Десятый Хвост Авалона

​Каролина привела Аструд в заброшенный тренировочный отсек на нижних уровнях. Здесь, вдали от стерильных палуб Мелюзины, пространство было заполнено тяжелым, почти осязаемым запахом старой смазки и вековой пыли, которая застыла в воздухе неподвижными взвесями. Стены отсека, вылитые из матового титана, казались челюстями застывшего во времени зверя, поглощающими тусклый свет аварийных ламп. ​Девочка стояла в центре зала, сжимая кулачки так сильно, что её костяшки побелели, а кожа натянулась до прозрачности. Она выглядела крошечной на фоне колоссальных, уходящих в темноту переборок «Авалона». — Я боюсь, Кэр, — прошептала Аструд, и её голос дрогнул, отразившись от стен коротким, сухим эхом. — Корабль злится, когда я его трогаю. Он гудит... как будто хочет меня раздавить. ​Аструд чувствовала Пульс Ковчега иначе — для неё это был не ритм жизни, а скрежет чудовищного механизма. Под её босыми ногами металлические плиты пола начали мелко вибрировать, откликаясь на её страх, и этот низкочастотный гул отдавался физической болью в самой грудной клетке. ​ ​— Корабль не злится, малышка. Он просто не привык к гостям, — Каролина опустилась на колени рядом с ней. Тяжелая ткань её широких штанов мгновенно собрала слой серой пыли с пола, но она не обратила на это внимания. ​Она взяла холодные, дрожащие ладони Аструд в свои. — Закрой глаза. Почувствуй сталь не как врага, а как продолжение земли. Металл — это тоже часть планеты, просто переплавленная в горне. Попробуй не бороться с ним, не ломать. Попробуй... просить. ​Каролина прижала ладони девочки к гладкой, ледяной поверхности пола. Она чувствовала, как под кожей Аструд пульсирует дикая энергия, готовая в любой миг разнести отсек в щепки. Каролина накрыла её руки своими, передавая ей частицу той «тишины», которой её учил Марк — холодную, плотную и ровную уверенность. ​Аструд глубоко вздохнула. Её плечи расслабились, и гул палуб внезапно стих, сменившись мягким шелестом. В углу отсека, из кучи строительного песка и крошева, песчинки начали притягиваться друг к другу, уплотняться, срастаясь в единую форму с тихим кристаллическим звоном. ​Через мгновение из серой пыли вырос изящный цветок из спрессованного камня. Его лепестки были тонкими, как папирус, и острыми, как лезвия, но в них чувствовалась живая грация. Каменная роза, рожденная в сердце стальной тюрьмы. ​— Получилось! — вскрикнула Аструд. В порыве чистой радости она бросилась на шею Каролине, уткнувшись лицом в её мягкую длинную кофту. Ткань, пахнущая домом и «Эдемом-ноль», стала для девочки якорем в этом холодном мире. Каролина крепко обняла её, чувствуя тепло, перекрывающее расчетливый холод систем. Она знала, что за дверью стоит Марк, контролируя их ментальный фон. Но она не знала, что за другой дверью, в глубокой тени коридора, стоит Кьюби. Его кулаки были сжаты до хруста, а когти прорезали металл обшивки, оставляя в ней рваные раны. Багровый свет его глаз медленно угасал, сменяясь угрюмой, тяжелой тьмой. ​На следующий день Каролина вела Аструд по коридору к Архивам. Маленькие пальцы девочки судорожно сжимали рукав её кофты, растягивая мягкую ткань и ища в ней опору. ​Двери Архива разошлись с бесшумной легкостью. Внутри царил холодный синий сумрак, прошитый вертикальными нитями летящих данных. Марк стоял в центре, окруженный роем голограмм, которые вращались вокруг него, словно хрупкие стеклянные планеты. Его фигура казалась почти прозрачной, лишенной земного веса. ​— Марк, это Аструд, — негромко произнесла Каролина. Аструд замерла на пороге. Для неё этот человек выглядел как призрак, сотканный из мерцания. — Он... пустой? — прошептала она, и её голос задрожал в гулкой тишине зала. ​Марк медленно повернулся. Его глаза светились ровным сапфировым светом. Само пространство вокруг него внезапно потеплело, теряя свою колючую стерильность. — Я не пустой, Аструд, — его голос был подобен глубокому звуку виолончели, вибрирующему в самом воздухе. — Я просто состою из мыслей. А мысли — это тоже материя, только очень тонкая. Подойди. ​ ​Аструд сделала шаг, и под её пяткой металлическая плита жалобно скрипнула — её внутренняя сила всё еще искала выход через привычное разрушение. Марк опустился на одно колено. Он протянул ладонь, над которой завис крошечный синий куб данных. ​— Твой дар — это сила земли. Ты привыкла давить и толкать. Но этот куб держится не силой, а равновесием. Попробуй поймать его своей волей, но так, чтобы он не рассыпался на пиксели. ​Аструд нахмурилась. Она вытянула руку, и воздух в Архиве мгновенно стал тяжелым, вязким. Послышался скрежет — соседняя стойка серверов начала медленно деформироваться под её давлением. — Тише, — Марк накрыл её руку своей. Его кожа была прохладной и гладкой, как отполированный кварц. — Не тяни. Позволь ему просто... быть. Представь, что это пузырек воздуха в воде. Если сожмешь — он исчезнет. ​Каролина видела, как Марк вливает свою «белую тишину» в хаотичный поток энергии Аструд. Скрежет металла стих. Синий куб перестал дрожать и начал медленно вращаться, испуская ровное сияние. — Я чувствую его... — выдохнула Аструд. — Он легкий. Как снежинка. ​ ​В этот момент температура в Архиве упала, а затем резко скакнула вверх, обжигая легкие. Запах озона и каленого железа прорезал воздух. В дверном проеме, почти полностью перекрывая его своей массивной фигурой, стоял Кьюби. Его девять хвостов были развернуты в яростном боевом веере, оставляя на потолке глубокие борозды. Багровый свет его глаз выхватил идиллию: Марк, держащий за руки Аструд, и Каролина, смотрящая на них с нежностью. ​— Учишь её прятаться за цифрами, менталист? — прорычал Кьюби, и искры посыпались из-под его когтей, прожигая пол. — Девочка — дикое пламя, а ты превращаешь её в ледяную статую. Такую же мертвую, как ты сам. ​Аструд вздрогнула, и синий куб мгновенно лопнул, рассыпавшись колючими искрами. Стойка серверов с грохотом сложилась пополам. — Кьюби, уйди! — Каролина шагнула наперерез, её голос был холодным и твердым. — Она учится контролю. Тому, чего тебе всегда не хватало. ​Лис оскалился, обнажая клыки, белеющие в багровом полумраке. Его хвосты ударили по полу, заставляя весь сектор содрогнуться. — Контроль — это клетка. Когда придут настоящие враги, твои цветы из камня не спасут тебя, Капитан. Тебе понадобится мой гнев. Но берегись — однажды ты можешь обнаружить, что я перестал его тебе одалживать. ​Он исчез во мраке коридора, оставив после себя лишь запах жженой изоляции и тяжелое, физически ощутимое чувство надвигающейся бури. Каролина посмотрела на свои руки: они мелко дрожали. Идиллия была разрушена, а пропасть между ней и Лисом стала шириной в целую вселенную.