Глава 11. Зелёное платье, чёрные босоножки и фея природы.
9 апреля 2026 г., 15:14
Примечания:
Лайки и комментарии строго обязательны. Публичная бета включена. Я буду очень рада даже смайлику в комментариях.🥺
19 июня 2019 года. Четверг. 17:13.
Ключ повернулся в замке с тихим, знакомым щелчком, и Мелани шагнула внутрь. Первое, что она увидела, была обувь всех членов семьи. Папины коричневые туфли стояли аккуратно у стены, мамины лодочки — рядом, чуть наклонённые, будто она скинула их на ходу. Хлоины голубые кеды валялись вверх подошвами, а маленькие розовые балетки Лиззи — с блёстками и бантиками — сиротливо жались к огромным папиным ботинкам. Мелани улыбнулась. Все дома, все в сборе, значит можно выдохнуть. Второе, что она почувствовала, был запах. Пахло ужином — чем-то мясным, с чесноком и розмарином, и ещё чем-то сладким, может быть, пирогом. Мама пекла, когда волновалась, или когда хотела порадовать, или просто потому, что была мамой. А третье, что она осознала — это была радость. Чистая, собачья, безусловная радость, которая неслась на неё со всех лап. Чуви врезался в её ноги с такой силой, что Мелани едва не покачнулась. Он прыгал, вертелся, лаял, лизал её руки, ноги, пытался добраться до лица. Хвост работал с такой скоростью, что казалось, ещё немного — и собака взлетит. — Привет, Чуви. — засмеялась Мелани, приседая на корточки и запуская пальцы в его тёплую, мягкую, кудрявую, бежевую шерсть. — Я тоже скучала, очень сильно. Чуви в ответ ткнулся мокрым носом в её щёку и довольно вздохнул. Всё. Мир восстановлен. Хозяйка дома. Мелани разулась. Кроссовки, которые ещё час назад казались единственным спасением от бетонных полов офиса, полетели на полку. Она сунула ноги в домашние тапочки — мягкие, пушистые, светло-голубые, с вышитыми цветочками. И замерла. Ощущение было такое, будто она ступила на облако. После трёх часов драк, после бесконечных шагов по дорогам и коридорам, после всей этой беготни — это было счастье, чистое, тихое, домашнее счастье. В гостиной было тихо. Тишина была не пустой, а наполненной — шорохом бумаги, тиканьем часов, лёгким скрипом папиного стула. Отец семейства сидел за своим столом у окна. Он всегда сидел там, когда работал дома — в старом кожаном кресле, которое помнило ещё его отца. На столе царил идеальный порядок истинного инженера: чертёжные принадлежности разложены по местам, лампу он наклонил так, чтобы свет падал точно на ватман. Карандаш в его руке двигался плавно, уверенно, вычерчивая идеальные линии. Он не поднимал головы, но уголки его губ дёрнулись в улыбку. — Привет, красавица. — сказал он. — Привет, пап. — ответила Мелани с улыбкой. Мама расположилась на диване. Её любимом диване — с выцветшей обивкой и мягкими подушками, которые она сама сшила много лет назад, когда была беременна Принцессой. Перед ней лежала стопка студенческих тестов. Красная ручка мелькала в её руке, оставляя пометки на полях, подчёркивая ошибки, выводя «неуд.» и «отл.». Она подняла глаза, улыбнулась — той улыбкой, которая говорила «я рада, что ты дома» — и тут же вернулась к проверке. — Как прошёл день, доченька? — Всё хорошо. — ответила Мелани. — Очень хорошо. Я бы даже сказала «продуктивно». Она не стала рассказывать про драки и репетиции. Не стала говорить про кастинг и потерявшуюся девочку. Не стала жаловаться на усталость. Это можно будет потом. За ужином. Или не за ужином. Или никогда. Но сейчас — не хотелось. Она пошла по коридору. Тапочки ступали бесшумно, мягко, лаская уставшие ступни. Мелани прошла мимо кухни, откуда тянуло мясом и травами, мимо ванной, где на полке стояла её любимая пенка для душа, и остановилась у двери Лиззи. Из комнаты доносилась знакомая мелодия. Мелани узнала её сразу — это была песня из «Винкс». Лиззи включала её каждый вечер. Иногда один раз, иногда на повтор, пока Хлоя не начинала стонать. Мелани постучала. — Принцесса, можно? — Заходи! — звонко крикнула Лиззи. — Только не босиком, ты в тапочках? — добавила Хлоя. — В тапочках. — усмехнулась Мелани и открыла дверь. Комната Лиззи была маленьким розовым королевством. Стены — нежно-розовые, с наклейками в виде бабочек и единорогов. Шкаф — белый, с ручками в форме сердечек. Кровать — под балдахином из фатина, который Лиззи называла «королевским шатром». На подушке — корона, серебряная, с фальшивыми бриллиантами. На почётном месте, на специальной полке покоились куклы Золушки, Рапунцель и Белоснежки. У Золушки была оторвана рука, но Лизжи завязала её бантиком и сказала, что это «ранение после битвы с злой мачехой». Лиззи сидела на кровати, уставившись в экран телевизора. На ней была пижама с Ледибаг — красная, с чёрными точками — и корона на голове, сегодня серебряная. Рядом, в кресле, развалилась Хлоя. Кресло было старым, продавленным, но Хлоя его обожала. Она сидела в нём с ногами, поджав колени к подбородку, и листала модный журнал. На обложке улыбалась какая-то модель, но Хлоя смотрела не на неё. Она смотрела на дверь, и на мультфильм, и на сестру. Всё сразу, как умела только она. Лиззи повернула голову и увидела Мелани. Её лицо мгновенно засветилось — будто кто-то включил лампочку внутри. — Леля! — закричала она. — Я Стела, фея яркого солнца и принцесса Солярия! Мелани посмотрела на Хлою. — Сколько? — спросила она с усмешкой. Хлоя перевернула страницу журнала, не поднимая глаз. — Три часа. — сказала она ровно. — Я скоро сама стану феей. Феей усталости. — Леля. — Лиззи дёрнула Мелани за рукав. — А ты какая фея? Мелани задумалась. Она посмотрела на рисунки, висевшие на стене Лиззи — их было много, и некоторые нарисовала она сама. Цветы, деревья, бабочки. Вспомнила магазин, запах земли и лепестков. Свои веснушки, которые так любила её бабушка и называла поцелуями ангелов. Жёлтое платье, в котором она чувствовала себя солнышком. — Наверное, Флора. — сказала она. — Фея природы. — А я, — подала голос Хлоя, откладывая журнал. — ведьма Сторми. Буду насылать ураганы и молнии на тех, кто меня бесит. — На кого, например? — усмехнулась Мелани. — Посмотрим на твоё поведение. Лиззи не слушала их перепалку. Она уже вернулась к мультфильму, что-то напевая под нос, покачивая ногой в розовом носке. Хлоя вдруг принюхалась. Её лицо медленно менялось — сначала стало недоумённым, потом озадаченным, потом почти оскорблённым. Она поджала губы, наклонила голову и посмотрела на Мелани так, будто та только что призналась в чём-то ужасном. — Я, конечно, не хочу показаться стервой, — начала она. — но от тебя исходит очень необычный запах. Мелани поднесла руку к носу. Вдохнула. И замерла. Пот. Тренировки. Три часа боёв. Бег. Репетиции. Она вся пропахла этим — въедливым, тяжёлым запахом усталости. — О боже. — прошептала она. — Как тренажёрный зал. — закончила Хлоя. — Который не проветривали сто лет. Мелани посмотрела на часы. До встречи в ресторане — меньше двух часов. Она не может пойти на***
Ванная комната наполнилась паром. Мелани стояла под горячими струями дольше обычного. Вода стекала по лицу, по плечам, по спине, смывая усталость, пот, напряжение. Она смотрела, как мыльная пена кружится у слива, унося с собой остатки этого бесконечного дня — тренировки, драки, репетиции, беготню по коридорам. Она тёрла кожу мочалкой так, будто пыталась смыть с себя не только грязь, но и все сомнения. Будто если тереть достаточно сильно, можно стереть страх, который гнездился где-то под рёбрами. Вода шумела. Пахло шампунем, гелем для душа и чем-то ещё. Арбуз. Это был её любимый шампунь — она купила его случайно, на распродаже, но теперь не представляла, как без него жила раньше. Каждый раз, когда она мыла голову, этот запах обволакивал её, напоминая о чём-то тёплом, летнем, беззаботном. Она закрыла глаза и вдруг почувствовала этот запах. Настоящий. Арбуз. Запах был сладкий, тёплый, дразнящий. Мелани тряхнула головой, открыла глаза и выключила воду. В комнате стало тихо. Только капли воды падали с крана — кап, кап, кап. Она вытерлась большим мягким полотенцем, накинула халат — старый, любимый, с вышитыми на кармане котиками — и закрутила волосы в тюрбан. Полотенце было пушистым и пахло кондиционером для белья. Она вышла в коридор. Пар потянулся за ней, оседая на зеркалах и стёклах. В комнате Мелани было тихо. Чуви уже ждал её на кровати — свернулся калачиком у подушки и смотрел на дверь преданными, чуть сонными глазами. — Сегодня важный вечер. — сказала Мелани, садясь рядом и гладя его по голове. — Надеюсь, я не облажаюсь. Чуви вздохнул. Тяжело, по-человечески. И лизнул её руку. И вдруг внизу раздался звонок в дверь. Мелани замерла. Сердце пропустило удар. Она услышала, как мама открывает дверь, как заскрипели петли, как в прихожую ворвался шум улицы — и тут же стих, когда дверь закрылась. А потом — голоса. Много голосов. Мелани подошла к лестнице и выглянула в гостиную. В гостиной запахло цветами. Не теми, что стояли в вазе на столе — полевыми ромашками, которые мама срезала в саду. Другими. Свежими, яркими, немного терпкими. Соланж принесла их с собой — она всегда так делала, когда шла в гости. «Цветы — это улыбка природы».— говорила она. Соланж стояла в прихожей, и её почти не было видно за ворохом платьев. Она держала их на плече — разноцветных, разных фасонов, длинных и коротких, блестящих и матовых. Красные, синие, зелёные, жёлтые, белые, в горошек, в полоску, с кружевом, с пайетками, с бантами, с разрезами. Она была похожа на движущийся шкаф, или на продавца в магазине одежды, который решил устроить распродажу на выезде. — Здравствуйте, мистер и миссис Метьюз! — звенел её голос из-за вешалок. Она улыбалась во весь рот. Её рыжие кудри выбивались из-под вороха тканей, щёки розовели, глаза блестели. За ней зашла Алиса. В руках у неё была башня из коробок. Белых, аккуратных, с надписями «Туфли. Лето. Коллекция 2019». Она балансировала ими с таким видом, будто несла не обувь, а секретные документы государственной важности. Идти она старалась осторожно, переставляя ноги, боясь разрушить конструкцию. — Добрый вечер, мистер и миссис Метьюз. — сказала она вежливо, чуть запыхавшись. — Извините за вторжение. За ней — Вера. Чёрная, как тень. Длинные волосы распущены, на губах — привычное выражение лёгкого презрения ко всему живому. Через плечо — огромная сумка для макияжа, чёрная, с металлическими заклёпками. Она шла бесшумно, будто ступала не по полу, а по воздуху. Она молча кивнула родителям Мелани. Девид поднял голову от чертежей. Он смотрел на это шествие: на Соланж, утопающую в платьях, на Алису с башней коробок, на Веру, похожую на наёмную убийцу из боевика. — У вас что, ночёвка? — спросил он. В его голосе слышалась усмешка. — А почему нас не позвали? Соланж высунула голову из-за вороха платьев. Её глаза сияли. — Мы собираем Мелани на свидание! — радостно пропищала она. — С Эйданом и его родителями! В ресторан! Тишина. Девид медленно повернул голову к лестнице. Ирэн — тоже. Мелани стояла на нижней ступеньке, в тапочках, в халате с котиками и с полотенцем на голове. Капли воды всё ещё падали с кончика носа. Она чувствовала себя голой, хотя была одета. Взгляды родителей тяжелели с каждой секундой. — Я могу всё объяснить. — быстро сказала Мелани. Алиса поставила коробки на пол. Тяжело, с глухим стуком. — У нас нет времени. — отрезала она. — У нас ровно час тридцать одна минута, чтобы тебя собрать и отвезти в место назначения. Каждая секунда на счету. Она посмотрела на родителей Мелани. — Мы вернём её в целости и сохранности. Обещаю. — Давай, давай, Мел.— подхватила Соланж, подталкивая Мелани вверх по лестнице. — Пошли в твою комнату! Вера молча двинулась следом. Её сумка для макияжа тихо позвякивала при каждом шаге. Мелани обернулась. Родители всё ещё смотрели на неё. — Я всё расскажу вам. — сказала она. — Потом. И скрылась на втором этаже.***
Комната Мелани медленно оживала в золотистом свете вечернего солнца, которое пробивалось сквозь неплотно зашторенные окна — и вместе с ней оживал её мир. На стенах висели рисунки. Цветы, нарисованные с любовью и вниманием к каждой линии. Известные достопримечательности — Лувр, Великая Китайская стена, Кремль. Они были не кристально идеальными, но живыми, словно нарисованными не рукой, а сердцем. На столе лежали раскрытые и закрытые скетчбуки, вокруг — стаканчики с карандашами, фломастерами и цветными мелками, расставленные так, как удобно именно ей. В углу комнаты стояла гитара, покрытая тонким слоем пыли — свидетельство одной из тех её порывов к другим интересным увлечениям, которые загораются ярко, но быстро гаснут. Под кроватью прятался скейт, купленный с тем же восторгом. На полке, как музейный экспонат, стоял набор юного химика — трогательное напоминание о сотне обещаний самой себе, что она обязательно откроет эту коробку. И всё же, несмотря на обилие вещей, в комнате не было беспорядка. Здесь был мир Мелани — тёплый, творческий, немного наивный и абсолютно искренний. Рядом с кроватью стоял небольшой пуфик — любимое место Чуви. Единственная вещь в доме, которую он никогда не грыз. Сейчас собака сидела на нём, глядя на хозяйку большими тёмными глазами, полными ожидания и безусловной любви. — Ну что? — сказала Мелани, опускаясь на стул. — Начинается. Соланж вывалила платья на кровать. Они посыпались ворохом цвета и тканей — шёлк, хлопок, атлас, кружево. Красные, синие, зелёные, жёлтые, белые, в горошек, в полоску, с бантами, с пайетками. Кровать превратилась в витрину дорогого бутика. Мелани ахнула. — Это всё твоё? — Только часть. — скромно сказала Соланж, хотя в её глазах плясали чёртики. — Я захватила самое лучшее. То, что точно подойдёт. Вера раскладывала кисточки, тени, тональные кремы и помады на маленьком столике у окна. У неё всё было разложено с хирургической точностью — по размеру, по цвету, по назначению. Каждая кисточка лежала под правильным углом. — Садись и не дёргайся. — скомандовала она Мелани, указывая на стул перед зеркалом. — Если дёрнешься — останешься без ресниц. — Она шутит? — спросила Мелани у Алисы. — Не уверена. — ответила та, открывая коробки с обувью. Мелани села, и тут вошла Хлоя. В одной руке она держала мощный фен, в другой — профессиональную расчёску с длинной ручкой. Её взгляд был полон решимости. — Никто не сделает ей причёску лучше меня. — заявила она, оглядывая комнату и троих подруг Мелани. — Я не позволю ей выйти в свет с гнездом на голове. — Добро пожаловать в команду. — усмехнулась Алиса. — Только попробуйте начать без меня. — пригрозила Хлоя, включая фен. Пока Вера колдовала над лицом Мелани, а Хлоя — над её волосами, Соланж перебирала платья, прикладывая их к Мелани, отходя назад, щурясь, прикидывая. — Это слишком ярко, это слишком бледно, это не твой фасон, это… о! Она замерла. В её руках было зелёное платье — длиной чуть выше колена, с тонкими бретельками и струящейся тканью, которая переливалась на свету. Оно выглядело одновременно скромно и элегантно, будто сшито специально для вечера в хорошем ресторане. — Какое? — спросила Мелани, не открывая глаз. Вера наносила тени, и одно неверное движение могло всё испортить. — Оно идеально подходит к твоим глазам. — прошептала Соланж. — Надень его. Пожалуйста. — Я даже не видела, какое оно. — Поверь мне, оно идеально. Мелани вздохнула. — Ладно. Уговорила. Соланж радостно пискнула и отложила платье на спинку стула. — А знаешь. — сказала она, вдруг вспомнив. — Марк посоветовал мне посмотреть дресскод ресторана в интернете. Мы вместе посмотрели. Оказывается, там строгий стиль, но без перебора. Так что это зелёное платье — самое то. Мелани не придала этому значения. Мало ли, Марк что-то посоветовал. Он вообще в последнее время что-то советовал Соланж — они подолгу болтали, когда он привозил цветы. Алиса тем временем открыла коробки. Внутри оказалась обувь — балетки, лодочки, босоножки, с ремешками, без ремешков, на каблуке, на платформе, чёрные, бежевые, красные, серебряные. — Я не смогла выбрать универсальный вариант. — объяснила она. — Поэтому взяла по одному на каждый фасон. Сейчас соориентируемся с этим зелёным платьем. — Ты принесла десять пар обуви? — уточнила Мелани. — Двенадцать. — поправила Алиса. — Одна осталась в магазине. Запасной вариант. Вера молчала. Она красила Мелани молча, и от этого Мелани было страшнее всего. Каждое движение кисточки казалось ей слишком резким. Каждое прикосновение — слишком близким к глазу. Ей казалось, что в любой момент Вера воткнёт ей кисточку для ресниц прямо в зрачок. — Не дёргайся. — повторила Вера спокойно. — Иначе так и будет. — Ты читаешь мысли? — прошептала Мелани. — Нет. — Вера подвела ей глаз чёрной подводкой. — Твоё лицо говорит само за себя. Хлоя, между тем, творила чудеса с волосами. Она уложила их в элегантный пучок на затылке, оставив пару прядей обрамлять лицо. Получилось одновременно строго и нежно — как у героини французского кино. — Ты гений. — сказала Соланж, глядя на результат. — Я знаю. — нескромно ответила Хлоя, убирая расчёску. Когда платье было выбрано и надёто, Алиса подобрала обувь — чёрные босоножки на низком, устойчивом каблуке. — Если будет каблук выше, ты обязательно упадёшь. — сказала она. — Я тебя знаю. Твоя суперсила — падать на ровном месте никуда не денется, а только увеличится в этот важный вечер. — Эти туфли на размер больше. — заметила Мелани, примеряя их. — Ничего страшного. — отмахнулась Алиса. — Главное, чтобы обувь не жала. И чтобы ты не упала. На высоком каблуке упадёшь больнее, на низком — просто споткнёшься. — Утешила, — вздохнула Мелани. — Я будущий юрист. — напомнила Алиса. — Я не утешаю. Я констатирую факты. Всё будет хорошо.Но это была не она.
— Красиво. — шепнула Мелани. — Конечно красиво. — фыркнула Вера. — Это же я красила. Все засмеялись. Мелани встала перед зеркалом во весь рост. Зелёное платье струилось по фигуре, подчеркивая талию и глаза. Пучок на затылке открывал шею, делая её похожей на балерину. Туфли — чуть великоваты, но Алиса заверила, что так даже лучше: не будут жать. Всё было очень красиво. Но это была не она. Мелани смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Где её жёлтое платье, в котором она чувствовала себя солнышком? Где незабудки, рассыпанные по распущенным волосам? Где та девушка, которая ранним утром пила кофе на кухне и смеялась над шутками Дэвида? «Я бы лучше надела то простое жёлтое платье.— подумала она. — Распустила волосы. Вставила незабудки. Была бы собой». — Ну как? — спросила Соланж, сияя. — Ты выглядишь потрясающе! — Да — тихо соврала Мелани. — Потрясающе. Она не добавила «но это не я». Потому что не хотела обижать подруг. Они так старались. Соланж перерыла весь свой шкаф. Алиса притащила двенадцать пар обуви. Вера полтора часа колдовала над макияжем. Хлоя спасала её волосы от «гнезда на голове». Они заслужили увидеть её красивой. Даже если эта красота была чужой. — Всё хорошо? — спросила Вера, заметив её заминку. — Всё отлично. — улыбнулась Мелани. — Просто… волнуюсь. — Не волнуйся. — сказала Алиса. — Ты прекрасно выглядишь. И туфли не жмут. — Это самое главное. — усмехнулась Мелани, пытаясь заставить себя искренне улыбнуться. Она взяла телефон, подошла к зеркалу и сделала фото на весь рост. Посмотрела на себя в объективе. Потом открыла Инстаграм. Она помнила, что сказала Моника: «Публикуй фото. Пиши подписи, чтобы все знали, что вы с Эйданом встречаетесь». Она сделала выдох и напечатала: «Готовлюсь к вечеру с любимым. Как вам платье?» Публиковать не стала. Сначала показала подругам. — Нормально? — Конечно. — кивнула Соланж. Она нажала «опубликовать». — Готово. — сказала она. — Теперь ты официально звезда Инстаграма. — усмехнулась Хлоя. — Ой, молчи. Мелани обняла подруг. Всех вместе, вчетвером. Тепло, тесно, почти до слёз. Соланж пахла цветами, Алиса — бумагой и типографской краской, Вера — ладаном и сухоцветами. Хлоя — просто домом. — Я всё расскажу, когда вернусь. — прошептала Мелани. — Ждите меня здесь. Устроим настоящую ночёвку. — С пиццей? — уточнила Соланж. — С пиццей, — обещала Мелани. — С фильмами? — добавила Алиса. — С фильмами. — С мороженым? — спросила Хлоя. — И с мороженым. — Тогда мы тебя отпускаем. — великодушно сказала Вера.***
Мелани спустилась вниз. Каждый шаг давался ей с трудом — не потому, что туфли были велики, а потому, что под ложечкой сосало от страха. И от волнения. И от чего-то ещё, чему она не хотела давать имя. Вся семья была в сборе. Девид и Ирэн стояли в гостиной, смотрели на неё с гордостью и лёгкой тревогой. Ирэн даже прижала руку к груди, когда увидела дочь на лестнице. — Ох, милая. — выдохнула она. — Ты… ты прекрасна. Лиззи хлопала в ладоши, сидя на диване. — Красивая! — кричала она. — Как принцесса! — Спасибо, Принцесса. Но это ведь ты принцесса. — улыбнулась Мелани. Хлоя молча кивнула. Это был её способ сказать «выглядишь нормально, потому что я тебе собрала». Мелани знала, что выше похвалы от сестры ей не добиться. — Детка. — сказала Ирэн, подходя ближе и поправляя лямку платья. — Ты прекрасна. Но если этот… Эйдан… посмеет тебя обидеть… — Мам. — перебила Мелани. — Он не посмеет. Он не такой. — Я на всякий случай. — Ирэн сжала её руку. — Ты же знаешь, я могу приехать в любой момент. — Знаю. Девид подошёл к ней. Он был в своей любимой клетчатой рубашке, с закатанными рукавами. В руках — ключи от машины. — Если хочешь, я могу тебя подвезти. — сказал он. — Не потащишься же ты на автобусе в таком виде, да и такси будет ехать слишком долго. Мелани посмотрела на него. В его глазах была забота — та самая, тихая, отцовская, которая не требует слов. — Хорошо, пап. — кивнула она. — Спасибо. Лиззи подбежала к ней и обняла за ноги. — Ты красивая, — повторила она. — Как фея природы, Флора. — Точно. — Мелани погладила её по голове. — Фея природы. — Возвращайся скорее. — сказала Лиззи. — Мы будем смотреть мультики. — Обязательно. Девид взял ключи. Они вышли из дома.***
Машина остановилась у тротуара. Ресторан «La Belle Époque» оказался красивым старинным зданием с коваными перилами и вывеской с французским названием, написанной витиеватым шрифтом. В окнах горел мягкий золотистый свет, изнутри доносилась тихая музыка. — Я подожду здесь. — сказал Девид, не глуша двигатель. — Если что — звони. — Пап, я не маленькая. — сказала Мелани, хотя внутри всё дрожало. — Знаю. — Он улыбнулся. — Но я всё равно подожду. На всякий случай. Мелани выдохнула. Поправила платье, проверила, не сбился ли пучок, не размазалась ли помада. Потом открыла дверцу и вышла. Ноги в чужих туфлях ступали неуверенно, но она старалась не думать об этом. Она подошла к двери. Остановилась. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты справишься. — прошептала она себе. — Это просто ужин. Просто пиар. Просто… Она не закончила. Потому что уже не знала, правда ли это «просто». Потому что внутри, глубоко-глубоко, она чувствовала: это уже не просто пиар. Это что-то настоящее. Что-то, чего она боялась. И чего ждала. Она толкнула дверь и вошла.
