Неидеальная сказка

      

***

      Далее в списке планов значилась поездка в супермаркет. Вот уж где протолкнуться было негде! Виктор оперативно складывал продукты в тележку, Лена тоже старалась не тормозить. Немного зависли в отделе крепких напитков: какой же Новый год без шампанского?       — Да не разбираюсь я в них! — психанула Лена, изучая полки со множеством бутылок.       — И из меня алкоголик тоже так себе, — пробурчал Степнов. Но шустро проанализировал, какие производители пользуются популярностью и у какого контингента. — Ладно, вот это должно быть приличным. Мы же не планируем напиться и валяться в сугробах? — получил отрицательный кивок и взял одну бутылку.       Уже стоя на кассе, рядом, в соседней очереди, образовалась потасовка между группой парней. Те смеялись, шутили и толкали друг друга, чувствовалось, что у людей праздничное настроение. И опять Кулёмина обратила внимание на галантность мужчины. Его рука повисла сзади неё в воздухе, чтобы ребята её не задели, но её самой он не касался. Просто стремился защитить.       «Он что, и правда идеальный?..» — тряхнула головой. Не хотелось сравнивать его с другими, но получалось само собой. Да даже комплименты он делал не сально-рядовые, а лично для неё да так, что она в них верила. И что красивая, тоже поверила.       

***

      Приехав в дом Кулёминых, принялись разбирать пакеты с продуктами.       — Ну, дед! Мы, значит, магазины бомбили, а он всё купил, — возмутилась Лена, открыв дверь холодильника. — И как раз всё для праздничного стола.       — Ого, три бутылки шампанского! — удивился Витя. — А мы одну стеснялись брать…       Зашуршали пакетами, пытаясь всё разместить на полках.       — Лена, может поспим несколько часов? — спросил очень обыденно.       — Поспим?..       — Признаюсь честно: я человек режимный. Ночью спал отвратительно, а если сейчас не дать себе полноценный отдых, то, боюсь, Новый год встречать ты будешь одна. Меня просто вырубит.       Посмотрели на настенные часы, они показывали второй час дня. Впереди ещё длинный вечер, а уже столько всего произошло.       — Да, пожалуй, я и сама до вечера не дотяну. Накатил и перелёт, и смена часовых поясов тоже.       — Вот и отлично. Я тогда займу комнату деда. Ты иди к себе, а я тут продукты быстренько раскидаю, мясо замариную, ещё что подготовлю — и тоже на боковую.       — Угу, к себе. Если от моего духа там ещё что-то осталось, а то стоило только за порог…       — Уверен, все твои вещи на месте.       — Ну-ну. И десяти лет не прошло, как внучка уехала, а он уже комнату мою переделал…       Шутливо ворча, побрела по коридору в ванную комнату, смыть под душем усталость от перелёта. В шкафчике обнаружила лишнюю зубную щётку. Видимо, Степнов тут часто бывает. Неудивительно, ведь работа над романом велась в их доме. Когда проходила к себе, заглянула в комнату деда. Поняла, что и удобные вещи у Виктора здесь тоже имелись, тот успел переодеться в футболку и штаны. Договорились встретиться на кухне в шесть вечера.       Только её голова коснулась подушки, сон начал быстро затягивать в свой сладкий плен. Да, она устала не только от дороги. Столько за день эмоций. Остатки сознания покидали её, а ей было так жаль терять это время на отдых, когда за стеной был этот необыкновенный мужчина.       Витя устроился на небольшом диване и думал о том, насколько Лена похожа на своего персонажа. Вернее, она даже лучше. Настоящая Лена имеет потрясающую улыбку, хорошее чувство юмора, а грубоватая манера общения подчёркивала её характер. Спортсменка же, он и сам такой. А голос её какой красивый, с хрипотцой, слушал бы её и слушал…       

***

      Лена проснулась по будильнику, отложила его на пять минут, ещё на пять, и ещё, но запах кофе поманил на кухню. Вышла заспанная и с получасовым опозданием. Витя тем временем успел приготовить нехитрый обед из яичницы и тостов с сыром и красной рыбой. На плите в гейзере дымился свежесваренный кофе, купленный ими сегодня в ряду прочих продуктов.       — М-м-м, как аппетитно. А кофейный аромат какой, на всю квартиру! Не могла позволить себе дольше валяться, вышла на запахи.       — Ничего, времени предостаточно. Выспалась хоть? Я старался не шуметь, — засуетился с тарелками и чашками.       — Да надо было раньше поднимать меня, а то так всё проспать можно.       — Что ты, я бы не зашёл к тебе.       Зная, что она может проспать, Лена специально оставила дверь приоткрытой. И если бы он зашёл разбудить её, ничего криминального она бы в этом не увидела, а иначе могла проснуться уже в следующем году. Ладно, пусть у джентльмена будет своё мнение.       Виктор сел напротив неё. Лена посмотрела на стол и поменяла их чашки местами:       — Это моя кружка. Но ты не знал.       — А я думал, это я занял её под себя. Я всегда из неё пью, — задумчиво произнёс он.       — Тогда всё лучшее для гостя. — Она поменяла кружки обратно. Под её пристальным взглядом Виктор сделал глоток. Пить из этой кружки теперь казалось процессом каким-то интимным.       — Ты, видимо, кофейный гурман. В Италии так любят кофе готовить.       — Так много где готовят. Но надеюсь, ты не фанат итальянского кофе.       — Это плохо? — удивилась.       — Не переживай, мы тебя научим, — подмигнул ей и принялся за еду. Вроде и шутил, но обещание прозвучало в долгосрочной перспективе.       

***

      До полуночи оставалось пять часов, с готовкой надо было ускориться. Оказалось, Степнов уже успел поставить вариться овощи для бессмертных из всех классик — селёдки под шубой и оливье. Пока он занимался основным блюдом, Лена начала нарезать салаты. По телевизору фоном шёл праздничный концерт со звёздами эстрады. Вскоре Кулёмина не выдержала:       — Переключи, пожалуйста. У меня уже уши вянут это слушать.       — С удовольствием. Клоуны одни, — он охотно взял пульт и принялся переключать каналы. — О, как раз «Служебный роман» начинается.       — Может, что-то ещё? Мне всегда этот фильм казался затянутым и нудным.       — Нудным? Ты серьёзно? — искренне удивился. — Один из моих любимых фильмов.       — Тогда оставляй, дам ещё один шанс. Я его смотрела так давно, что почти не помню. Постараюсь быть непредвзятой.       — И чтобы он не казался тебе скучным, предлагаю открыть бутылку шампанского. Для праздничного настроения. Ты как, не против? — вдруг предложил он, но поспешил добавить: — Я вообще очень редко выпиваю, но по праздникам без фанатизма можно, тем более что запасы есть.       — А давай! Необязательно ведь ждать полуночи. И можно было не оправдываться, — поддержала его. — Может, вот это, которое дед купил? Ему всё-таки виднее.       Бокалов он не нашёл, но разлил игристое по стаканам, выдав торжественное:       — Шипи шампанское в стекле!       Шампанское и шипело, и красиво пузырилось, а на сытый желудок не казалось коварным.       — Держи мандаринку, — заботливо чистил им фрукты.       В кухне витали разные аппетитные запахи, настроение становилось очень новогодним. Под шампанское и готовка пошла лучше, и просмотр фильма стал увлекать. Кулёмина постукивала ножом по доске и с интересом поглядывала на экран, иногда хихикая над разговорами героев. Не выдержала Лена, когда Новосельцев отжигал с речью про опята, подосиновики, подберезовики, а те — под осинами, под берёзами, под елями.       — Фильм всегда был таким? Его не урезали? Я даже не замечала, какие тут шедевральные диалоги! Ну, надо же, как будто первый раз смотрю…       — Ты просто выросла. И стала многое понимать, — он радовался, что фильм ей стал нравиться.       Лена принялась натирать овощи на тёрке, руки были малиновыми от свекольного сока. Вскоре была сцена, где Калугина отчитывала героя за звучавшие ранее грубости в её адрес, а Новосельцев робко блеял в ответ. Получился диалог противоречий: «Чёрствая — мягкая, бесчеловечная — человечная, бессердечная — сердечная». Вишенкой на этом торте звучало: «Сухая — мокрая». У Лены глаза расширились от удивления.       — Боже! Мокрая? Где цензура? Как они это пропустили?! А как я это пропустила? — она заливисто рассмеялась, отодвинул от себя доску с овощами и нож подальше от греха.       Приступ смеха так сразил её, что она не могла успокоиться, закрыла лицо запястьями испачканных рук и рухнула на стол. Её плечи подрагивали, а Витя и сам посмеивался, гладя на эту картину. Хохотала она от души, очень заразительно, шутка и ему казалась слишком скабрёзной, но он держался стойко.       — Ну, надо же, какая ты смешливая. — Лена замотала головой в разные стороны, не поднимая лица и продолжая бороться со смехом. — Нет? Не смешливая? Да я вот так и понял: совсем не смешливая, — по-доброму шутил над ней. — Да ты весь день то хохочешь, то просто улыбка с лица не сходит.       Она, всхлипнув последний раз, наконец, нашла в себе силы успокоиться.       — Если я улыбаюсь весь день, то это значит, что день очень хороший, — разрумяненная, посмотрела на него с мокрыми от смеха глазами.       — Правда?       — Угу.       На лбу всё же оказалась пара свекольных отметин. Но он не будет к ней подходить, потом просто скажет.       — Я очень рад. Боялся, что тебе со мной совсем скучно будет, — Виктор немного загордился.       Она ничего не ответила, но не прерывая взгляда, вновь помотала головой из стороны в сторону. Нет, ей с ним совсем не скучно. И фильм оказался хорошим.       

***

      Основные хлопоты были позади, и Лена отмылась от свёклы. Вскоре кухонный стол по-новогоднему перекочевал в гостиную, надо было приниматься за сервировку.       — Лен, а у вас в доме есть праздничная посуда?       — Должна быть где-то, — она задумалась. — Но после ремонта многие вещи ещё по коробкам лежат. Надо поискать.       В коридоре он помогал переставлять коробки, Лена просматривала их содержимое.       — Вот эта тяжёлая, — сказал Степнов, вытаскивая очередную коробку из-под других, более лёгких.       Распечатав её, Лена увидела наброски к романам. Почерк деда она хорошо знала, а заметки, большая часть из которых были схемами с пояснениями, были сделаны явно рукой Виктора. Писал он размашисто и даже экспрессивно.       — Не думала, что такое скажу, но этот почерк очень подходит своему хозяину.       — Н-да? Да там больше рисовать надо было, чтобы объяснить правила игры и разные стратегии, — и сам начал перебирать листы. — А вот эту комбинацию мы в финале второй книги описывали.       — Мне должно быть стыдно, что дед у меня в спорте совсем «чайник».       — Да, Кулёмина, пришлось за тебя посвящать его, — немного пожурил её.       Оказалось, что под набросками книги хранились ещё и Ленины дипломы, медали и несколько кубков.       — Ты посмотри-ка, сколько у тебя всего, — восхитился Степнов. — Ты просто умница! А я и не видел всего этого раньше.       — Ну а с чего бы дед стал это всё вываливать? — небрежно пожала плечами. В Швейцарии у неё тоже есть спортивные трофеи и более значимые.       — Мне Пётр Никанорович говорил, что ты у нас в школе училась, но я никогда не задавался вопросом, когда ты уехала.       — Та-а-ак, дай подумать, — задумалась, склонив голову набок. — Это было после девятого класса. Получается, чуть больше пяти лет назад.       — Вот так новость. Слу-у-ушай, как я раньше не сообразил? Я как раз в том году пришёл в школу преподавать. Выходит, мы с тобой просто разминулись. Очень жаль.       — Почему?       — Такая спортсменка нам бы в команде пригодилась, — он прищурился, что-то вспоминая. — Я понял! Ребята тогда говорили, что была у них какая-то девчонка, мол, любого из них за пояс заткнёт. Получается, про тебя речь шла?       — Было бы классно быть в команде у такого тренера, — пожала плечами, вежливо отвечая на череду его комплиментов. — Я была бы твоей ученицей, звала бы тебя Виктор Михалыч. И это была бы уже совсем другая история.       — Звала бы… Но история, как известно, не терпит сослагательных наклонений.