Hundreds of hydrangeas

Три дня дождя — Чёртова весна

В скором времени Чуе пришлось пересмотреть все свои планы на жизнь, потому что он забеременел.  Иначе невозможно объяснить, откуда взялись сонливость, блядская тошнота каждое утро, перепады настроения и одержимость крекерами средней тяжести. Сверху ко всему прочему у него появилось желание гнездоваться в одеяло, сидя за компьютером, но это скорее от холода в квартире.  Немногим позже Чуя начал страдать от симптомов гриппа без гриппа и фоновой тревоги, которая лишь усилась, но кого ебёт, что на таблетках, на которых тебе должно становиться лучше, сначала всегда становится хуже? Он был относительно готов к этому. После нейролептиков, которые дают тебе ровно двадцать минут на то, чтобы оказаться в горизонтальном положении, а затем начинают показывать мультфильмы перед глазами, его уже не так сильно удивляют подобные побочки от антидепрессантов. Благо, рожать не через девять месяцев, а всего через несколько недель.  Отпуск, который Чуя ждал почти год, был полностью проёбан в постели в невменяемом состоянии овоща днём и бессонницы — ночью, а после возвращения на работу он стал ещё больше напоминать самому себе твиттер камня в лесу, который каждый день писал «Сегодня ничего не произошло». В его жизни за последний год особо ничего не менялось, но до этого были развлечения в виде эмоциональный американских горок, конфликтов на ровном месте с окружающими и истериками, а сейчас настроение скатилось в скучную апатию, от которой помер бы любой СДВГшник.  Ничего не меняется = Ничего не меняется буквально.  Буквально... Проснуться от первого звонка будильника за пять минут до начала смены, выползти из постели и включить компьютер, выпить воды. Сесть работать, завернувшись во что-нибудь или натянув пушистые носочки. Пообещать себе десять раз, что сейчас раскидаешь задачи и ещё поспишь. Случайно проснуться окончательно. Долго уговаривать себя поесть, чтобы принять таблетки. Пропустить все адекатные временные рамки для завтрака.  Засунуть в себя йогурт и банан, принять таблетки. Работать. Работать. Работать.  Работать. В перерывах курить и периодически валяться в кровати с телефоном.  И повторить то же самое бесконечное количество циклов. Чуя был потрясающе стабилен. В редкие выходные он давал себе возможность выспаться, но иногда просыпался от будильников или криков соседей, которые хуй клали на то, что стены в доме картонные. Иногда он просыпался из-за солнечного света, которому, как вы уже поняли, тоже глубоко похуй на наличие штор. А иногда сон был длинный и занимал половину суток, но на выходе давал лишь разбитое состояние в лучшем случае. В худшем — ещё приснятся твои родственники и начнут указывать, как нужно жить, а тебе придётся из раза в раз переживать момент побега от них в другой город. Однако даже при наличии свободного места в графике, Чуя всё равно уделял работе часик-другой, а то и полдня, потому что деньги никогда не бывают лишними, а если бы не они, то он бы окончательно свихнулся.  — Как можно так жить? — спросите вы, а Чуя ответит, что это невозможно описать. Можно только прожить. Но он не советует подобное дерьмо никому кроме тех, кто его раздражает. А раздражают его примерно все, но он в этом не виноват. Виновата тревога.  Она прохожа на сотню порезов от бумаги в районе солнечного сплетения. Глубоко внутри, поверх сердца и лёгких. Она зудит, давит, душит и пробуждает в голове хаос. Мысли скачут одна за другой, разгоняя кошмарные сценарии, а ты не можешь найти себе места в пространстве и времени, чтобы хоть как-то унять это чувство, и тогда открывается портал в ад ленты тик-тока, судорожные попытки убраться в квартире, любимые песни на репите или тотальный расфокус, уносящий в объятия дереализации.  Каково столкнуться с этим состоянием единожды? Крайне паршиво.  Каково жить в нём годами? Угадайте, блять.  Каково слушать одни и те же тупые советы от тех, кому небезразлично твоё состояние и каждый раз вежливо кивать? Нет, он уже давно не кивает, а шлёт нахер и потом извиняется за то, что был груб. Но неужели до людей не доходит?  Да, у каждого есть свой личный, потрясающий опыт проживания жизни, но это не значит, что твой дивный «лайфхак» подойдёт всем и каждому. Как минимум… у вас разный сеттинг. Ты можешь родиться главным героем сразу со всем, о чём мечтаешь. Можешь до тридцати лет жить с родителями и сидеть у них на шее. Можешь выпендриваться, что на день рождения подарили айфон не того цвета. Можешь сбегать из дома в переходный возраст и попасть в полицию. Можешь воровать отцовский алкоголь и потом скрывать синяки в старшей школе. Можешь и найти силы бросить курить, и наркотики никогда не пробовать, и закончить университет с отличием. Но ты не можешь давать ебаные советы, потому что все люди разные.  Твоя боль от того, что ты случайно врезался в комод коленом — это, безусловно, очень важно, но с хуя ли ты решил, что это сравнится с болью от собственноручно нанесённых самому себе увечий? Разве тревожность адекватного человека, которому на денёк задержали зарплату может сравниться с тревожностью того, кому коллекторы звонят каждый день? Разве твоё «мама наругает за плохую оценку» сравнится с тем, что кто-то от своей мамы будет по всей квартире убегать в слезах, потому что на теле уже живого места нет от ударов? Разве твоё «грустно» — это такое же «грустно», как у другого человека? Ну конечно.  Конечно, совет купить новые кроссовки подойдёт тому, у кого нет ног. Конечно.  Конечно. О чём это мы? Ах да. Скажите спасибо, что человек продолжает жить, а не выёбывайте ему мозги каждый божий день, чтобы он что-то поменял. Чуя бы поменял, если бы мог. Но пока в зоне его ответственности лишь растерянное окружение друзей, которые оказались не слишком уж заботливыми и умеющими слышать. В одиночестве лучше, чем в толпе глупых голосов.  Ему нравится его одиночество.  И четыре с половиной (почти пять) недель пролетают в рутине слишком быстро. Кажется, Чуя выходил из дома дважды. Состояние его даже не пыталось улучшиться, а под конец месяца, когда антидепрессанты уже должны были хоть что-то сделать, свалили его обратно в яму безнадёжности. Что ж, почему бы не заплатить психиатру ещё раз?  Чуя обещает себе, что не вернётся домой без успокоительных и будет говорить всё, что угодно, чтобы ему их выписали. И, поверьте, он уже знает, что нужно говорить и на чём делать акценты в своей речи, чтобы вылечили или хотя бы попытались вылечить определённые симптомы.  Вместо завтрака — стакан колы без сахара и электронка «клубника-банан». Вместо выходного — отгул на несколько часов. Вместо хоть немного жизнерадостного внешнего вида — очередной похоронный лук. Вместо желания вылечиться — два мусорных пакета, которые нужно было выкинуть еще неделю назад. Вместо мотивации… А что такое эта ваша мотивация?  Пока водитель такси петляет по двору, Чуя поправляет эйрподсы в ушах и хмурится от внезапно появившегося солнца. Зачем брать солнечные очки, если только что было пасмурно? Он не дебил, он смотрел в окно. А окно смотрело на него и издевательски смеялось, показывая не ту погоду.  В наушниках — рок, в мыслях — мрак, на улице — rain, на душе — pain, и вот как он возвращается в злосчастную клинику с улыбчивыми администраторами, живыми цветами и мягкими коврами. Как чёрное пятно нефти в океане, как испорченный сюрприз на день рождения и как самый вежливый в мире человек, со стороны выглядящий абсолютно адекватным.  Чуя подходит в регистратуру, здоровается, озвучивает время приёма и протягивает паспорт. Прикладывает телефон к терминалу и получает разрешение пройти к кабинету доктора Йосано. Перед ним полупустой коридор, и он выдыхает, понимая, что до приёма осталось совсем ничего, и скоро, очень скоро, он окажется дома и сможет залезть в постель.  Чуя садится на ближайший к двери диванчик и достаёт телефон, чтобы послушать голосовое сообщение от Гоголя, которой висит в закрепе переписки со времён пришествия Христа и ещё больше успокаивается, когда слышит в наушниках хорошо знакомый трёп про бывшего. Время идёт, а у этого всё как обычно.  Чуя слегка улыбается. А вселенная чувствует этот короткий лучик света в его настроении и мгновенно реагирует на него чужой задницей, приземлившейся прямо рядом с ним. Сесть некуда что ли?  Чуя мельком оглядывает всё ещё полупустой коридор, где есть другие свободные места. И кресла, и целые диваны, но этому уебану нужно было сесть рядом с ним и нарушить целостность пространства вокруг него. Резко становится некомфортно.  Как будто до этого комфортно было…  И Чуя старается сильнее вовлечься в то, что рассказывает его друг, но чувствует на себе взгляд и поворачивает голову.  «Он что-то говорит?» — думает Чуя. Не то, чтобы Гоголь орал в своём подкасте о душевных муках, но разобрать одновременно слова внутри и вне наушников кажется чем-то запредельным, когда твоя концентрация давно пробила второе дно.  Чуя вынимает наушник из одного уха, и голосовое автоматически останавливается.  — Что?.. — Хороший врач? «Господи, что ему надо?» — уже не думает, а вопит внутри Чуя, глядя на... а кто это вообще? Ещё одна несчастная жертва психиатрии?  Наверное, нет. Слишком довольный. Неужели на ком-то таблетки работают?  — Не знаю. Это только второй приём, — спокойно, но довольно сухо отвечает Чуя в надежде, что после этого от него отстанут. — Я здесь только второй раз.  — И как впечатления от лечения? — продолжает спрашивать парень.  Вот же доебался. Лучше бы гнездо на своей голове в порядок привёл, нет? Раз раньше приехал в клинику, то и на укладку время было.  Хотя, возможно, ему похуй. Но Чуе похуй гораздо больше: — Пока не особо помогает, но времени мало прошло, — он возвращает наушник на место в ухо.  — Понял, — кивает он. — Извините за беспокойство.  Ну нет.  Нет.  Нет-нет-нет, чувство вины, проваливай! Чуя смотрит в эти щенячьи карие глаза, наполненные печалью из-за неудавшегося small talk, и ему становится не по себе. Если у него был ужасный день, то разве в этом кто-то виноват?  Что ж, он снова прогибается под общество.  — Это вы извините, — отвечает Чуя. — Я обычно более вежливый и дружелюбный, а сегодня настроение ни к чёрту.  — А в вашей жизни есть люди, с которыми можно обсудить всякое дерьмо? «Всякое дерьмо...» — повторяет про себя Чуя.  На разрушителе спокойствия надеты конверсы, и он пахнет сладким розовым орбитом со вкусом «bubble gum». Знает ли он хоть что-нибудь про всякое дерьмо? Или пришёл сюда провериться на наркотики после очередной вечеринки, которая выбесила его жёсткого отца?  Чуя даже не представляет, насколько попал и не попал в цель одновременно, но он точно знает, что знакомиться с кем-то в психиатрическом отделении клиники, несмотря на то, что она достаточно дорогая — это крайне хреновая идея.  — Может, запишете мой номер? — улыбка парня слишком очаровательна, а глаза всё такие же щенячьи, и Чуя молча разблокирует экран, открывает новый контакт и протягивает ему свой телефон.  Пока длинные пальцы ловко набирают на клавиатуре номер, дверь в кабинет доктора Йосано открывается и спасает Чую от дальнейших диалогов. Он получает свой телефон обратно в руку и говорит: — Не обещаю, что когда-нибудь напишу.  — А я обещаю, что отвечу сразу, как только напишете, — и снова эта дурацкая улыбка!  «Нужно не забыть удалить» — думает Чуя.  — Хорошего дня, — говорит он, уходя на свой очень долгожданный приём.