоминания. На втором курсе Гриффиндора Сириус всем сердцем любил красный цвет. Теперь у него были лучшие моменты в жизни, с которыми его мозг подсознательно проводил ассоциацию и считал, что красный цвет хороший. Отличный. Приятный. Твой день рождения. Ты знаешь, о чём я говорю. Джеймс был красным. Таким, который заставлял Сириуса радоваться по утрам и смеяться на уроках. Да! Да, конечно! Прости, что не понял сразу! Я просто почти не придавал значения тому, что случилось. Римус был жёлтым. Может быть, бежевым. И Сириус непреднамеренно начинал вспоминать о нём каждый раз, как видел старые форзацы книг, маггловских певцов или пластинки с музыкой. Не придавал..? Питер был оранжевым. Напоминал собой свежие мандарины, которые он предлагал ему постоянно. Слизеринцы были зелёными. Все. Противными зелёными гадкими змеями, не отставшими от него по сей день из-за его поступления на Гриффиндор. Как будто это не Сириус жил в тёплой прекрасной гостиной Гриффиндора вместо тёмных и сырых подземелий. Стоя в носках зимой перед домом Римуса, Сириус думал о свитерах. Наверное, потому что ему было очень холодно. У него из носа текла кровь и попадала на белую порванную рубашку, его живот болел, и он знал, что уже через несколько часов на всём его теле появятся синяки, которые не сойдут ещё долго. Разумеется! Два пьяных в хлам друга поцеловались! Умора, Сохатый бы ржал с нас до конца жизни. Из вещей у него была только своя палочка, которую он крепко зажал в руках, боясь отпустить. Его тело всё ещё трясло от злости, но он старался придать себе небрежный вид. И правда. Тогда хорошо. Если это не имеет для тебя значения. Испуганные глаза открывшего дверь Римуса говорили о том, что у него это не получилось. Плевать. – Здоро́в, Лунатик. – Сириус! – Римус бросился к нему и сжал руками его плечи. – Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь?! Сириус чувствовал жар ладоней Римуса и тепло его тела, которое так хорошо его согревало. Ему уже было больно в лёгких от того, что он долго дышал холодным воздухом. Если это не имеет для тебя значения. – В данный момент просто стою, – увильнул он, стараясь не смотреть вперёд. – Не коси под дурака, ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Римус злился? Сириус не мог точно понять. – Ладно, я просто немного... проломил своим отцом забор, треснул матери по лицу и сбежал из дома. – Ты сделал ЧТО?! И сбежал, подожди, без вещей? По такому морозу? – Ты думаешь, после того как я подрался с ними, я мог бы зайти к себе в комнату и забрать вещи? – огрызнулся Сириус. Римус опустил глаза. Сириус что, как-то расстроил его? – Прости, да, тебе сейчас нелегко, – Римус повёл его внутрь своего дома, и Сириус вспомнил, как тот упоминал о поездке своих родителей. Значит, они будут одни. Сириус свалился на диван в гостиной, думая о том, что теперь будет дальше. Каждую секунду ему казалось, что Вальбурга вот-вот распахнёт эту дверь и заставит его вернуться на площадь Гриммо. Разве его могут просто так отпустить? Он, конечно, уже давно ссорился со своими родителями и трепал им нервы, но чтобы они действительно оставили его в покое — нет, такое было невозможно. Скорее было бы невозможно, если бы у них не было второго сына. Идеального сына. Подушки безопасности, которая поддерживала бы их во всех идеях и ценностях. Регулус. Чёртов фанатик. Все они всего лишь чёртовы фанатики. Вот почему тебе обязательно нужно следить за Тёмным Лордом? Почему тебе не плевать на чистоту крови, Регулус? Почему ты не хотел быть со мной? Уйти со мной. Неужели стать Пожирателем так потрясающе для тебя. Сириус сжался, понимая, что из-за него теперь диван в доме Люпинов стал мокрым и грязным. – Сириус, – Римус осторожно присел рядом с ним, – хочешь принять душ? На первый взгляд Джеймс и Римус могут быть похожи в плане переживания за своих друзей, но Сириус хорошо знал разницу между ними. Джеймс беспокоился за тебя, пока Римус волновался. Волновался о многих вещах в своей жизни. – Определённо хочу. – И выпить после этого горячий шоколад? – М-м-м, Лунатик, да, вот так. Римус смущённо усмехнулся и пнул его по ноге. – Придурок. – Уж какой есть. Римус включил воду в ванной и даже насыпал туда вкусно пахнущих трав, чтобы вода окрасилась в приятный зелёный цвет, повесил полотенце для него и забрал у Сириуса мокрую одежду, чтобы постирать её, дав на замену свою домашнюю футболку и штаны. Сириус забрался в горячую воду, и это показалось ему самым божественным чувством во вселенной. Тело расслаблялось под температурой, которая смывала все самые ужасные отпечатки, оставшиеся на нём за эту ночь. На самом деле Сириус и правда не знал, почему ему так понравилось целовать Римуса. Тот летний случай повторялся ещё не один раз, но он списывал всё на возраст и невероятно бушующие гормоны. Придумывал несуразные отговорки, странные объяснения и преуменьшал значение, которое вкладывал в свои действия. Если это не имеет для тебя значения. В тот момент перед его глазами пробежала вся жизнь на площади Гриммо, как иногда говорили персонажи крутых произведений, перед глазами. Сириус знал, что его уже через пару лет заставят найти себе супругу, если же вообще не впихнут свой вариант. Дай бог, чтобы это не была его какая-нибудь троюродная сестра. Чистота крови. Наследство. Хороший сын. Сириус ненавидел это, но не мог от этого избавиться. Он не знал точно, сколько провёл так времени, но когда Сириус вышел из ванной, с полотенцем на бёдрах, после скраба, дезодоранта и с влажными волосами, Римус смотрел на него с широко распахнутыми глазами, роняя при этом книгу из своих рук и имея до безумия глупый вид. Сириус рассмеялся, отвлекаясь от навязчивых мыслей и преследующих его воспоминаний. – Ты бы видел своё лицо! – выдохнул он, грациозно убирая волосы с лица. – Какая клишированная фраза, – огрызнулся Римус, но выглядел он при этом не обиженно, а смущённо. – Это чудесная фраза, Лунатик, – поправил его Сириус, запрыгивая к нему на диван. – Фу! Ты голый и мокрый! – завизжал Римус, ногами отодвигая свою книгу подальше. – Убирайся! – Иди ко мне, дорогой, – Сириус притворно заулыбался и потянулся вперёд, к своему другу. К Римусу. К Римусу с его шрамами по всему телу, прямыми волосами и неуклюжей улыбкой. К Римусу с его музыкой, шоколадом и застенчивыми улыбками, которые Сириус хранил у себя в голове как самые ценные вещи на свете. – Сириус... – Ты сказал, что это хорошо, если это не имеет для меня значения, – Сириус опустил одну руку с одной стороны Римуса. – Но это имело значение. Имеет. Всегда, – он опустил вторую, и Римус замер, переставая дёргаться. Сириус поцеловал Римуса. Это было неудобно, мокро и странно. Когда Сириус оторвался от Римуса, к его коже прилипла одежда Лунатика. – Я не думаю, что ты... – Римус не договорил то, что хотел сказать. Ему и не нужно. – Разумеется, нет. Ты тоже не... – Да, – быстро ответил Римус. – Но это не мешает мне хотеть поцеловать тебя. – Говоришь так, словно находишься от меня на другом континенте.

***

– Римус –

Римус был счастлив. Впервые в жизни он был просто космически счастлив. Римус отложил копания в себе и попытки разобраться в том, как он относился к их изменениям в отношениях с Сириусом, и просто поднялся на седьмое небо, проводя каждый день как последний. – Доброе утро, – протянул Сириус, будучи наполовину завёрнутым в его одеяло. Они разделяли постель и ещё ни разу с момента его прибытия не засыпали раздельно. – Эта кровать гораздо хуже, чем моя на площади Гриммо, но я просыпаюсь в гораздо более лучшем настроении. – Я даже не знаю, комплимент это или нет, – улыбнулся Римус, обнимая Сириуса сзади и вдыхая запах его волос. – Я знаю только, что мне это нравится, – ухмыльнулся Сириус и резко перевернулся, чтобы спихнуть Римуса с подушек и запустить ему руки под футболку. – НЕТ! – закричал Римус. – НЕНАВИЖУ ЩЕКОТКУ! – Ха! А ты думаешь, почему ещё я это делаю? – Сириус довольно слушал панические сопротивления Римуса, ворочающегося под ним по всей постели. Они вместе просыпались, они же вместе и засыпали. Недели каникул летели с невероятной скоростью, и Римус не переставал поднимать тему того, что им нужно было рассказать об этом Джеймсу. «Лунатик! Честно, я ожидал, что ты приедешь ко мне хотя бы один раз! В лучшие дни я был уверен, что ты осмелишься и проведёшь со мной все каникулы! Но чтобы ни разу, Лунатик, ни разу не прийти ко мне! Что за наглость! Твой немного обиженный Джеймс.» – Передай этому идиоту, что наглость — второе счастье, – хмыкнул Сириус, перечитывая письмо Джеймса в пятый раз. – Поэтому мы и должны ему написать, что ты со мной, – ответил Римус, заполняя ответное письмо Джеймсу. – Лунатик! – завыл Сириус. – Ты же знаешь, что если мы ему скажем, то он уже через несколько минут будет здесь под дверью! – Но если мы будем держать его в неведении, он сделает то же самое! – Ну скажем, замок заело, пусть зайдёт сюда через недельку, – Сириус перекатился на спину, перечитывая письмо ещё раз. – Вы что с ним... поссорились? – осторожно спросил Римус, пробегаясь глазами по открытому животу Сириуса. Ох как же он надеялся, что нет. – С чего ты взял? Просто я думал, ты хочешь провести это время со мной. – Конечно хочу! – без раздумий сказал Римус. – Но это же Джеймс, – беспомощно добавил он. Сириус несколько секунд помолчал, но в конце концов залился улыбкой, и его лицо озарилось. – Джеймс. Да, вы должны показать мне те фильмы, которые смотрели летом. – Боюсь, их уже убрали из проката. – Чего? – Я покажу тебе фильмы гораздо лучше, – Римус отложил перо и запрыгнул на кровать к Сириусу, беря его лицо в руки и целуя, прижимаясь всем телом к его. Сириус довольно замычал, меняя их положение, чтобы лежать на нём сверху. – Покажешь. Иногда они выбирались на улицу. Не то чтобы часто, но Сириус в основном делал это, чтобы побегать в форме собаки (он, конечно, делал это и в доме, но на улице ему это казалось гораздо более интересным) и покидать в Римуса снежки. Ещё реже они шли в город, где разглядывали открывшиеся к Рождеству магазинчики и пили кофе, сидя на лавочке и обсуждая прошедший год. Сириус так и не рассказал, что произошло в тот день, когда он сбежал из дома, но, судя по всему, он сильно разругался с Вальбургой, да так сильно, что это дошло до драки с его отцом. Римус не настаивал на подробностях и вообще старался лишний раз не напоминать о произошедшем. Сириус сказал, что не собирается возвращаться на площадь Гриммо, и Римус его полностью в этом поддерживал. Пока им было так хорошо лежать каждый день вместе и целоваться так часто, что их губы начинали болеть, думать о будущем не хотелось. Да и было не к чему. – Я бы хотел стать рок-звездой, – сказал как-то Сириус, пока Римус жарил им яичницу на сковороде. – Рок-звездой, значит? Вроде Боуи? – Боуи крут, но я бы хотел быть больше Джаггером. Сириус Джаггер. Звучит? – Сириус Люпин не звучит круче? – Римус поднял одну бровь, ставя тарелку с едой на стол. Сириус лающе засмеялся. – Римус Блэк и Сириус Люпин. Да, что-то в этом есть. – Может, остановимся на одном варианте? – предложил Римус. Сегодня за окном был туман, а солнце ещё не поднялось, хотя часы показывали двенадцать. Они зажгли все лампы в доме, а Римус включил гирлянду, которая поразила Сириуса до глубины души. – Если бы мы поженились, у нас были бы двойные фамилии? Или ты бы хотел одну? – спросил Сириус. Римус замер. Сириус правда сказал «поженились»? То есть да, он часто в шутку говорил подобные вещи, но поженились? Их отношения что, зашли настолько далеко? Разве они не просто игрались друг с другом? Значит ли это, что Сириус считал Римуса подходящим для свадьбы партнёром? Партнёром? – Лунатик, ты опять делаешь это, – Сириус пнул его по ноге. – Ай! Ну и удар! Делаю что? – Волнуешься. Римус закусил губу, утыкаясь взглядом в яичницу. – Я просто... – Да, я знаю. – Сириус, – начал Римус, – почему ты не пошёл к Джеймсу? – Тебе всё ещё кажется, что здесь есть другие причины? Что всё не так просто? – Вроде того. – Ладно, я покажу, – Сириус упёрся руками в столешницу и поднялся. – Покажешь? – Римус поднял брови. – Ага. Сириус схватил его за футболку и сорвал со стула, на котором он сидел. Римус поддался порыву, и в следующую секунду его со всей силы бросили на стол. Это было не больно, но очень, очень неожиданно. Звук разбившейся посуды и разлившегося сока напугал его не так сильно, как Сириус, который стоял над ним. – Ты чего? Сириус взобрался к нему на стол и сел верхом, покрывая поцелуями шею, лицо и одежду Римуса, переплетая их пальцы и закусывая его губы. – Потому что такое я с Джеймсом сделать бы не смог, – Сириус снял его ремень, и Римус вскоре услышал звук расстёгивающейся ширинки. Руки Римуса быстро вспотели, а сердце учащённо забилось. – Или не захотел бы. Римусу хотелось выть. Подобные случаи повторялись всё чаще и чаще, и Римус с нетерпением ждал следующего. Хотя он понял, что ему нравилось делать абсолютно всё рядом с Сириусом. Играть на улице или валяться в постели. Ему было без разницы, пока Сириус сопровождал его всё время. Римус отвёл Сириуса в магазин пластинок, чтобы тот мог выбрать музыку любимых групп. – Я бы купил, – сказал Сириус, держа в руках свежий выпуск «Queen». – Но я как-то не подумал о маггловских деньгах. Да и наших у меня нет. И не будет до семнадцати лет. – У меня есть деньги, – тут же заявил Римус. – Просто возьми. – Я и так живу за твой счёт. – За счёт моих родителей. – Лучше не стало. Римус взял пластинку из рук Сириуса и без раздумий подошёл к продавцу, чтобы купить её. – Я верну тебе, – неуверенно сказал Сириус, разглядывая винил. – В следующий раз не смей платить за меня. – К чёрту. Джеймс будет за всё платить. – Это точно, пора потрясти его богатые кармашки. – И заставить тебя содержать. – И запросить новых пластинок. Он, наверное, единственный человек, чьи деньги мне тратить не стыдно, – Сириус засмеялся, ведя Римуса в сторону центрального парка, по которому ходили кучи парочек. Фонари освещали им дорогу, пока Римус тесно прижимался к Сириусу и направлялся вперёд к мосту. – Здесь красиво, – сказал он после недолгой тишины. – В Хогсмиде было красивее. – Это же не соревнование. – Это факт. Римус хмыкнул. Сейчас он крайне сильно жалел, что не мог поцеловать Сириуса посреди многолюдной тропинки. Не иметь возможности это сделать, когда долгое время имел, ощущалось опустошающе, в который раз напоминая ему, что они не такие же пары, как те, что гуляли рядом с ними. Они просто... друзья. Но разве друзья смотрели друг на друга такими глазами?

***

– Джеймс –

– Ты должен был прийти ко мне раньше, раз сбежал из дома почти две недели назад, – Джеймс обиженно скрестил руки на груди, откидываясь назад. Они должны были прибыть в Хогвартс уже через несколько минут. – Я не хочу тебя как-то обидеть, Римус, но я правда сбит с толку. Сириус, который теперь сидел рядом с Римусом, а не напротив него, издал тяжёлый выдох и закинул ногу на ногу, чтобы усесться удобнее. – Мы столько всего сделали за последние дни, а ты всё ещё злишься из-за этого. Джеймс увидел Сириуса и Римуса под конец зимних каникул и безумно удивился появлению первого, даже с учётом того, что Сириус уже сбегал из дома, чтобы погулять с ними, когда шёл матч по квиддичу. Сириус рассказал, что сбежал из дома и что подрался с родителями, а мародёрам поведал гораздо более обширную перспективу произошедшего без цензуры, не умалчивая обо всех самых негладких моментах. Сириус даже рассказал, как толкнул отца в забор и зарядил пощёчину Вальбурге перед тем, как выбежал с территории площади Гриммо. Когда Джеймс убедился, как себя чувствовал Сириус после произошедшего, то засмеялся так громко, что к ним постучались студенты из других вагонов, чтобы узнать, что происходит и не случился ли у кого-то из них приступ. Джеймс боялся, что его состояние и правда было близко к приступу. То, что Сириус сбежал почти две недели назад, Джеймс узнал гораздо позже и с того момента не мог перестать думать об этом, считая, что мог сделать что-то не так по отношению к Сириусу. Они же всегда были вместе, разве нет? Про них говорили, про их дружбу знали. Но Сириус выбрал Римуса. Джеймс убеждал себя, что ему не нужно беспокоиться по этому поводу, но это было тяжело. Он был уверен, что Сириус и Римус сильно поссорились, так почему? Почему, чёрт возьми, не Джеймс?! Выбравшись из поезда, Джеймс схватил свой чемодан и задумчиво прошёл мимо Лили, даже не поздоровавшись с ней. Он понял свою ошибку только спустя пару шагов и неловко развернулся с закрытыми глазами, чтобы виновато взглянуть на её строгий взгляд и поднять руку в знак приветствия. – Здравствуй, Лили. – Привет, Поттер, – Лили оценивающе на него посмотрела. Джеймс заметил Снейпа, стоящего сзади неё, быстрее, чем заметил Лили. Просто тот выглядел настолько неприметным, что стал приметным. Противоречиво, но не невозможно. Глаза Снейпа уже не были такими рассеянными, как в последний день, когда его видел Джеймс, но синяки под ними стали только виднее, приобретя сильную фиолетовую окраску. Худоба и чёрный цвет остались прежними, волосы в таком же неухоженном состоянии, а одежда помятая. Джеймс смотрел на Снейпа, пока Снейп наблюдал за небом. Что?! Да как он смеет? Снейп стоял рядом с Лили, что уже было неприятно, на него смотрел Джеймс, но он всё равно выбрал чёртово небо?! – Привет, Нюниус, – поздоровался Джеймс. – Пошёл ты, – Снейп сжал палочку в руках, и Джеймс достал свою. – Успокоились, – властно сказала Лили, вставая между ними. – Северус, Поттер, не начинайте, мы же только приехали. Снейп посмотрел на Поттера, его глаза метали молнии, и Джеймс был уверен, что ещё секунда – и этот парень взорвался бы от злости, но Снейп, ох, Снейп убрал палочку. Просто потому что ему так сказала Лили. Джеймс почувствовал внутри себя знакомое странное чувство. Не злости и не ревность, а скорее осознание того, что даже такой, как Снейп, способен поступать подобным образом. Что он тоже человек. Как бы глупо это ни звучало. – Хватит красть мои вещи, – процедил Снейп и скрылся из виду. Лили тяжело вздохнула и покатила свой чемодан к башне Гриффиндора. Джеймс ненавязчиво последовал за ней, чтобы поравняться. – Ну что, Лили... – Тебе не кажется, что ты ведёшь себя как кретин? – прервала его Лили. Джеймс всегда терялся, когда она так резко и неожиданно смотрела на него. Обращалась к нему. – Кретин? – глупо повторил он. – Ты имеешь в виду по отношению к Снейпу, да? – Нет, – ответила Лили. Джеймс в удивлении поднял брови, не ожидая услышать «нет». – Нет? – Нет, Поттер, ты ведёшь себя как кретин по отношению ко всем. Вот чего не ожидал услышать Джеймс больше всего. Да что с ним всеми?! Разве он не предложил отомстить слизеринцам? Разве он не набросился на Мальсибера, когда узнал, что тот сделал с Мэри? Разве он не стал анимагом ради Римуса? Разве его семья не приняла Сириуса к себе? Разве он не старался быть лучшим другом для всех своих друзей? Разве... Нет. Джеймс не мог быть кретином. Он, разумеется, понимал, что его действия по отношению к Снейпу не идеальны и никогда не имели под собой благих намерений или праведных оснований, он же идиот. Да потому что ему они и не нужны были! В мире много людей, кретинов и идиотов. В мире каждый состоит на какую-то часть из этих вещей, и если Джеймс иногда бывал кретином, это не отменяло того факта, что он готов был умереть за своих друзей и знал это! Он устраивал шалости, придумывал изощрённые розыгрыши для слизеринцев, и когда мародеры были рядом, вступал в перестрелку заклинаниями со Снейпом, чтобы впечатлить их. Развеселить их. Сделать хоть что-то. Сириус всегда радовался этому как ребенок, реакция Питера хоть и зависела от реакции большинства, всё равно была положительной, Римус в основном стоял в стороне с закатанными глазами, что заставляло Джеймса смеяться. Да даже случайные студенты в школе иногда подходили к Джеймсу, чтобы одобряюще поговорить после пары подобных ситуаций. Лили в упор не хотела замечать его плюсы, но что Джеймса уязвляло ещё сильнее, так это то, что в её голосе не было злости или обвинений. В её голосе было разочарование. – Почему ты так считаешь? – спросил он у неё. – Почему я так не должна считать? Ты постоянно хвалишься, красуешься перед другими, умничаешь на занятиях, делаешь что хочешь, забив на количество наказаний, которые тебе придётся выполнить. Да, ты благородно отреагировал, когда узнал о том, что произошло с Мэри, на несколько секунд это заставило меня задуматься о тебе чуть больше, но уже скоро ты вернулся к обычному репертуару. – Я же ничего не сделал! – Ты помнишь тот розыгрыш с ремнями? – спросила Лили, устало держа чемодан, хотя Джеймс предлагал ей помочь. – Он же был потрясающим? – Он мог быть, но ты... твоё чувство вседозволенности меня пугает. Ты пугаешь меня, Поттер, – сказала Лили. Джеймс знал, что ей было тяжело говорить об этом и признаваться, но слово «пугаешь» ударило его физически в корпус, заставив задыхаться от недостатка кислорода. Он же Джеймс Поттер. Он добрый друг Сириуса, заботливый и храбрый. Джеймс должен быть таким. Джеймса бояться? Люди имели право ненавидеть и не любить всё на свете, иногда на это даже не нужна была причина, но «бояться». – Что значит боишься? Пожалуйста, Лили, объясни мне. Лили закусила губу, и Джеймс видел, что она ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до общей комнаты. – Лили, прошу. – Ты захотел и пробрался к ним в комнату, чтобы при помощи своей команды наложить заклинания на сотни человек, Поттер. Ты выставил их посмешищем, с некоторых слизеринцев до сих пор смеются другие люди. Им напоминают о том, что произошло в тот день, их стыдят за то, как глупо они выглядели, хотя они в этом даже не виноваты. Некоторые из них дети. Первокурсники. Да, многие противные, балованные и мерзкие, но это не означает, что ты имел право на то, что сделал. Ты захотел, исполнил и забыл, а они слушают комментарии о «болтающемся придурке» по сей день. Некоторым напоминают о случаях, произошедших на первых курсах обучения. Я просыпаюсь и молюсь всем богам, чтобы, когда я тебе в очередной раз откажу, ты не решил устроить смешной розыгрыш со мной. Потому что я знаю, что ты можешь. Ты придумаешь заклинание, которое заставит меня посреди урока крутиться на месте, и я буду засыпать со слезами на глазах от стыда, который испытываю, просто вспоминая о случившемся. Джеймс так внимательно её слушал, что не заметил, как они остановились. Лили не смотрела на него, вместо этого разглядывая плитку на полу. – Ты, может быть, и помогаешь своим друзьям, но... я не могу увидеть этого. Когда ты набросился на Мальсибера, я подумала, что сострадание к Мэри были для тебя всего лишь поводом, чтобы отыграться на слизеринце. Пока ты не мой друг, я не смотрю на твои действия через призму человеческого поведения. – Что? – спросил он, потому что это единственное, на что он сейчас был способен. – Грубо говоря, я не думаю: «Ох, он поступил так, потому что вчера его родители поссорились, да и в жизни проблемы, наверное, так он вымещает накопившиеся эмоции, когда уже не хватает сил говорить», нет, Поттер, я думаю: «Вот идиот, и где я так нагрешила, что попала с ним в одну школу, может, перевестись к чертям?». Как будто ты... невменяемый. – Ты правда так думала? – Каждый день. Каждый день. Джеймс никогда не испытывал тех эмоций, которые испытывал сейчас. Казалось, вся его жизнь покачнулась из-за этого разговора. Что-то затронуло его прямо в основании души. – Я понял тебя. Лили впервые глянула ему прямо в глаза. – Понял? – Да, я понимаю, почему ты так думаешь и реагируешь. Я даже не мог представить, что меня могут бояться, потому что всегда считал себя либо хорошим другом, либо раздражающим кретином. Ты помогла мне начать думать об этом. Лили удивлённо раскрыла глаза. – И ты прям задумался об этом? Из-за диалога? Просто диалога? – Да, я... спасибо. – Тогда мне пора, наверное, – Лили поднялась в общежитие для девочек, пока Джеймс неловко остался стоять посреди гостиной Гриффиндора. – Привет, Питер, – лениво поздоровался он. Римуса уже не было. Сегодня было полнолуние, и он сейчас наверняка уже шёл с Помфри к Хижине. Сириуса в комнате тоже не было. – А где? – Спорит со Снейпом, – хмыкнул Питер. – Сириус увидел, как тот направляет на тебя палочку, и через несколько минут после этого бросил в него заклинанием подножки. Джеймс усмехнулся. – Отлично. Когда он разложил все свои вещи по местам, то понял, что чего-то не хватало. И нет, дневник Принца-полукровки лежал у него под подушкой. У Джеймса пропал дневник с заметками о розыгрышах, который он начал писать ещё летом. И если так подумать, то он вполне мог пропасть ещё до начала новогодних каникул, ведь именно с того момента Джеймс к нему не притрагивался. Вот гад. Джеймс был уверен, у кого сейчас его блокнот. Сириус медленно вошёл в комнату и сел на свою кровать. Джеймс закончил с распаковкой вещей, посмотрел на полную луну и подошёл к кровати Сириуса, чтобы позвать идти к Римусу. – Ты готов? – На сто процентов, ковбой, – дерзко сказал Сириус, подрываясь с места. – Ковбой, значит? – пробормотал Джеймс. – Я проверю на карте, нет ли слежки, и идём, – пока Сириус открывал карту, Джеймса насторожила его формулировка. – Слежки? – Снейп в последнее время слишком волнуется о том, куда мы пропадаем, клянусь, ему докладывает твоя возлюбленная. – Эй! Не смей говорить о ней ничего плохого. А что такого в том, что Снейп, то есть... Я имел в виду, ну... почему ты так сказал? – Ему я сказал ещё лучше! Рассказал о том, как пройти к Римусу! – Сириус испуганно уставился на карту. – Блять, он реально пошёл. Снейп в опасности... Джеймс уже был наполовину высунут своим телом в окно. – Чёрт возьми, Сохатый! – Питер держал его за рубашку. – Сириус, ты... Джеймс не знал, что чувствовать. Если Снейп и правда решил проверить Римуса, то он не знал, что найдёт там не совсем привычную форму их друга. Каждый день. Джеймс вытащит Снейпа оттуда. Каждый день.