«Кофе, камера, любовь!»

19 июня 2019 года. Четверг. 7:47.

      Стеклянные двери офиса студии разъехались перед Мелани и Эйданом, и они шагнули внутрь — и тут же были поглощены шумом. Это был не просто шум. Это был гомон. Гул голосов, звонкий детский смех, время от времени перекрываемый требовательным: «Мама, смотри!», и шелест множества маленьких ног, топочущих по мраморному полу. В воздухе пахло духами, бумагой и коллективным волнением.       Мелани замерла на пороге, широко распахнув глаза. Холл офиса, ещё вчера такой строгий и деловой, превратился в разноцветный муравейник. Здесь были девочки. Только девочки — от семи до десяти лет, в самых разных нарядах. Кто-то в пышных платьях, как на бал, кто-то в джинсах и футболках с принтами единорогов, кто-то в строгих школьных формах, будто только что с урока. С ними были родители — мамы с огромными сумками, полными запасных колготок, влажных салфеток и упаковок с печеньем, и папы, которые выглядели слегка растерянно среди этого цветника, бабушки, вооружённые расчёсками и пудреницами. А одна девочка, с идеально завитыми локонами и серьёзным выражением лица, держала за руку мужчину в строгом костюме с бейджем «менеджер».       — О боже, я в аду. — выдохнула Мелани.       — Добро пожаловать на детский кастинг. — усмехнулся Эйдан, наблюдая за происходящим с видом человека, который видел это не раз.       Мелани сделала шаг вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь толпу, и в ту же секунду её нога за что-то зацепилась. Она споткнулась, потеряла равновесие и уже приготовилась к неизбежному падению, когда сильная рука обхватила её за талию.       Эйдан. Он поймал её с той же лёгкостью, с какой делал это в кабинете директора, и на секунду прижал к себе, удерживая. Её голова коснулась его груди, и она почувствовала — совсем близко, у самого уха — его дыхание.       — Осторожно, Мел. — сказал он негромко.       — Я… — Мелани посмотрела вниз. На полу валялась кукла — обычная пластмассовая кукла Барби в розовом платье, потерянная кем-то из юных претенденток. — Ой.       Она наклонилась, подняла куклу и оглянулась, ища владелицу. Эйдан тем временем отпустил её талию — не сразу, а медленно, будто проверяя, твёрдо ли она стоит на ногах. Его пальцы скользнули по её боку, и Мелани почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Вот. — она протянула куклу маленькой девочке в синем платье, которая уже подбежала, готовая расплакаться. — Держи. Не теряй больше.       — Спасибо! Простите!— пискнула девочка и умчалась обратно к маме, прижимая куклу к груди.       — Твоя суперсила снова проявилась. — заметил Эйдан.       — Какая? — не поняла Мелани.       — Падать на ровном месте. Ты это мастерски делаешь.       Она фыркнула и, повернув голову, ткнула Эйдана в плечо:       — Смотри.       Она указала в центр холла, где среди всей этой детской суеты метался Джонни. Его рубашка была помята, галстук съехал набок, лоб блестел от пота, который он то и дело промокал своим неизменным платком. Рядом с ним стояла маленькая девочка в красном платье с белыми точками — в горошек, как у Минни Маус — и что-то увлечённо показывала ему на листе бумаги. Джонни смотрел на рисунок с выражением человека, который только что увидел призрака.       — Смотри, у него кажется сейчас будет инфаркт. — усмехнулась Мелани.       Эйдан посмотрел туда, и на его лице появилась та самая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки.       — Джонни не любит детей. — сказал он. — А они отвечают ему любовью. Особенно когда показывают рисунки. Особенно когда на рисунках он.       — Откуда ты знаешь, что на рисунке он?       — Посмотри на его лицо. Это лицо человека, который только что увидел себя с большими ушами и хвостом.       Мелани присмотрелась. Девочка что-то эмоционально объясняла своим подругам, показывая то на лист, то на Джонни. А Джонни…       — О боже. — выдохнула Мелани. — Там правда хвост, не удивлюсь если и рога есть.       — Я же говорю.       Они переглянулись и не сдержали смеха.       — Ладно. — сказал Эйдан, первым возвращаясь к делу. — Нам нужно на третий этаж. В кабинет Уорена Скенбинза. За сценарием, чтобы выучить его и потренироваться.       — Уорен Скенбинз? — переспросила Мелани. — Это кто?       — Глава сценарного отдела. Он хранит финальные версии. Если мы не заберём сценарии сегодня и не прорепетируем, завтрашние съёмки встанут.       — Тогда идём.       Они двинулись вглубь холла, но пробираться сквозь толпу оказалось тем ещё испытанием. Девочки носились между взрослыми, родители перекрикивались, обсуждая, кто первый на очереди, а кто потерял талончик. Мелани, не привыкшая к такому масштабу, то и дело отставала, пытаясь не наступить на чью-то куклу, не задеть чью-то мамину сумку, не столкнуться с очередной бабушкой, которая двигалась с скоростью улитки и грацией танка.       — Эйдан! — окликнула она в первый раз, когда её оттеснила группа девочек в одинаковых белых платьях.       Эйдан обернулся, подождал, пока она пробьётся.       — Эйдан! — во второй раз, когда она застряла между двумя мамами, которые что-то горячо обсуждали, размахивая папками с документами.       Эйдан снова обернулся. В его глазах мелькнула усмешка.       — Эйдан! — в третий раз, когда она едва не споткнулась о чей-то рюкзак, оставленный прямо посреди пола.       На этот раз он не стал ждать. Он шагнул назад, протянул руку и взял её за руку. Твёрдо. Уверенно. Её пальцы оказались в его ладони, и он сжал их.       — Так будет лучше и надёжнее. — сказал он. — Ты не потеряешься и не упадешь.       Мелани почувствовала, как тепло разливается от его руки по всему телу. Она не возражала. Совсем. Ей даже показалось, что она слегка придвинулась ближе. «Я не против». — подумала она. — «Я совсем не против, чтобы он держал меня за руку».       Эйдан, в свою очередь, тоже не спешил отпускать. Её ладонь была мягкой и тёплой, и от неё исходил лёгкий цветочный аромат, и он вдруг понял, что ему совсем не хочется её отпускать. Даже когда они выберутся из этой толпы.       Они шли так — через весь этот шумный, разноцветный хаос, держась за руки, и никто из них не заговаривал. Это было странное, но приятное молчание. Некоторые из взрослых бросали на них взгляды — кто с любопытством, кто с умилением. Одна из бабушек, с пышной седой прической, даже толкнула локтем соседку и зашептала: «Смотри, какие красивая пара». Две девочки в сторонке захихикали и зашептались, показывая пальцами.       Эйдан сделал вид, что не замечает. Мелани покраснела, но руку не отдёрнула. Они почти дошли до лифта, когда из толпы вынырнула маленькая девочка.       Она была не похожа на других. Не такая нарядная, не такая суетливая. На ней была простая белая блузка с короткими рукавами, аккуратный детский пиджачок тёмно-синего цвета, юбка из плотной, чуть шершавой ткани в мелкую клетку и красные балетки — такие яркие, что они сразу бросались в глаза. Волосы — чёрные, кудрявые, распущенные, до плеч — обрамляли её лицо, а кожа была чуть загорелой, будто она только что вернулась с моря. Она стояла перед ними, слегка ссутулившись, и в её огромных карих глазах стояли слёзы.       — Извините, пожалуйста. — сказала она тихо, голос дрожал. — Я потеряла папу и маму.       Мелани, не думая, присела на корточки — так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она положила руку на плечо девочки и сказала мягко:       — Не переживай и не плачь. Всё в порядке. Мы обязательно найдём твоих родителей.       Девочка вытерла слёзы тыльной стороной ладони и шмыгнула носом.       — Как тебя зовут? — спросила Мелани.       — Вивиан. — ответила девочка.       — У тебя очень красивое имя, Вивиан. — улыбнулась Мелани.       Вивиан улыбнулась в ответ — робко, но уже без слёз.       — Спасибо. — сказала она тихо.       В этот момент рядом с Мелани опустился Эйдан. Он тоже присел на корточки, и теперь они с Мелани были на одном уровне с девочкой, с двух сторон.       — Вивиан. — сказал он спокойно. — А как выглядят твои родители?       Девочка посмотрела на него. Потом на Мелани. И вдруг улыбнулась шире.       — Как вы. — сказала она.       Мелани и Эйдан переглянулись. В их взглядах было всё: удивление, умиление, и смущение.       — Поэтому ты подошла именно к нам? — спросил Эйдан.       Вивиан кивнула.       — Вы красивые. — сказала она просто. — Как мои мама и папа.       У Мелани защемило сердце.       — Здесь есть стойка? — спросила она, поворачиваясь к Эйдану. — Как в торговых центрах? Чтобы объявить на весь офис, что потерялся ребёнок?       — Да. — кивнул Эйдан. — Пойдёмте.       Они встали. И в тот же момент Вивиан протянула руки и взяла их — Мелани за одну, Эйдана за другую. Её маленькие ладошки были тёплыми и немного липкими, но никто из них не отдёрнул руку. И они пошли так — Мелани слева, Вивиан посередине, Эйдан справа — через весь холл к стойке ресепшена. Кто-то из родителей обернулся, увидел эту картину и улыбнулся. Одна из бабушек прошептала соседке: «Какая милая семья». Две девочки, которые только что хихикали над Эйданом и Мелани, теперь смотрели на Вивиан с завистью. А сам Джонни, только что вырвавшийся из плена маленькой художницы, застыл с открытым ртом, провожая их взглядом.       — Это кто? — спросила девочка в красном платье, дергая его за рукав. — Дядя Джонни, это кто?       — Это Мелани. — рассеянно ответил Джонни, всё ещё глядя им вслед. — Та, кто играет подростковую версию Арабеллы.       — А рядом с ней кто, дядя Джонни?       — Это Эйдан.       — А девочка — их дочка?       Джонни поперхнулся.       — Нет! — воскликнул он. — Не их! Просто… потерялась! Они помогают!       — А-а.— разочарованно протянула девочка. — Жалко.       — Что? — не понял Джонни.       — Ничего. — усмехнувшись проговорила она.       А трио тем временем дошли до стойки. За ней сидела женщина лет пятидесяти с идеальной укладкой, в строгом, но недорогом синем костюме. На бейдже значилось: «Патриция Холл, администратор».       — Доброе утро, Патриция. — сказал Эйдан. — У нас тут проблема. Эта девочка потеряла родителей. Можно объявить по громкой связи?       Патриция подняла глаза от монитора. Посмотрела на Эйдана, потом на Мелани, потом на Вивиан, которая всё ещё держала их за руки. И в её глазах, обычно спокойных и профессиональных, мелькнуло что-то тёплое.       — Конечно. — сказала она, и её голос стал мягче обычного. — Я сейчас объявлю. Как зовут родителей?       — Вивиан. — Эйдан повернулся к девочке. — Как зовут твоего папу и маму?       — Папу зовут Оскар. — сказала Вивиан. — А маму Альма.       — Оскар и Альма. — кивнула Патриция. — Я объявлю.       Она что-то набрала на клавиатуре, и через секунду из динамиков по всему офису разнеслось:       — Внимание, розыск! Оскара и Альму просят подойти к стойке администрации. Их дочь Вивиан ждёт их здесь.       Эйдан опустился на корточки перед Вивиан.       — Скоро твои родители придут за тобой. Побудь пока с Патрицией, она добрая. — сказал он. — И пожалуйста, не теряйся больше. Хорошо?       — Хорошо. — кивнула Вивиан.       — Ты молодец, что попросила помощи. — добавила Мелани, гладя её по плечу. — Так и надо делать, когда теряешься.       — Спасибо вам. — сказала Вивиан и отпустила их руки.       Они поднялись. Патриция улыбнулась им и кивнула.       — Хорошие вы ребята. — сказала она тихо, чтобы слышали только они. — Редкость нынче. Молодежь редко интересуется чужими проблемами.       Мелани и Эйдан переглянулись.       — Пойдём, Мел. — сказал Эйдан. — Нам ещё сценарии забирать и репетировать.       Они направились к лифту. В этот раз Мелани шла рядом, не отставая.

***

      Двери лифта закрылись, отсекая шум детского кастинга. Тишина. Только тихое гудение механизма да их дыхание. Мелани прислонилась к стенке и выдохнула.       — Хорошая девочка. — сказала она.       — Вивиан милая. — кивнул Эйдан. — Она пришла пробоваться на роль маленькой Арабеллы. Надеюсь, у неё получится.       — Я тоже.       Они замолчали. И в этой тишине Мелани вдруг почувствовала, что её рука почему-то лежит в ладони Эйдана. Она сама не заметила, когда это случилось. Может, они так и шли от самой стойки. А может, он взял её за руку снова, когда она не смотрела. И он тоже это почувствовал. Они одновременно опустили взгляды на свои переплетённые пальцы. И одновременно отдёрнули руки, будто обожглись.       — Я… — начал Эйдан, нервно чеша затылок.       — Ничего. — перебила Мелани, чувствуя, как краска заливает щёки. — Я просто… мы просто…       — Помогали девочке. — закончил он.       — Да. Помогали.       Они стояли в лифте, глядя в разные стороны, и оба молчали. В кабине стало очень жарко. Лифт мягко дёрнулся, объявляя о прибытии на третий этаж.       — Мы пришли. — сказал Эйдан.       — Да. — кивнула Мелани. — Пришли.       Двери открылись.       — Идём. — сказал Эйдан и первым шагнул в коридор.       Мелани выдохнула и пошла следом, стараясь не думать о том, как сильно она не хотела отпускать его руку.       Они шли по бесконечному коридору третьего этажа, и Мелани всё ещё чувствовала на своей ладони тепло его пальцев. Даже после того, как они разжались в лифте. Даже после того, как она сказала себе, что это ничего не значит.       — Вот. — сказал Эйдан, останавливаясь перед дверью с табличкой.       Мелани подняла голову и прочитала: «УОРЕН СКЕНБИНЗ. ГЛАВА СЦЕНАРНОГО ОТДЕЛА. НЕ ВХОДИТЬ НИКОГДА! СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ! ».       — Звучит угрожающе. — заметила она.       — Он безобидный. — усмехнулся Эйдан. — Просто не любит, когда его отрывают от работы.       Он взялся за ручку, открыл дверь и жестом пропустил Мелани вперёд.       — После тебя.       Она вошла. Кабинет оказался маленьким, заваленным папками и стопками бумаг. На стенах висели какие-то графики, схемы, фотографии. За столом, уткнувшись в монитор, сидел мужчина лет пятидесяти — лысоватый, в очках с толстыми стёклами, с взлохмаченными волосами. На его футболке была надпись: «Я ПИШУ СЦЕНАРИИ, ЧТОБЫ УБИВАТЬ ЛЮБИМЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ ЗРИТЕЛЕЙ». Уорен поднял голову и поднял очки на лоб.       — А, это ты, Эйдан. — сказал он. — Пришёл за сценариями?       — Да. — кивнул Эйдан. — И это Мелани. Наша подростковая Арабелла.       Уорен посмотрел на Мелани и его глазах не было любопытства — только усталая деловитость человека, который видел слишком много актёров, чтобы удивляться новым.       — А, та самая? — сказал он. — Которая придумала Арабеллу в кабинете директора.       — Она самая. — подтвердил Эйдан.       Уорен кивнул и потянулся к стопке бумаг на краю стола.       — Да, мы с Артуром вчера вечером как раз всё отредактировали в последний раз. — сказал он, перебирая листы. — Артур столько вариантов предлагал, как будет вести себя Арабелла, что мы с ним чуть не подрались, честное слово.       — Подрались? — удивилась Мелани.       — Ну, не физически. — поправился Уорен. — Но яростно спорили. До хрипоты. Он хотел, чтобы она была более… эмоциональной, что ли. А я настаивал на сдержанности. В итоге нашли баланс.       Он протянул Эйдану один сценарий, а Мелани — второй.       — Держите. Это финальные версии. Берегите, не потеряйте, никому лишнему не показывать. И не пролейте на них кофе.       — Постараемся. — улыбнулась Мелани.       Они вышли в коридор.       — Пойдём. — сказал Эйдан. — Здесь есть плюшевые кресла. Можно почитать в тишине.       — Плюшевые кресла? — переспросила Мелани.       — Знаю, это звучит смешно, но они очень удобные.       Он повёл её в конец коридора, где у огромного окна стояли два мягких, глубоких кресла — бордовые, с высокой спинкой, такие старые, что, наверное, помнили ещё первых сотрудников студии. Между ними — маленький столик с двумя пустыми чашками из под кофе, которые кто-то забыл убрать.       — Садись. — сказал Эйдан, опускаясь в одно из них.       Мелани села напротив. Сценарий в её руках был тяжёлым — не физически, а от осознания того, что внутри. Её слова. Её персонаж. Её история.       — Давай сначала твой. — предложила она. — Про Пятого и Эллиота.       Эйдан кивнул, открыл сценарий и начал читать вслух ровным, спокойным голосом, но Мелани чувствовала — он уже внутри. Он уже там, в той квартире, в том времени, в том разговоре.       — «Пятый подходит к двери в здание и телепортируется внутрь, оказавшись на лестнице. Он идёт по ступенькам на самый верх и, когда добирается, поправляет галстук и пиджак. Перед ним две двери. Пятый подходит к двери, зашторенной жалюзи, с надписью на стекле «MORTIMER GUSSMAN D. D. S.».       Мелани слушала, затаив дыхание. Она уже мысленно представляла эту сцену в сериале, и сейчас, когда Эйдан читал её вслух, она оживалась очень подробно.       — «Сделав медленных три стука, открывается совершенно другая дверь справа, и из квартиры выглядывает мужчина лет сорока — Эллиот.       — Чего надо? — спрашивает Эллиот, оглядываясь.       — Здравствуйте, я из молодёжного движения! Продаю энциклопедии! Хотел поинтересоваться... — вежливо начинает Пятый, но не успевает договорить. Эллиот без интереса закрывает дверь.       Пятый телепортируется внутрь квартиры. Эллиот, увидев это, в ужасе пятится назад.       — Как ты это сделал?! — мужчина не с первой попытки дрожащими руками достаёт из кухонного ящика столовый нож и направляет его в сторону Пятого.       — Мне некогда это объяснять! — с серьёзной миной произносит парень, смотря на перепуганного мужчину.       — Ты из Пентагона?! Да?!       — Определённо нет.       — ЦРУ? ФБР? КГБ?       Пятый переводит взгляд на кофейник на столе.       — Он свежий? — парень телепортируется к столу, отчего Эллиот в испуге вскрикивает, берёт чашку, делает глоток кофе и говорит: — М-м, колумбийский?       — Моя собственная смесь.— говорит мужчина, прижатый спиной к стене, не отпуская ножа.       Пятый осматривает пространство и видит на стенах и столе бумаги и приборы, связанные с аномалиями.       — Ты слыхал о Зоне 51? Розуэлл? — спрашивает Пятый, шагая с кружкой по квартире.       — Офигеть! Я знал, что мы не одни! — радостно говорит Эллиот, убирая нож на место. — А Элеонора считала, что у меня поехала крыша. То есть это всё правда? НЛО? Круги на полях?       — Ну, истина всегда где-то рядом. — слегка улыбается Пятый.       — Так вот же истина! Прямо перед нами! Скажи мне, почему это всегда анальный зонд? — мужчина приближается к нему.       — Шагнёшь ближе — и я расплавлю тебе мозг! — пригрозил Пятый, ухмыльнувшись.       — Понял! Держим дистанцию! — Эллиот поднимает руки и делает несколько шагов назад.       — Все эти приспособления на крыше. Это ты соорудил?       — Да. Я отслеживаю атмосферные аномалии. Ждал просто.       — Ждал чего?       — Тебя! — мужчина указывает на Пятого. — Вас всех!       — О чём ты говоришь?       — Начиная с 1960-го, рядом с моим домом, с неба, из голубой вспышки начали появляться люди! За последние три года я уловил шесть аномальных всплесков!       — Рассмотрел кого-нибудь?       — Да! Первого! А ещё… чувствительного! Он сюда очень часто приходил, плакал и звал какую-то женщину. Эл… Эллисон!       — Лютер! — догадался Пятый и с интересом стал рассматривать фотографии на стенах, где были все его братья и сёстры.       Внезапно он поворачивается к Эллиоту и грозно произносит:       — Слушай сюда!       И телепортируется почти вплотную к мужчине.       — Я Эллиот! Эллиот! — испуганно произносит мужчина, пятясь назад.       — Слушай меня сюда, Эллиот! У меня ровно десять дней, чтобы найти мою семью. И ты мне в этом поможешь!       — Я… — шокированно говорит Эллиот. — Знаешь! — он принимается искать что-то в ящике и протягивает находку Пятому. — Этот снимок мне всегда напоминал Путника Четыре.       Эллиот показывает объявление о том, что Диего Харгривз был арестован и доставлен в психбольницу для исправительных работ. Пятый выхватывает отрывок газеты и читает.       — Так тебе это поможет? — спрашивает Эллиот.       — Да.       И тут внезапно странный прибор на столе пищит.       — Это что? — Пятый указывает на прибор.       — Это счётчик атмосферного давления. Он пищал каждый раз, когда открывался портал. — говорит Эллиот и направляется к окну.       Пятый поспешно идёт за ним, отдёргивает шторы и видит на улице фигуру в чёрном плаще с капюшоном. В руке у неё — чемодан, очень похожий на чемоданы Комиссии времени.       — О, чёрт! — восклицает Пятый.       Фигура поворачивает голову, видит их в окне и бежит в сторону заброшенного склада. Пятый, думая, что это агент Комиссии, телепортируется на улицу и бежит за ним.»       Эйдан закрыл сценарий и поднял глаза.       — Ну как? — спросил он.       Мелани выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.       — Это… это очень круто и местами комично. — сказала она. — Я уже вижу эту сцену. И ты очень хорошо читаешь.       — Я репетировал. — усмехнулся он. — Но главное не это. Главное — что будет дальше. Твоя сцена. Давай узнаем, что произойдет после этого.       Он кивнул на сценарий в её руках. Мелани открыла его. Руки чуть дрожали.       — Давай, Мел. — сказал Эйдан мягко. — Читай.       Она начала читать. Сначала тихо, потом увереннее, вживаясь в каждую строчку, в каждую реплику.       — Мрачное, заброшенное здание старого склада. Воздух пропитан пылью, ржавчиной и затхлостью. Свет пробивается сквозь разбитые окна, отбрасывая длинные тени на бетонный пол. Пятый вбегает внутрь, тяжело дыша. Он останавливается, оглядывается по сторонам.       — Где ты? — тихо, сам себе.       Он идёт. В центре склада, на низком чёрном столе, стоит чемодан.       — Чёрт… обычный. — выругался он, рассмотрев его.       Он открывает его. На дне был приклеен листок бумаги с надписью: «НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ!» Пятый оборачивается в ту же секунду. На стене был приклеен другой листок: «Я ЖЕ СКАЗАЛА: НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ!»       Удар битой по голове. Пятый падает.       Мелани читала, и голос её становился всё тише, когда дело доходило до драки, и снова набирал силу в диалогах.       — Глухой, мокрый звук. Пятый стонет и падает на колени, а затем на пол. В ушах звенит. Картинка расплывается. ‎Он поднимает голову. Над ним — фигура в плаще с капюшоном. Бита занесена для второго удара. Пятый телепортируется в последнюю секунду. ‎Фигура в плаще оглядывается, ища его. Пятый появляется в воздухе за её спиной. ‎      ‎ДРАКА. ‎Пятый атакует первым — прыжок, удар ногой в голову. Фигура в плаще блокирует рукой. Удар приходится в предплечье. Быстро, профессионально. ‎       — Тебя Комиссия прислала за мной? Чего молчишь?! — проговорил Номер Пять, задыхаясь, между ударами. ‎ ‎      Фигура молчит. Только защищается и атакует. Её движения — отточенные, как у профессионала. Пятый наносит серию ударов — ногами, руками. Фигура уклоняется, блокирует, уходит в сторону. ‎       ‎— Да говори ты! — раздражённо кричит Пятый. ‎ ‎      Внезапно — резкий удар ногой в живот. Пятый складывается пополам и отлетает к стене. Падает, хватает ртом воздух. Фигура в плаще отходит на несколько шагов, достаёт скетчбук с предплечья и начинает быстро рисовать. Ручка летает по бумаге. ‎Пятый поднимается. Видит, что она рисует. усмехается.       — Рисуешь мой портрет? — язвит Пятый.       Зелёная вспышка. Сеть приковывает его к стене.       — У тебя ничего не получится. — впервые говорит фигура. — Эти сети блокируют твою способность.       — Акцент знакомый…итальянский. — замечает Пятый.       Фигура снимает капюшон.       — Ciao, Пять. Неужто не узнал?       — Арабелла? Как ты… то есть… ты выглядишь как…       — Ты тоже не выглядишь на свой возраст. Слушай, у меня нет времени на разговоры. ‎ ‎      Она отворачивается от него и идёт к стене, где висит старая картина. сдвигает её в сторону. ‎За картиной — труба для отправки сообщений в Комиссию. Старая, пыльная, но явно работающая. Арабелла достаёт листок бумаги и начинает что-то писать. ‎‎Пятый снова дёргается в сетях. Бесполезно.       Мелани перевела дыхание. Эйдан сидел не шевелясь, глядя на неё.        — Зачем тебе это? — спрашивает Пятый. — Чего ты добиваешься?       — О, это вовсе не твоё дело. Мне просто нужно отдать тебя Комиссии, и они дадут мне настоящий чемодан времени, чтобы я с матерью улетела подальше отсюда. Апокалипсис через десять дней будет. Ты знал? Как думаешь, это снова из-за твоей сестрёнки Вани?       — Откуда ты знаешь про Ваню?       — Я уже сказала: не твоё дело.       Она почти шептала последние реплики, когда Арабелла сомневается, когда Пятый предлагает ей выбор.       — Ты думаешь, они отпустят тебя? — говорит Пятый. — Думаешь, если ты отдашь меня им, они скажут «спасибо» и погладят по головке?       Арабелла перестаёт улыбаться. Она медленно подходит к Пятому, прикованному к стене. Останавливается в шаге от него. Смотрит прямо в глаза.              — У меня нет выбора. Они убьют мою маму.       — Они убьют её в любом случае. Как только ты станешь не нужна. Ты же знаешь Комиссию.       — Я просто хочу, чтобы она была в безопасности.       — Тогда иди со мной. Вместе мы сможем её защитить. Вместе мы сможем всё. Мы же самые лучшие киллеры, которых когда-либо создавала Комиссия. Я тоже хочу защитить свою семью, как и ты.       Мелани замолчала.       — Дальше... — сказала она. — Она освобождает его. Кидает браслеты. Телепортируется.       — И говорит: «Какой план?» — закончил Эйдан, смотря на листы. — «И помни: я могу снова приковать тебя к стене в любую минуту».       Они посмотрели друг на друга. Тишина.       — Это сильно. — сказал Эйдан. — Очень сильно.       — Ты правда думаешь? — спросила Мелани. Её голос дрожал.       — Я не думаю. Я знаю.       Она сжала сценарий в руках.       — Я только одного боюсь.       — Чего?       — Драки. — Она посмотрела на него. — Я не умею драться. Я даже на ровном месте падаю. А тут… биты, удары, блоки… Я скорее споткнусь и упаду, чем сделаю хоть один нормальный выпад.       Эйдан усмехнулся.       — Твоя суперсила снова проявилась.       — Не смешно.       — Я не смеюсь. — Он встал с кресла. — Знаешь, без тренировок и я бы упал. И не раз. Поэтому нам нужно пойти к Майку.       — К Майку?       — Постановщик боевых сцен. Он научит тебя падать правильно. И бить правильно. И не бояться.       Он протянул ей руку. Мелани посмотрела на его ладонь. Потом на его лицо. В его глазах не было насмешки — только уверенность.       — Тогда пошли. — сказала она и вложила свою руку в его.       Они вышли из зоны отдыха и снова оказались в коридоре. Эйдан нажал кнопку вызова лифта, и двери открылись почти сразу.       — Седьмой этаж. — сказал он, нажимая на панель.       Лифт поехал. Мелани смотрела на цифры, медленно меняющиеся над дверями.       — Эйдан?       — Ммм?       — А ты не боишься?       — Чего?       — Драки. Сцены. Что что-то пойдёт не так. Что ты можешь случайно врезать по настоящему.       Он задумался. На секунду его лицо стало серьёзным.       — Боюсь. — признался он. — Каждый раз боюсь. Но страх — это просто энергия. Если его правильно направить, он помогает.       — Как?       — Сосредоточиться. Не думать о том, что будет, если упадёшь. Думать о том, что будет, если сделаешь всё правильно.       Лифт остановился. Двери открылись.       — Идём. — сказал Эйдан. — Майк, наверное, уже нас ждёт.       Они вышли в коридор седьмого этажа. И Мелани почему-то стало чуть спокойнее.       Седьмой этаж встретил их запахом пота, спортивного инвентаря и старого деревянного пола. Это был большой репетиционный зал — с зеркалами во всю стену, мягкими матами на полу, боксёрскими грушами в углу и стойкой с бутылками воды у входа.       В центре зала, разминая шею, стоял мужчина лет сорока. Коренастый, с короткой стрижкой и внимательными глазами, которые, казалось, видели всё одновременно. На нём была простая белая футболка, спортивные штаны и кроссовки. Он повернулся на звук шагов.       — Эйдан. — кивнул он. — Ждал тебя.       — Майкл. — ответил Эйдан, пожимая ему руку. — Это Мелани. Наша Арабелла.       Майкл посмотрел на неё. В его взгляде не было любопытства или оценки — только спокойная профессиональная внимательность.       — Мелани. — повторил он. — Слышал о тебе. Ты придумала персонажа, и теперь тебе его играть. И драться.       — Да. — выдохнула Мелани. — Только я не умею драться. Вообще.       — Научим. — коротко сказал Майкл. — Раздевайся до удобного. Будем на матах.       Мелани сняла лёгкую ветровку, оставшись в оранжевой футболке и длинных шортах до колен. Кроссовки были удобными — спасибо Алисе, которая когда-то заставила её купить «нормальную обувь для жизни».       Она вышла на мат. Эйдан уже стоял напротив, в своей футболке и джинсах. Он разминал запястья.       — Начнём с самого простого. — сказал Майкл, вставая между ними. — Мелани, ты будешь атаковать. Эйдан, ты защищаешься. Без спецэффектов, без телепортации. Только руки и ноги.       — Легко сказать. — пробормотала Мелани.       — Первое правило боевых сцен. — продолжил Майкл. — Ты не бьёшь партнёра. Ты создаёшь иллюзию удара со стороны. Смотри.       Он показал: замах, но в последний момент рука уходит в сторону, проходит мимо лица, останавливается у плеча. Со стороны выглядит как удар. На самом деле — пустота.       — Поняла. — кивнула Мелани.       — Теперь ты.       Она попробовала. Замахнулась, но рука прошла слишком далеко от лица Эйдана, потому что Мелани не хотела рисковать и ударять слишком близко. Удар выглядел неубедительно.       — Ещё раз. — сказал Майкл.       Она попробовала снова. Лучше. Но не идеально.       — Ещё.       В седьмой раз получилось. Эйдан даже дёрнулся — по инерции, как будто удар должен был прийтись в цель.       — Хорошо. Очень хорошо. — сказал Майкл. — Теперь блоки. Эйдан, покажи.       Эйдан поднял руки. Его блок был быстрым, чётким, без лишних движений.       — Ты должна уклоняться. — объяснил Майкл Мелани. — Не стоять на месте. Двигаться. Боком, в сторону, назад. Представь, что он действительно хочет тебя ударить.       — А он хочет? — спросила Мелани, глядя на Эйдана.       — Нет. — сказал Эйдан. — Но ты должна верить, что хочу.       Она кивнула. Они начали репетировать. Сначала медленно, почти в замедленной съёмке. Потом быстрее. Потом Майкл добавил элементы — уходы, подкаты, прыжки и удары ногами. Мелани пару раз споткнулась о мат, но Эйдан каждый раз подхватывал её за локоть.       — Твоя суперсила никуда не делась. — усмехался он.       — Заткнись, Эйдан. — беззлобно отвечала она.       Через час они уже двигались в нормальном темпе. Мелани перестала бояться, что ударит его по-настоящему, и начала чувствовать ритм — когда надо уходить, когда блокировать, когда контратаковать. Потом Майкл ушёл в угол, оставив их репетировать самостоятельно.       — Ещё раз. — сказал Эйдан. — Сцена, где ты меня приковываешь. Ты рисуешь сеть, я бросаюсь на тебя, ты уворачиваешься и…       — Знаю. — перебила Мелани. — Давай.       Она сделала вид, что рисует на воображаемом скетчбуке. Эйдан рванул к ней. Она ушла в сторону. Он пролетел мимо, развернулся, снова атаковал. И вдруг Мелани замерла.       — Стоп. — сказала она. — Я боюсь.       Эйдан остановился.       — Чего?       — Что случайно ударю тебя по-настоящему. — Она опустила руки. — Нечаянно. Ты же знаешь, я неуклюжая. Вдруг в какой-то момент я забуду, что это игра, и…       — Значит, так и должно было произойти. — спокойно сказал Эйдан.       Она посмотрела на него недоуменно.       — Что?       — Если ты меня ударишь, значит, так и должно было произойти. Я не рассержусь. И не умру. Я живучий.       Он улыбнулся — той самой улыбкой с ямочками.       — К тому же, — добавил он. — я не стеклянный.       Мелани выдохнула.       — Ладно. Давай ещё раз.       И они продолжили.       Репетиция закончилась, когда часы на стене показали 12:53. Мелани сидела на мате, вытирая пот со лба платком. Волосы растрепались, заколки-незабудки съехали набок. Она чувствовала каждый мускул в теле — даже те, о существовании которых раньше не подозревала. Эйдан стоял рядом, пил воду из бутылки и смотрел на неё.       — Время обеда. — сказал он. — Не хочешь перекусить? Я знаю отличное кафе рядом с офисом. Я угощаю.       Мелани подняла на него глаза.       — Давай. — выдохнула она. — После таких драк я очень голодная. Как будто слона съесть могу.       — Слона не обещаю. — усмехнулся Эйдан. — Но сэндвичи там есть отличные.       Они собрались. Мелани аккуратно убрала сценарий в сумку — туда, где он не помнётся. Эйдан застегнул свой рюкзак, в который положил не только сценарий, но и бутылку воды, и какой-то блокнот.       — Ты всегда носишь с собой столько вещей? — спросила Мелани.       — Привычка. — пожал он плечами. — Вдруг пригодится.       Они вышли в коридор и направились к лифту. В лифте было тихо. Только тихое гудение механизма.       — Знаешь, — сказала Мелани, глядя на закрывающиеся двери. — Я всё ещё боюсь.       — Драки?       — Нет. Ударить тебя. По-настоящему.       Эйдан посмотрел на неё.       — Не бойся. Я верю в тебя.       — Это странно. — сказала она. — Ты меня почти не знаешь, а уже веришь. Мы знакомы всего дня четыре.       — Мне кажется, я знаю тебя дольше, чем кажется. — ответил он.       Двери лифта открылись. Они вышли в холл первого этажа. Детей стало меньше. Намного меньше. Те, кто остался, сидели с родителями в углу, листали книжки или рисовали в блокнотах. Тихие, сосредоточенные. Кастинг, видимо, подходил к концу.       — Вивиан уже ушла? — спросила Мелани, оглядываясь.       — Наверное. — сказал Эйдан. — Её, скорее всего, уже вызвали на пробу.       — Надеюсь, у неё получится.       — Я тоже.       Они пошли к выходу. Стеклянные двери разъехались перед ними, впуская солнечный свет и свежий воздух.       — Идём. — сказал Эйдан, показывая в сторону улицы. — Кафе в двух кварталах отсюда.       Мелани шагнула следом. И в этот момент ей показалось, что это не просто дружеский обед. Не просто перерыв. А что-то большее.

***

      Кафе оказалось маленьким и уютным — таким, куда заходят не ради того, чтобы покрасоваться, а ради того, чтобы съесть что-то вкусное в тишине. Деревянные столики, мягкий свет ламп под потолком, запах свежесваренного кофе и выпечки. На подоконниках стояли горшки с живыми цветами, у стойки висела доска меню напитков, написанным мелом.       Мелани сразу почувствовала, что здесь хорошо. По-настоящему. Без пафоса, без стеклянных стен и мраморных полов. Просто кафе. Просто люди. Просто… нормально.       Они сели за столик у окна — не в центре, не на виду, но и не в самом углу. Эйдан выбрал место так, чтобы видеть вход. Привычка. Или паранойя. Или и то, и другое вместе.       Мелани повесила сумку на спинку стула и выдохнула. Наконец-то можно было просто сидеть.       — Хорошее место. Уютное. — сказала она, оглядываясь.       — Я знаю. — ответил Эйдан. — Бываю здесь, когда хочу побыть один.       — Но сейчас ты не один.       — Знаю. Я не один. Я с тобой.       Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было что-то тёплое, почти удивлённое. Как будто он сам не привык, что это приятно.       К ним подошла официантка. Лет двадцати двух, с короткой стрижкой и веснушками на носу, в белой футболке под зелёным фартуком. На груди у неё висел бейджик с именем: «Бекки». Она взглянула на Эйдана — и замерла. Потом перевела взгляд на Мелани. Потом снова на Эйдана. Её глаза расширились, на губах расцвела широкая, искренняя, немного восторженная улыбка.       — О! — выдохнула она. — Я вас знаю.       Эйдан улыбнулся той самой улыбкой, которую надевал для камер — вежливой, немного отстранённой, ничего не значащей. Но Мелани заметила, как дрогнули уголки его губ вниз, когда он произнёс:       — О, какое «счастье».       Бекки не заметила сарказма. Или не захотела замечать. Она протянула им два меню в кожаных обложках и спросила:       — Что будете заказывать?       — Мы подумаем. — сказал Эйдан, всё ещё улыбаясь. — И позовём вас.       — Хорошо! — Бекки кивнула с такой готовностью, будто он предложил ей повышение. — Я рядом. Только позовите. Я мигом.       Она отошла, но Мелани видела, как она направилась к стойке, где стояли двое других официантов, и что-то зашептала им, то и дело поглядывая в их сторону. Один из них, парень с рыжими волосами, присвистнул. Девушка с тёмным хвостом закатила глаза, но тоже посмотрела.       — У тебя всегда так в жизни? — спросила Мелани, открывая меню.       — Да. — ответил Эйдан, тоже уткнувшись в меню. — Иногда узнают. Это участь звёзд.       — И ты к этому привык?       — Нет. — Он поднял глаза. — Просто научился не обращать внимания.       Мелани не знала, верить ему или нет. В его голосе звучала усталость — не от репетиций, а от чего-то большего. От того, что даже в таком маленьком кафе, в такой обычный день, нельзя было просто поесть.       — Ладно. — сказала Мелани, возвращаясь к меню. — Что здесь вкусного?       — Почти всё. Но паста с песто — их коронное блюдо.       — Тогда я возьму её.       Они ещё немного полистали меню, обсуждая варианты, пока Мелани не почувствовала, что её выбор окончателен. Эйдан подозвал Бекки, и та подбежала с такой скоростью, будто они звали её целую вечность.       — Я буду пасту с песто. — сказала Мелани. — И добавьте, пожалуйста, много жареного хрустящего сыра. И бекона. С зеленью. И клюквенный морс.       — А вам? — Бекки повернулась к Эйдану.       — Кофе. Чёрный, без молока. И салат с тофу.       Бекки кивнула и умчалась на кухню. Мелани проводила её взглядом, потом перевела глаза на Эйдана.       — Салат с тофу? — переспросила она.       — Я иногда его заказываю. Он очень вкусный. — ответил он с лёгким пожатием плеч.       — А, понятно.       Мелани не придала этому значения. Мало ли, захотел человек чего-то лёгкого после утренней репетиции. Когда еду принесли, она смотрела на свою тарелку с таким блаженством, что Эйдан усмехнулся.       — Ты так смотришь, будто это последняя еда в твоей жизни.       — После трёх часов драк мне кажется, что это так и есть. — сказала Мелани, наматывая пасту на вилку.       Она попробовала и зажмурилась. Песто был насыщенным, сыр хрустящим, бекон таял во рту. Идеально.       — Боже. — выдохнула она. — Это невероятно.       Эйдан смотрел на неё, и его глаза из серых снова начали по какой-то непонятной причине зеленеть. Она не замечала. Она была слишком занята едой. Они ели в тишине, но это было не неловкое молчание, а то, которое бывает между людьми, которым не нужно говорить, чтобы чувствовать себя комфортно. Потом Мелани отложила вилку и вытерла губы салфеткой.       — Знаешь, я вообще-то, блондинка. — сказала она.       Эйдан поднял бровь.       — Настоящая. В папу. Но решила покрасить волосы в персиковый. Года три назад. И с тех пор не останавливаюсь и крашусь раз в месяц.       — А в семье у есть брюнеты?       — Да. Лиззи. И мама. Хлоя — тоже как и я блондинка с рождения, но она однажды решила покрасить волосы в тёмно-каштановый. Ей не понравилось. Говорит, что её природный цвет посолиднее выглядит.       Эйдан улыбнулся.       — У тебя очень красивый цвет волос. — сказал он. — И эти заколки. Они тебе идут.       Мелани почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она опустила глаза, сделала глоток морса, чтобы скрыть смущение.       — Спасибо. — тихо сказала она. — А теперь расскажи мне что-нибудь о себе. Я практически ничего о тебе не знаю.       Эйдан задумался. Помолчал. Потом начал:       — Я играл в ситкоме. «Никки, Рикки, Дикки и Дон». Четыре года подряд. С девяти лет.       — Серьёзно? — Мелани чуть не поперхнулась морсом. — Я смотрела этот сериал! Ты был… тем самым маленьким мальчиком?       — Да, одним из троих. — кивнул Эйдан. — Потом начал сниматься в первом сезоне «Академии Амбрелла».       — А было сложно перестроиться? — спросила Мелани с интересом. — Ведь ты играл в совершенно разных жанрах. Ситком, а потом драма. Экшен. Апокалипсис.       — Да. — признался Эйдан. — Первое время было очень неловко работать с взрослыми. Я был там единственный ребёнок. Ну, почти. Меня частенько ставили с актёрами моего возраста — теми, кто играл команду Академии Амбрелла в их детстве. Но всё равно было… некомфортно.       Он сделал паузу, покрутил чашку с кофе в руках.       — Я чувствовал себя одиноким. Даже в толпе. Даже на съёмочной площадке, где все вроде бы рядом и где я был таким же главным актером, как и остальные.       Мелани слушала, не перебивая. Ей казалось, что сейчас он говорит не просто так. Сейчас он открывает что-то важное.       — А сейчас? — спросила она.       Эйдан поднял глаза. И в них было то, чего она не могла описать — тепло, удивление, может быть, даже благодарность.       — Сейчас с тобой я не чувствую себя одиноким. Полностью.       Сердце Мелани пропустило удар. Она не знала, что ответить. Открыла рот — и в этот момент услышала:

Щёлк.

      Фото. Кто-то их сфотографировал. Мелани повернула голову. За соседним столиком, через два от них, сидела девушка с длинными русыми волосами. Она опустила телефон и теперь пряталась за меню, но было поздно — вспышка выдала её с головой.       — О, боже. — выдохнула Мелани.       — Не обращай внимания. — тихо сказал Эйдан.       — Мне немного некомфортно, когда меня фоткают, когда я ем. — Мелани отодвинула тарелку. — Я ведь подавиться могу.       — Не сомневаюсь. — усмехнулся Эйдан. — Ты уже доела?       — Да. — сказала Мелани и допила морс, поставив стакан на стол.       Эйдан подозвал Бекки, попросил счёт и расплатился картой, не глядя на сумму. Бекки улыбалась так широко, что Мелани испугалась, не треснут ли у той щёки.       — Спасибо. — сказал Эйдан. — Было очень вкусно.       — Приходите ещё! — выпалила Бекки. — Я всегда рада вас видеть!       Эйдан ничего не ответил. Просто встал и взял рюкзак. Они вышли на улицу.       — Давай пробежим по репликам? — предложил Эйдан. — Драку мы уже отрепетировали. Остались диалоги.       — Хорошо. — кивнула Мелани. — А где?       — На девятом этаже. Там есть ещё один репетиционный зал. Пойдём.       Они подошли к офису, вошли внутрь и нажали кнопку лифта. Двери закрылись.       — Эйдан? — сказала Мелани.       — Ммм?       — Спасибо за обед. И за… ну, за всё. И помни, что ты не один. У тебя есть я.       Он посмотрел на неё.       — Всегда пожалуйста.       Лифт поехал вверх. А Мелани всё ещё чувствовала тепло от его слов. «Сейчас с тобой я не чувствую себя одиноким». Она не знала, что с этим делать. Но знала, что это важно.

***

      Репетиция закончилась, и Мелани чувствовала каждый мускул в теле. Эйдан шёл рядом, и в его походке тоже чувствовалась усталость, но он не жаловался. Только поправил лямку рюкзака на плече и толкнул дверь в комнату, где уже собрались почти все.       Комната была большой, с мягкими диванами, креслами и огромным столом, на котором кто-то уже успел разложить сценарии и чашки с остывшим кофе. Окна выходили на запад, и вечернее солнце заливало всё тёплым золотистым светом.       — О, наши молодожёны явились! — воскликнул Дэвид с дивана, развалившись так, будто это был его личный трон.       — Мы не молодожёны, Дэвид. — устало огрызнулся Эйдан, бросая рюкзак в кресло.       — Пока что. — многозначительно сказала Риту и подмигнула Мелани.       Мелани покраснела, но ничего не сказала. Она опустилась на свободный диван рядом с Эйданом и выдохнула.       — Выглядите так, будто вас только что пропустили через мясорубку. — заметила Эмми, сидевшая в кресле с книгой в руках.       — Так и есть. — ответил Эйдан. — Три часа репетиции боевых сцен и репетиция реплик.       — О, бедные детки. — усмехнулась Риту.       Джастин сидел в кресле напротив, вытянув ноги, и выглядел так, будто его действительно пропустили через мясорубку. Футболка была влажной, волосы растрепаны, а под глазами залегли тени.       — А что ты сегодня делал? — спросила Мелани. — Выглядишь ужасно. Извини, но это так.       Джастин нисколечко не обиделся, наоборот, его глаза загорелись.       — Мы с Робертом сегодня репетировали сцену прямо на трассе, где она должна быть снята. Бен и Клаус будут драться.       — Пиздец там было жарко. — выдохнул Роберт, падая на диван рядом с Джастином. — Я думал, я расплавлюсь. Асфальт плавился, я плавился, Джастин плавился…       — Роберт! — Эмми подскочила с места, отложив книгу. — Не смей материться при детях!       — При каких детях? — удивился Роберт, оглядываясь. — Здесь нет детей. Я вижу только взрослых, уставших людей.       — Вообще-то материться некультурно в принципе. — тихо проговорила Эллен из кресла. — Ты же взрослый, подавай пример подросткам.       — Я подаю пример, как надо отдыхать после тяжёлой сцены. — парировал Роберт и картинно откинулся на спинку дивана. — Говорить правду без цензуры, не стесняясь эмоций.       — Это не правда, это мат. — вздохнула Эмми.       — Мат — это тоже правда, просто более эмоциональная и открытая.       — Роберт. — вмешался Том из своего угла, где он листал какой-то журнал. — Ты проиграл. Сдавайся.       — Никогда!       В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл курьер с большой коробкой в руках. Молодой парень в синей униформе, с кепкой набекрень.       — Доставка! — объявил он. — Пончики от студии! Всем, кто сегодня репетировал!       Комната ожила. Все потянулись к коробке, хватая кто с шоколадной глазурью, кто с клубничной, кто с разноцветной посыпкой.       Мелани взяла один — с белой глазурью и яркими разноцветными драже в виде звёздочек. Откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия. Пончик оказался мягким, воздушным, глазурь таяла на языке.       — Ммм, вкуснотища. — промычала она. — Обожаю пончики.       Рядом с ней Эйдан смотрел на неё с той самой улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.       — Милая. — сказал он негромко, но так, чтобы все слышали, похоже он решил показать остальным их роль пары. — Не покормишь меня?       Мелани замерла с пончиком в руке. Повернулась к нему. В его глазах плясали смешинки.       — Руки есть. — сказала она ровно. — Сам поешь.       И откусила ещё кусочек. Комната взорвалась смехом.       — Не фортануло, братец. — усмехнулся Дэвид, хлопая Эйдана по плечу.       — Я думал, будет романтично. — вздохнул Эйдан, но в его глазах продолжали плясать смешинки.       — О, мой сталкер! — пропел Роберт, подскакивая к Мелани. — А меня покормишь?       Мелани закатила глаза.       — Я не сталкер, Роберт. — сказала она.       — Нет, я уверен, что сталкер. — Роберт прищурился, притворно-подозрительно. — Я даже уверен, что ты даже наверное знаешь, какого цвета у меня трусы.       Мелани покраснела. Она чувствовала, как краска заливает щёки, шею, уши. Но не сдавалась. Она посмотрела на его хитрую физиономию, на эти вечно смеющиеся глаза, и выдала первое, что пришло в голову:       — Зелёные.

Тишина.

      — СТАЛКЕР! — заорал Роберт, вскакивая и тыча в неё пальцем. — ОНА ЗНАЕТ, ЧТО У МЕНЯ ЗЕЛЁНЫЕ ТРУСЫ!       — Ты врёшь! — спокойно сказала Мелани, откусывая ещё пончик. — Не зелёные у тебя трусы. Ты просто проверяешь, куплюсь я или нет. Чистой воды блеф.       — А вот мы сейчас проверим! — Роберт схватился за пояс джинсов и сделал вид, что собирается их снять.       — РОБЕРТ! — заорала вся комната хором.       — НИКОГО НЕ СМУЩАЙ!       — ТЫ С УМА СОШЁЛ?!       — ЗДЕСЬ ЖЕ ДЕВУШКИ!       — И НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЯЯ ДЕВУШКА ТОЖЕ! — добавила Эмми, бросая в него подушкой.       Роберт замер, делая самое невинное лицо, на которое только был способен.       — Я просто хотел доказать свою правоту. — сказал он обиженно. — Что сразу кричать? Я же не разделся, только намекнул.       — Твой намёк стоил нам нескольких седых волос. — вздохнул Джастин.        Все расхохотались. Мелани смеялась до слёз, вытирая глаза рукой. Эйдан смотрел на неё и улыбался — той самой улыбкой с ямочками.       — Ладно. Теперь моя очередь рассказывать как прошел день. — сказал Дэвид, откашлявшись. — Мы с Риту сегодня были в психушке.       — В настоящей? — удивилась Мелани.       — Нет, не в настоящей, а в здании, которое оборудовали как психбольницу. — проговорил Дэвид. — Там должны снимать сцену. Знаешь, атмосфера, коридоры, запах лекарств…       — И жуткие привидения. — добавила Риту с загадочным видом.       — Не пугай девочку. — остановил её Дэвид. — Привидений там нет. Но сегодня произошло кое-что пострашнее.       — Что? — спросила Эллен Пейдж.       — Риту решила прокатиться по больницам психиатрической помощи и поговорить с настоящими шизанутыми пациентами. — Дэвид посмотрел на Арью с укором. — Представляете? Она просто вошла и начала разговор.       — Мне нужно было прочувствовать настоящую среду. — пожала плечами Риту. — Чтобы сыграть Лайлу по-настоящему. А не просто сделать «безумные глаза» и надеяться, что зритель поверит.       — Ты ненормальная. — констатировал Дэвид.       — Я актриса. Это одно и то же.       Все снова засмеялись. Мелани доела пончик, облизала пальцы и вдруг спросила:       — Слушайте, нам с вами ещё много времени работать. Когда у вас дни рождения? Чтобы я знала, кого поздравлять и когда.       — О! — оживился Том. — Я первый. 28 января. 1985. Мне тридцать четыре.       — 24 октября 1989. Тридцать.— сказал Дэвид.       — 5 сентября 1988. Тридцать один. — улыбнулась Эмми.       Роберт открыл рот, чтобы сказать, но Мелани его перебила:       — 7 января 1988. Тридцать один. Я знаю.       Роберт замер. Потом его лицо расплылось в улыбке.       — СТАЛКЕР! — снова заорал он. — ОНА ЗНАЕТ ДАЖЕ МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, НЕ ТО ЧТО ЦВЕТ ТРУСОВ!       — Ты сам рассказывал это в интервью. — спокойно сказала Мелани. — Я просто запомнила.       — Это не делает тебя менее сталкером. — парировал Роберт.       — Роберт, заткнись. — сказал Джастин. — Дай другим сказать. Эйдан, теперь ты.       — 18 сентября 2003. Мне шестнадцать. — с улыбкой проговорил Галлахер.       — 20 марта 1990. Двадцать девять. — произнес Джастин. — Я самый молодой среди старых.       — 21 февраля 1987. Тридцать два. — тихо сказала Эллен из своего кресла.       — У меня день рождения на день раньше, чем у Эйдана. — улыбнулась Риту. — 17 сентября 1988. Тридцать один.       — А ты? — спросил Дэвид, глядя на Мелани.       — Немного раньше, чем у Эллен. 14 февраля 2003. — сказала Мелани. — Мне шестнадцать.       — День святого Валентина. — улыбнулась Эмми. — Как романтично.       — Нет, это глупое клише. Мне знаешь ли не очень нравится, когда все вокруг целуются, а я ем свой торт в одиночестве. — усмехнулась Мелани. — А ещё у нас в семье у всех дни рождения 14 числа. У младшей сестры— 14 июля 2014. У старшей сестры — 14 апреля 1998. У папы — 14 августа 1969. У мамы — 14 мая 1974.       — Это какое-то проклятие? — спросил Роберт.       — Скорее семейная традиция. — пожала плечами Мелани. — Или аномальное совпадение. Я не знаю.       В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл режиссёр. А с ним — девочка лет восьми и мужчина лет сорока.       — Внимание! — объявил режиссёр. — У нас пополнение. Знакомьтесь, это Вивиан Эмоушен. Наша маленькая Арабелла.       Девочка сделала шаг вперёд. Худенькая, с огромными карими глазами и копной тёмных кудрей до плеч. В руках она сжимала мягкую игрушку — маленького слона с большими ушами.       — Здравствуйте. — сказала она вежливо, почти по-взрослому. — Очень приятно познакомиться.       — А это её отец. — режиссёр указал на мужчину. — Оскар Эмоушен. Он будет играть роль отца Арабеллы.       Оскар был высоким, чуть сутулым, с добрым лицом и той особенной мягкостью, которая бывает у людей, привыкших заботиться о других. На нём была простая серая футболка и джинсы, в руках — рюкзак, из которого торчала коробка с соком. Он улыбнулся и кивнул всем. Мелани встала с дивана и подошла к Вивиан. Она опустилась на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне.       — Привет, Вивиан. — сказала она мягко. — Рада снова тебя видеть. Я Мелани. Я буду играть Арабеллу, когда она подрастёт.       — Я знаю. — серьёзно кивнула Вивиан. — Мне рассказали. — Она посмотрела на Мелани своими огромными глазами и добавила: — Ты красивая. Спасибо, что вернула меня родителям.       Мелани почувствовала, как сердце тает.       — Ты тоже красивая. — сказала она. — Очень.       Эйдан подошёл к Оскару и пожал ему руку.       — Рад познакомиться. — сказал он. — Здорово, что вы с дочкой вместе играете. Ей будет комфортнее с родным человеком.       — Спасибо. — улыбнулся Оскар. — Мы очень стараемся. И знаете… — он посмотрел на Мелани, потом на Эйдана, — Я рад, что теперь знаю, кого благодарить. Вы помогли Вивиан, когда она потерялась. Она потом весь день рассказывала, какие вы добрые.       — Это было несложно. — сказал Эйдан. — Она сама подошла.       — Но вы не прошли мимо. — сказал Оскар. — Это важно.       Он протянул руку Мелани, и она пожала её.       — Спасибо. — сказал он просто.       — Не за что. — ответила Мелани.

***

      Вечер опускался на город незаметно. Солнце почти село, и розовато-желтые отблески заката ещё держались на горизонте. Рабочий день закончился. Все разошлись — кто в гримёрку, кто домой, кто в душ. Комната опустела. Мелани уже собиралась уходить, когда Эйдан догнал её в коридоре.       — Постой, Мел. — сказал он и протянул маленький листок бумаги.       Мелани взяла. На листке аккуратным, почти каллиграфическим почерком было написано: «La Belle Époque, 19:00»       — Адрес ресторана. — сказал Эйдан. — И время. Семь вечера. Ты же придёшь?       — Обязательно. — кивнула Мелани.       Она вышла на улицу и направилась к автобусной остановке. В руке она всё ещё сжимала листок — он казался тёплым, будто впитал тепло его пальцев. Она смотрела на него и улыбалась. Потом достала телефон и сфоткала листок. Открыла общий чат «Четверо в цветах» и быстро набрала:

«Девчонки, срочно! У меня сегодня свидание с Эйданом и его родителями в ресторане, а я понятия не имею, что надеть. СПАСАЙТЕ!»

      Через три секунды — ответ. Соланж: «ЗАКРЫВАЮ МАГАЗИН! Я БЕГУ К ТЕБЕ! У меня куча платьев, я всё притащу! Марк сейчас пришёл, но я ему скажу, что есть дела поважнее! ЖДИ!»       Мелани улыбнулась. Соланж готова бросить даже своего «принца на белом фургоне» ради неё. Алиса: «Туфли беру на себя. У меня есть несколько вариантов, которые идеально подойдут. Буду через сорок минут. И Мелани, пожалуйста, не спорь. Ты идёшь на свидание, а не на допрос, так что обувь должна быть удобной, но эффектной. Я знаю, что делаю.»       Мелани фыркнула. Алиса даже в выборе обуви остаётся юристом — продумывает всё до мелочей, взвешивает варианты, анализирует риски. Вера: «Я сначала нанесу тебе макияж... А ПОТОМ ЗАДУШУ ТЕБЯ! ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ О ТОМ, ЧТО ЭЙДАН И ЕГО РОДИТЕЛИ БЫЛИ У НАС В МАГАЗИНЕ, САМАЯ ПОСЛЕДНЯЯ?!?!?!?!?!?»       Мелани вздрогнула и невольно оглянулась, будто Вера могла выскочить из-за угла прямо сейчас с чёрным мотоциклом и сверкающими глазами.       «Я всё объясню! — быстро набрала она. — Честно! Просто всё случилось очень внезапно!» Вера: «Объяснишь. Сегодня. Лично. А пока — будь дома и не рыпайся. Я еду. И да, макияж будет божественным. Потому что если уж ты идёшь на это свидание, то должна выглядеть так, чтобы этот твой Эйдан забыл, как его зовут.»       Мелани улыбнулась. Вера — даже в угрозах заботливая. Она уже собиралась убрать телефон, когда пришло новое сообщение. Не от одной из подруг — от всех сразу. Это была фотография. Мелани открыла её и замерла.       Фотография была сделана в кафе. На ней они с Эйданом сидели за столиком у окна. Она ела пасту и смотрела на него с какой-то странной, незнакомой себе нежностью. А он смотрел на неё — и улыбался. Улыбался так, будто она была самым важным человеком в комнате. Под фотографией — сообщения: Соланж: «ВЫ ТАКИЕ КРАСИВЫЕ! Я ПЛАЧУ! ЭТО НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ!» Алиса: «Хороший ракурс. Освещение удачное. Ты выглядишь счастливой.» Вера: «Если он обидит тебя, я сделаю из него кактус. В прямом смысле. У меня есть колючки.»       Мелани посмотрела на фото ещё раз. Потом на листок в руке. Потом на вечернее небо над головой. И вдруг поняла: она хочет туда. Не потому что Моника сказала. Не потому что этого требует пиар. А потому что она хочет увидеть его. Услышать его смех.       — Это по контракту? — прошептала она в пустоту. — Или нет?       Ответа не было. Только ветер трепал волосы цвета персика, и где-то вдалеке уже слышался знакомый рокот мотоцикла Веры. Мелани улыбнулась и пошла дальше. К дому. К подругам. К тому, что будет дальше. Что бы это ни было.