«Кофе, камера, любовь!»

19 июня 2019 года. Четверг. Раннее утро.

      Солнце только начинало подниматься над городом, и его первые лучи уже пробивались сквозь большие окна кухни, ложились на деревянный пол тёплыми золотистыми полосами, играли на стенах, заставляя пылинки танцевать в воздухе. В доме Галлахеров пахло кофе, свежими тостами и тем особенным уютом, который бывает только по утрам, когда вся семья собирается вместе перед началом нового дня.       Эйдан сидел за столом, уставившись в телефон. Тост в его руке давно остыл — он машинально откусывал кусочки, даже не замечая вкуса. Всё его внимание было приковано к экрану. Он листал ленту, проверял уведомления, обновлял страницу снова и снова. Делал вид, что просто проверяет новости, но на самом деле… На самом деле он ждал.       Он сам не мог объяснить, чего именно. Просто вчера вечером, когда они с Мелани попрощались после долгого дня, когда он смотрел, как она уходит в своём жёлтом платье с незабудками в волосах, внутри поселилось странное, тёплое чувство. Оно не проходило. Оно росло. И теперь он сидел здесь, в шесть сорок семь утра (потому что не мог больше лежать), и обновлял ленту, надеясь увидеть что-то, что напомнит о ней.       Экран моргнул. Новое уведомление: melanie_metz подписалась на вас. Эйдан замер. Он смотрел на экран. Перечитывал. Снова смотрел. А потом улыбнулся. Не той дежурной, вежливой улыбкой, которую он так часто надевал для камер, для интервью, для публики. Нет. Это была настоящая улыбка — тёплая, живая, от которой на щеках появились ямочки, а глаза из серых почему-то начали медленно зеленеть, наполняясь тем самым светом, который бывает только у по-настоящему счастливых людей. Он тут же нажал «подписаться в ответ». Палец чуть дрогнул на экране — или ему это показалось?       — Мне очень интересно, — раздался голос откуда-то сбоку. — что такое заставило моего сына светиться, как светлячок, от счастья в такую рань?       Эйдан поднял голову. Его мама Лорен стояла у плиты, повернувшись к нему, с чашкой кофе в одной руке и деревянной лопаткой в другой. На ней был её любимый халат — светло-голубой, с вышитыми ракушками, который она носила уже лет десять и который Эйдан помнил с детства. Волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — ни капли косметики, только тёплая, понимающая улыбка. И в глазах — хитринка. Она явно всё видела. Матери всегда всё видят.       — Это Мелани, мама. — сказал Эйдан, убирая телефон в карман домашних штанов.       Он пытался говорить спокойно, равнодушно, но голос предательски дрогнул. И он знал, что мама это заметила. Лорен замечала всё. Отец семейства по имени Роб сидел во главе стола, уткнувшись в газету, как делал каждое утро последние двадцать лет. Он был в своей неизменной клетчатой рубашке с закатанными рукавами, с лёгкой сединой на висках, чуть полноватый, но всё ещё крепкий. Очки в тонкой металлической оправе съехали на кончик носа, и он смотрел на сына поверх них — тем особенным взглядом, который означал «я внимательно слушаю и делаю выводы, но ты меня не замечай».       — Мелани? — переспросил он, откладывая газету. — Это твоя девушка, о которой ты говорил?       — Да. — ответил Эйдан, ковыряя зелень вилкой в тарелке.       Роб Галлахер кивнул. Задумчиво. Медленно.       — Я бы хотел с ней познакомиться. — сказал он просто.       — И я тоже. — тут же подхватила Лорен, подходя к столу с чайником и подливая себе кофе. — Очень хочу. Прямо горю от нетерпения.       Эйдан замер с тостом в руке. Тост уже давно превратился в бесформенный комок, который он машинально сжимал пальцами.       — Вы… — начал он осторожно. — Вы никогда не хотели знакомиться с моими девушками так быстро. Ни разу.       Это была правда. Раньше, когда у Эйдана были отношения (те, которые можно было назвать настоящими отношениями), родители всегда держали дистанцию. «Познакомимся, когда будет серьёзно» — говорили они. «Не хотим вмешиваться» — объясняли они. И Эйдана это устраивало.       Но сейчас всё было иначе. Лорен села напротив, поставила чашку на стол и посмотрела на сына тем особенным материнским взглядом, от которого невозможно было ничего скрыть. От которого хотелось то ли расплакаться, то ли обнять её и никогда не отпускать.       — Эта девушка делает тебя счастливым, сынок. — сказала она мягко. — Я же вижу по глазам, по улыбке. По тому, как ты светишься, когда говоришь о ней.       Она сделала паузу, и в её собственных глазах блеснуло что-то тёплое, почти слеза.       — Я хочу как можно быстрее сказать ей спасибо. — продолжила Лорен. — За то, что мой сын наконец-то по-настоящему улыбается. За то, что ты перестал носить эту свою маску серьезности. За то, что ты такой живой.       У Эйдана защипало в глазах. Он отвёл взгляд, уставился в окно, за которым начинался новый день. Солнце поднималось всё выше, заливая сад золотом. Он знал, что всё это — пиар. Контракт. Сделка. Они с Мелани должны были изображать пару для публики, для камер, для Моники с её вечными медиа-планами. Но рядом с ней он не чувствовал напряжения.       Это было странно. Необъяснимо. Он, который привык контролировать каждую эмоцию, каждую улыбку, каждое движение — рядом с ней забывал обо всём. Не играл. Не притворялся. Просто… был. Когда она рассказывала про своих подруг, про сестёр, про то, как Чуви спит на телефоне — ему не нужно было изображать интерес. Он действительно слушал. Действительно хотел знать. Когда она смотрела на него своими огромными зелёными глазами, в которых отражался весь мир — он забывал, кто он и где находится. Что же это? Пиар? Контракт? Нет, но рядом с ней это всё переставало иметь значение.       — Кстати. — вдруг сказал Роб, хлопнув себя по лбу так, что газета подпрыгнула. — Мы же сегодня идём в ресторан на нашу годовщину, милая.       — Двадцать лет в браке. — с гордостью сказала Лорен. — Как один день.       — Почти. — усмехнулся Роб. — Были дни, когда казалось, что это двадцать лет ада.       — Роб!       — Шучу, любимая, шучу.       Он подмигнул ей, и Лорен закатила глаза, но по тому, как дрогнули уголки её губ, было ясно: она любит его шутки. Все двадцать лет любила.       — Почему бы нам не позвать Мелани с собой? — предложил Роб, возвращаясь к серьёзному тону. — Вместе поужинаем. Познакомимся поближе. Заодно посмотрим, что это за девушка, которая смогла растопить сердце нашего серьёзного мальчика.       — Я не серьёзный. — машинально возразил Эйдан.       — Ты серьёзный. — хором сказали родители.       Эйдан вздохнул. Спорить с ними было бесполезно. Они знали его лучше всех. Лорен всплеснула руками.       — Это отличная идея, дорогой! — воскликнула она. — Эйдан, позвони ей. Прямо сейчас.       — Мам. — Эйдан попытался сопротивляться, хотя уже знал, что это бесполезно. — У нас сегодня в офисе много работы. Сценарий, репетиции, кастинг на маленькую Арабеллу и отца Арабеллы…       — Неужели мой сын так много работает? — сказала Лорен, приподнимая бровь, и её голосе слышалась усмешка. — Мне нужно поговорить с твоим начальством? Объяснить, что у шестнадцатилетнего мальчика должна быть личная жизнь? Что он имеет право на ужин с родителями и девушкой?       — Мама!       — Я серьёзно. — сказала Лорен, уже улыбаясь во весь рот. — Я могу быть очень убедительной. Спроси своего отца.       — Она может, сынок. Поверь мне на слова. — подтвердил Роб, пряча улыбку за газетой. — Я однажды пытался спорить с ней по поводу ремонта. До сих пор жалею.       — Звони. — скомандовала Лорен. — Сейчас же.       Эйдан смотрел на неё, на отца, который делал вид, что читает, но на самом деле улыбался в усы, и понимал: спорить бесполезно. Абсолютно. Капитуляция была неизбежна.       — Ладно. — вздохнул он, доставая телефон. — Сейчас позвоню.       Он нашёл её номер в контактах. Палец завис над экраном на секунду. Сердце почему-то забилось быстрее. Странно. Он звонил ей уже в тот раз. Разговаривал часами. А всё равно каждый раз как в первый.       — Ну? — поторопила Лорен. — Я жду.       Эйдан встал и подошёл к окну, прижав телефон к уху, и чувствовал, как взгляды родителей буквально прожигают дыру в его спине. Он специально отошёл подальше, к самому подоконнику, надеясь, что расстояние и утренний свет создадут хоть какую-то иллюзию приватности. Но Лорен и Роб сидели за столом, даже не скрывая, что наблюдают за каждым его движением, за каждым изменением выражения лица. Лорен подперла подбородок рукой и смотрела с откровенным любопытством. Роб делал вид, что читает газету, но газета была перевёрнута вверх ногами — он даже не заметил. Эйдан вздохнул.       — Привет, Мелани. — сказал он в трубку, и голос сам собой стал мягче, теплее, чем секунду назад, когда он разговаривал с родителями.       Это было невозможно контролировать. Рядом с ней всё происходило само.       — Ты где? Дома? — спросил он.       — Я не дома, Эйдан. — голос Мелани звучал удивлённо, но в нём слышалась та самая нотка, от которой у Эйдана внутри всё переворачивалось. — А что?       — Я хотел… — Эйдан запнулся, чувствуя, как щёки начинают гореть.       Он физически ощущал взгляд матери. Она буквально впилась в него глазами, и в этих глазах читалось: «Ну давай, сынок, не подведи, скажи что-нибудь романтичное».       — Мы с родителями могли бы подвезти тебя до офиса. — выпалил он на одном дыхании. — Если ты не против.       Пауза. Эйдан зажмурился. «Если ты не против» — это было самое идиотское, что он мог сказать? Она, наверное, думает, что он полный дурак. Что он не умеет разговаривать с девушками. Что…       — Хорошо. Я пришлю тебе адрес. — сказала Мелани. — Напиши, когда мне выходить.       Он выдохнул.       — Хорошо. Увидимся.       Он нажал «завершить вызов» и уже собрался уйти в свою комнату, чтобы там, в тишине и одиночестве, переварить этот разговор и, может быть, улыбнуться как идиот, глядя в потолок. Но не успел он сделать и шага, как перед ним возникла рука.       Лорен стояла на пути с самым невинным выражением лица, на которое только была способна. Её рука преграждала ему путь к двери так естественно, будто она всю жизнь только и делала, что ловила сбегающих сыновей.       — И куда это ты собрался, Ромео? — спросила она с улыбкой.       — К себе. — буркнул Эйдан, пытаясь обойти её.       — Ну уж нет. — Лорен даже не сдвинулась. — Сначала расскажи, что сказала твоя Джульетта. Потом пойдёшь улыбаться в подушку.       — Мама!       — Что? Я хочу знать. Я твоя мать, я имею право.       Роб за их спинами тихонько хихикнул в перевёрнутую газету. Эйдан обречённо вздохнул и поплёлся обратно к окну. Телефон в руке уже завибрировал — пришло сообщение. Он открыл его и нахмурился. «ЧетвероЦветие». Что это? Название магазина? Цветочного? Почему она там?       — Ну что? — спросила Лорен, уже стоя рядом, заглядывая через плечо. — Где она?       — В каком-то цветочном магазине. — ответил Эйдан, всё ещё глядя в экран. — «ЧетвероЦветие». Никогда не слышал о таком.       — Отлично! — Лорен хлопнула в ладоши с такой радостью, будто он сообщил, что выиграл в лотерею. — Тогда собираемся и поехали! Роб, допивай кофе, у нас полчаса!       — А позавтракать? — жалобно спросил Роб.       — Потом поешь. — отмахнулась Лорен. — У нас важная миссия. Знакомство с девушкой сына, с моей невесткой.       — Она ещё не твоя невестка. — заметил Эйдан, чувствуя как щеки начинают гореть.       — Пока нет. — многозначительно сказала Лорен и улыбнулась так, что Эйдану стало немного страшно.       Он посмотрел на экран телефона, на адрес, который прислала Мелани, и вдруг почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Она в цветочном магазине. Почему? Наверное, она живёт своей обычной жизнью, не пытаясь казаться кем-то другим. И скоро он её увидит. Родители, офис, пиар — всё это отступило на второй план. Осталась только она.       — Я переоденусь. — сказал Эйдан и на этот раз успел выскользнуть за дверь до того, как мать снова его поймала.       Из кухни донеслось:       — Десять минут! Я засекаю!       Эйдан улыбнулся, поднимаясь к себе. Впервые за долгое время утро начиналось не с мыслей о работе, а с чего-то другого. С чего-то тёплого.

***

      Машина остановилась у тротуара, и Эйдан вцепился в дверную ручку с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Он уже тянулся к телефону — надо предупредить, надо дать ей время, надо хоть как-то контролировать эту безумную ситуацию — но мистер Галлахер его остановил.       — Не нужно, Эйдан. — сказал отец с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Мы сами зайдём.       — Зачем? — Эйдан даже не пытался скрыть панику. Голос предательски дрогнул, и он ненавидел себя за это. — Пап, зачем?       — Хочу купить твоей маме цветы на годовщину. — Роб подмигнул, и в этом подмигивании читалось всё: и знание того, что сын сейчас на грани инфаркта, и удовольствие от происходящего, и тёплая отеческая любовь, которая проявлялась вот такими странными способами. — А где ещё покупать цветы, как не в цветочном магазине?       — Но…       — Всё хорошо, сынок. — Лорен уже открыла дверцу и выбиралась наружу. Она поправила лёгкий летний кардиган, бросила взгляд на витрину, заставленную цветами, и улыбнулась. — Не бойся. Мы не кусаемся. Обещаю.       — Ты кусаешься. — мрачно заметил Эйдан. — Я помню, ты укусила меня, когда мне было пять.       — Ты сам напросился. — парировала Лорен, уже направляясь к магазину. — Нечего было отбирать у меня последний кусок торта.       Эйдан выдохнул и поплёлся за ними. Сердце колотилось где-то в районе горла. Каждый шаг отдавался эхом в висках. Он чувствовал себя так, будто идёт на казнь, а не в цветочный магазин, где его девушка (девушка? понарошку? по-настоящему? он уже сам не понимал) находится.       Колокольчик над дверью звякнул — тонко, серебристо, почти насмешливо. Внутри пахло цветами, влажной землёй и чем-то неуловимо домашним. Стеллажи ломились от горшков с растениями, на прилавке красовались готовые букеты, перевязанные атласными лентами. Магазин был маленьким, но невероятно уютным — из тех мест, где хочется задержаться, дышать глубже и улыбаться просто так.       У кассы стояла Мелани. Эйдан узнал бы её из тысячи, даже со спины, даже в толпе, даже с закрытыми глазами. На ней была оранжевая футболка — простая, свободная, с каким-то смешным принтом, который он не успел разглядеть — и длинные джинсовые шорты до колен. Персиковые волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались несколько непослушных прядей, и в них — знакомые уже заколки-незабудки. Она подрезала цветы — большие, пышные пионы — и была так сосредоточена, что не сразу заметила вошедших. Секатор в её руках двигался уверенно, профессионально. Видно было, что она занимается этим не первый раз.       А потом она подняла глаза. Секатор выскользнул из пальцев и с грохотом упал на пол. Звук разнёсся по магазину, нарушив тишину.       — Эйдан! — вырвалось у неё. Голос был полон такого неподдельного ужаса и смущения, что Эйдан на секунду почувствовал себя виноватым, хотя виноват был только в том, что вообще приехал. — Я же просила предупредить!       — Они меня пытали. — выдавил Эйдан, показывая на родителей.       В его голосе было столько отчаяния, столько беспомощности, столько «я-ни-в-чём-не-виноват-это-всё-они», что Лорен и Роб залились смехом.       Лорен смеялась открыто, запрокинув голову, прижимая руку к груди. Её смех был заразительным, тёплым, настоящим — таким, каким она смеялась всегда, когда была по-настоящему счастлива. Роб смеялся сдержаннее, но от души — плечи тряслись, в уголках глаз собрались морщинки.       — Мы хотели познакомиться лично.— сказала Лорен, подходя к прилавку и протягивая руку. — Я Лорен, мама этого несчастного. А это Роб, его отец.       Мелани вытерла вспотевшую ладонь о шорты и пожала протянутую руку. Рукопожатие Лорен было тёплым, уверенным, но не выламывающим кости — именно таким, какое бывает у людей, которые умеют располагать к себе.       — Очень приятно, миссис Галлахер. — выдавила Мелани, чувствуя, как краска заливает щёки, шею, уши. — Я Мелани.       — Мы знаем. — улыбнулся Роб, тоже пожимая ей руку. — Нам Эйдан много рассказывал.       — Папа! — Эйдан готов был провалиться сквозь землю. Щёки горели, уши горели, даже шея, кажется, горела.       — Что такого? — Роб сделал невинное лицо. — Я просто констатирую факт.       Лорен уже рассматривала магазин, и в её глазах читалось искреннее восхищение.       — А у вас здесь красиво. — сказала она. — Очень уютно. Вы здесь подрабатываете?       — Нет, это отчасти и мой магазин. — объяснила Мелани, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. — Я с моими подругами владелицы. Вчетвером. Я одна из совладельцев.       — Ого. — проговорила Лорен, приподнимая бровь. — Молодец. Свой бизнес в таком возрасте — это серьёзно.       — Ну, не совсем бизнес. — смутилась Мелани. — Скорее, место, где мы собираемся. И зарабатываем на цветах. Но это… это наш маленький мир.       — Это заметно. — кивнул Роб. — Здесь чувствуется душа.       Мелани улыбнулась. Ей уже нравились эти люди. Они были тёплыми, настоящими, без намёка на звёздную болезнь, без той фальшивой вежливости, которую она так боялась встретить.       — А мы, собственно, за тобой, чтобы подвести в офис и за цветами. — сказала Лорен, обводя взглядом витрину. — У нас сегодня годовщина свадьбы.       — Двадцать лет. — с гордостью добавил Роб.       — Роб хочет порадовать жену в кой-то веке. — подколола супруга Лорен.       — Я всегда хочу радовать жену. — поправил Роб. — Просто сегодня официальный повод.       И в этот момент из подсобки вышла Алиса. Она была безупречна — как всегда. Белая рубашка, тёмные брюки со стрелками, волосы убраны в тугой пучок, на носу — очки в тонкой металлической оправе. В руках — папка с документами, и вид у неё был такой, будто она только что выиграла сложное дело в суде и теперь ищет, кого бы ещё засудить.       Увидев незнакомцев, она мгновенно переключилась в режим «оценка ситуации». Взгляд скользнул по Лорен, по Робу, задержался на Эйдане — и стал чуть острее.       — Доброе утро. — сказала она ровным, профессиональным тоном. — Я Алиса Стэнли.       Она протянула руку сначала Лорен, потом Робу. Рукопожатие было уверенным, но не выламывающим кости — идеальный баланс между вежливостью и деловитостью. Роб взял её руку, и вдруг его лицо приняло задумчивое выражение.       — Стэнли, Стэнли… — он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Где-то я слышал вашу фамилию. Точно где-то слышал.       Алиса улыбнулась — сдержанно, но в уголках губ пряталась гордость.       — В моей семье все юристы, сэр. — объяснила она. — Династия защитников закона. Если вы сталкивались с юридическими вопросами в этом городе, вполне могли пересекаться с кем-то из Стэнли.       Роб щёлкнул пальцами.       — Точно! Контракт с поставщиками пару лет назад. Нас представляла женщина… элегантная такая, с сединой на висках?       — Моя тётя. — кивнула Алиса с улыбкой. — Маргарет Стэнли. Лучший специалист по хозяйственному праву в городе.       — Передавайте ей привет. — улыбнулся Роб. — Она нам тогда здорово помогла.       Алиса достала из кармана пиджака визитку. Идеально белую, с тиснёным шрифтом. Протянула Робу.       — Если вам понадобится юридическая помощь, — сказала она официально. — а я надеюсь, она вам не понадобится, то династия Стэнли всегда готова вас защищать. Любые вопросы — от контрактов до…       Она сделала паузу. Повернулась к Эйдану. Взгляд за стёклами очков стал острым, как скальпель. Улыбка исчезла.       — …до личных обид. — закончила она.       Эйдан под этим взглядом невольно выпрямился. Он вдруг почувствовал себя так, будто стоит перед судьёй, который уже вынес приговор, но почему-то не спешит его озвучивать.       — Если ты обидишь Мелани, — сказала Алиса тем же ровным, профессиональным тоном, каким секунду назад обсуждала контракты. — моя семья растопчет тебя в клочья. Юридически безупречно. Ни одной зацепки. Ты даже не поймёшь, что на тебя наехало — просто в один день у тебя не останется ничего.       Тишина. Эйдан моргнул. Лорен смотрела на Алису с новым, восхищённым уважением. Роб прятал улыбку в ладони. Мелани чувствовала, как краска заливает щёки. Она сделала шаг вперёд, схватила Алису за плечи и буквально вытолкала её за дверь подсобки.       — Алиса, иди к Соланж. — прошипела она. — Прямо сейчас. Помоги ей с орхидеями. И не выходи, пока я не скажу.       — Но я…       — ИДИ.       Дверь подсобки захлопнулась перед носом Алисы. Щёлкнул замок. Мелани перевела дух и повернулась к родителям Эйдана.       — Извините пожалуйста за Алису. — выдохнула она. — Она всегда так. Как тигрица. Защищает нас, даже когда не надо.       — Не извиняйся. — серьёзно сказал Роб. — Тебе повезло, что у тебя есть такие подруги. Которые готовы растоптать кого угодно ради своих. Это редкость.       — Очень редкость. — добавила Лорен с тёплой улыбкой. — Знаешь, я так рада, что девушка моего сына — не какая-нибудь инстаграм-модель, которая думает только о лайках и подписчиках. А настоящая, с настоящими друзьями, с настоящей жизнью.       Мелани не знала, что ответить. Она просто стояла и улыбалась, чувствуя, как тепло разливается по груди. И в этот момент из глубины магазина донёсся звонкий голос Соланж:       — Ме-е-ел! — кричала она. — Кто там? Я слышу голоса! Это клиенты? Мне их обслужить?       Мелани замерла. На её лице появилось то самое выражение, которое бывает у человека, стоящего на пороге катастрофы. Она повернулась в сторону подсобки и крикнула:       — НИКОГО НЕТ, СОЛАНЖ! ВСЁ НОРМАЛЬНО!       — ТОЧНО? НО Я СЛЫШУ, ЧТО ТАМ КТО-ТО ЕСТЬ! — не унималась Соланж. — А ЧТО ЗА ЛЮДИ? ОНИ КРАСИВЫЕ? Я ТОЛЬКО ГЛАЗКОМ!       — НЕ НАДО! — Мелани повысила голос. — Я САМА РАЗБЕРУСЬ! ЗАЙМИСЬ ОРХИДЕЯМИ!       Тишина. Видимо, Соланж послушалась. Мелани перевела дух и повернулась к родителям Эйдана. Щёки горели, но она нашла в себе силы улыбнуться.       — Если бы Соланж вас увидела, — сказала она шёпотом, заговорщически. — она бы завизжала от восторга так, что окна треснули бы. А мне стёкла жалко.       Лорен фыркнула, прикрывая рот рукой. Роб сдавленно кашлянул, пряча улыбку.       — Она у вас такая… эмоциональная? — осторожно спросила Лорен.       — Это мягко сказано. — вздохнула Мелани. — Соланж — наша романтичная душа. Она верит в любовь с первого взгляда, в принцев на белых конях и в то, что каждый красивый курьер — это её судьба. Если бы она вас увидела, она бы уже строила планы на нашу свадьбу.       — На вашу свадьбу? — переспросил Роб с неподдельным интересом.       — На нашу с Эйданом. — пояснила Мелани и тут же покраснела ещё сильнее. — То есть… она бы начала строить. Она вообще быстро строит. Планы. Не свадьбы. Планы.       Эйдан смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.       — Это мило. — сказал он.       — Это катастрофа. — поправила Мелани. — Но милая катастрофа. Самая милая из всех.       — А где Вероника? — вдруг спросил Эйдан. — Та, о которой ты мне рассказывала.       Мелани усмехнулась.       — Вера развозит онлайн-заказы. — объяснила она. — У неё мотоцикл, чёрный, с кожаным кофром. Она как ангел смерти, только со свечами и цветами. Появляется из ниоткуда, доставляет заказ и исчезает в клубах чёрного дыма.       Она сделала паузу и добавила:       — Если бы она была здесь… о-о-о, тебе бы точно не поздоровилось.       — Почему? — насторожился Эйдан.       — Она бы привязала тебя к стулу шлангом для полива. — Мелани изобразила руками, как Вера закручивает узел. — Взяла бы лампу, направила тебе в лицо, как в допросных фильмах, и начала бы выпытывать: «Кто ты такой? Зачем тебе Мелани? Что ты скрываешь? Говори правду, или я вырву твой позвоночник и сделаю из него ожерелье».       Роб уже не скрывал смеха. Лорен утирала слёзы.       — И она правда так может? — спросила Лорен.       — Абсолютно. — серьёзно кивнула Мелани. — Вера — наш детектор лжи, защитный механизм и ангел-хранитель в одном лице. Если она кого-то невзлюбила, этот кто-то уже труп. Просто пока об этом не знает.       — А она меня невзлюбила? — уточнил Эйдан.       Мелани посмотрела на него. Долго. Изучающе.       — Пока не знаю. — сказала она наконец. — Она молчит. А когда Вера молчит — это самое страшное. Значит, она наблюдает. Ждёт. Сканирует. И если ты сделаешь что-то не так…       — Я понял. — перебил Эйдан. — Не делать ничего не так. Запомнил.       — Умный мальчик. Весь в меня. — одобрительно кивнул Роб. — Хорошо, что быстро учишься.       — Ну что..— Лорен хлопнула в ладоши, возвращая всех к реальности. — Нам всё ещё нужны цветы. Мелани, дорогая, поможешь выбрать что-нибудь особенное?       Мелани улыбнулась и кивнула. Она подошла к витрине, где стояли горшки с растениями и готовые букеты, и начала рассказывать. Про пионы, которые символизируют счастливый брак. Про розы, которые говорят о любви без слов. Про эвкалипт, который приносит удачу. Про лаванду, которая успокаивает и дарит покой.       Роб слушал внимательно, кивал, задавал вопросы. Было видно, что ему действительно интересно — не просто сделать вид, а узнать, понять, выбрать самое лучшее для своей жены. В конце концов Мелани собрала букет сама. Это было нечто невероятное — пионы нежных персиковых оттенков, обрамлённые кремовыми розами, веточки эвкалипта, добавляющие свежести, и несколько травинок, которые делали композицию живой, естественной, будто только что из сада. Она перевязала букет широкой атласной лентой цвета слоновой кости и протянула Робу.       — Это для вас. — сказала она. — Спасибо, что выбрали именно наш магазин.       Роб посмотрел на букет, потом на Мелани, потом на Лорен.       — Ты волшебница, Мелани. — сказал он просто.       Лорен расплатилась, решительно отмахнувшись от попыток Мелани сделать скидку в честь их годовщинв.       — Никаких скидок, милая. — заявила она. — За такое качество нужно платить. И вообще, ты сейчас наш личный флорист, так что получай по полной.       — Но…       — Никаких но.       Мелани сдалась.       — Спасибо. — сказала она.       Лорен с букетом уже направилась к выходу, но у двери обернулась.       — Мелани, дорогая. — сказала она. — Мы сегодня идём в ресторан. По поводу годовщины. Будет очень уютно, только семья. Мы будем очень рады, если ты присоединишься.       Мелани замерла.       — Я… — она перевела взгляд на Эйдана. Тот стоял с видом «я-тут-ни-при-чём-они-сами», но в глазах читалась надежда.       — Пожалуйста. — добавил Роб. — Мы правда хотим познакомиться поближе. Эйдан о тебе только хорошее говорит.       — И вообще. — Лорен сделала шаг вперёд и взяла Мелани за руку. — Ты замечательная. Я это уже вижу. Соглашайся.       Мелани смотрела на неё. На её тёплые глаза. На открытую улыбку. На то, как она сжимает её руку — не больно, не навязчиво, а так, будто они знакомы уже сто лет.       — Хорошо, миссис Галлахер. — выдохнула она. — Я приду.       Лорен просияла.       — Вот и отлично! — воскликнула она. — Тогда Эйдан пришлёт тебе адрес ресторана и время. А теперь наша задача отвести вас двоих в офис.       — Я только сумку заберу. — спохватилась Мелани. — Вы идите, а я через пять минут.       Роб, Лорен и Эйдан вышли на улицу. Колокольчик звякнул за ними. Мелани осталась одна. Она прислонилась к прилавку и выдохнула.       — Это было… очень странное начало дня. — прошептала она.       И побежала за сумкой, но не успела она сделала и пару шагов, как услышала визг Соланж :       — МЕЛ, МНЕ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА АЛИСА, ЧТО В НАШЕМ МАГАЗИНЕ БЫЛ ТВОЙ ЭЙДАН И ЕГО РОДИТЕЛИ! ЭТО ПРАВДА?!       И Мелани поняла, что она только что попала по полной.

***

      Мелани выскочила из магазина, на ходу застёгивая сумку. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле после этого сумасшедшего знакомства, после Алисиных угроз, после криков Соланж, требующих обьяснений. Она буквально вылетела на улицу и замерла.       Машина родителей Эйдана стояла у тротуара — тёмно-синий седан, чистый, ухоженный, но без намёка на показную роскошь. Такая машина могла принадлежать любой обычной семье из хорошего района.       Эйдан уже открывал заднюю дверцу, и в его жесте чувствовалась та естественная галантность, которая не нуждалась в репетициях.       — Садись. — сказал он просто.       Мелани скользнула внутрь и оказалась на мягком кожаном сиденье. Рядом с ней сел Эйдан — так близко, что она чувствовала тепло его тела. Между ними было всего несколько сантиметров, но эти сантиметры казались электризованными, живыми. Лорен обернулась с переднего сиденья и улыбнулась.       — Все пристегнулись, ребята?       Мелани потянулась к ремню, но Эйдан опередил её. Его пальцы — тёплые, уверенные — перехватили ремень раньше, чем она успела до него дотянуться. Он потянул его через неё, пристёгивая так естественно, будто делал это тысячу раз.       — Ой, Эйдан, не надо. Я сама… — начала Мелани, но голос предательски дрогнул.       — Мне не сложно. — сказал Эйдан.       Когда ремень защёлкнулся, его рука на секунду задержалась у её плеча. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но Мелани заметила. И почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Роб завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места.       Первые несколько минут все молчали. Мелани смотрела в окно на проплывающие мимо улицы, но ничего не видела. Все её чувства были сосредоточены на том, что происходило внутри машины. На том, как Эйдан сидел рядом. На том, как его колено почти касалось её колена. На том, как пахло в салоне — свежестью, кофе и чем-то ещё.       Кокос. Она вдруг отчётливо поняла, что это за запах. Он исходил от Эйдана. Тёплый, сладковатый, летний — совсем не такой, как можно было бы ожидать от парня, от актёра, от звезды. Он пах кокосом, и этот запах сводил её с ума. Мелани украдкой повернула голову, чтобы посмотреть на него.       Эйдан смотрел в окно, и солнечный свет падал на его лицо, подчёркивая каждую черту. Она вдруг заметила то, чего не замечала раньше — или не позволяла себе замечать. У него был нос с лёгкой горбинкой. Не идеальный, не голливудский, не «правильный». А настоящий. С характером. И это почему-то сделало его ещё более… красивым. Более живым. Более реальным.       А потом она вспомнила. То фото. Вчера ночью. Инстаграм. Расстёгнутая рубашка. Пресс. Улыбка. Краска мгновенно залила щёки, шею, уши. Мелани отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает прохожих, но перед глазами всё ещё стояло то самое изображение. Она почувствовала, как Эйдан чуть повернул голову в её сторону.       — Ты чего? Всё в порядке? — спросил он тихо, почти шёпотом.       — Ничего. — выдохнула Мелани, не глядя на него. — Жарко просто.       — В машине включен кондиционер. — резонно заметил Эйдан.       Мелани мысленно застонала.       — Мне всё равно жарко. — буркнула она.       Эйдан хмыкнул, но ничего не сказал. Однако Мелани боковым зрением видела, что он улыбается. И от этой улыбки на щеках появлялись те самые ямочки, от которых у неё внутри всё переворачивалось. На переднем сиденье Лорен и Роб тихо переговаривались, но Мелани не вслушивалась. Она чувствовала на себе их взгляды — они то и дело поглядывали в зеркало заднего вида, и на их лицах играли те самые понимающие улыбки, которые бывают только у родителей, наблюдающих за своими детьми. Эйдан, кажется, тоже это чувствовал. Он чуть наклонился к Мелани, и его голос стал ещё тише.       — Они на нас смотрят. — прошептал он.       — Знаю. — так же шёпотом ответила Мелани. — Я чувствую.       — Это странно и неловко.       — Очень.       — Но… — Эйдан замялся. — Приятно, наверное.       Мелани повернула голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза были совсем близко. И они были слегка серыми, а потом зеленели — медленно, но заметно, наполняясь тем самым тёплым светом, который она уже видела однажды.       — Приятно. — согласилась она.       — Вы там как? — донеслось с переднего сиденья. Голос Роба звучал подозрительно весело. — Не скучаете?       — Всё хорошо, пап. — отозвался Эйдан, даже не меняя шёпота на нормальный голос.       — Шепчетесь, значит. — усмехнулась Лорен. — Это хороший знак.       — Мама!       — Что? Я просто констатирую факт.       Мелани прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Эйдан закатил глаза, но в этом жесте не было раздражения — только привычная усталость от родительских подколов. Оставшуюся часть пути они прошептались. О всякой ерунде. О том, как прошло утро. О том, что ели на завтрак ( Эйдан ел тост с авокадо, а Мелани яичницу с беконом). О том, что Соланж, наверное, уже извелась от любопытства. О том, что Вера, когда узнает, устроит допрос с пристрастием. Они говорили тихо, почти касаясь губами ушей друг друга, и это было так интимно, так по-настоящему, что Мелани забыла обо всём на свете. О пиаре. О контракте. О том, что это всё «понарошку».       Когда машина остановилась у стеклянного офиса, Мелани даже удивилась — время пролетело незаметно.       — Увидимся вечером. — сказала Лорен, оборачиваясь к ним. — И, Мелани, дорогая, не волнуйся. Всё будет хорошо.       — Спасибо. — искренне сказала Мелани. — Было очень приятно познакомиться.       — Нам тоже. — ответил Роб. — Очень. Ты нам понравилась. Правда.       Мелани вышла из машины, и Эйдан вышел следом. Они стояли на тротуаре, глядя, как тёмно-синий седан отъезжает и растворяется в потоке машин. Тишина.       — Это полный Голливудский переполох. — выдохнул Эйдан.       Мелани усмехнулась. Повернулась к нему.       — Скорее «Голливудский переполох 2: Вторжение родителей.»— сказала она. — Или даже целая киновселенная Марвел. Три части точно будет.       Эйдан фыркнул.       — Знаешь, — сказал он тихо. — Мои родители никогда не хотели знакомиться с моими девушками так быстро. Ни разу. А тут… сами напросились. Устроили засаду в цветочном магазине, как сарники в клумбе.       Мелани смотрела на него. В его глазах было странное выражение — смесь удивления, тепла и лёгкой растерянности человека, который не привык к тому, что родители вдруг начинают интересоваться его личной жизнью.       — Уверена, если Моника узнает, что я иду на ужин с твоими родителями — сказала Мелани. — она лопнет на атомы от восторга. Это же пиар. «Эйдан Галлахер знакомит свою девушку с родителями»! Представляешь заголовки?       Эйдан поморщился.       — Прости. — сказал он. — Что из-за меня тебе приходится проходить через всё это. Через пиар, через внимание, через… ну, через моих родителей, которые врываются в твою жизнь без предупреждения.       — Не нужно просить прощения. — перебила Мелани.       Она смотрела прямо на него, и в её взгляде не было ни капли сомнения.       — Во-первых, твои родители мне понравились. Правда. Они тёплые, настоящие. Такие… нормальные. Не знаменитые, не пафосные, а просто хорошие люди.       Она замолкла, подбирая слова.       — Во-вторых. — продолжила она тише. — Это не «из-за тебя». Это мы вместе. Помнишь? Ты сказал, что будешь рядом. Так что и я буду. Что бы ни случилось.       Эйдан смотрел на неё. И в этот момент, под утренним солнцем, на фоне стеклянного офиса, Мелани заметила, что его глаза… они были сначала серые, но потом постепенно зеленели.       — У тебя глаза… — начала она и осеклась.       — Что? — спросил он.       — Ничего. — быстро сказала Мелани. — Просто… они красивые.       Эйдан улыбнулся. Ямочки на щеках стали глубже.       — Пошли. — сказал он. — А то опоздаем. И тогда Моника действительно лопнет на атомы, но уже от злости.       Они пошли ко входу в офис. Плечом к плечу. Вместе..И Мелани думала о том, что, кажется, этот «пиар» начинает превращаться во что-то совсем другое. Во что-то, чему она пока боялась дать название.