The World We Knew

– Северус –

Начало пятого курса.

– ПОТОМУ ЧТО ВЫ НЕНОРМАЛЬНЫЕ! – Северус панически забарабанил руками по корпусу автобуса. – ТОРМОЗИ ЖЕ ТЫ, БЛЯТЬ! – Автобус и правда на удивление быстро остановился, впуская его внутрь. Северус выронил из рук большую доску, которой чуть ранее угрожал (или защищался, он так и не понял) двум соседским парням, с которыми у него с самого детства не сложились отношения. Хоть они и жили рядом, у них были разные компании и разные знакомые, из-за чего естественно и вспыхивали ссоры. – БЫСТРЕЕ! – водитель схватился за руль и сорвался с места. Не пронесло. Один из парней схватил камень и с перекошенным от гнева лицом бросил в окно, разбивая его на множество осколков. Северус почувствовал удар камня и схватился за окровавленную голову, с которой ему на брюки уже капала тонкая струйка тягучей красной жидкости. – САМ ТЫ НЕНОРМАЛЬНЫЙ, СНЕЙП! – ЭТО ЛУЧШЕ, ЧЕМ БЫТЬ ТАКИМ ТУПЫМ, КАК ТЫ! Никогда нельзя было оставлять чужие слова и чужую агрессию без внимания. Ты либо говоришь что-то раньше, чем тебе успеет сказать кто-то другой, либо достойно держишься в обмене оскорблениями. Это было, пожалуй, единственное, в чём Северус преуспел. – И СЕМЬЯ ТВОЯ СТРАННАЯ! – закричал парень, уворачиваясь от брошенного ему обратно камня. – И САМ ТЫ ЧУДИК! – ПЕДИК! – помог второй. – ТЫ КОГО ПЕДИКОМ НАЗВАЛ, ОДНОКЛЕТОЧНЫЙ?! – Северус понял, что приближался к опасной теме. Ну почему так было всегда? – ПОШЁЛ ТЫ! – САМ ИДИ! Северус доехал до последней остановки и вышел из автобуса, чтобы потратить остаток дня долгую прогулку обратно. Лето. Северус всегда любил лето. Оно было лучше, чем зима, потому что ему хотя бы не было холодно и он мог торчать на улице до поздней ночи, шляясь по улице и избегая всех баров, где мог пить его отец. Летом было легко найти подработку, летом отец не возвращался по несколько дней, летом в лесу много ингредиентов для зелий. Лето прекрасно. А ещё именно летом Северус научился своему лучшему худшему навыку. Быть мудаком. Это было так просто, но почти всегда эффективно. Проблема была в том, что Северус – воздухан. Он умел быть мудаком только и только на словах. Всегда слова. Не нужно быть чёртовым гением, чтобы догадаться почему. Почему хрупкий человек, который со стороны похож на росток немного обещающего дерева, которое не сегодня так завтра завянет одинокое на истощённой клумбе, умеет защищать и нападать только словами. Слова не значат ничего и не требуют сил, но в большинстве случаев способны отпугнуть любого недоброжелателя. Северус тащил чемодан в руках, пешком идя с вокзала, только что окончив четвёртый курс. В этот раз было хуже, чем в прошлый. В общем, как и всегда. Хотя Эйвери и Эван обещали, что Волдеморт может вскоре начать набирать себе приспешников и может посмотреть на них. Эван мечтал об этом, как и почти весь поток Слизерина, начиная с третьего курса и в исключениях с первого, если родители этого первокурсника уже были Пожирателями смерти. Мальсибер часто спрашивал у него, как сильно он будет радоваться, когда сам Тёмный лорд приветствует Северуса к себе. Раньше ему на это было всё равно. Не то чтобы он вообще серьёзно думал о вступлении куда-то, всего лишь пару лет находясь в волшебном мире. Но в последнее время Тёмный лорд стал набирать обороты, силы и количество верных последователей. Стал набирать власть. Хорошо. Хорошо. Когда-нибудь всё станет лучше. Северус не был просто шпаной с улицы и видел некоторые художественные фильмы, где был главный герой и его антагонист, который вечно хотел власти. Раньше ему, как и всем детям, казалось это странным и смешным. Типа, власть? Серьёзно? Из всего на свете? Вот он до приезда в Хогвартс мечтал попробовать любой десерт. Что угодно, в чём было много сахара. Сейчас Северус сделал несколько шагов в сторону понимания такого стремления. Власть может дать многое. Например, защиту. Когда Северус впервые переступил порог гостиной Слизерина, первое, что он увидел – книги. А в книгах была вся необходимая информация. Из них он научился заклинаниям и, когда сошёлся с мальчишкой – таким же полукровкой, что и он – победил на глазах у других ребят, использовав заклинание Экспеллиармус и обезоружив его. Это было настолько для него обескураживающе, что он забыл порадоваться за себя. С того момента Северус почти всё свободное время проводил, потребляя знания обо всём вокруг. И даже это ему не помогло. Не помогло, когда это был не один загнанный мальчик, также как и он выросший подобно магглу, а четверо человек. Трое из которых – чистокровные волшебники, с пелёнок узнававшие о заклинаниях и – Северус просто знал, что Блэка начали учить магии у него дома! Ну не может быть по-другому! – умевшие применять их. Они делали это в шутку, не имея (по крайней мере в начале) желания причинить ему настоящую боль (хотя Северус не был уверен насчёт Блэка, он с самого начала был похож на сумашедшего), но это не означало, что ему не обидно. Бога ради, Северус вырос в безумно бедном районе, где все вокруг считали их семью странной. У него бесчисленное количество раз случались разборки с другими людьми, а иногда даже компаниями. Ни драки, ни осуждение для Северуса в новинку не были. – Так ты уже здесь? – спросила Эйлин, надевая на себя тяжёлое пальто. Она снова уходила работать в ночь. Хорошо, так будет лучше, если что-то произойдёт. – Да, я приехал несколько часов назад, – сказал Северус, помогая ей собраться и подавая нужные вещи. – Даже успел убраться на кухне. Эйлин улыбнулась. – Что на этот раз? Лёгкий тон в её голосе. Вот что больше всего неожиданно ударило по Северусу кувалдой в грудь, выбив весь воздух из лёгких. Эйлин считала всё, что происходило в школе, не больше чем потасовкой между парнями, которые происходят в мире каждый день. Мальчишки есть мальчишки, чего удивляться? – Не говори об этом так просто! Я не знаю, что делает Поттер! Меня уже начинает воздух пинать! Эйлин рассмеялась, пока Северус пыхтел от злости. – В каком бы месте замка я не находился! Они меня всегда находят! Это, блять, страшно! – Тебя под зад бьют призраки? – сквозь весёлый смех спросила Эйлин. – Призраков видно. – Я хотела тебе сказать, что, ой, Северус, принеси мою сумочку с документами, – она неоднозначно показала в направлении своей комнаты, или может быть всего дома. – Какую? – спросил он, начиная взглядом бродить по всем поверхностям. – Ну так которая, ну как там её, – Эйлин несколько раз закрыла глаза. – ну такая красная. Он правда хотел найти её, обшарив руками все места, где он обычно оставлял свои вещи. – Здесь нет ничего красного. – Есть, – упрямо сказала женщина. – Я, боже, ну я же сейчас найду, – она стала стягивать с себя ботинки, и Северус панически ускорил свои поиски. Это был тот самый момент, когда его мать сама начинала идти к нему, чтобы найти свои вещи, потому что он глупил. – Ну вот же она! – Эйлин схватила розовую сумочку. – Это не красный! Не став с ней спорить, Северус поднялся в свою комнату и открыл учебники на новый год. Он сам заработал на них, раздавая газеты, клея листовки и подрезая кусты. Ему не было тяжело, потому что он делал это каждый год. Паучий тупик специализировался на фабриках, поэтому бедный район всегда принимал серый облик, а небо над ним было застелено тёмными облаками, не давая разглядеть звёзды ночью. Он мог пальцами одной руки пересчитать, сколько раз до приезда в Хогвартс видел голубое небо. Однажды летом четвёртого курса он даже работал охранником на одной фабрике. Да, ему самому это показалось странным решением, потому что Северус знал, что выглядит со стороны как человек, который прячет за спиной аппарат жизнеобеспечения. Его пристроил туда Тобиас через знакомого и только для того, чтобы Северус следил за людьми, работающими на фабрике, дабы те не воровали еду. Фабрика попала под сокращения, и уже через несколько недель его уволили, но это был интересный опыт. Северус закончил первую главу травологии и зашёл в ванную, чтобы помыть руки от чернил, которыми он делал заметки. Воды не было. Чёрт возьми, он никогда не попадал на время, когда им включали воду. Днём он работал или просто сновал по улице, а когда возвращался, она уже заканчивалась. Так происходило и с отоплением, светом, а также газом. Это неудобно. Эйлин прибегала к использованию магии только в самых крайних случаях, по мнению Северуса, и это ещё более неудобно. И жалко. Жить с волшебником, чтобы половину времени лежать под двумя одеялами. Поэтому он с нетерпением ждал возвращения в Хогвартс. Но Северус продолжал любить лето. – Ты здесь? – строгий голос отца заставил все нервы в теле Северуса завестись до предельного состояния, и он подорвался со своего места, придавая своему лицу небрежный вид, словно его ничего не беспокоило. И не пугало. Он же парень. – Да. – Отлично, – Тобиас закрыл за собой дверь и неловко остановился посреди комнаты, разглядывая его с головы до ног. – Я просто хотел узнать, как ты... БЛЯТЬ – он ударился пальцами об дверной проём. – ...Мы долго не виделись. Это было так странно – слышать от него слова беспокойства. Эйлин, конечно, любила Северуса, но даже она чаще всего выполняла только свои самые обязательные обязанности, будучи мыслями в другом месте и полностью скрытая заботами с головы до ног. Поэтому Северус искренне удивлялся, когда видел проявление заботы по отношению к себе. И ему это нравилось далеко не всегда. Северус, наверное, странный. – Всё хорошо, – на одном дыхании ответил Северус. Сейчас ему не было о чём переживать. Тобиас. Что-то было в его глазах, но Северус не мог понять, что именно. Может быть, он и правда хотел узнать, как он? Разве он не спрашивал то же самое на Рождество? Правда, после этого произошло несколько неприятных инцидентов... Всё не бывает просто. Северус любил хранить внутри себя надежду, что Тобиас и правда способен на такие эмоции, как сожаление и любовь. – Ты мог бы помочь мне заделать крышу, – сказал Тобиас в лёгком тоне, но Северус знал, что это не предложение, а приказ, и что если он не согласится, ему же потом будет дороже. – Ты купил шифер? – Блять, я не тупой, он в коридоре, собирайся бегом и шуруй наверх, – в той же манере ответил Тобиас. – И этот, как его там, прихвати. – Э? Эт' ты сейчас про молоток? – Ну не только же он, идиот, для крыши. – Насобирал ещё инструментов, чё жаловаться сразу? – Кто здесь нахуй жаловался? – Тобиас уже вышел из комнаты, спокойным шагом выходя на улицу, чтобы взобраться наверх по пожарной лестнице. Как-то раз Лили услышала их обычный разговор и сказала, что ей даже слушать их было неприятно из-за количества нецензурной лексики и оскорблений в одном предложении. Северус её не понимал и не замечал у них ни того, ни другого. Если честно, его это пугало. Попав в общество аристократов, он понял, что она имела в виду. Не то чтобы его это беспокоило, но теперь у него был весьма интересный диалект, смешавший в себе два разных мира. Примерно в то же время Северус ненароком упомянул о том, что он не хочет лежать на спине, потому что ему было больно это делать, и Лили спросила его почему. По её реакции Северус понял, что её родители никогда не били за оплошности. А знаете, почему он не жаловался ей на подобное раньше? Потому что считал, что так происходит у всех. Что бояться возвращаться домой, задерживаться на улице под глупыми оправданиями и кричать в подушку каждый день от злости, которую носишь в себе – нормально. А может, это просто Лили была не такая, как все. – Держи ровнее. – А я как держу, по твоему мнению? – Если бы ты держал нормально, я бы блять не говорил того, что сказал. – Я не понимаю, как ставить ровнее. – У тебя что, из задницы растут руки? Головой на плечах не пробовал пользоваться? Безмозглый. – А ты не пробовал не вставлять через слово обращения и маты? Или это для тебя непосильная задача? – Да! Ты! Я... Иди к чёрту! – Тобиас бросил инструменты, которые держал в руках, и злостно покинул его. Северус знал, что дразнил быка красной тряпкой. Но по крайней мере, разве сейчас он не выиграл в споре? Раньше Северус боялся Тобиаса и плакал, когда тот начинал его воспитывать. Тобиас ненавидел проявление слабостей у мужчин, из-за чего злился на него ещё сильнее. И воспитывал своими методами. Воспитывал не плакать. Северус не мог сказать, когда вообще последний раз позволял себе такую роскошь. Некоторое время он считался с мнением отца и говорил другим парням, что те плаксы, если они рыдали при нём. А после Северус вырос и стал уделять большее время учёбе, где узнал, что люди плачут не просто так, и если отринуть все предубеждения по этому поводу, оставались одни плюсы. Например, слёзы содержали в себе кортизол, избавившись от которого, тебе станет легче. Северус знал это, но это не означало, что ему было не противно от самого себя. А после... Они встретились в вагоне поезда. Северус первым посмотрел на Поттера, который в это время уже болтал с Блэком. Красивый мальчик в очках, который был хорошо ухожен и по которому сразу было видно, что о нём заботились и любили. В отличие от Северуса, за несколько метров вызывавшего у людей понимание, что его семье нет и не было до него дела. Лучше бы так и было, ведь дело до него было, правда не такое, как принято понимать в обществе. Северус тихо сел рядом с Лили. Она была расстроена своей семьёй. Он не мог понять, как можно принимать слова маггла всерьёз. Пытался, пробовал, но не мог. Да и у них в семье было не принято грустить, а особенно делать это при других. Ты сдерживаешься, грубишь всем подряд, а потом просто вешаешься где-нибудь в кладовке. Ладно, он немного драматизировал, но в остальном всё так и было. Видя, что его подруга продолжала грустить, он постарался утешить её, напомнив о том, куда они едут. Всего пару лет назад его мать рассказала ему о магии, чуть позже – о Хогвартсе, и если в первое он ещё мог с трудом поверить, ведь вспышки волшебства, случавшиеся у него, получили вполне логичное объяснение, то Хогвартс логике не подчинялся. Место, где просто так бесплатно обучают детей, предоставляют им место жительства и дают еду! Без обязательных отработок, без оплаты и без налогов. Северус так и не поверил Эйлин до конца. Он всё ждал, что когда он приедет, что-то должно произойти. Его жизнь не могла поменяться так резко в лучшую сторону. Всё не может быть так хорошо. Но Северус всё равно был бескрайне рад тому, что он прямо сейчас находился в поезде и направлялся в Хогвартс. Будь что будет, это в любом случае лучше, чем дома. Северус ещё не раз после этого прокручивал в голове воспоминания, думая о том, могла ли измениться его жизнь, если бы он просто молча доехал до Хогвартса. Он до сих пор не мог понять, зачем оскорблять человека за то, что он хотел попасть на определённый факультет в школе. Закончилась их короткая встреча тем, что ему придумали кличку и попытались поставить подножку, когда он выходил из вагона, а повадки Лили передразнили и смеялись над этим. Когда-нибудь всё станет лучше. Ни Северус, ни Лили не знали, как себя чувствовать. Нет, они, конечно, обсуждали этих мальчиков весь оставшийся путь до Хогвартса, но всё равно это было странно. Чувства обострились, когда они вспомнили, что буквально будут жить вместе с этими мальчиками, ведь Хогвартс – школа-интернат, и, конечно, они будут жить в одном замке.

***

Северус проснулся с болью в спине. Если учитывать, что он спал всю ночь (скорее половину и всё утро до середины дня) на полу, ему ещё повезло, что болела только спина. Северус потянулся и схватил случайную чёрную футболку с пола, подозревая, что она принадлежала Ригелю, ведь это был его дом. Вчера здесь опять была куча народу и куча разного рода сомнительных развлечений, грозивших закончиться в лучшем случае вызовом скорой помощи, но ни у кого из них на это не было финансов. Обшарив весь дом, Северус так и не нашёл никого, кроме незнакомого ему парня, лежащего где-то между туалетом и гостиной. Дотащив его до ванной, закинув в неё и включив воду, чтобы привести его в чувства, Северус вышел на улицу, чтобы посмотреть на конечно-же-как-всегда хмурое небо. Оно так хорошо отражало всю их жизнь и настроение каждого в этом районе, что становилось смешно от иронии происходящего. – Ригель? – Северус медленно подошёл к нему, не зная, был ли тот достаточно накурен, чтобы разозлиться на пустом месте и наброситься на него. Северус в этом сомневался, но рисковать никогда не хотел. – Ты давно здесь сидишь? – Наверное, не знаю, та трава, которую притащил Карл, неплохо сбивает внутренние часы. Мне казалось, я вышел минуту назад, – Ригель пожал плечами. Он был старше Северуса, с уже сформировавшейся острой челюстью и давно не стриженными чёрными волосами, которые в начале лета Карл ножницами отрезал до приемлемой длины, за которую его бы не избили в подворотне. У них не любили всех, кто похож на педиков. Вообще-то, Северус не был уверен, что Ригель не избил бы его, если бы узнал правду. – Ты вышел явно позже, – хмыкнул Северус. Ригель улыбнулся. – Ты говорил, я похож на того парня из твоей школы, как его там? Бляк? Блик? – Определённо первое, – Северус осторожно сел рядом, некомфортно сжимаясь. Ригель не давал ему поводов бояться его, но Северус не доверял людям из подобных районов и с подобными компаниями. Как минимум потому, что сам был таким. – Он напал на меня прямо когда мы ехали домой в поезде на летние каникулы. – Ну бляха, и что ты сделал? – спросил Ригель, закуривая сигарету, которой всегда делился с Северусом. – Хочешь сказать, заслужил? – Чушь! Они редкие гниды, и им дай лишь повод унизить других! – сказал Северус. – Я всего лишь напомнил ему, что он придурок. – Ты оскорбил его? – Ригель улыбнулся. – Я хотел бы услышать, что ты размазал его по стенке. – Я хотел сделать это, – уклонился Северус, – но мне не нужно было наказание. – Тот парень получил за это? – Я не уверен, ему, как бы, сходит с рук многое из-за того, как часто он проделывает такие вещи. Он что-то вроде воротничка, но с дурной славой. – Фу, воротнички никогда не поймут, – Ригель ненавидел людей, чей класс превышал средний. – Они никогда не хотят понимать. Смотреть на вещи с точки зрения других людей, ведь считают, что каждый живёт в таком же мире, что и они. – Ты звучишь клишированно, – язвительно ответил Северус. Он прикусил себе язык, но знал, что уже поздно. Дело было не только в словах, даже тон у них мог обеспечить тебе койку в больнице, за которую ты будешь расплачиваться до конца жизни. И сейчас он точно должен был молчать. – Разве клише не нужны, потому что всегда работают? – усмехнулся Ригель, заливаясь улыбкой. Северус промолчал. Почему он не разозлился? Тобиас всегда начинал орать на него после этого, но не то чтобы громкий голос как-то беспокоил Северуса. Он уже был достаточно взрослым, чтобы не бояться децибелов. Он так говорил себе. – У нас впереди ещё несколько недель, – ненавязчиво сказал Ригель. Северус промолчал. – Пара недель – это много... – Что тебе нужно? – Почему сразу что мне нужно... – Ригель, я тебя знаю, – Северус закатил глаза, руками забирая у парня сигарету. – И думаешь только в худшую сторону. Всегда. Про всех. – Я не виноват, что вы оправдываете ожидания. – Вы? – Люди. Ригель кивнул, оглядывая его с головы до ног. – Ты надел мою одежду, – гордо сказал он. – Я просто надел одежду, – поправил его Северус. – Тем более она удобная и, похоже, самая чистая из всего, что было в доме 346. Я бы не назвал её хорошей. – Она лучше, чем розовая рубашка с кружевами. Блять, Северус, серьёзно, с кружевами? – У меня не было выбора! – Я знаю, но кружева... Ты что, хотел совратить всех вокруг? – Ригель насмешливо поднял брови и ухмыльнулся. – Ну вообще я... Эй! Мне же было десять лет! – возмутился Северус. Ригель заржал и грациозно свалился на спину, хватаясь за живот. – Есть люди, которых это не останавливает. – Иди ты. – Я вижу, что ты согласен... – Это было блять не приглашение! Какая оригинальная шутка! – огрызнулся Северус. Ему было неуютно обсуждать тему того, что он настолько был беден, что даже не имел собственной одежды. Он и сейчас-то стоял в футболке Ригеля и школьных штанах. Ригель улыбнулся. – Как видишь, мой репертуар – клишированные фразочки. – Интересно. – Не только же тебе можно всё в одном стиле. – Одном стиле? – недоверчиво спросил Северус. – Ты постоянно Северусишь. – Что-что делаю? Вместо ответа Ригель странно дёрнул головой и глупо прохихикал. Из-за его поведения Северусу иногда казалось, что это он на самом деле накуривался травой. – Язвить всем вокруг, ругаться и грубить, казаться опасным, но когда это понадобится – спасти задницу человеку, на самом деле оказавшись милой ланью, бегающей по лесу и пугающейся каждого шороха в свою сторону. – Я выгляжу опасно? – Северус от радости слабо улыбнулся. Люди, которые выглядят опасными, не страдают. Не попадают под гнёт других и способны постоять за себя. Такие люди не мучаются. – Это единственное, что тебя удивило? – Часть про лань мне хочется забыть как в страшном кошмаре. Ригель рассмеялся. Северус уже и забыл, что тот всё это время лежал на полу. – Нет, нет, ты не выглядишь опасно. – Облом. – Полный. – Ты мог бы догадаться, разве с тобой не дружит та девочка? Сердце Северуса упало. – Ты про Лили? – Да-а-а, ты её любишь? – Ригель хитро улыбнулся. А Северус не мог ответить на вопрос. Он и сам часто спрашивал себя, любил ли он Лили, и сразу же приходил к выводу, что да. Но было ли это похоже на те эмоции, которые описывали в романтических книгах и подростковых романах (да, он читал их, но только из научного интереса). Северус вырос в этом бедном районе, до десяти лет у него не было ни одного друга, а родители относились к нему с холодом. Познакомившись с Лили, Северус познал веселье и радость. С тем, что обычно люди называли «дружбой». Эмоции, которые он испытывал от этого, нельзя описать словами. Северус даже не подозревал, как приятно может быть обычное обсуждение обычных явлений. Обмениваться, узнавать и слушать чужое мнение, сравнивая его со своим, впервые казалось ему чем-то интересным, что могло отвлечь на целый день. Но Северус не знал до этого ни радости дружбы, ни любви, поэтому он с хмурым видом промолчал, пока Ригель счёл это положительным ответом. Если так подумать, это было даже хорошо. Северус, после того как Ригель медленно закрыл глаза, наслаждаясь летним утром и прекрасной тёплой погодой, когда жара ещё не сжигала всё твоё тело, и пока холод принимал лишь облик освежающих потоков воздуха, подождал ещё немного и тяжёлыми шагами зашаркал к зданию, понимая, что не вернётся в 346-й дом до Рождества. Он познакомился с Ригелем недавно и должен был понимать, что это не могло продлиться долго. Северус всё равно не считал их друзьями. Так было намного безопаснее. Даже с учётом того, что Северус – буквально грёбаный волшебник из сказок, который способен творить магию, а Ригель – обычный человек, Северус всё равно чувствовал себя ничтожеством. У Ригеля были связи, сотни полезных знакомств, которые он сумел завести, и влияние почти на весь их район. Ригель начинал с мелких поручений и роли мальчика на побегушках, но не боялся рисковать там, где это требовалось, и в итоге пробился в люди, имея у себя всё, что ему хотелось, в то время как Северус был парнем, который носил чужую одежду из-за отсутствия своей, боялся сближаться с людьми и не мог отбиться от постоянных преследований. Его самыми частыми эмоциями были стыд и зависть, и это, если честно, ужасно, потому что это всё сжирало его изнутри. Северус был несчастен и был таким всю свою жизнь. Может быть, с приездом в Хогвартс у него появилось больше возможностей, но сейчас ему до них не было дела. Он просыпался, не желая этого делать, и знал, что весь день пройдёт в лучшем случае терпимо. Он сжимал в руках волшебную палочку, но не мог её использовать.

***

– Быстрее! Быстрее! – кричал Джером, пока Северус бегал по коридору, разнося швабры в номера уборщикам. – У нас осталось слишком мало времени до начала матча! – Да брось, его ещё вагон, – отмахнулся от своего руководителя Северус, поправляя на себе постоянно сваливавшуюся униформу. Он всё ещё не мог поверить, что его приняли. – Это не означает, что можно не торопиться. – Означает, – огрызнулся Северус, понимая, что этот спор может зайти далеко и отнять у него все оставшиеся силы. – Слушай, нам нужно торопиться! – сказал Скот, руками подталкивая его ближе к выходу из комнаты для персонала. Северус был разочарован комплектом одежды, которую им выдали, ожидая больше обычного фартука и кепки, учитывая масштабы всего мероприятия. Они хотя бы были зелёного цвета. – Из-за матча? – Да! Ты же хотел попасть на него? – А кто бы не хотел? – Вот видишь! Как ты? Тот парень здорово тебе врезал! – Этот придурок не мог задеть меня. Я уложил его с первого раза. – Ты не уложил его. – Поспособствовал. Скот выдохнул, смиренно принимая упрямство Северуса в том, чтобы не признавать свои неудачи, молча позволяя ему это делать. Он натянул на руки перчатки, пальцами разглаживая все неровности и неудобства. – Я мог бы помочь тебе с уборкой 76-го номера, а после ты мне поможешь с 77-м, и мы быстрее пойдём на матч! – Скот радостно упёр руки в бока и стал ожидать реакции Северуса на своё предложение, иногда глупо моргая. – Я способен убраться в грёбаном номере, – огрызнулся Северус, поднимая ведро с водой и чувствуя себя униженным после прошлого разговора. Как будто он не мог выйти из драки победителем. Как будто даже на это он не был способен. – А теперь вали в 77-й номер и выполни свою работу нормально, – пока Скот ничуть не обиженно хмыкнул и вышел из комнаты слабыми шагами, Северус схватился за ведро и несколько раз промочил там ткань. Он ритмично протирал окна в комнате (ему запретили пользоваться магией, ведь он ещё несовершеннолетний, и это было ужасно глупо!) большой жёлтой тряпкой, иногда вымакивая её в ведре с водой, и думал о Лили. Как бы ни было это неприятно признавать, но сначала она не обращала внимания на его проблемы в семье. Когда они часами лежали на траве, обсуждая волшебный мир, Лили могла спросить, как он, но стоило Северусу начать рассказывать, Лили с закрытыми глазами наслаждалась на редкость тёплой погодой. Но ко второму курсу она чуть ли не в деталях обсудила его эмоции насчёт Тобиаса, как он себя чувствовал и что мог сделать, чтобы справиться. Что они могли сделать, чтобы справиться. Северусу запрещали выражать эмоции сильнее положенного, а она хотела узнать весь его спектр радости и грусти, злости и тревоги. Северусу придумали кличку Нюниус, которая значила, что он заплаканный мальчик, а Лили уговаривала его выплеснуть накопившуюся боль куда-нибудь. Именно в этот момент Северус впервые задался вопросом, влюблён ли он в Лили. И до сих пор не мог найти ответ. – Эй! – Скот распахнул двери комнаты, влетая в неё на скорости. – Нужно починить дверь! – Дверь? – Северус со злостью откинул тряпку и достал свою палочку, подбирая в голове из десятка заклинаний лучшее для прозрачных поверхностей, и наложил его, выполняя всю свою работу за несколько секунд. Скот с опаской проигнорировал нарушение устава, хотя и было видно, как тяжело ему это пришлось сделать. – Я ещё не закончил с уборкой. – Времени нет! Это комната высокопоставленного волшебника! – Скот вытолкал его в коридор, нервно направляясь к выходу. – Поэтому нужно как можно скорее всё починить. – Дай мне пять минут, – Северус постарался ускориться, чтобы Скот перестал его доставать и отвалил, но, завернув за угол, наткнулся на вещи гораздо хуже раздражающего коллеги. Джеймс Поттер. Джеймс, золотой мальчик Поттер. Целовался с какой-то девочкой, стоя посреди коридора и вжимая её в стену. Чёрные длинные волосы, худое телосложение... А какой был парень, весь в противном настрое, но сохранял уважение и неуверенность по отношению к девушке рядом. Дорогая красная мантия, лохматые волосы и очки в золотой круглой оправе с тёмным отливом. Северус ужаснулся. – Поттер? Джеймс в испуге отпрянул от девочки, отскакивая от неё на несколько метров и начиная приводить себя в порядок, смотря на него своими прожигающими карими глазами через очки. Северус всегда чувствовал себя голым от этого взгляда. – Нюниус?! – Это такое имя? – девушка с любопытством подняла брови, смотря на Северуса глупыми глазами и длинными ресницами. Нет. Я не плакса. Не смей унижать меня даже за пределами школы. – Да, эт... – Нет. Северус с ненавистью посмотрел на него и повернулся опять к девушке. – Это не моё блядское имя. Девушка не решила разбираться в их неоднозначных отношениях и исчезла за первым поворотом, оставляя их в удушающей тишине. Раз в него ещё не прилетело заклинание, значит Поттеру и правда было плевать на него, пока рядом не было его друзей. Северус не мог сказать, обидно ему или нет. Что из этого хуже другого. Подумаешь, тебя воспринимают как игрушку, с которой можно обращаться как хочешь, а после, когда этого не требуют обстоятельства, забросить в угол комнаты и не вспоминать до следующего раза. Подумаешь, от тебя всё равно никогда ничего не зависит. – Ну и какого чёрта ты здесь делаешь? – скучающе спросил Поттер, глупо прислоняясь к стене и прокручивая свою палочку в руках. Северус старался не смотреть на неё. – Продал дом, чтобы попасть на этот матч? Так твой мусорник никто не купит по цене, эквивалентной билету сюда. – Раззуй глаза, придурок, – прошипел он. Неужели его форма не говорила сама за себя? – Драишь туалеты? – спросил Поттер. Северус закатил глаза. – Я коридорный, – гордо ответил он. – Сам Министр Магии принимал меня лично на работу! – Ты врёшь. – Ладно, – согласился Северус, и Поттер улыбнулся. – Я не коридорный, а разнорабочий. Какая, к чёрту, разница. Северус не знал, что такого сказал, чтобы разозлить Поттера, но он точно это сказал. – Ты ничего из себя не представляешь, Снейп, – он отступил от стены и сделал несколько уверенных шагов по направлению к Северусу, который начал отходить назад, сжимая палочку в кармане штанов до побеления. – И думать, что ты несёшь мир на своих плечах — большая ошибка. Джеймс Поттер говорил ему, что он высокомерный. Ну это же даже звучало смешно. – Это я тут о себе такого высокого мнения? – насмешливо спросил Северус, с ненавистью глядя на парня. – На что ты намекаешь? – Ходить вчетвером со своей группой подхалимов и пускать проклятия в каждого, кто тебе чем-то не угодил, превозносить квиддич и не принимать ничего другого, быть одержимым одной девушкой множество лет и шантажировать её, чтобы она пошла с тобой на свидание, не характеризует тебя как хорошего человека, – Северус не смог бы ему ничего объяснить даже за тысячу лет, но он не собирался молча сглотнуть всё, что ему высказали, и все несправедливые аргументы, которые Поттер считал истиной. Поттер схватил Северуса за одежду, сжимая её в кулак и толкая в стену. Не надерут ли Северусу зад за то, что он придёт с фингалом под глазом? Будет ли Поттер вообще бить его руками или сразу же кинет заклинание? Северус учил заклинания, проклятия и зелья с того момента, как перешагнул границы замка и впервые попал на его территорию, но он всегда был на шаг позади. Нет, это был не шаг, это был огромный овраг, который он чувствовал всем своим естеством. Северус задыхался на дне глубокой ямы, пока Поттер сидел на пике скалы, слушая поздравления в свою сторону. Когда Северус только начинал учить заклинания, Джеймс уже приехал в школу с базой знаний. Когда Северус научился использовать проклятия, Джеймс звал себе троих помощников. Когда Северус решил начать рассказывать обо всём взрослым, Джеймс стал лучшим квиддичным игроком в школе, лучшим учеником во многих предметах и стал следить за своей внешностью, из-за чего завоевал всеобщее уважение и любовь, а Северуса считали противным мрачным мальчиком, а самое главное – Слизеринцем. – Ты каждый день ходишь со своими чистокровными ублюдками и изучаешь тёмную магию. Не тебе говорить мне о понятиях добра и зла. Северус с безразличием на лице держал руки Поттера в своих, пытаясь убрать парня с себя. Они были слишком близко, и кровь у обоих горела как от огня. – В изучении тёмной магии нет ничего плохого, блять. Это даже не запрещено законом! – Северус ещё сильнее сжал его руку, и Поттер дёрнулся от резкой боли, когда его сустав вывернули в другую сторону. Приём, на который не требовалась сила, которой у Северуса быть не могло. – Так что тебя не должно это ебать. Он высвободился из его крепкой хватки и рухнул на пол, пока Поттер растерянно стоял посреди коридора. – Северус! – из комнаты для персонала вышел Скот. – Мы должны были наложить несколько заклинаний на дверь, чтобы она... У тебя точно всё в порядке? Опять попался буйный волшебник? Северус поднялся сначала на колени, после перевалился на ноги и встал, отряхивая руками свою одежду. Внутри него всё ещё кипели невысказанные эмоции, горечь от несправедливости и ненависть, которую он вынашивал в своём сердце уже не первый год, но Северус и без того переживал, что его могут уволить просто за тот факт, что такой, как Северус, ввязался в потасовку с таким, как Поттер. Второму-то ничего не угрожало, и он в любом случае вернулся бы на трибуны смотреть матч, а вот Северуса могли выгнать к чертям, не дав даже слова сказать в своё оправдание. Какое вообще может быть оправдание у Слизеринца? – Что-то вроде того, – он направился к парню и, не глядя на Поттера, продолжил с ним диалог. – Думаешь, можно применить обычное очищающее? – Мы могли бы попробовать. Но я не знаю, как оно отреагирует на чужую магию. – Думаю, с этим не должно возникнуть трудностей, особенно если учитывать остатки магии на двери. Когда они вдвоём закончили с починкой сломанной двери и всеми своими обязанностями, то в большом предвкушении отправились к остальным работникам, чтобы узнать свои места на матче. Северус не любил летать. Метла почти никогда его не слушалась, и он слетал с неё на каждом уроке полётов, в конце концов перестав на них приходить вообще. Именно поэтому Северус был в восторге от любых матчей по квиддичу. Игроки показывали невероятные навыки полёта и управления в воздухе, захватывали всё внимание зрителей и показывали ему то, чего он никогда не достигнет. Его устраивало смотреть на других, а не пытаться овладеть метлой. – Я болею за Норвегию! – энергично сказал Скот, сжимая руки в кулаки. – Очевидно, что Чехия победит, – ответил Северус. – Поспорим? – Мне не на что. К ним вышел мужчина, работающий среди них на самой высокой должности и раздающий каждому указания, иногда помогая их выполнять в течение всего рабочего дня. Крепкое тело, мясистое телосложение и расстёгнутые верхние пуговицы, за которыми можно было заметить небольшой пучок волос на груди. Северус смотрел на мужчину, на его твёрдую челюсть и хорошо различимый профиль, сглатывая. Опять. Опять это пугающе приятное чувство. Мужчина прочистил горло и заговорил: – К сожалению, на время матча вы все обязаны остаться здесь, – серия возмущённых криков, жалоб и угроз разлетелась по комнате. Северус сжался, не понимая, как ему могло не повезти даже здесь. – Это сделано для того, чтобы в случае необходимости сотрудники были на своих местах и их можно было найти. – Но это нечестно! – кричал Скот. – Мы же столько работали и не сможем пойти на матч? Наверное, из всего этого Северуса удивило только то, что они закрыли дверь, словно они могли забить на правила начальника и сбежать на матч. – На вас там не хватит мест, – сказал мужчина. – Мы можем и постоять. – Не неси чушь, – мужчина с силой ударил по стене, призывая людей к тишине. Пока Скот продолжал ругаться с их начальником, Северус ускользнул от них, протиснувшись в форточку в туалете. Он был тихим и мрачным парнем, исчезновение которого никто не заметит. Это играло ему на руку. Холодный воздух обдул лицо Северуса, пока он взбирался на забор трибун, чтобы запрыгнуть на электропередатчик для работы света. Удержаться на нём было тяжело, а залезать страшно, но это того стоило. С этого места открывался обзор на все трибуны и поле, с высоты птичьего полёта. – ХОЧУ ПОЗДРАВИТЬ ВСЕХ С НАЧАЛОМ ТРИСТА ДЕВЯНОСТО СЕДЬМОГО ВСЕМИРНОГО МАТЧА ПО КВИДДИЧУ! – Министр Магии поднёс свою палочку к горлу и говорил настолько громко, насколько требовалось, чтобы его слышали все сто тысяч волшебников. – ПОПРОШУ КОМАНДУ ЧЕХИИ ВЫЙТИ НА ПОЛЕ! Северус наблюдал за командой, за которую болел. Видел всех игроков и то, как они один за другим появлялись на поле. – А СЕЙЧАС КОМАНДА НОРВЕГИИ! – произнёс Министр. Северус закатил глаза. Большая зелёная змея материализовалась прямо из-под земли, высунув чёрный язык и шипя на зрителей. Волшебники пуще прежнего стали отправлять в воздух заклинания и ликовать, встречая игроков двух команд. Змея проползла дальше, принимая радостный рёв толпы. Семеро игроков Норвегии выстроились против игроков Чехии. Министр Магии пустил в воздух заклинания, знаменующие начало матча. Северус открыл банку шипучки, которую украл у случайного посетителя, пока проходил мимо, и отпил немного кислой газировки. Когда он увидел всю компанию мародёров прямо под собой, то выплюнул почти всё, что было у него во рту. Конечно, Поттер был здесь. Вряд ли ему пришлось работать для того, чтобы попасть на матч. Золотой мальчик, свет которого доставался всем, кроме Северуса. Ему выпала честь довольствоваться ядовитой частью Поттера. Победит команда, за которую он болел, или нет – его не волновало. Радости Северус не испытывал уже давно, а о чувствах лучше не шло и речи. Он не был счастлив и не был благоразумен. Северус продолжал смотреть вниз.

***

– Это бред, и ты это знаешь. – Не рассказывай мне, что бред, а что нет. Северус стоял под дверью своей комнаты, слушая то, что происходило снаружи. Стоял, чтобы успеть выйти, если это понадобится. – Я делаю так много для этой семьи! – кричал Тобиас. – Я делаю не меньше! Пока ты, ублюдок, только прожигаешь заработанное и ничего не приносишь! Когда Эйлин упала на колени, Северус дёрнул ручку двери и понёсся на кухню, не зная, чем он мог помочь. – Сколько можно меня оскорблять! – закричал он тогда. – Если бы не твой дрянной язык, то этого бы не было. Не строй из себя невинную. Северус смотрел на сварливое лицо своего отца, понимая, что набрасываться на него с кулаками будет глупой затеей.

***

– Ох уж ваши вечные семейные проблемы, – Эван закатил глаза. – Барти не переставая мне жалуется на своего отца. «Барти не переставая жалуется на всё на свете» – хотел сказать Северус, но решил промолчать. Они вдвоём сидели в вагоне поезда, ожидая прибытия в Хогвартс. За окном уже было темно, а значит, ехать осталось немного. – Зачем ты говоришь об этом? – спросил Северус. Они с Розье не то чтобы вообще общались, так что даже такой лёгкий разговор на общие темы был для него в новинку. – Барти с Регулусом бросили меня на произвол судьбы, – нарочито наигранно сказал Эван. – Приходится справляться как получается. – Барти тебе изменяет? – хмыкнул Северус. Эван сначала широко распахнул глаза, а после нахмурился и сложил руки на груди. – Следи за словами. Северус надеялся, что это не будет иметь последствий. – Или хотя бы смотри, в чём ты обвиняешь других людей, – Эван серьёзно свёл брови, выглядя с каждой секундой всё более устрашающе. Но... разве он не шутил подобных шуток сам? Или именно Северусу не принято так говорить? – Ха! Ты думал, я не пойму такую шутку? – Эван рассмеялся, а Северус выдохнул пару сброшенных от стресса килограммов. Розье был слишком важным, чтобы так глупо портить с ним отношения. Именно он и Мальсибер помогут ему стать больше, чем бедным парнем из бедного района и бедной семьи. – Как я мог забыть, что ты – счастливый идиот с таким юмором, – пробормотал Северус, отвернувшись в окно. – Разве ты буквально только что не шутил в таком же ключе, что и я? – Эван подёргал светлыми бровями, пока Северус закатывал глаза. – Я пародировал твой юмор, чтобы быть ближе к тебе. – Какие многоходовки! – Эван рассмеялся ещё громче, заливаясь радостными раскатами веселья. Северус не мог не признать, что рядом с такими людьми становится легче на душе. Как будто ты можешь разделять их счастье вместе с ними, не отнимая ничего. Даже дышать становилось легче, и ему не нужно было следить за своим голосом, речью, манерой говорить и следить, чтобы случайно не начать заикаться или неправильно произносить слова. – А ты не перестаёшь удивлять, Севи. Севи. – Всё для тебя, Розье. – Спасибо, хлюпик, – усмехнулся Эван. Северус замер, боясь, что его сердце также остановилось. Стыд. Стыд. Стыд. Его лицо горело? Почему дышать так тяжело? Изнутри это чувство неловкости распирало до боли. Это прозвище... неужели Эван намекал, что Северус – плакса без способностей? Что он не может защитить себя, что он ничтожество и выглядит со стороны как идиот? Что мальчикам плакать не положено, но Северус же никогда и не плакал. На людях. Северус сжал свои штаны, его спина вспотела, а руки едва заметно дрожали, сердце начало стучать с невообразимой скоростью. Страх не быть со всеми. Снова остаться одному. Без возможности на будущее. Быть обречённым. – Да уж, нужно будет как-нибудь попробовать одно из проклятий на Поттере, – мечтательно добавил Эван, расслабленно смотря в окно. Для него последние две фразы ничего не значили, пока Северуса всё ещё трясло. Слышать это от мародёров, от других учеников, от знакомых было не так странно, как слышать это от людей с его факультета, обычно обходивших такие темы стороной, вполне возможно, только в его присутствии, но для Северуса это уже было максимально тактично и казалось большим, чем он заслуживал, но, конечно, рядом с ним сидел чёртов Эван. – У нас будет на это много возможностей, – медленно пробормотал он, прокручивая в голове только что сказанные слова, чтобы на всякий случай убедиться в том, что он не сказал ничего дурацкого. Он был слишком взволнован. – Это точно, – Эван упал на сиденье, разваливаясь на нём во весь рост и закидывая ноги на стекло, чтобы с довольной ухмылкой о чём-то задуматься. – В этом году нужно будет замутить со всеми свободными девушками! И, о, нет, быть чьим-то любовником звучит слишком сексуально. – Под «всеми» я надеюсь, ты не имеешь в виду первые и вторые... – НЕТ! – Эван резко поднялся. – Боже! Ну что за юмор! Северус не смог сдержать своего смеха, начав слабо хихикать, прикрывая рот рукой. Он так редко смеялся, что пытался найти любой повод делать это чаще. Лили уже начинала ему говорить, что иногда он смеётся над странными вещами. Ну что же, это того стоило. – Я выйду в туалет, – сказал Северус, открывая дверь вагона и переступая порог. – Ты можешь не докладывать, – Эван закатил глаза. Северус закрыл дверь и вдруг из-за небольшого по ширине коридора оказался почти вплотную к девушке напротив. О, он знал её. Аврора Синистра, девушка на два курса старше, которая уже заканчивала Хогвартс в этом году и готовилась к выпускному экзамену. Тёмная кожа, казалось бы, светилась на солнце, длинные тёмные волосы, которые она выпрямляла специальными заклинаниями, спадали ей до поясницы, при этом будучи собранными в хвост. Толстые губы немного искрились в неизвестном ему выражении слегка круглого лица со скулами. Она была выше него, и Северус чувствовал себя очень неловко рядом. Да и к тому же, она училась на Когтевране. Лучше, чем Гриффиндор, но хуже, чем Слизерин. – Ты же Северус? – спросила она. Вообще-то до этого они уже разговаривали пару раз и обменивались конспектами с уроков зельеварения, но он знал, что был тихим парнем, о котором быстро забывали, поэтому не удивился такому вопросу. – Да. – Отлично, боялась, что за лето ты изменился до неузнаваемости, как многие мальчишки в твоём возрасте, но ты остался прежним, – с небольшой улыбкой, жившей в уголках её губ, ответила девушка. Мальчишки. – Я вырос, – быстро добавил он. Аврора прошлась по нему глазами, и Северус пожалел, что сказал это. – И правда, точно, я вижу эти полсантиметра, теперь ты гигант. – Два сантиметра, да, спасибо за внимание. Аврора залилась смехом и без лишних слов передала ему листы с пергаментом, на котором было много тем для годовых проектов и эссе. – В этом году я последний раз на этой каторге, так что давай позанимаемся? Каторге? Для кого-то Хогвартс был каторгой? Раньше Северус считал, что приехать в Хогвартс – высшая степень везения, которая только может случиться с человеком. Сейчас он не был в этом уверен. Бедность, постоянное отключение воды, света и газа, ссоры родителей и драки с отцом казались ему более приятным времяпрепровождением, чем некоторые вещи, которые могли случиться с ним в этой школе. Плевать. В этом году он будет стараться не отсвечивать и претворить в жизнь то, о чём так долго думал. Но если посмотреть на это с другой точки зрения, такие цели он ставил себе каждый год. – Ты хочешь изучить конкретную тему? Я мог бы дать тебе свои записи по некоторым зельям, которые будут на экзамене, прямо сейчас и доработать их вместе через несколько дней. Хотя мы могли начать сразу же, как приедем, но ты, наверное, хотела бы отдохнуть, так что я предлагаю вторник. Или ты хочешь начать с базы? – начал говорить Северус, и Аврора впитывала весь его поток слов как высохшая губка. – Я так давно не занималась, что согласна на всё, – ответила Аврора, держа руки перед собой. – Но я не буду твоим учителем, – тихо сказал Северус и чуть тише добавил: – Тебе же лучше. – Мне нужны знания, остальное значения не имеет. У Северуса не было сил спорить. Пока дети распределялись по всем четырём столам, Северус успел найти Аврору среди толпы когтевранцев среди всех студентов в мантиях с синей оторочкой, увидеть Чарити под флагом Пуффендуя, немного посмотреть на то, как Доркас смотрит на стол Гриффиндора, и ещё несколько раз пройтись глазами по затылку Лили, думая обо всём, что они пережили за пять лет дружбы. Была ли это любовь? Северус не знал. Может быть, не хотел знать. Праздничный ужин переплюнул сам себя, или ему так казалось после целого лета в Паучьем тупике? В любом случае Северус десяток раз пожалел, что его желудок просто не растянут настолько, чтобы в него влезла хотя бы половина той еды, которую он хотел. Он съел две мясные булочки и небольшой десерт, написав себе в карманы печенье со стола, чтобы перекусить, пока он будет сидеть в библиотеке и читать. Или сидеть у себя в комнате и читать. Или писать то, что прочитал. Барти, Эван и Регулус обсуждали прошедшее лето и всё, что они успели узнать о Тёмном Лорде, Мальсибер о чём-то с кем-то спорил. Всё было как всегда, и это было приятно. – Поэтому он хочет избавиться от всех грязнокровок! – воодушевлённо сказал Барти. – Я думаю, его цели в другом, – рассудительно ответил Регулус. – Зачем истреблять такое огромное количество населения? Тем более все знают, что Тёмный Лорд – умный и сильный человек, за ним будущее, и если ты не хочешь оказаться за бортом, то тебе точно стоит вступить к нему в... А это что вообще? – Какая к чёрту разница? – возмущался Барти. – Главное, что он выдвинет нас вперёд. – Да брось... Ты же, – начал Эван, но Барти прервал его. – Ты постоянно споришь со мной. Серьёзно, мне абсолютно всё равно на твоё мнение. Я бы с радостью не слышал о тебе до конца года. Эван закатил глаза. – Это не правда, – почему-то вклинился Северус. Барти со злостью обернулся на него, сверкая глазами. – Ты ни черта не знаешь обо мне, Снейп. – Тебя несложно читать, – просто сказал Северус, не обращая внимания на внезапные движения Барти. Он отбросил руку от своей рубашки, словно это не имело значения, и продолжил смотреть на него, на этот раз будучи более уверенным в своих словах. – Я могу часами анализировать твою личность, основываясь только на том, что вижу буквально каждый день, и слышу ваши разговоры и препирания всё свободное и учебное время. Да и говорю я это не для тебя, а для Розье, – тихо добавил Северус. – Он хороший друг и товарищ, который верно пойдёт за тобой. Это знаю даже я. Допускаю, что ты не ставишь его мнение выше своего, но по крайней мере ты прислушаешься к нему. Нравится тебе это или нет, но ты ценишь Эвана. Ты проводишь с ним больше времени, чем с каждым из нас, так что с учётом твоего северного характера я могу сделать вывод, что ты слишком много выпендриваешься, когда говоришь, что с радостью бы не слышал о нём до конца года. Барти выглядел пристыженным, но со стороны больше напоминал злую собаку, которую сейчас лучше было не трогать. Эван удивлённо смотрел то на него, то на Барти, хлопая глазами. Остальные, видимо, не застали внезапную словесную диарею Северуса, который пытался понять, почему так много вылил из себя.

***

– Знаешь, мне кажется, нам нужно попробовать что-то добавить в комнату, – задумчиво предложил Эйвери, идя вровень с ним. – Твою статую в полный рост? – усмехнулся Северус. Эйвери прикусил улыбку. – Она кажется чужой, – объяснил парень. – Словно мы там вообще не живём. – Ну, дело может быть в том, что нас не было три месяца? – О, заткнись. – Хватит затыкать меня сразу, я говорю честно, – ответил Северус, закатывая глаза. – У нас чудесная комната. Прекрасная. Офигенная. – Слишком много прилагательных. Не понимаю, почему она тебе так нравится, – добавил Брюс Мальсибер, грубо шагая позади них. – Лучше бы нам выдали отдельные комнаты. – Отдельные... – Северус открыл дверь, видя перед собой знакомую картину. То, как сильно отличалась его жизнь в Хогвартсе от жизни дома. И как она была чертовски одинакова. Но здесь, здесь у него был бесконечный доступ к воде и свету, что не могло не удивлять. Хотя, конечно, пока Брюс не займёт душ – ох, это надолго. Этого придурка насильно выпихнуть оттуда тяжело. – Мы могли бы украсить нашу комнату, – предложил Северус. – Если вы хотите. – Ты звучишь по-пидорски, – пожаловался Брюс. Северуса пробрал холодный пот. На секунду он замер, но быстро напомнил себе, что этого ни в коем случае нельзя было делать. Его попытка не выдать реакцию могла стать реакцией и разоблачить его. Брюс уже догадался? Это опасная тема, и Эван утром прекрасно дал ему это понять. Нужно было делать то, что он умел делать превосходно. Нести чушь. Грубую, нефильтрованную чушь. – Вы сами начали эту тему, так какого хера это я здесь звучу по-пидорски? – огрызнулся Северус. – Эй, Снейп, успокойся, почему ты так разозлился? – Эйвери недоуменно поднял глаза. – Хотя ты всегда так делаешь. – Делаю что? – Защищаешься. Как будто если ты этого не сделаешь, тебе будет плохо, – Эйвери пожал плечами, скрываясь за занавеской кровати. Теперь Северусу было неловко. Отлично. Северус гневно раздвинул шторы и... Это ещё что? Красный чемодан с золотыми вставками? Это точно ему не принадлежал. Он понял это с первых секунд. На боковой стороне были выведены инициалы большими громкими жёлтыми буквами. Джеймс Флимонт Поттер. Флимонт? Этого придурка звали Флимонт? Боже, нет. Их вещи перепутали, а значит, вещи Северуса скорее всего уже лежали на дне озера, и у него нет выбора, кроме как лезть и доставать их. Хотя ещё была возможность успеть и отобрать чемодан раньше, чем мародёры что-то успеют сделать. Хотя гостиная Гриффиндора ближе, чем грёбаные подземелья. – Я выйду на пару минут, – сказал Северус, выходя за дверь. – Мы же только пришли, – Брюс хмуро свёл брови. – Неужели не может подождать? – Не может. Северус летел по коридорам, вспоминая все проклятия, которые знал, и мысленно тренируя их в голове. Без драки точно не обойдётся, а если их, как и всегда, будет четверо, он вряд ли сделает хоть что-то. Но это не означало, что Северус перестанет пытаться. Почти дойдя до башни Гриффиндора, он остановился как вкопанный, понимая, что не заглянуть в чемодан Джеймса Поттера будет главной потерей в его жизни и тем, о чём он будет жалеть до конца своих дней. Аккуратно опустившись на одно колено, он поднял палочку и открыл замки, чтобы поднять крышку. Первое, что поразило Северуса, пожалуй, было количество вещей, которые Поттер с собой притащил. Здесь, наверное, было около трёх домов Северуса. Всё в таком хорошем качестве. И эта рубашка... чистая белая рубашка. Рубашка Северуса не была белой даже после момента покупки. Ненависть и дикая зависть к тому, что такой ужасный и мерзкий человек, как Джеймс Поттер, жил богато и припеваючи, не факт, что хотя бы раз в жизни страдал хоть от чего-то. Наглый, заносчивый и высокомерный, считающий себя выше других и позволяющий себе вытворять всё, что вздумается. Сколько раз Лили говорила ему отстать от неё? Сколько раз было такое, что она просто уставала от приставаний Джеймса и жаловалась на это Северусу? И этот человек был богат, красив и популярен. – Сектумсепра, – Северус живого места не оставил на рубашке Поттера. А ведь он не расстроится, если увидит это, не задумается о том, сколько галлеонов уйдёт на то, чтобы купить новую, и сколько его родителям для этого придётся работать. Северус завидует. Ну а что бы в такой ситуации чувствовал себя по-другому? Никто, да? Он надеялся на это. Северус очень быстрыми шагами пересекает почти весь замок и в одно мгновение поднимается по лестнице до входа в гостиную Гриффиндора, чтобы назвать пароль, который совершенно не сложно узнать, учитывая количество гриффиндорцев в школе и халатное отношение к запрету о разглашении пароля. Казалось, только Слизеринцы достойно сохраняли все секреты. В комнату Когтевранцев вообще не нужен был пароль, и сколько бы раз Северус ни пытался попасть туда, ему это не доставляло особых трудностей. Не то чтобы он прям пытался пробраться в чужое общежитие, но ему было интересно, способен ли он разгадать загадки на двери. Он никогда не пробовал пройти через защиту Пуффендуя. Ему это казалось... неправильным. В отличие от других, он считал Пуффендуй слишком чистым факультетом. Да, он не раз видел, как другие таскали у учеников в жёлтых мантиях травку, но это другое. Северус остановился посреди гостиной, привыкая к тёплой температуре. В общежитии Слизерина всегда прохладно, не то чтобы там было холодно, но они старались поддерживать освежающую температуру, регулярно запуская наверх палочкой нужные заклинания. А здесь тепло. И светло. Цветовая палитра пестрит красным и жёлтым, горячий камин освещает всю комнату, а кресла повёрнуты друг к другу. Сколько бы раз Северус ни появлялся здесь, его накрывало некомфортной пеленой. Он знал, что не смог бы нормально проводить в этом месте время. Он бы в принципе не смог нормально проводить время среди большого количества людей. Ему нужно было либо одиночество, либо кто-то доверенный. А таких людей у него не было. Джеймс Поттер спустился по лестнице, держа в руках чемодан Северуса. Ого. Он даже не был порван. Но это только внешняя сторона... – Ладно, знаешь, у меня много планов на сегодня, так что давай по-быстрому? – лениво сказал он, со скучающим видом. Наигранным скучающим видом. Северус поджал губы и сжал ручку чемодана. Загорелая от лета, явно проведённого на улице, кожа, круглые очки и красивые черты лица. Северус не видел в нём того тепла, о котором говорили люди вокруг. Он видел перед собой эгоистичного, избалованного мальчика, который не умел ставить себя на место других и ставить чужие интересы выше своих. И это было несправедливо, что именно он жил той жизнью, которой жил. – Я тоже не хочу здесь находиться, – отрезал Северус. – Тебя пустила Лили? – спросил Поттер. – Почему она вообще общается с таким, как ты? Я правда не могу это понять. То есть, слушай, я пытался, ясно? Я правда пытался найти в тебе плюсы, но я не смог. Их нет. Северус был слишком уставшим и слишком разочарованным, чтобы злиться. У него еле хватило сил, чтобы прийти сюда, его одежда была грязной после недельного отключения воды, а целое лето рядом с абьюзивными родителями выбило из него желание жить. Вот прошли бы пару недель в Хогвартсе, и тогда бы он с радостью запустил в Поттера пару проклятий. – Так их нет, или ты не смог их найти? – Северус поставил чемодан Поттера и поскорее взял свой из чужих рук. Они встретились взглядами, и Поттер продолжил смотреть на него своими карими, добрыми глазами, заглядывая, казалось бы, куда-то внутрь. В сердце Северуса, который тут же выбежал из гостиной Гриффиндора. Вдох и выдох. Северус прислонился к стене и дрожащими руками обхватил свои колени. Даже себе он не хотел признавать, но сейчас ему было страшно. Он был уверен, что сейчас на него выйдет четверо человек и уже через пару минут он окажется в лазарете, но этого не произошло. Если бы так случилось, он бы постарался утащить за собой как можно больше мародёров. Ненависть. Ненависть прожигала его изнутри и не оставляла после ничего, кроме оболочки человека. Северус не хочет испытывать такую беспомощность всю жизнь. Не хочет быть ничтожеством. Ему мерзко жить в своём теле и носить своё имя. И он не знал, как от этого избавиться. Он уже был хорошим учеником, уже лучше всех разбирался в зельеварении, уже знал больше сотни проклятий, но это ни разу не помогло ему. У него не было власти. Как же её не хватало. Северус – никто. Но... это можно было изменить. Найти способ. Он был находчивым, так что это не должно было вызвать проблем. И тут он услышал голоса и выглянул за угол, чтобы увидеть, как мародёры куда-то уходят поздно ночью. Им всем следовало быть в кроватях уже как час, и Северус точно получит отработку за то, что шлялся по коридорам. Они что-то задумали. Это было очевидно.

***

Учебный год начался как и всегда – с размеренного темпa. Ему пару раз случайные студенты школы припомнили случаи с прошлого года, несколько оскорблений, которые люди говорили ему буквально просто так, и три драки, в которые он встрял, когда решил ответить. Когда Блэк и Поттер дерутся, это проявление благородства, твёрдого стержня внутри и способности постоять за себя. Обычная мальчишеская драка. Но когда слизеринец бросает проклятия в других – это доказательство гнилой натуры всех змей и нечестивости их как людей. Как будто они уже неисправимы. Северус не мог не винить в этом Волдеморта, из-за которого отношение к ним резко ухудшилось, но он помнит, что в целом так было всегда. Все тёмные маги – слизеринцы, но не все слизеринцы – тёмные маги. А ещё изучать тёмную магию не значит быть плохим человеком. Северус не меньше десяти раз в день напоминал людям о том, что тёмная магия не запрещена законом. Это просто... не принято. Человека же можно убить, подняв с помощью обычного заклинания, которое изучали на первом курсе, большой камень над его головой, или обычным Экспеллиармусом. Человек мог легко удариться виском и тут же отбросить коньки. Северус не мог понять людей, а они не могли понять его. Он избавился от проклятия, которое наложили мародёры на его чемодан, тут же как умалишённый начиная проверять содержимое. Они даже одежду ему не порвали. Всё было на своих местах, ну, оно было явно вытряхнуто, а после неаккуратно засунуто обратно, но в общем и целом всё было как раньше. Северус не сразу заметил, что не все книги были на месте. Учебника его матери не было. Учебника, который он хранил с самого детства, который был его первым знакомством с миром магии, который он нашёл случайно и больше ни разу никому не отдавал, даже не хотел выпускать из рук. Он знал, что учебник был ему дорог, но только потеряв его, понял насколько. Насколько ему сейчас хотелось разбить голову Поттера, считавшего себя вправе это сделать. Северус быстро сменил гнев на страх, снова чувствуя себя бесполезным и беспомощным. Вдох и выдох. Кажется, паранойя уже начала покрывать его. Вдох и выдох. Северус выписывал туда все свои мысли, исследования и записи с четырёх лет. Вдох и выдох. Северус годами пытался изобрести новые заклинания и сделать так, чтобы о них никто не узнал. Вдох и выдох. Впоследствии, когда он случайно разозлил Мальсибера своим дрянным языком, ему пришлось рассказать о заклинании Левикорпус, чтобы откупиться. Вскоре оно разлетелось по всей школе, но никто не знал, почему и кто его изобрёл. Вдох и выдох. Северус держал учебник под подушкой, боясь, что может случиться что-то такое, что заставит курс по зельеварению просто исправиться. И это случилось. Сколько раз он говорил себе при любой возможности держать учебник при себе? Да хотя бы в трусы засунул бы, и он не был бы в руках мародёров. Блять. Это очень плохо. Как же гадко они будут смеяться. Будут смеяться над его любимыми книгами, песнями и чёртовым женским почерком. И хуже всего то, что об этом будет знать вся школа. Это же Хогвартс. Северус был в полном ужасе. Он поднялся и перетащил нужные вещи в один из заброшенных кабинетов Хогвартса, чтобы поставить на свободный стол котёл и налить туда воды заклинанием. Северус теребил штаны, держал себя за волосы и кусал губы, пока ждал, пока вода закипит. Как только это произошло, он нарезал несколько морских осьминогов и закинул в котёл, сбавляя огонь. Как только он закончил с зельем и наполнил им колбу, её содержимое без единой задержки приклеилось у него во рту. Северус делал так не впервые, но почему-то именно в этот раз ему казалось, что его затягивало в глубокую яму. Поттер был на пьедестале, возвышающем его надо всеми, слыша ликования и поддержку других людей, пока Северус опускался всё ниже и ниже. А может, он был здесь всегда.

***

– Двадцать два раза перемешать по часовой стрелке? – переспросила Аврора, заглядывая в книгу, лежащую перед ними на столе, чтобы лучше увидеть подробный рецепт зелья. О. – Да. Но я делаю девятнадцать раз, и выходит лучше, – ответил ей Северус. Он, похоже, был слишком обдолбан, чтобы нормально соображать. По его расчётам, действие эликсира должно было прийти точно к началу урока со Слизнортом, так что всё хорошо. – Как это возможно, – пробормотала Аврора, сосредоточенно помешивая лопаткой зелье. Северус ей не ответил. А он вообще должен был? Наверное... – Нам бы заканчивать, – сказал он после долгого молчания. – Занятия будут уже скоро. – Скоро... – Аврора, кажется, была не против, но отреагировала как-то странно. – Конечно, если ты так говоришь. Северус с третьего раза поднял свою сумку и перекинул лямку через голову, чтобы проследовать за подозрительно поглядывающей на него Авророй. Ого, разминулись через несколько коридоров, и Северус даже забыл испугаться, когда увидел невероятно крутую лестницу перед спуском в подземелья к Слизнорту. Ему было как-то плевать. Впервые внутри него разносились нотки чего-то приятного. Искусственно вызванное счастье не могло быть настоящим, но дофамин, развивающийся по его крови, работал точно так же, как настоящий, так что ему было как-то всё равно. Возле кабинета он на удивление не встретил ни одного студента, но и насчёт этого он забыл задуматься, просто прислонившись к стене рядом и задумчиво уставившись на свои ботинки. Это зелье работало лучше, чем алкоголь, но вызывало почти такие же эффекты, что и трава. Его ощущение времени исказилось, понимать чужие эмоции стало чуть сложнее, а голова шла кругом. Северус всё ещё мог здраво мыслить и понимал, что стена рядом с ним не могла плыть вниз. Всё же стоило сбавить количество редких крабовых панцирей в зелье. Или варить на более сильном огне, чтобы во время... – Северус? – Лили в немалом удивлении осмотрела его. – Ты в порядке? – Ну да, а что такое? – он попытался сделать вид, что не обосрался от её резкого появления. – Просто выглядишь очень рассеянно, – медленно пробормотала девушка. – Что-то случилось? – Всё в порядке. Он не хотел вспоминать. – Грязнокровка! – мимо них пробежал первокурсник из Слизерина, мерзко улыбаясь своему другу. Лили и Северус даже забыли обидеться на него, неловко переглянувшись друг с другом. Это было довольно неожиданно и странно. Ещё к тому же, что они так обозвали не Лили. Ладно, если бы это сказал кто-то вроде Мальсибера или Барти, но чёртов одиннадцатилетний пацан... Полукровкам и всем кроме чистокровных в Слизерине было, мягко говоря, так себе. Первые два года Северуса так называли каждый день, когда рядом с ним не было Люциуса, но, если честно, он не то чтобы обращал на это внимание. – Ну и дети пошли, – пожаловалась Лили. – Мне ваши и не такое говорили. Он был в курсе, что для всех сторонников превосходства крови все, кроме чистокровных, были грязнокровками. Если забыть о том, что оскорбления, маты и грубые слова были обычной формой общения в семье Северуса, он знал, что все жители других районов у них считались чужаками, и многие специально останавливали их, чтобы докопаться и узнать, какого хрена они бродили по их местам. К нему перестали приставать, как только он познакомился с Ригелем, что было большим плюсом. Как только Северус стал гораздо больше общаться с Эваном, Барти, Мальсибером и Эйвери, он перестал получать подобное обращение у себя на факультете в свой адрес. Северус почти не задумываясь бросил в мальчика заклинание подножки и закрыл глаза, чувствуя, что действие зелья начало проходить. – Я так понимаю, это приходит с поступлением на Слизерин, – указала Лили, и Северус почувствовал себя неуютно. – Думаю, когда ты слышишь это каждые несколько минут, смысл немного теряется... – Ага. Так, нужно как-то разрядить обстановку... – Ты давно тут стоишь? – спросила Лили, и груз вины спал с сердца Северуса. – Помнишь, мы случайно встретились в библиотеке? Я примерно в тот момент решил сюда прийти. – Что? – Лили подняла брови. – Так это было больше часа назад. Часа? – Ну ничего себе... – протянул Северус. Кажется, он начал ясно видеть и мыслить. – Так, Сев, что происходит? Северус сдался. – Обычный эликсир, – признался он. – Просто хотел попробовать. Лили провела рукой по лбу и выдохнула. – Ладно, я надеюсь, он был слабым. – Конечно, он был. Когда профессор Слизнорт подошёл к кабинету, все они двинулись внутрь и разложили котлы с ингредиентами на столах, приступая к работе. Северус очень надеялся, что их с Лили не заставят отсесть друг от друга. Поттер и Блэк, как обычно, громко смеялись на весь класс, бросаясь друг в друга вещами и мешая готовить зелья всем вокруг. Северус прожигал (он надеялся на это) взглядом Поттера. Он ждал, когда же ему прилетят локальные оскорбления из его же блять собственной книги, но этого так и не произошло. Именно по этой причине Северус сам вышел на поле для квиддича после всех занятий, чтобы потребовать её вернуть. Блэк уже как раз возвращался с тренировки, выглядя при этом очень хмуро. – Верни мои вещи, Поттер, – Северус медленно подошёл к ним. Поттер заранее достал палочку. Северус следил за Сириусом, потому что, боже, в плохом настроении – это плохо. И опасно. – Нюниус, свали с дороги. Боюсь, Сохатый не бедствует, чтобы обворовывать оборванца, – мерзко ответил Блэк. Оборванца. – Для начала разберись со своими семейными проблемами, Блэк, пока сам не стал оборванцем. – Да-да, очень оригинально. Поговорим, когда ты будешь обращаться ко мне не в поддержанной одежде, – сказал Блэк. Блять. Его одежда была настолько заметной? Он же старался придать ей достойный вид. Северус приготовился к тому, что Блэк вот-вот пустит в него десяток проклятий, но вместо этого второй лишь обошёл его стороной, и почему-то это задело гораздо сильнее, чем драка. Словно Северус не заслуживал даже этого. Не стоил потраченных на него сил. – Что... Ты не можешь просто так уйти! – в панике закричал Северус. Ладно, если бы так делал Поттер, ему-то на Северуса действительно было плевать, когда рядом никого не было, но Блэк... ну, у них были разные причины одинакового отношения к нему. – Я иду в чёртов душ. Тебе резко захотелось пойти со мной, Севи? Осторожнее, ты вот-вот выйдешь из шкафа. Сердце Северуса остановилось. А самое главное, он не знал почему. Парни всегда называют друг друга педиками, это такое распространённое оскорбление и повод для насмешек, что ему не стоило заострять на этом внимание. Так почему ему не плевать? Почему сейчас Северус был в ужасе? – Что за бред ты несёшь? – огрызнулся он. Но Блэк уже скрылся за стеной. Поттер и Северус остались вдвоём, а это никогда не заканчивалось чем-то хорошим. – Ну что, Потти, – передразнил Северус тон Сириуса. Конечно, если свести всё в шутку, то это потом нельзя будет использовать против него. – Ты не соизволишь опуститься до нас, простых смертных, и просто вернуть мне мою книгу? Поттер фыркнул. – Ты правда считаешь, что я таскаю её повсюду за собой? – насмешливо спросил он. – Тогда сходи за ней сейчас. – Ещё что-нибудь? Северус поджал губы и провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая. Он даже не заметил, что задержал дыхание. – И тебе понравилось? – Северус вспоминал каждую страницу книги и ненавидел себя за то, что написал её. Нет, а он тут вообще при чём? Северус вспоминал каждую страницу книги и ненавидел Поттера за то, что блять украл её. Ему было очень стыдно. Стыд буквально заставлял его чувствовать, как его лицо нагревается и горит, а грудную клетку сжимают неловкие тиски. – Тебе понравилось то, что ты прочитал там? – Нет. Естественно. – Но знаешь, – сказал Поттер, – кличка меня, конечно, порадовала. Полукровка? Разве ты не носишься там со своими чистокровными друзьями? Почему тогда так светишь своим статусом крови? Я думал, ты, наоборот, будешь это скрывать. И кстати, почему ты так мелочишься? Принц. Мог бы уже быть королём или царём, чего уж. – Это фамилия моей матери, ублюдок, – Северус вынул палочку. Поттер поднял свою. Ещё секунду они смотрели друг на друга ненавистными взглядами. Напряжение почти висело осязаемое в воздухе, который стал менее насыщен кислородом. Северус горел гневом изнутри, думая, каким заклинанием лучше бросить в Поттера. Он ненавидел его. На самом деле ему нравилось безумно малое количество людей, но именно до уровня ненависти добралось четыре человека. Поттер прожигал его карими добрыми глазами, в которых читалась угроза и злость. А ещё развлечение, ведь для Поттера издеваться над другими людьми было весёлым занятием. Он обладал этим правом и делал, потому что мог. – Лэнглок! – Экспеллиблять! Северус убрался с поля, быстрыми шагами направляясь в Большой зал на ужин. Он не пропускал ни одного приёма пищи в этой школе с того момента, как попал в неё, и ему всегда хотелось попробовать ещё. – Северус! – Эйвери поднял руку и указал на стул рядом с собой. – Нужно поговорить. Северус присел и принялся накладывать себе немного пасты, зная, что он будет молчать большую часть разговора и у него есть возможность спокойно поесть. – Грязнокровка сегодня бросила в меня проклятие прямо перед кабинетом Дамблдора. Ты можешь себе представить эту наглость? – спросил Эйвери. У него были короткие волосы каштанового цвета, заправленные назад, но сохраняющие свой объём, и тот самый надменный взгляд, который был у всех чистокровных, которых он встречал. У всех. – Да в последнее время грязнокровки вообще в край обнаглели, – добавил Барти, ножом разделывая свою рыбу так, словно именно она испортила ему всю жизнь. – Их нужно проучить. Грязнокровки не должны так себя вести, чёрт возьми. – Грязнокровки не так и сильно способны сделать что-то в ответ, – сказал Эйвери. – Не понимаю, откуда в них столько уверенности. Северус слушал его и перевёл взгляд на стол Гриффиндора, встречаясь глазами с Поттером. Тот дерзко ухмыльнулся и поднял два средних пальца, показывая их ему. Северус высунул язык, на что Поттер наигранно взвизгнул словно школьница и выбежал из Большого зала. – Регулус! – закричал Эван. Северус немного испугался его резкого крика. Регулус Блэк проплыл до них своей грациозной походкой наследника и сел за стол Слизерина, чтобы холодным взглядом пройтись по каждому. Интересно, знал ли он, как выглядел со стороны. Как минимум как выглядел для Северуса. – Скоро же матч Гриффиндора и Когтеврана? – Да. – Ты же успеешь подготовиться к матчу Слизерина, чтобы завоевать для нас победу? – спросил Эйвери. – Глупый вопрос, – хмыкнул Регулус, улыбаясь так же устрашающе, как и Сириус. – Но мне кажется, что завтра победит Гриффиндор. – Ты так думаешь? – Северус поднял брови. Регулус уставился на него проницательным взглядом. – Я это знаю. И он не соврал: Северус видел, как под самый конец Сириус полетел защищать ловца их команды, чтобы не дать тому слететь с метлы от удара бладжера. – ДА! ЛОВЕЦ КОМАНДЫ ГРИФФИНДОРА ПОЙМАЛ СНИТЧ! КОМАНДА ГРИФФИНДОРА ПОБЕДИЛА! Северус почувствовал, как у него начинала болеть голова.

***

Северус привыкал к жизни в Хогвартсе, а его организм привыкал к повышению дозировки эликсира в крови. Он подсел и знал это. Оказывается, счастье можно было так легко достать, а он даже не подозревал об этом, всю жизнь живя под давлением и стрессом. А всё было так просто. Хотя проблемы остались прежними – ему нужно было немало тратиться на ингредиенты для зелья, а на это средств уже не хватало. На помощь, как обычно, пришло умение хитрить и продавать. Северус никогда не был гордым или тщеславным человеком, как минимум потому что у него на это не было возможности. И если ещё на первом курсе все знали о его ужасном материальном положении и о том, что он полукровка, то к третьему он уже научился лучше скрывать этот факт. Он делал чужую домашнюю работу, потому что она была не столько тяжёлой, сколько долгой, а он знал кучу заклинаний, которые могли облегчить и ускорить работу. Поэтому он старался. И всё больше скатывался вниз. От людей, от возможностей, от мира. Катился, катился и катился... – Какой смысл запрещать использовать магию в школе магии? – недовольно пробурчал Мальсибер, пока они одевались на занятия. Тёмная кожа и короткие чёрные волосы привлекли внимание Северуса. Прямо как его высокий рост, но не худощавое телосложение, с... – Эй! Северус моргнул. – Ты всё ещё злишься из-за того, что тебе дали отработку за использование Экспеллиармуса? – Ну конечно! – пыхтел Мальсибер, негодуя пуще прежнего. – Тем более я применил его на Эйвери, а не на каком-нибудь безобидном первокурснике-пуффендуйце. В чём их проблема? – Напомни, зачем ты вообще это сделал? – Мы тренировались! – Мальсибер со злостью запихнул свою метлу под кровать и надел галстук, пытаясь унять стремление разорвать его к чертям. – Это был тот семикурсник-староста из Гриффиндора. Я разнесу их комнату на матче, будут знать, как пользоваться полномочиями. Северус неопределённо хмыкнул, не зная, что вообще можно ответить на такое. Наверное, когда он увидел значок старосты на груди Люпина, его сердце десяток раз разбилось. Северус чувствовал его осколки внутри себя и то, как они заполняли всё больше такого пустого пространства. Он не представлял, что могло твориться в головах у Дамблдора и профессора Макгонагалл, раз она дала Люпину должность старосты. Ладно, она никогда не видела, как он игнорировал всё, что делали его друзья в сторону Северуса, но она видела, как он участвовал в их проделках и шалостях, иногда выступая инициатором всего. И этот человек получил власть над другими. И обязанности. Теперь Римус Люпин был обязан помогать другим, включая Северуса. И он этого, конечно же, не делал. За завтраком Северус увидел, как сотни человек поют поздравление с днём рождения Сириусу Блэку, и усомнился в их состоянии рассудка. Он ни на секунду не задумался, что это он может быть неправ насчёт Блэка, а не буквально вся школа. Плевать на мнение большинства. Северус знал, что люди – идиоты по природе. – Как это вообще возможно? – спросил Регулус, сверкая глазами. Северус устало посмотрел на него. – Я задаюсь этим вопросом уже пять лет. Неужели они не видят очевидного? – Вот и я о том же, – Регулус прищёлкнул языком. – Это же Сириус, он придурок. Откуда столько хлопков? – Кажется, Макгонагалл тоже хлопает. – Чего?! – глаза Регулуса стали круглыми, и он в ужасе разглядывал профессорский стол, где так мирно улыбались их преподаватели. – Это же чушь! – Абсолютная, – Северус смотрел на стол Гриффиндора и видел, как Джеймс Поттер оторвал рукой кусок торта и запустил в лицо Блэку. Тот засмеялся ещё громче и бросил в него ложкой с пюре. Северус поспешил убраться оттуда, пока весь Большой зал не стал ареной. – Северус, – осторожно начала Лили, вообще-то громко крича это, ведь они были посреди целой вечеринки. – Ты хотела поговорить. Лили оставила свою кофту, которую накинула поверх красивого платья, на стуле, будто готовилась к самому важному марафону в её жизни. Видимо, так оно и было. Северус мог это сказать по собранному поведению и готовому свергать горы взгляду. Она хотела поговорить о нём, что очевидно, но он не считал эту тему такой уж важной. Да и говорить особо было не о чем, поэтому он не понимал, почему так сильно волновался в тот момент, таращась на Лили, как идиот. – Почему ты начал пить этот эликсир? – Лили сложила руки на груди, упрямо глядя на него. Северус простонал. Любая тема, которую он подбирал в голове, казалась ему неприятной, но эта... – Я не знаю. Просто решил попробовать. – Это опасно, – Лили сверлила его взглядом, и Северус медленно проваливался под землю от такого натиска. – Ты же знаешь, что ничем хорошим это не закончится и не могло закончиться. Я надеюсь, ты прекратишь это как можно скорее. Северус моргнул, понимая, что плохо соображает. – Я постараюсь. – Ты должен. – Я не буду обещать. – Я знаю, – Лили улыбнулась. – Надеюсь, ты уже пил, – она передала ему в руки бокал с какой-то жидкостью. – Мне нужно поговорить с Марлин, но я обязательно вернусь к тебе. Не скучай. – Ни в коем случае, – Северус рассеянно взял бокал и выпил немного, гадая, насколько плохо смешивать эликсир и алкоголь. Ригель напоил его как родного в первый же день знакомства. Северус до сих пор хорошо помнил, как резко его тогда вставило. – ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! – Сириус поднял руку с напитком вверх и призвал других людей сделать то же самое. Северус бы скорее испугался, но он, если честно, перебрал с эликсиром и сейчас пытался вспомнить, как его зовут. Возможно, всё было не настолько плохо, но он правда чувствовал себя не очень вменяемо, что было плохим знаком здесь. Да и к тому же у него закончились деньги, люди не хотели брать заказы перед каникулами, и он уже начинал скорбеть по выпитому эликсиру, понимая, что ему придётся вернуться в реальный мир. А ещё он только что заминировал ванную мародёров и, как бы ему ни было стыдно это признавать, стоял посреди гостиной Гриффиндора со своей книгой по зельеварению в трусах. Сначала он просто засунул её наполовину в брюки, но она провалилась вниз, и он в тысячный раз поблагодарил Хогвартс за длинные мантии. – Даже здесь он не может без театральщины, – Северус закатил глаза с такой силой, что у него заболело лицо. Люпин дёрнулся и отскочил от него на несколько метров, словно Северус только что наставил на него дуло пистолета. – Что?! Что ты здесь делаешь? – Пью сливочное пиво? – Северус максимально саркастично потряс бутылкой в руках. – Оно, я надеюсь, здесь бесплатное? Ох, он бы не удивился, если бы с него лично потребовали возмещения средств. – Да, разумеется, – ответил Люпин. – Джеймс купил его. Купил. Конечно же у него, блять, была на это возможность. – Хоть какой-то толк от него. – Тебя... позвала Лили? – Люпин явно пытался спросить это осторожно. – Да, – быстро ответил Северус и посмотрел на Лили в толпе людей, так ярко выделяющуюся среди них. – Я так мило с тобой общаюсь только потому, что не хочу портить ей настроение. Люпин поперхнулся. – Мило? – переспросил он. – Это то, как мило ты общаешься? Я бы угостил тебя парой проклятий, но да пошло оно всё. – Я не думал, что она это сделает. Обычно ты не бываешь на таких мероприятиях. – Мероприятиях... – он усмехнулся. – Она хотела поговорить со мной. – Поговорить? Здесь? Северус восхищённо хмыкнул. – Она удивительна. – Я не могу этого отрицать. Этот нормальный разговор между ними напомнил Северусу те прекрасные несколько месяцев первого курса, которые он мог с уверенностью назвать лучшими в своей жизни. Определённо. Он уехал из дома, получил еду, воду и тёплый кров, а мародёры ещё не встали на тропу войны. Тогда они с Лили занимались в библиотеке, а после шли долгой дорогой обратно, потому что хотели поговорить друг с другом. Римус Люпин, маленький мальчик, на лице которого уже были шрамы и пережитая боль. Северус помнил, что его любимыми животными были овцы. Люпин так неловко поглядывал в его сторону, что Северус всё понял. – Можешь не переживать, Люпин, я уже ухожу. – Уходишь? – переспросил Люпин. – Ты же об этом сейчас думал. О том, что я выгляжу неправильно в гостиной Гриффиндора. Люпин покрутил головой. – Ну, ты неплохо с ней контрастируешь. Люпин ухмыльнулся. Северус нахмурился. – Блестяще, – немного рассеянно ответил он. Говорить здесь всё равно было не вариантом, поэтому Северус развернулся и исчез, не желая привлекать к себе лишнее внимание.

***

– Брюс, ты можешь просто успокоиться? – гневно спрашивал Северус, пытаясь руками утянуть Мальсибера за стол, пока тот бушевал на весь Большой зал. Студенты поглядывали в их сторону, и хоть на Северуса всем было плевать до того момента, пока он не становился объектом насмешек, ему всё равно было неловко. И стыдно. Ужасное чувство. – Эй, нашёл равного себе по силе? – дерзко усмехнулся Поттер. Этот блеск в глазах и почти лучившаяся энергия из его тела не могла не завораживать Северуса. Он ненавидел его, боже, как же он ненавидел его, но всё же Джеймс Поттер был таким ярким, что ему даже не хотелось закрывать глаза. – Ты там что-то вякнул, Поттер? Просто я вижу, ты, как обычно, ничего не можешь без своей свиты подхалимов, – Брюс отпустил мальчика. На лице Поттера расцвело сразу несколько эмоций, и он со злостью сжал свою палочку, разглядывая Брюса перед собой. Сзади него как всегда было трое подхалимов. – Что поделать, если у меня есть друзья, Брюси? – кокетливо сказал Поттер. Мальсибер сжал одежду Поттера в своих руках, и Северус почувствовал резкую ностальгию. Тобиас держит Эйлин, и они кричат друг другу оскорбления. Северус хочет сказать ей заткнуться, что она подливала масло в огонь, но у неё всегда был грязный язык. Северус в ужасе находит в себе силы подбежать к человеку, которого боится больше всего на свете. Поттер осматривал всех слизеринцев и на несколько секунд остановил свой взгляд на лице Северуса, задумчиво разглядывая его. Драки не произошло, хоть Люпин и врезал Мальсиберу. Честно сказать, Северусу не жалко его, но он никогда не беспокоится по-настоящему из-за драк и людей, которые могут защитить себя. Северус выпил зелья сна без сновидений, чтобы не видеть всякое дерьмо хотя бы пока будет спать, и откинулся головой на подушку, надеясь как можно скорее проснуться. На утро его учебник пропал. А Северус навсегда отказался от спокойного сна.

***

Джеймс Поттер был у него в комнате. ДЖЕЙМС ПОТТЕР, блять, СМОТРЕЛ на него, пока он СПАЛ. Сам этот факт бросил Северуса в жар и холод, заставляя его давление подскочить до ушей. Зачем ему учебник? Он хотел использовать заклинания Северуса против него самого? Или хотел придумать больше розыгрышей? Уже спустя пять минут после того, как Северус надел свой ремень, его толкнуло прямо спиной в грудь Эвана, и Северус извинился перед ним, не понимая, что это вообще было. После он протёр почти все стены, трижды разбил себе голову об двери и протащился по всему коридору. Это было стрёмно. По крайней мере, он безумно радовался тому факту, что это происходило со всеми мальчиками-слизеринцами, а не только с ним, и это успокаивало. Он был не один. Уже что-то! – Что это за хрень? – спросил Барти, пытаясь руками удержать себя на месте. – Я не знаю, но это очень раздражает, – Эйвери достал палочку и стал перебирать на себе контрзаклинания, которые могли бы развеять действие чар. – Это должно быть что-то связанное с обычным уровнем заклинаний. – Конечно. Только почему-то ещё никто из стольких учеников не смог найти решение этого дерьма, – Барти ещё крепче сжал пальцы, так что они начали болеть, и к ним явно поступало не так много крови, как требовалось. – Почему именно это? – спросил Эван. – Почему не что-то другое? Почему это? – Думаешь, на это есть ответ? – грубо спросил Северус. – Сомневаюсь, что эти идиоты руководствовались здравой логикой и нормальными рассуждениями, когда придумали этот гениальный план. Нет смысла спрашивать «почему», нужно просто показать Поттеру пару интересных проклятий, которые он обязательно оценит... – Ты думаешь, это Поттер? – спросил Брюс, и когда Северус посмотрел на него тем самым взглядом, заткнулся. На уроке Эван даже со стула не смог встать, когда его вызвали к доске. После его придало к Барти, и они были похожи на пару голубков. Это привяжется. Северус был уверен, что это заклинание было наложено на их одежду, но пока не мог понять, что именно. Когда Северус пытался перестать парить в воздухе из-за чертового мародёрского проклятия, Поттер забавлялся каждой секундой. – Летучая мышь в Хогвартсе, – хмыкнул Блэк, и Поттер с силой противно прохихикал. Северус несколько раз сменил своё положение и пришёл в норму, приземляясь на твёрдую землю. – Ха-ха-ха, как смешно, – саркастично сказал он и закатил глаза. – Снейп, твоё мнение в юморе – последнее, которое должно учитываться, – ответил Блэк, человек, который считал смешным вот это. – Юмор — это не всегда то, что задумывалось как целенаправленная шутка, Блэк, – Северус отряхнул свою мантию и поднялся на ноги, немного пошатываясь. – Его можно найти во многих вещах. – Как умно, – в той же манере ответил Блэк. – Ты прям настоящий философ. Северус слишком много переживал за последний час, чтобы разозлиться на это. Блэк был... действительно всего лишь надоедливым придурком. – Верни мою вещь, Поттер, – сказал Северус вместо этого, скрываясь в коридоре. Он знал, что Поттер «не таскал учебник повсюду», так что это было скорее предупреждением. Северус снова будет видеть кошмары, и это не закончится хорошо. Пока Сириусу будут петь поздравление на ужине. У Северуса не было столько терпения на них.