Code of Silence

Дмитрий

​01:45.

​Я лежал в темноте, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, где плясали тени от ветки дуба за окном. Сна не было. Обычно я вырубался через три минуты после отбоя — армейская привычка спать везде и всегда, пока есть возможность. Но сегодня система дала сбой. ​Перед глазами стояло её лицо. Лэйн. Точнее, тот момент в коридоре. Я вспомнил, как подмигнул ей. «Какого хрена ты творишь, Ллойд?» — спросил я себя в пустоту. ​Это было непрофессионально. Это было глупо. Это было... весело. Я видел, как она растерялась. На долю секунды её ледяная маска треснула, и я увидел обычную девчонку, которая смутилась. Мне нравилось выводить её из равновесия. Она была слишком правильной, слишком собранной для девятнадцатилетней студентки с темным прошлым. Мне хотелось раскачать эту лодку, посмотреть, как она будет барахтаться, когда потеряет контроль. ​— Просто тактика, — прошептал я, оправдываясь перед самим собой. — Проверка стрессу устойчивости. Ничего личного. ​Конечно. Ничего личного. Просто она единственная, кто не боится смотреть мне в глаза. И это бесило. И заводило. Как сложная тактическая задача. ​Я перевернулся на бок, пытаясь выкинуть мысли о курсантке из головы. Ей девятнадцать. Мне двадцать девять. Десять лет разницы. Пропасть. Когда я уже ползал по болотам с винтовкой, она еще учила таблицу умножения. Она ребенок. «Ребенок с глазами убийцы», — подсказал внутренний голос. ​Я закрыл глаза, заставляя себя считать вдохи. Раз. Два. Три... ​ДЗЫНЬ! ​Звук был резким, коротким и неестественно громким в ночной тишине. Звон разбитого стекла. Я подскочил на кровати еще до того, как открыл глаза. Рука автоматически метнулась под подушку, пальцы сжали рукоять ножа, пистолет в сейфе, черт бы его побрал. ​Я замер, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни голосов, ни смеха. Если это снова Ян решил поиграть в ночной баскетбол, я сломаю ему ноги. Официально. ​Я натянул штаны, сунул ноги в ботинки даже не зашнуровывая и бесшумно вышел в коридор. Пусто. Темно. Только дежурные лампы гудят. Я прошел к западному крылу, откуда донёсся звук. ​И увидел это. Окно. Очередное гребаное витражное окно. На этот раз пострадал Святой Иуда — покровитель безнадёжных дел. Символично. В стекле зияла дыра. Осколки лежали на полу, сверкая в лунном свете. ​Я подошел ближе, хрустя стеклом. Никого. Коридор просматривался на пятьдесят метров в обе стороны. Спрятаться негде. Я выглянул в дыру. На улице никого. Ветра нет. Абсолютный штиль. Деревья стоят неподвижно, как декорации в театре. ​— Что за чертовщина... — пробормотал я. ​Я осмотрел раму. Следов удара нет. Камня или мяча на полу нет. Стекло просто... лопнуло? Но осколки лежали странно. Не внутрь, как от удара снаружи. И не наружу, как от удара изнутри. Они лежали кучей прямо под рамой, словно стекло просто рассыпалось в пыль под воздействием какой-то вибрации. ​Я провел пальцем по раме. Холодная. Не просто холодная — ледяная. На дереве выступил иней. В помещении было примерно +10. Откуда иней? ​У меня по спине пробежал холодок. Не от страха — я не боюсь того, что нельзя застрелить. От непонимания. Я привык к логике. Если окно разбито — значит, кто-то его разбил. Физика. Баллистика. Здесь физика вышла покурить. ​Я простоял там минут пять, вслушиваясь в темноту. Казалось, колледж дышит. Скрипят балки, шуршит что-то в вентиляции. — Ветер, — твердо сказал я сам себе. — Просто сквозняк и температурное расширение. Я не Борис, чтобы верить в полтергейстов. ​Я вернулся в комнату, но уснуть больше не смог. Лежал и слушал тишину, ожидая третьего удара. Его не последовало.

​06:00.

​Будильник не понадобился. Я встал с кровати с тяжелой головой, чувствуя себя так, будто всю ночь разгружал вагоны с углем. Душ. Ледяной. Бритье. Острое лезвие скользило по коже, счищая щетину. В зеркале на меня смотрело усталое, злое лицо. Голубые глаза потемнели от недосыпа. — Красавец, — буркнул я отражению. — Мечта поэта. ​Я оделся. На этот раз — полевая форма. Черные тактические брюки, берцы, плотная флисовая кофта цвета оливы. Сегодня никакой теории. Хватит с них тестов. Сегодня я выгоню из них дурь вместе с потом. ​Я взял планшет, сделал глоток кофе гадость, но бодрит и снова открыл результаты вчерашнего теста. Лэйн. 98%. Я пролистал её ответы. Комментарий к 59-му вопросу: «Буду слушать. Информация — единственное оружие...» Умная. Зараза. ​И комментарий к 60-му: «Поиск». Что она ищет? Проблем? Она их найдет. Я ей их обеспечу. Наглая, самоуверенная девчонка, которая смеет хамить мне, офицеру с боевым опытом. Ей всего девятнадцать. В её возрасте я уже знал, как накладывать жгут под огнем противника, а она знает, как красиво дерзить преподавателям. ​И еще Аня. Моя сестренка. Я переключился на её результат. 72%. Слабо. Аня мягкая. Она пошла сюда только потому, что Донован настояла. Семейная традиция, мать её. Наша тетка — железная леди, и она хочет, чтобы Аня стала такой же. А Аня этого не хочет. Я должен защитить её. И единственный способ сделать это здесь — научить её выживать. ​Я вышел из комнаты, заперев дверь на два оборота. Проходя мимо разбитого окна, я увидел, что уборщик уже сметает осколки. — Что случилось, сэр? — спросил старик с метлой. — Усталость материала, — отрезал я. — Рамы старые. Сообщите завхозу. ​Как я объясню это Донован? «Слушай, тетя, у нас в колледже завелся призрак-вандал»? Она отправит меня на психиатрическое освидетельствование. Придется придумать что-то правдоподобное. Спишем на перепад давления. Или на Яна. У него лицо виноватое по умолчанию.

​08:00.

​Утро выдалось промозглым. Туман лежал плотным ковром, скрывая верхушки сосен. В воздухе пахло сыростью и хвоей. Группа стояла передо мной. Сонные, ежащиеся от холода. Ян зевал, пытаясь прикрыть рот ладонью. Каин выглядел бодрым энергетики или что-то покрепче? Но смотрел куда-то сквозь меня. Грег переминался с ноги на ногу. Аня куталась в шарф. Лэйн стояла, скрестив руки на груди. Спокойная. Снова этот взгляд. Прямой, оценивающий. ​Я прошелся перед строем, заложив руки за спину. — Доброе утро, дамы и господа. Надеюсь, вы выспались. Потому что это был ваш последний спокойный сон на ближайшие сутки. ​По рядам прошел ропот. — А что, завтрака не будет? — с надеждой спросил Лестер. — Завтрак нужно заслужить, — я остановился напротив него. — В природе еда не падает в рот. Её добывают. ​Я развернулся к лесу. — Сегодня мы идем на прогулку. — О, пикник? — оживился Ян. — Я возьму гитару. — Я тебе эту гитару засуну в... чехол, — ласково пообещал я. — Никаких гитар. Никаких телефонов. Только компас, карта и ваши ноги. Лес — это не парк. Лес — это враждебная среда. Там холодно, мокро, и там легко сломать шею, если быть идиотом. ​Я посмотрел на Лэйн. — Задача простая. Ориентирование на местности. Точка А — здесь. Точка Б — старая вышка на северном хребте. Расстояние — пять километров по пересеченной местности. — Пять километров? — ужаснулась Анхея. — По грязи? Я же в новых кроссовках! ​— Можешь идти босиком, — разрешил я. — Кожа регенерирует, кроссовки — нет. Я посмотрел на часы. — У вас есть карта. Одна на группу. У вас есть час, чтобы добраться до точки. Кто не успеет — чистит картошку на весь колледж неделю. ​Я достал из кармана сигнальный пистолет. — А чтобы вам было веселее... Я буду «Волком». Я дам вам фору. Десять минут. А потом пойду следом. Кого я поймаю, коснусь рукой — тот «мертв». «Мертвые» пишут реферат на сто страниц на тему «Почему я медленный кусок мяса». ​Глаза студентов расширились. — Вы будете за нами охотиться? — уточнил Ноа, бледнея. — Именно. Я знаю этот лес. Я умею двигаться бесшумно. А вы топаете как стадо бизонов. Я поднял ракетницу. — Время пошло. Бегите. ​Лес. ​Они рванули в лес с грацией испуганных бегемотов. Я слышал их еще минут пять — треск веток, матюки Грега, визг Анхеи, вляпавшейся в лужу. Я стоял, глядя на секундомер. Семь минут. Восемь. ​— Ну что ж, зайчики, — я убрал часы в карман и натянул черные перчатки. — Волк вышел на охоту. ​Я вошел в лес. Сразу стало тише и темнее. Вековые ели смыкались над головой. Под ногами пружинил мох и прелые иглы. Я перешел на тихий шаг. Вес тела переносится плавно, с пятки на носок, избегая сухих веток. Для меня это было как дыхание. Я растворился в тенях. ​Первым я нашел Лестера. Это было несложно. Он застрял в кустах ежевики и громко проклинал ботанику. Я подошел к нему со спины и положил руку на плечо. — Ты труп, Лестер. Он подпрыгнул и заорал так, что с веток посыпались вороны. — Твою ж мать! Профессор! Вы как привидение! — Сто страниц реферата. Иди к дороге. ​Дальше было проще. Ян и Анхея шли, держась за ручки и обсуждая, какой фильтр лучше наложить на фото леса, которого у них не было, так как телефоны я отобрал. Я вышел из-за дерева перед ними. — Свидание окончено. Вы оба убиты снайпером. Стыдно. Вы даже не смотрели по сторонам. Ян закатил глаза: — Вы просто завидуете нашей романтике. — Я завидую вашему оптимизму. Идите обратно к дороге. ​Остались самые интересные. Аня, Каин, Грег и Лэйн. ​Я ускорился. Следы на грязи были четкими. Вот след тяжелых ботинок Грега. Глубокий, неровный. Он устал. Вот легкий след Ани. А вот... странно. Следы Лэйн. Они были едва заметны. Она шла грамотно. Избегала грязи, наступала на корни. Умница. ​Я услышал голоса в овраге. Я подкрался к краю и посмотрел вниз. Каин сидел на бревне и курил, откуда у него сигареты? Я же обыскивал. Грег пытался разобраться с картой, держа её вверх ногами. Аня сидела рядом, уставшая. Лэйн стояла чуть в стороне, внимательно осматривая склон. ​— Мы заблудились, — ныл Грег. — Эта карта — фигня! Тут нарисована река, а реки нет! — Река пересохла десять лет назад, гений, — спокойно сказала Лэйн. — Мы идем правильно. Вышка там, за холмом. — Откуда ты знаешь? — По мху. И по ветру. ​Я улыбнулся. Она права. Пора заканчивать этот пикник. Я спрыгнул в овраг, скользнув по склону. Ветки хрустнули специально, чтобы создать панику. — Облава! — крикнул я. ​Грег в панике выронил карту. Каин лениво затушил сигарету о подошву. — Бегите! — крикнула Лэйн. ​Они брызнули в разные стороны. Аня замешкалась. Я оказался рядом с сестрой в два прыжка. — Ты слишком медленная, Аня, — я легонько коснулся её плеча. — Ты убита. Она посмотрела на меня умоляющими глазами. — Дима, я подвернула ногу... — В бою это не оправдание. Иди к дороге, там Лестер ждет. Аккуратно. ​Грега я догнал через тридцать метров. Он просто выдохся. — Сдаюсь! — прохрипел он, поднимая руки. — Не стреляйте! — Реферат, Тёрнер. ​Каин... Каин просто исчез. Этот наркоман растворился, как чеширский кот. Ладно, с ним разберусь позже. Осталась Лэйн. ​Я видел, куда она побежала. В сторону старой просеки. Тупик. Там скальная стена. Я усмехнулся. «Попалась». ​Я бежал легко, наслаждаясь процессом. Азарт погони бурлил в крови. Вот она. Мелькает синяя куртка среди серых стволов. Она быстрая. Выносливая. Но я быстрее. ​Она выбежала на поляну перед скалой. Увидела стену. Затормозила. Обернулась. Я вышел из леса, тяжело дыша, но довольный. — Тупик, Лэйн. Игра окончена. ​Она стояла в десяти метрах. Раскрасневшаяся, волосы выбились из хвоста, грудь ходит ходуном. В глазах — паника? Нет. Расчет. — Не подходите! — крикнула она. ​— Или что? — я сделал шаг вперед. — Ты кинешь в меня шишкой? Сдавайся. Ты проиграла. — Я никогда не сдаюсь. ​Она вдруг рванула не от меня, а ко мне. Точнее, в сторону, к поваленному дереву, пытаясь обойти меня по дуге. Наивно. Я перехватил её траекторию. Сделал выпад. Моя рука схватила её за предплечье. Рывок. Я прижал её спиной к шершавому стволу сосны. ​— Попалась, — выдохнул я ей в лицо. ​Мы замерли. Я держал её крепко, не давая вырваться. Её спина прижата к дереву, мое тело блокирует ей путь. Наши лица в сантиметрах друг от друга. Я видел её расширенные зрачки. Видел капельки пота на виске. Чувствовал её запах — не духов, а леса, ветра и адреналина. ​— Ты «мертва», Лэйн, — прошептал я. Злость куда-то ушла. Осталось только странное, густое напряжение. — Я тебя поймал. ​Она смотрела на меня снизу вверх. Её губы дрогнули. — Вы жульничали, — прошипела она. — Вы загнали нас в овраг. — Это война, детка. На войне нет правил. Есть только победители и мертвецы. ​Я должен был отпустить её. Я победил. Урок усвоен. Но я не отпускал. Мои пальцы сжимали её руку. Я смотрел на её губы. Розовые, обветренные. В голове пронеслась безумная мысль: «А что, если сейчас...» ​— Отпустите меня, — тихо сказала она. Голос не дрожал, но стал глуше. — Скажи «Я проиграла, командир», — потребовал я, наслаждаясь своей властью. — Пошел ты, командир, — выплюнула она. ​Я рассмеялся. Громко, искренне. Впервые за долгое время. — Ха! А у котенка есть когти. Я резко отпустил её и сделал шаг назад, поднимая руки. — Ладно. Живи. Но реферат напишешь. ​Она отлепилась от дерева, потирая руку. В её глазах метались молнии. — Я напишу вам такой реферат, что вы устанете читать. — Жду с нетерпением. ​В кустах что-то хрустнуло. Мы оба резко повернулись. Из зарослей папоротника вылез Каин. — Я не помешал? — невинно спросил он. — Тут такая атмосфера... напряженная. Прямо брачные игры тигров на канале Discovery. ​— Лайтвуд! — рявкнул я, чувствуя, как снова закипаю. — Двести страниц реферата. — За искусство надо платить, — философски вздохнул Каин. ​Я посмотрел на Лэйн. Она отвернулась, пряча лицо, но я заметил, что уши у неё пунцовые. — Все на выход. — скомандовал я. — Обед через час. Кто опоздает — останется без еды. ​Я развернулся и пошел. Чувствуя спиной их взгляды. Утро удалось. Но то окно... И этот момент у дерева... Мне нужно выпить. Или пострелять. Или и то, и другое. С этой девчонкой я точно поседею раньше времени.

***

Я еще не успел смыть с себя лесную грязь и запах хвои, как телефон в кармане разгрузки завибрировал. Одно короткое сообщение: «Ко мне. Сейчас. Д.» Донован не любила ждать. Я выругался сквозь зубы, пнул шкафчик в раздевалке, пугая переодевающегося Лестера тот чуть не выронил полотенце и попытался отдать мне честь в одних трусах, и направился к выходу. Путь до административного крыла занял три минуты. Я шел быстро, прокручивая в голове варианты оправданий. «Святой Иуда разбился сам». Звучит как бред сумасшедшего. «Это диверсия белок». Еще хуже. «Аномальная сейсмическая активность». В этих горах её не было лет триста. Я постучал в массивную дубовую дверь. — Войдите. Я толкнул дверь и сразу же попал в облако дыма. Донован курила тонкие сигареты с ментолом, но в кабинете пахло не ими, а приторно-сладкой мелиссой. Этот запах всегда вызывал у меня головную боль. Она использовала ароматические лампы, утверждая, что это успокаивает нервы. Судя по количеству выкуренных сигарет в пепельнице, мелисса не справлялась. Донован стояла у окна — целого, слава богу, — и смотрела на плац. Она не обернулась, когда я вошел. — Дмитрий, — её голос был холодным, как скальпель. — Скажи мне, мой дорогой племянник и начальник безопасности, мы находимся в зоне боевых действий? — Никак нет, мэм, — я встал по стойке смирно, заложив руки за спину. — Тогда объясни мне, почему наш колледж разваливается на куски, как карточный домик? — она резко развернулась. На ней был безупречный серый костюм, ни одной складки. — Позавчера Варфоломей. Сегодня ночью — Иуда. Два витража почти за сутки. Это антиквариат, Дмитрий. Это наследие. А ты мне пишешь в отчёте «усталость материала»? Она подошла к столу, взяла папку с моим утренним рапортом и швырнула её обратно на столешницу. — Ты держишь меня за идиотку? — Донован, — я позволил себе чуть расслабить плечи. — Я осмотрел раму. Следов взлома нет. Следов удара снаружи нет. Камер наблюдения в том коридоре тоже нет, потому что это крыло законсервировано. — Значит, это студенты, — припечатала она, затягиваясь сигаретой. — Кто-то из них. У кого-то проснулась сила, которую они не контролируют? Или это просто вандализм? Я вспомнил ледяную раму. И странные осколки. — Я не исключаю проявление силы, — осторожно сказал я. — Но пока я не поймал никого за руку. Я усилил патрули. Сегодня ночью я лично буду дежурить в коридорах. — Дежурь, — она выпустила струйку дыма в потолок. — Если разобьется еще одно окно, я вычту его стоимость из твоей зарплаты. И поверь, тебе придется работать бесплатно до пенсии. Она села в кресло и устало потерла виски. — Как Аня? Тон сменился. Теперь это была не ректор, а тетя. — Жива, — коротко ответил я. — Сегодня на ориентировании подвернула ногу, но дошла. — Ты слишком жесткий с ней, Дима. — Я готовлю её к реальности. Реальность не будет поить её чаем с мелиссой. — Иди, — она махнула рукой, снова погружаясь в чтение бумаг. — И разберись с этим полтергейстом. Или с хулиганом. Мне плевать, кто это, хоть сам Папа Римский. Чтобы к утру виновный был у меня на ковре. Я вышел из кабинета, чувствуя, как напряжение сковывает шею. Виновный. Если бы я знал, кто это. Но мое чутье — то самое, звериное, которое спасало меня в горячих точках — молчало. Или, точнее, оно скулило от непонятной тревоги. Здесь было что-то не так. И это "не так" не вписывалось в мой устав. Я забежал к себе, быстро скинул грязную полевую форму. Душ на две минуты, чтобы смыть пот. Снова черная одежда — на этот раз черные джинсы и темно-синяя футболка-поло, которая плотно облегала бицепсы. Кобуру я, скрепя сердце, оставил, но нож сунул в карман. Так спокойнее. Желудок скрутило спазмом. Я не ел с вчерашнего ужина. Кофе не в счет. Я направился в столовую. В большом зале с высокими сводами стоял привычный гул. Звяканье вилок, смех, разговоры. Пахло тушеной капустой и чем-то мясным — стандартный рацион, чтобы набить желудок. Я взял поднос, кинул на него тарелку с рагу, кусок хлеба и стакан компота. Огляделся. Преподавательский стол стоял на возвышении. Там сидел Штерн, ковыряясь в салате, и еще пара лекторов. Скука смертная. Мой взгляд скользнул по залу и остановился на угловом столике у окна. Вся честная компания была в сборе. Ян, Грег, Каин, Лестер, Ноа, Анхея и Аня. И Лэйн. Они сидели кучно, громко что-то обсуждая. Ян размахивал куском хлеба, показывая, видимо, как он героически «погиб» в лесу. Грег ржал, давясь кашей. А рядом с раздачей стоял Борис. Он о чем-то ворковал с нашей поварихой, мадам Жюли — женщиной необъятных размеров и сурового нрава. Но с Борисом она таяла, как мороженое на солнце. Он улыбался, поправлял очки, а она подкладывала ему на тарелку лишнюю котлету. — Лицемер, — хмыкнул я. Борис умел найти подход к кому угодно. Я перевел взгляд на столик студентов. Лэйн сидела с краю. Она не смеялась, но слушала внимательно, подперев щеку рукой. Вспомнилось, как она прижалась к дереву. Как её дыхание сбилось. «Ну уж нет. Я не буду прятаться за учительским столом». Я решительно направился к ним. Гул в столовой начал стихать по мере моего продвижения. Студенты за соседними столами замолкали, провожая меня взглядами. «Волк» идет в стадо. Я подошел к их столику. Грег как раз рассказывал анекдот. — ...и тут медведь говорит: «Мужик, ты сюда охотиться ходишь или...» Он увидел меня. Анекдот умер, не родившись. Грег поперхнулся компотом и закашлялся. Ян замер с открытым ртом. Каин, который в этот момент смешивал картофельное пюре с кетчупом и, кажется, горчицей, поднял на меня взгляд. — О, явление Христа народу. Или, скорее, Всадника Апокалипсиса. Я с грохотом опустил свой поднос на свободное место прямо напротив Лэйн и рядом с Грегом. — Подвинься, Тёрнер, — приказал я. — Ты занимаешь слишком много тактического пространства. Грег поспешно сдвинулся, чуть не упав со скамьи. — С-сэр? Вы будете сидеть... с нами? — выдавил он. — А что, у вас тут закрытый клуб анонимных неудачников? — я сел, расставив ноги и заняв собой половину прохода. — Приятного аппетита, бойцы. Как рагу? Надеюсь, не такое жесткое, как ваши оправдания после кросса? Тишина за столом стала звенящей. Только Аня слабо улыбнулась: — Привет, Дмитрий. Рагу вкусное. — Привет, Аня, — я кивнул ей, смягчившись на секунду. — Ешь мясо. Тебе нужен белок, чтобы мышцы росли, а не только синяки. Я взял вилку и начал есть, всем своим видом показывая, что это абсолютно нормальная ситуация. Студенты переглядывались. Сидеть за одним столом с Дмитрием Ллойдом было все равно что обедать с тикающей бомбой. — А вы... эээ... часто обедаете с простыми смертными? — рискнул спросить Ян, пытаясь вернуть себе образ светского льва. — Я изучаю повадки своих жертв, — ответил я с набитым ртом. — И кстати, Ян, у тебя на воротнике паутина. Ты в лесу, когда "умирал", решил там гнездо свить? Ян судорожно начал отряхиваться, краснея. Анхея хихикнула. — А вы, Каин, — я перевел взгляд на его тарелку, где месиво приобрело тошнотворный розовый цвет. — Это что за биологическое оружие? Вы пытаетесь синтезировать новый яд, чтобы отравить весь курс и не писать реферат? Каин невозмутимо отправил ложку этого варева в рот. — Это высокая кухня, профессор. Фьюжн. Картофель, томаты и слезы грешников. Хотите попробовать? — Я воздержусь. Мне моя печень еще дорога как память. Я посмотрел на Лэйн. Она ела молча, аккуратно, не поднимая глаз. Игнорировала меня. Это задевало. — Лэйн, — позвал я. Она медленно подняла взгляд. Серые глаза встретились с моими. В них не было страха. Только спокойное ожидание. — Да, профессор? — Как ваша рука? Я не слишком сильно прижал вас к дереву? Не хотелось бы испортить ваш безупречный почерк. За столом кто-то, кажется Лестер громко икнул. Щеки Лэйн едва заметно порозовели, но голос остался ровным. — С моей рукой все в порядке. Синяки — это часть учебного процесса, не так ли? Как вы сказали: «На войне нет правил». — Верно, — я ухмыльнулся, отрезая кусок мяса. — Усваиваешь материал на лету. Хвалю. Но в следующий раз, когда решишь обойти меня с фланга, убедись, что у тебя есть путь к отступлению. Тупики опасны. — Я запомню, — она прищурилась. — В следующий раз я не буду искать пути отступления. Я пойду напролом. — Напролом? Против меня? — я рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Смело. Глупо, но смело. Мне нравится. — Профессор, — вдруг встрял Ноа, решив разрядить обстановку или покончить жизнь самоубийством. — А правда, что вы служили в спецназе и однажды убили медведя зубочисткой? Я перевел тяжелый взгляд на парня. — Врут, — серьезно ответил я. — Это была не зубочистка. Это была скрепка. И не медведь, а два медведя. Студенты замерли, переваривая информацию. — Шутка, — добавил я сухо. — Я убил их голыми руками. Грег подавился во второй раз. Атмосфера за столом стала странной — смесь ужаса и веселья. Я видел, как они расслабляются, понимая, что я не собираюсь их казнить прямо здесь. — А правда, что то окно... — начала Анхея, понизив голос. — Ну, которое разбилось ночью. Говорят, это призрак монаха, которого замуровали в стене в 18 веке. — Анхея, — я вздохнул. — Меньше читай бульварные романы. Окно разбилось из-за перепада температур. Старое стекло, холодный камень, физика. Никаких монахов. Если я увижу хоть одного призрака, я заставлю его платить аренду. — Вы скептик, — заметил Каин. — Скучно жить без мистики, Профессор. А вдруг это знаки? — Знаки чего? Апокалипсиса? — фыркнул я. — Единственный знак, который я вижу — это то, что вы слишком много болтаете и мало едите. В этот момент к нашему столу подошел Борис. Он нес поднос с какой-то изысканной запеканкой явно спецзаказ от Жюли и чашкой дымящегося чая. — О, какая компания! — просиял он. — Дмитрий? Ты сидишь со студентами? У нас что, день открытых дверей в аду? — Иди к черту, Борис, — беззлобно огрызнулся я. — Садись. Места для интеллигенции еще есть. Борис сел рядом с Яном. — Приятно видеть такой аппетит, — он оглядел наши тарелки. — Дмитрий, ты не слишком пугаешь молодежь своими байками? — Я укрепляю их психику. Я быстро доел свой обед. Взгляд снова вернулся к Лэйн. Она уже закончила и теперь пила чай, глядя в окно. Она была красивой. Не той очевидной красотой, как у Анхеи, а скрытой, сложной. Тонкие черты лица, упрямый подбородок, длинные ресницы. Мне вдруг захотелось протянуть руку и убрать прядь волос с её лба. Рука дернулась, но я вовремя остановил этот порыв, сжав пальцы в кулак. «Соберись, Ллойд. Ты не на свидании. Ты её куратор». Я резко встал, грохнув стулом. — Спасибо за компанию, — бросил я. — У вас есть двадцать минут до следующей пары. Советую потратить их на то, чтобы вспомнить, где находится аудитория истории. И Тёрнер... — Да, сэр? — Грег вытянулся. — Если ты еще раз расскажешь анекдот про медведя, я познакомлю тебя с настоящим. Я развернулся и пошел к выходу, чувствуя спиной их взгляды. — Он крутой, — донёсся до меня шепот Ноа. — Псих, но крутой. — Он просто недотра... кхм, недолюбленный, — философски заметил Каин. — Каин! — шикнула Аня. Я усмехнулся. Пусть болтают. Страх смешанный с уважением — лучший цемент для дисциплины. Но проходя мимо разбитого окна в коридоре, я снова почувствовал этот холод. Физика. Конечно. Кого я обманываю? Сегодня ночью я не буду спать. Я буду ждать. И если это "что-то" вернется, я встречу его не с планшетом, а с ножом.

Лэйн

Когда широкая спина Дмитрия скрылась за тяжелыми дверями столовой, воздух в помещении словно разрядился. Давление упало до нормального. Студенты за соседними столиками начали снова дышать, греметь посудой и обсуждать насущные проблемы, вроде того, кто с кем переспал или какой демон украл их носки. Я смотрела на закрытые двери. «Недолюбленный», — сказал Каин. Возможно. Но скорее — перекалеченный. Войной, долгом, собственными принципами. Он был как медвежий капкан: смертельно опасный, если наступить, но надежный, если знать, как с ним обращаться. Я потерла запястье, где еще фантомно ощущалось тепло его пальцев после «лесного захвата». — Ну и фрукт этот, твой брат, — присвистнул Грег, запихивая в рот остатки хлеба. — Аня, как ты с ним жила? Он же, наверное, заставлял тебя отжиматься, если ты не доела суп? Аня грустно улыбнулась, ковыряя вилкой в тарелке. — Дмитрий... он сложный. Но он заботится. По-своему. Когда наши родители погибли, он заменил мне всех. Просто он разучился быть мягким. — Мягким? — фыркнул Ян. — Да он сделан из гранита и ненависти к человечеству. — Не к человечеству, — мягко поправил Борис. Мы все повернулись к Романову. Он сидел, интеллигентно держа чашку чая, и смотрел на нас поверх очков с видом доброго дядюшки-сказочника. — Дмитрий любит людей. Просто он видел слишком много тех, кто умер из-за слабости. Его жестокость — это броня. Он хочет, чтобы вы выжили. Любой ценой. — Философски, — заметил Ян. — Но я бы предпочел, чтобы он хотел моего выживания без угрозы засунуть мне гитару в задницу. — Метафоры, мой друг, метафоры, — Борис подмигнул и встал. — Ладно, молодежь. Наслаждайтесь юностью. А мне пора к мадам Жюли. Кажется, она обещала мне рецепт пирожков с вишней. Борис ушел, оставив после себя шлейф аромата дорогих сигарет и странного спокойствия. — Он мутит с поварихой? — вытаращил глаза Ноа. — Серьезно? — Он мутит со вселенной, — ответила я, вставая. — Пошли. У нас еще лекция у «Гранита». Мы с Аней шли по коридору к аудитории истории. — Ты как? — тихо спросила я, заметив, что она слегка прихрамывает. — Нормально, — она поправила рюкзак. — Лэйн... насчет вечера. Всё в силе? — Конечно. Каин сказал, у него есть карты и какая-то настолка, которую он украл у старшего брата перед отъездом. — А алкоголь? — шепотом спросила Аня, оглядываясь. — Ян обещал достать сидр. Не спрашивай как. У него талант находить запрещенку. Мы вошли в аудиторию. Дмитрий уже был там. Он сидел за кафедрой, уткнувшись в ноутбук. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья. На лице — маска абсолютной сосредоточенности. Когда мы вошли, он на секунду поднял взгляд. Холодные голубые глаза просканировали нас, задержались на мне, или мне показалось? и снова вернулись к экрану. — Садитесь молча. Звонок через минуту. Мы с Аней плюхнулись на свои места. — Он что, робот? — шепнула я. — Он вообще моргает? — Редко, — так же шепотом ответила Аня. Прозвенел звонок.

***

Лекция была адом. Дмитрий не был оратором. Он был инструктором. Он читал материал сухо, четко, без лишних слов. — Тактика ведения боя в условиях городской застройки... Психологический портрет террориста-смертника... Я записывала, чувствуя, как рука начинает неметь. — Тёрнер! — вдруг рявкнул Дмитрий, не отрываясь от экрана. — Если ты сейчас же не перестанешь рисовать в тетради мужские гениталии, я заставлю тебя перерисовать карту боевых действий в Сирии. В масштабе один к одному. Грег покраснел до корней волос и захлопнул тетрадь. — Откуда он видит? — прошипел Ян. — У него глаза на затылке? — У него дроны, — буркнул Каин. — Микроскопические дроны-мухи. Я говорил вам, это заговор. — Реферат, — в конце пары напомнил Дмитрий, захлопывая ноутбук. — Сто страниц. На столе у меня в понедельник. Те, кто был «убит» в лесу — шрифт 12, интервал 1. И не дай бог я увижу копипаст из Википедии. Я знаю Википедию наизусть. Мы выползли из аудитории, чувствуя себя выжатыми лимонами. — Я ненавижу понедельники, — простонал Лестер. — И вторники. И вообще все дни, когда он преподает.

***

21:30. Комната Каина.

Комната Каина Лайтвуда напоминала лавку старьевщика, взорванную изнутри. На стенах висели плакаты рок-групп 80-х вперемешку с анатомическими картами демонов. На полках стояли банки с заспиртованными... чем-то. Я надеялась, что это просто овощи, а не части тел. В углу валялась гора одежды, которая, казалось, жила своей жизнью. Но здесь было уютно. Мы сидели на полу, на раскиданных подушках и матрасах. Окно было плотно занавешено пледом, чтобы свет не пробивался наружу. Ян с гордым видом извлек из рюкзака четыре бутылки яблочного сидра. — Вуаля! Добыто потом и кровью. Пришлось уболтать завхоза, сказав, что это для научного эксперимента по брожению. — Ты гений, Ян, — Грег открыл бутылку зубами чуть не сломав клык.

***

Вечеринка, если это можно так назвать, была тихой, но душевной. Мы играли в «Правду или Действие». — Правда или действие, Аня? — спросил Ноа, уже слегка окосевший от пол-литра сидра. — Правда, — пискнула Аня. — Кто тебе нравится из парней колледжа? — Никто... — она замялась. — Серьезно? — захохотал Грег. — Лэйн, твоя очередь, — Каин тасовал колоду карт, глядя на меня своим странным взглядом. — Правда или действие? — Действие, — я сделала глоток сидра. Газировка ударила в нос. — Я не боюсь ваших глупостей. — Отлично. Изобрази Дмитрия, когда он находит у тебя в тумбочке плюшевого мишку. Я встала, приняла максимально суровую позу, свела брови к переносице и низким голосом произнесла: — Курсант Лэйн. Это что за неуставной элемент? Медведь? Вы понимаете, что мягкость этого медведя подрывает боевой дух подразделения? Расстрелять медведя. Пеплом натереть полы. Все покатились со смеху. Даже Аня хихикала в кулак. — Похоже! Черт, один в один. — хлопал в ладоши Ян.

***

Время летело незаметно. Мы забыли про рефераты, про разбитые окна, про мистику. Мы были просто студентами. Глупыми, немного пьяными от свободы и сидра. Но сидр имеет свойство заканчиваться. Как и чипсы. 01:34. — У нас закончилось топливо, — трагически объявил Грег, переворачивая пустую пачку чипсов. — И пить хочется. Сушняк дикий. — Нужна газировка. Автомат в холле северного крыла работает круглосуточно, — сказал Каин. — Но кто пойдет? Если поймают — секир-башка. — Камень-ножницы-бумага, — предложила я. Мы выставили кулаки. Раз-два-три. У всех бумага. У меня камень. — Черт, — выдохнула я. — Судьба! — радостно потер руки Ян. — Лэйн, ты избранная. Принеси нам живительной влаги. Я вздохнула, натягивая толстовку. — Если меня поймает Ллойд и убьет, я буду приходить к вам в кошмарах и портить ваши рефераты. — Мы будем помнить тебя героем, — салютовал Каин. Я осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Тихо. Темно. Только дежурные лампы в концах коридора давали тусклый, мертвенный свет. — Удачи, — шепнула Аня. Я выскользнула и закрыла дверь. Коридоры «Сент-Арка» ночью превращались в декорации к фильму ужасов. Тени казались длинными и хищными. Сквозняки гуляли по ногам. Я знала маршрут. Я изучила расположение камер еще в первый день. Здесь "слепая зона", здесь поворот, здесь можно пройти вдоль стены. Я шла быстро, ступая мягко, как кошка. Кроссовки не издавали звука. Северное крыло было далеко. Пройдя пролет лестницы, я оказалась в длинном переходе, где висели портреты основателей. Их глаза, казалось, следили за мной. — Не смотрите так, старые пердуны, — прошептала я. — Я просто хочу пить. Вдруг я услышала звук. Шорох. Впереди, за поворотом. Я замерла, вжавшись в нишу со статуей какой-то девы с кувшином. Сердце забилось где-то в горле. Кто это? Может, Ян пошел за мной? Или еще какой-то полуночник? Звук повторился. Тихие, размеренные шаги. Тяжелые. Это не студент. Патруль? Охрана? Я знала, что дежурный охранник, старый мистер Финч, спит в своей будке с десяти вечера. Значит... Ллойд? Нет. Он наверняка спит в своей идеальной кровати, видит сны про устав и чистку оружия. Я решила рискнуть. Мне нужно было только проскочить этот поворот, и там уже автомат. Я сделала шаг. Еще один. Старая половица предательски скрипнула под ногой. Звук был как выстрел. СКРИП. Черт! Я замерла. Шаги за поворотом стихли. Кто-то там тоже остановился. Слушал. Нужно бежать. Назад, в комнату. К черту газировку. Я развернулась, собираясь рвануть обратно. Но в этот момент из темноты бокового прохода — я даже не знала, что он там есть! — выросла тень. Огромная, черная тень. Я не успела даже вскрикнуть. Инстинкты сработали быстрее разума. Я попыталась увернуться, но тень была быстрее. Я увидела блеск металла. Движение руки — резкое, профессиональное. Удар пришелся не в лицо, а по шее, ближе к сонно метерии. Это был не удар кулаком, а что-то твердое. Вспышка боли. В глазах потемнело. Ноги стали ватными. Последнее, что я помнила — запах. Тот самый запах. Горький кофе, оружейное масло и холодный дождь. Дмитрий... Мир перевернулся и погас.

Дмитрий

— Твою мать! — выдохнул я, едва успев подхватить падающее тело. Пистолет Глок 17, патрон в патроннике, предохранитель снят я держал в правой руке. Ударил я левой, рукоятью тактического фонаря, который был зажат в кулаке. Рефлекс. Чистый, отработанный годами рефлекс: движение в темноте — угроза — нейтрализация. Я ожидал увидеть кого угодно. Взломщика. Того, кто бьет окна. Призрака, черт возьми. Я включил фонарь и направил луч на лицо "нарушителя". Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как отбойный молоток. Лэйн. Бледная, с рассыпанными по лицу волосами, в какой-то растянутой толстовке. Глаза закрыты. Длинные ресницы бросают тень на щеки. Она обмякла в моих руках, как тряпичная кукла. — Лэйн, — я легонько похлопал её по щеке. — Лэйн! Тишина. Пульс на шее есть — ровный, сильный. Я не убил её, слава богу. Просто вырубил. Технический нокаут. — Дура, — прошипел я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Какого хрена ты кралась в темноте? Я убрал пистолет в кобуру и подхватил её на руки. Она была легкой. Слишком легкой для той, кто имеет такой стальной характер. Её голова бессильно упала мне на плечо. Запахло яблоками и чем-то сладким. Сидр? Она пила? Отлично. Курсант в нетрезвом виде, нарушение комендантского часа, проникновение в охраняемую зону. Полный набор для трибунала. Я стоял посреди коридора, держа её на руках, и лихорадочно соображал. Что делать? Вариант А: Отнести в медпункт. Там дежурит медсестра Марта. Она сразу доложит Донован. Утром будет скандал. "Профессор Ллойд избил студентку". Меня уволят, Лэйн отчислят. Не подходит. Вариант Б: Отнести в её комнату. У неё есть соседка. Если я ввалюсь туда в два ночи с телом на руках... Слухи поползут такие, что Ян напишет об этом роман. "Профессор и его ночная жертва". Еще хуже. Вариант В: Оставить здесь. Нет. Пол холодный. И кто знает, что тут бродит, кроме меня. Я посмотрел на неё. Во сне или в обмороке она выглядела беззащитной. На шее, там, где я ударил, уже начинал наливаться синяк. Черт, я ударил девушку. Свою студентку. Подругу своей сестры. Я идиот. — Прости, — шепнул я ей в макушку. — Но ты сама виновата. Нечего шастать. Решение пришло само. Самое идиотское, самое рискованное, но единственно возможное в этой ситуации. Моя комната была в конце коридора, в преподавательском крыле. Это близко. Там нет камер. Там никого нет. Я отнесу её к себе. Приведу в чувство. Узнаю, какого черта она тут делала. И... и придумаю, что делать дальше. Я поправил её на руках, прижимая крепче к груди. Теплая. Живая. — Держись, Лэйн. Экскурсия в логово зверя начинается. Я двинулся по коридору, стараясь ступать бесшумно. Адреналин в крови сменился чем-то другим. Тяжелым, тягучим чувством ответственности и... странной близости. Я нес её к себе в спальню. Если бы Донован это увидела, она бы меня пристрелила. Если бы Аня это увидела, она бы упала в обморок. Если бы Лэйн сейчас очнулась... она бы, наверное, попыталась выцарапать мне глаза. Я дошел до своей двери. Неудобно перехватил её одной рукой она застонала сквозь сон, уткнувшись носом мне в шею — черт, мурашки по коже, достал ключ, открыл замок. Вошел внутрь. Запер дверь. На все обороты. В комнате пахло моим одеколоном и одиночеством. Я прошел к кровати. Аккуратно, словно она была хрустальной, положил Лэйн поверх одеяла. Она не шевелилась. Я стоял над ней, глядя на её лицо в лунном свете, падающем из окна целого, к счастью. — Ну и что мне с тобой делать, катастрофа? — тихо спросил я. Я пошел в ванную за аптечкой. Нужен лед. И нашатырь. Ночь переставала быть томной. Ночь становилась опасной. И на этот раз опасность исходила не от призраков, а от того факта, что в моей постели лежала девушка, которая бесила меня больше всех на свете. И которая, как назло, выглядела сейчас слишком..... Я включил холодную воду, плеснул себе в лицо. — Соберись, Ллойд. Ты солдат. Она — гражданская. Пострадавшая. Не смей думать ни о чем другом. Я взял полотенце, завернул в него лед из мини-холодильника и вернулся в комнату. Лэйн все еще лежала неподвижно. Я сел на край кровати, приложил лед к её шее. Она нахмурилась во сне, дернулась. — Тише, — прошептал я, удерживая её. — Я здесь. Теперь оставалось только ждать, когда она откроет глаза. И готовиться к самой неловкой беседе в моей жизни.