«Кофе, камера, любовь!»

      Ресторан «La Belle Époque» оказался именно таким, каким его описывали в интернете. Старинное здание с коваными перилами, тяжёлые дубовые двери, за которыми открывался мир, где время текло иначе. Здесь пахло не едой — здесь пахло историей. Деревом, полированным до блеска. Дорогими духами, которые оставляли за собой элегантные дамы. Деньгами, которые не принято обсуждать вслух.       Мелани переступила порог и почувствовала себя Золушкой, которая случайно попала на сказочный бал и вот-вот должна убежать, потому что карета превратится в тыкву. Только кареты не было, и тыквы не было. Была только она — в чужом зелёном платье, в чужих туфлях на размер больше, с чужим макияжем и чужой причёской. «Я здесь не настоящая». — подумала она.       Швейцар в ливрее поклонился. Метрдотель во фраке улыбнулся и спросил, не желает ли она сдать пальто. Мелани кивнула головой, потому что боялась, что голос прозвучит слишком громко или слишком тихо или слишком… по-другому. А потом она увидела его.       Эйдан стоял у стойки администратора. На нём был чёрный костюм — простой, без блеска, без излишеств. Пиджак сидел идеально, подчёркивая плечи. Белая рубашка. Чёрный галстук. Волосы уложены, но не лаком — так, будто он провёл по ним рукой за минуту до её прихода.       Он разговаривал с мужчиной во фраке, что-то уточнял, кивал. И выглядел так, будто родился в этом ресторане. Будто всегда знал, как держать спину, как улыбаться, как говорить с метрдотелем о столике у окна. Мелани замерла. «Он красивый в этом костюмах.». — поняла она. «Очень. Слишком».       Краска залила щёки — она чувствовала это тепло, которое поднималось от шеи к вискам, к ушам, к кончикам пальцев. Она не могла отвести взгляд. Смотрела на его профиль, на то, как свет падает на его лицо, на две маленькие родинки на левой щеке, которые она раньше не замечала.

«Как я могла их не замечать?»

      Эйдан повернулся, увидел её и улыбнулся. Та самая улыбка — с ямочками на щеках, с теплом в глазах, которые из серых стали зелёными. Он сделал шаг к ней, потом второй. Подошёл так близко, что она почувствовала запах кокоса — тот самый, который преследовал её с поездки в машине.       — Ты очень красиво выглядишь, Мел. — сказал он.       Голос был тихим, будто он боялся спугнуть.       — Спасибо. Ты тоже. — прошептала Мелани.       Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он смотрел на неё — на платье, на причёску, на лицо. И в его взгляде было то, чего она не умела читать.       — Я видел твоё фото в этом платье. — сказал он. — В Инстаграме.       Он сделал паузу. Мелани ждала.       — Жалею, что посмотрел.       — Почему? — удивилась Мелани.       — Потому что я хотел увидеть твоё платье не в телефоне. — он чуть наклонил голову, рассматривая её. — А здесь, вживую, впервые.       Она не знала, что ответить, просто стояла и смотрела на него, на его глаза (почему они опять позеленели? Может просто из-за света так кажется?), на его улыбку, на родинки, которые будто светились в мягком свете люстр. Они улыбнулись друг другу. Неловко. Смущённо. Как подростки, которые не знают, куда деть руки.       Эйдан чуть приподнял руку — хотел обнять, но замер. Стеснялся. Мелани видела это — как дрогнули его пальцы, как напряглись плечи. И она сделала шаг первой. Она шагнула вперёд, сама не зная зачем. Просто — шагнула, и оказалась в его объятиях. Он обнял её в ответ. Неловко, скованно, как будто они оба забыли, как это делается. Его руки легли ей на спину — легко, почти невесомо. Она прижалась щекой к его плечу и почувствовала запах кокоса. Так близко, что голова закружилась.       — От тебя пахнет арбузом. — тихо сказал он.       Она усмехнулась, чувствуя, как его голос вибрирует где-то рядом.       — Да. — ответила она. — Не то что после тренировки боя.       Он фыркнул с смехом. Она почувствовала, как его плечи дрожат от смеха. Они отстранились, посмотрели друг на друга, всё ещё неловко, всё ещё смущённо, но уже чуть свободнее.       — Родители уже ждут нас. Нам нужно притворяться, что мы пара и что...мы любим друг друга. — сказал Эйдан.       Он протянул руку. Мелани вложила свою в его ладонь. Он переплёл их пальцы и они пошли в зал.       Зал ресторана оказался ещё красивее, чем холл. Высокие потолки, огромные люстры, белые скатерти, тяжёлые шторы. За каждым столиком — люди. Элегантные, спокойные, уверенные. Никто не смотрел на них или делал вид, что не смотрит. У окна, за столиком, сидели Лорен и Роб Галлахеры.       Лорен была в тёмно-синем платье, с жемчужными серьгами и ожерельем. Она улыбалась и махала им рукой, будто они не виделись сто лет. Роб сидел рядом, в сером пиджаке, с бокалом красного вина. Он кивнул и поднял бокал в их сторону. Мелани улыбнулась в ответ, сделала шаг и в этот момент её левая босоножка соскользнула с ноги.       Она почувствовала, как туфля предательски едет вниз, как пятка теряет опору, как равновесие уходит. Мир накренился. Она резко схватилась за руку Эйдана — вцепилась в неё, как утопающий в спасательный круг.       — Ой! — выдохнула она.       Эйдан повернулся, посмотрел вниз, увидел босоножку, упавшую на пол с нескольких сантиметрах от её ноги. И не засмеялся, не сказал ничего, в просто крепче сжал её руку.       — Сядь сюда, Мел. — сказал он, усаживая её на ближайший стул.       Мелани села, чувствуя, как краска заливает щёки, шею, уши. Ей было стыдно, ужасно стыдно. Прямо посреди ресторана, прямо перед его родителями. Эйдан опустился на корточки. Он не смотрел по сторонам, не проверял, кто на них глазеет. Он просто взял её босоножку в руки, рассматривал её, будто это было что-то важное.       — Похоже, твоя туфелька решила сбежать с бала, Золушка. — сказал он с лёгкой усмешкой.       — Они не мои. — выдохнула Мелани. — Это Алисины, ты видел её в магазине. У неё размер больше.       — Молодец, Алиса. Настоящий дизайнер обуви.       Он взял её ногу за щиколотку. Мелани почувствовала холод его пальцев и одновременно жар, который разлился от места прикосновения по всему телу. Он держал её ногу так аккуратно, будто она была хрупкой, будто боялся сделать больно. Он надел босоножку, поправил ремешок, погладил пальцем по краю — проверил, не жмёт ли.       — Мои родители смотрят на нас. — прошептал он, не поднимая головы. — Мама, наверное, в обморок упадёт от счастья.       Мелани посмотрела в сторону столика. Лорен действительно смотрела на них с широко открытыми глазами и с такой улыбкой, будто её сын только что выиграл Оскар.       — Они видят, какой ты джентльмен. — тихо сказала Мелани с улыбкой. — И понимают, что воспитали тебя правильно.       Эйдан поднял голову. Их взгляды встретились. Он улыбнулся, та самая улыбка с ямочками, тёплая, смущённая, благодарная. Он встал, подал ей руку. Мелани поднялась. Босоножка держалась — пока что. Они пошли к столику. Эйдан снова переплёл их пальцы — не для того, чтобы она не упала, а просто потому, что хотел.       — Мелани, ты отлично выглядишь! — сказала Лорен, когда они подошли.       — Спасибо. — ответила Мелани, чувствуя, как её щёки снова розовеют.       Она потянулась к стулу, чтобы отодвинуть его сама, но Эйдан уже был рядом. Он отодвинул стул плавным, уверенным движением.       — Мама права. — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты очень красивая, милая.       Она села. Он аккуратно пододвинул стул обратно и сел рядом. Мелани чувствовала его тепло, даже не касаясь, просто от того, что он был близко. От его присутствия по коже бежали мурашки. Она подняла глаза и увидела, что Лорен и Роб смотрят на них с улыбкой.       — Вы такие милые и влюбленные, как в кино. — сказала Лорен. — Как в кино.       — Мам. — неловко протянул Эйдан.       — Что? Я просто говорю.       Подошёл официант. Мужчина лет сорока, с идеальной выправкой и безупречным костюмом. Он узнал Эйдана — это было видно по тому, как чуть дольше задержался на нём взгляд, но он не подал виду. Только улыбнулся профессиональной улыбкой и раздал меню.       Эйдан заказал салат и клубничный коктейль на растительном молоке. Мелани — пюре с курицей, грибами и сыром, яблочный сок. Лорен — стейк с овощами. Роб — запечённую рыбу с картофелем.       Официант ушёл. Наступила тишина. Неловкая. Давящая. Мелани чувствовала, что нужно что-то сказать, но все слова исчезли, оставив после себя только пустоту. Она посмотрела на цветы в вазе. Белые розы, чуть поникшие. Вода мутная.       — Цветы не свежие. — сказала она.       Роб поднял бровь.       — Что?       — Бутоны слегка опущены. — Мелани указала на розы. — Вода мутная, виден след, что её стало меньше. Это значит, что воду не подливали, а это значит, что цветы стоят здесь минимум три дня.       Она посмотрела на Лорен и Роба.       — Я как владелица цветочного магазина говорю вам это профессионально.       Лорен рассмеялась, громко, искренне, от души.       — Это потрясающе! — воскликнула она. — Ты даже здесь не перестаёшь быть собой.       Мелани улыбнулась, неловкость начала таять.       — Расскажи ещё немного о своих подругах. — попросила Лорен. — О магазине.       И Мелани рассказала. Про Соланж — романтичную душу, которая верит в принцев на белых фургонах и каждую доставку ждёт как чудо. Про Алису — будущего юриста, которая мечтает рисовать обувь и принесла двенадцать пар, потому что не могла выбрать. Про Веру — готическую саркастичку с золотым сердцем, которая развозит свечи на мотоцикле и молча угрожает всем, кто обидит её подруг. Она говорила, и слова лились сами без страха, без фильтра, просто о тех, кого любила.       Эйдан слушал, не перебивал, не смотрел в телефон, а просто сидел и смотрел на неё — так, будто она рассказывала самое интересное в мире. Мелани чувствовала его взгляд. Тёплый, внимательный. И в этом взгляде не было ничего пиарного. «Почему он на меня так смотрит?» — подумала она. — «Как будто я — единственный человек в этом ресторане». Но ответа не было. Она продолжила рассказывать, а он всё смотрел и его глаза зеленели.       Еду принесли быстро. Официант расставил тарелки с безупречной аккуратностью, проверил, всё ли в порядке, и бесшумно исчез. Мелани смотрела на свою тарелку. Пюре с курицей, грибами и сыром пахло так аппетитно, что у неё заурчало в животе. Она покраснела — ей показалось, что это услышали все за соседними столиками. Но никто не услышал или сделал вид, что не услышал. Лорен отложила вилку и откинулась на спинку стула.       — Знаешь, Мелани. — сказала она с загадочной улыбкой. — Я должна тебе кое-что рассказать про Эйдана.       — Мам. — напрягся Эйдан.       — О, это важно. — Лорен даже не посмотрела на него. — Это касается детства нашего сына.       Мелани улыбнулась, ей нравилось, как Лорен говорит с ней — на равне, легко, тепло, будто они знакомы сто лет.       — В пять лет, — начала Лорен. — он заявил, что станет актёром.       — Мам… — протянул Эйдан и казалось, что он сейчас провалиться сквозь землю.       — И с тех пор не менял мнения. Представляешь? Пять лет. Он ещё читать толком не умел, а уже знал, кем будет.       Мелани посмотрела на Эйдана. Тот сидел, уставившись в тарелку, и его уши горели.       — А в семь, — продолжала Лорен. — он сыграл свою первую роль в школьном спектакле.       — Мама, пожалуйста. — Эйдан поднял голову. — Не надо рассказывать Мел эту историю.       — Надо, надо. — Лорен отмахнулась. — Так вот. Он играл зайца, маленького, пушистого зайца, который потерялся в лесу.       Мелани прижала руку ко рту, чтобы не рассмеяться.       — И всё шло хорошо, — Лорен жестикулировала, увлекаясь. — пока он не забыл текст.       — Мама! — воскликнул Эйдан с красными щеками.       — Он вышел на сцену, открыл рот — и ничего не сказал. Тишина. Зал замер.       Роб тихонько посмеивался в свой бокал.       — А потом... — Лорен сделала драматическую паузую — Он начал импровизировать.       — Что? — выдохнула Мелани с улыбкой.       — Он сказал: «Я не заяц. Я — космический пришелец, который прилетел на Землю, чтобы захватить ваш лес, а зайцем я притворяюсь, чтобы меня не раскрыли».       Мелани не выдержала — рассмеялась, громко, искренне, запрокинув голову.       — А зрители? — спросила она сквозь смех.       — Аплодировали стоя. — вздохнул Эйдан с красными щеками. — А меня ещё два года дразнили инопланетным зайцем.       — Это была лучшая роль в твоей жизни. — заявила Лорен.       — До «Академии Амбрелла». — поправил Роб.       — До «Академии Амбрелла». — согласилась Лорен.       Мелани вытерла выступившие от смеха слёзы салфеткой и посмотрела на Эйдана. Он сидел, закрыв лицо рукой с красными щеками, но сквозь пальцы было видно — он улыбается. Она перевела взгляд на его щеку и опять заметила. Две маленькие родинки на левой щеке прямо там, где появлялись ямочки, когда он улыбался. Мелани замерла. «Какие они красивые!» Она смотрела на них — на эти две крошечные коричневые точки, которые делали его лицо не просто красивым, а… настоящим, живым. А потом её взгляд скользнул выше — к его глазам.       Они были зелёными. Не серыми, не голубыми. Зелёными. Того самого оттенка, который она видела в машине, когда они ехали в офис. Который появлялся, когда он смотрел на неё.

«Почему они всегда меняют цвет, когда он смотрит на меня? Может мне кажется?»

      Она не знала ответа, пока что не знала ответа. Лорен тем временем взяла вилку, наколола кусочек стейка и протянула Робу, тот послушно открыл рот и съел. Мелани смотрела на это и улыбалась. Как же это было мило, как естественно, как будто они делали это тысячу раз. «Я хочу когда-нибудь также»— подумала она.       И вдруг решилась. В конце концов они с Эйданом должны притворяться парой. Она взяла свою вилку, наколола кусочек курицы и протянула Эйдану.       — Попробуй, милый. — сказала она.       Эйдан посмотрел на вилку, потом на неё. Мелани ждала. Сердце колотилось где-то в горле.       — Я веган, милая. — сказал он. — С двенадцати лет.       Тишина. Мелани замерла.       — Да? — вырвалось у неё.       Слишком удивлённо. Слишком громко. Слишком… не знающе. Она поняла это сразу. По тому, как Лорен прищурилась. По тому, как Роб переглянулся с женой. «Они знают. Мы должны были это обсуждать. Мы пара. Он должен был мне рассказать. Я должна была спросить». Эйдан тоже понял. Он решил перевести тему и быстро протянул ей свой бокал — розовую жидкость с кусочками клубники.       — Попробуй, милая. Тебе понравится, очень вкусно. — сказал он.       Мелани посмотрела на коктейль. На плавающие ягоды. На алый сироп, стекающий по стенкам. И вдруг вспомнила. Кухня в «ЧетвероЦветии». Соланж, которая отодвигает от неё тарелку с печеньем. «Ой, Мел, это с клубникой! У тебя же аллергия! Прости-прости! Я испекла тебе отдельно с шоколадом.»       — У меня аллергия, Эйдан. — сказала Мелани. — На клубнику.       Снова тишина и внезапно Роб залился смехом. Громко, от души, хлопая ладонью по столу.       — Вы либо будете вместе до конца жизни. — сказал он, отсмеявшись. — Либо убьёте друг друга.       Лорен усмехнулась.       — Ты предложил ей яд, сынок. — сказала она Эйдану. — А она предложила тебе труп.       Все засмеялись, неловко, но уже свободнее. Мелани выдохнула. Напряжение отпустило. Эйдан под столом сжал её руку и не отпускал. Мелани отпила яблочный сок и решила сменить тему.       — А как вы познакомились? — спросила она. — Если, конечно, не секрет.       Лорен и Роб переглянулись, улыбнулись.       — Это было в библиотеке. — начала Лорен. — Я искала книгу по истории эпохи Возрождения. А он — чертежи для проекта.       — Я был студентом-архитектором. — добавил Роб. — Вечно с линейками и карандашами. Вечно в пыли.       — Я уронила стопку книг. — продолжила Лорен. — Он бросился помогать. Мы столкнулись головами. Буквально.       — Я ударился лбом о её лоб. — сказал Роб. — У неё была твёрдая голова.       — У тебя тоже, дорогой. — парировала Лорен.       — И с тех пор не расстаёмся. — закончил Роб.       — Двадцать лет. — добавила Лорен.       Она взяла мужа за руку, просто так, не для кого-то, а для себя, для него. Мелани смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается в груди. «Я хочу когда-нибудь иметь такое». — подумала она. А потом подумала об Эйдане. О том, что всё это — пиар. Контракт. Игра.

«Что будет, когда это кончится?»

      Ей стало грустно. Она отогнала мысль. Ужин подходил к концу. Тарелки опустели, бокалы — почти. Лорен допивала кофе, Роб делал глоток вина. Лорен смотрела на Эйдана. На то, как он сидит рядом с Мелани — близко, но не касается, хотя очень хочет. Как смотрят на неё — долго и отводит взгляд. Как краснеет, когда она замечает. И решила, что раз сын такой стеснительный, то пора взять дело в свои руки.       — Вы какие-то сдержанные, ребята. — сказала она с усмешкой. — Эйдан, поцелуй свою девушку.       Мелани почувствовала, как краска заливает щёки, шею, уши. Эйдан тоже покраснел — даже уши стали розовыми.       — Мам. — нервно сказал он, ища причину. — Я не могу целовать её при вас.       — Смущаешься старых родителей? — усмехнулся Роб.       Эйдан смотрел на Мелани. Она смотрела на него.

«Если она оттолкнёт меня — я провалюсь сквозь землю».— думал он.

«Если он не сделает этого — я провалюсь сквозь землю». — думала она.

      Он поднял руку, коснулся её щеки. Пальцы дрожали. Она не отстранилась. Он наклонился. Она закрыла глаза. Их первый поцелуй. Нежный, осторожный, почти целомудренный. Его губы коснулись её губ — мягко, будто он боялся её сломать. Она чувствовала его дыхание, смешанное с запахом кокоса. Чувствовала тепло его пальцев на своей щеке. Чувствовала, как внутри разливается что-то огромное, тёплое, пугающее.       «Это не пиар». — пронеслось в её голове. —«Это не может быть пиаром». Она ответила, положила ладонь на его плечо, притянула ближе. Он замер на секунду — а потом прижался чуть сильнее, не требовательно. Вопросительно. Будто спрашивал: «Ты правда этого хочешь?» Да. Она хотела.       — Ну наконец-то. — сказала Лорен.       Они не слышали. Они отстранились, открыли глаза, смотрели друг на друга. В его глазах было изумление. Будто мир перевернулся. Будто он только что открыл что-то важное. В её глазах было то же самое. Они не говорили ни слова.       А за соседним столиком, незаметно, щёлкнула камера. Папарацци, замаскированный под обычного гостя, убрал телефон в карман. У него была сенсация.

***

      Они вышли из ресторана под звёздное небо. Эйдан держал Мелани за руку — не выпускал, даже когда они проходили мимо швейцара, даже когда подошли к выходу. Лорен и Роб обняли Мелани на прощание.       — Ты замечательная, дорогая. — шепнула Лорен. — Спасибо, что делаешь нашего сына счастливым.       Мелани улыбнулась, но не нашлась, что ответить. Она села в машину к отцу.       — Как всё прошло? — спросил Девид.       — Замечательно, папа. — ответила Мелани. — Правда.       Она смотрела в окно. На огни города. На свои губы, которые ещё помнили его поцелуй.

«Что будет, когда этот пиар кончится?»

      Ответа не было.

***

      Комната Мелани превратилась в филиал сумасшедшего дома с пустыми коробками из-под пиццы и мороженого. Соланж разлеглась на кровати в пижаме с единорогами, обнимая подушку, поедая пиццу с ананасами. Алиса сидела в кресле с ногами — в строгой пижаме в полоску, которая делала её похожей на английскую гувернантку, и аккуратно откусывал маленькие кусочки пиццы с грибами. Вера устроилась на пуфике, скрестив ноги, в чёрной шёлковой пижаме, и походила на героиню нуара, и предала пеперони. Хлоя сидела в углу с телефоном и ведром фисташкового мороженого и вдруг она замерла.       — Сестра. — сказала она. — Посмотри.       Она протянула телефон. На экране — их с Эйданом поцелуй. Фото было уже в сети. Тысячи лайков, сотни комментариев. «Эйдан Галлахер поцеловал свою девушку в ресторане при родителях».       Соланж заверещала так, что задребезжали стёкла.       — БОЖЕ! ВЫ ТАКИЕ КРАСИВЫЕ!       — Качество четкое и отличное. — заметила Алиса, прищурившись. — Хорошая камера и ракурс идеальный. Как будто кто-то заранее знал, где вы будете сидеть.       — Мне кажется, что это официант, который обслуживал нас. — сказала Мелани. — Он нас узнал, по крайней мере Эйдана точно. Наверное это он сфотографировал нас.       — Может быть. — пожала плечами Алиса.       Вера молчала, но улыбалась. Мелани взяла телефон Хлои, и долго смотрела на фото. На нём они — целующиеся. Она отправила фото себе.       — Зачем? — спросила Хлоя.       Мелани не ответила. Она просто смотрела на него, на его руку на её щеке, на её ладонь на его плече, на их губы, которые встретились. «Потому что это было по-настоящему». — думала она. «Потому что я не хочу забывать». Она выключила телефон и легла на подушки. Подруги болтали, смеялись, строили планы, а она думала о нём. О зелёных глазах. О поцелуе. О том, что этот пиар начинает трескаться. И что теперь будет дальше — она не знала. Но впервые — хотела узнать.