я за спиной твоей шорох и шум

Отныне я твой придуманный друг, Что подначит тебя сунуть череп в петлю. Я внутри твоих горьких пилюль И тебя изнутри я испепелю.

Никакие деньги не пахли. Постыдным может быть только чураться работы. Особенно прибыльной. Именно так Джордж убаюкивал свою совесть, укладывая её в колыбель спокойствия, пока по предплечьям стекала чужая кровь. Деньги не пахли. Деньги. Не. Пахли. — Деньги тебя больше не интересуют? — Кармен бросила папку на стол, заставляя Джорджа окунуться из тепла грёз в холодную суровую реальность. — Я уже три минуты разговариваю с тобой о новом заказе. Когда камеры были выключены, а в радиусе десяти метров не наблюдалось ни души, она переставала быть его прекрасной девушкой, на которой он обязательно должен жениться, и становилась его непосредственным начальником. Кармен была опытна, прозорлива и на редкость расчётлива. Начиная с фейкового романа на публику, чтобы иметь возможность вести дела, не отходя от Джорджа далеко и не вызывая лишних вопросов, заканчивая прекрасной актёрской игрой во влюбленную парочку, у которой всё логично идёт к браку. Никаких скандалов, спекуляций и вопросов. Стабильная ячейка на весь паддок, лишь с одним постоянным вопросом от папарацци: «Когда предложение?», не более. Отличная стратегия и множество зайцев, расстрелянных разом. — Знаешь, я повидал в своей жизни достаточно ужаса, но ты каждый раз ввергаешь меня в откровенный кошмар, — Джордж заученно улыбнулся, не лукавя во внезапных откровениях. Кого стоило бояться, так это точно эту хрупкую, на первый взгляд, девушку. Расселл мог поклясться, что ради денег, безопасности и комфорта Кармен способна распороть кому-то шею от уха до уха и не замараться. Не говоря уже о пощаде или страхе. В этом была её прелесть, шарм и неподдельный ужас. — Славно то, что выбирая между американским кинематографом и мной, ты выбираешь бояться меня. Не я развалю культуру, так и знай, —  Кармен уселась напротив, вновь подталкивая папку к краю, чтобы перевести внимание Джорджа на вещи поважнее. — В 2026 появляются две новые команды в полигоне, меняется регламент, но неугасаемые звёзды на небе вашего великолепного спорта будут держаться ещё некоторое время. Поэтому новая команда Ауди сделала весьма щедрое предложение нашей конторе, — Джордж внимательно проследил за движением её руки, подхватывая тонкую папку с контрактом требований. На фотографии — знакомое самоуверенное, пожалуй, даже чрезмерно нахальное выражение лица и пронзительные голубые глаза. — Как ты уже понял, нам заказали Макса Ферстаппена. Естественно, никто не огласил исполнителей и сроки, но оно же и лучше. Проще заказа было не найти. Тебе практически не придётся ничего делать, — она весело прокрутилась вокруг себя на компьютерном кресле. Джордж веселья Кармен не разделял. А мысли о лёгкости заказа — тем более. — Мы с ним практически всё время на виду. Большинство моих действий фиксируется каждую секунду, пока мы рядом. Любое действие в служебных интересах, когда дело будет касаться разведки информации через официальные источники, будет фиксироваться отделом безопасности на моё имя. Сложнее работы не представить, Кармен. Следить за публичным человеком у всех на виду — как стрелять себе в голову, надеясь на осечку ружья. Не бери заказ, — Расселл отбросил папку, как дурную идею, считая, что риски не оправданы. — Тройная цена, — Кармен, не сбавляя веселья, вновь прокрутилась на кресле уже в другую сторону. — Что нужно делать?

***

Что нужно делать? Да ладно, Джордж. Гений. Недопонятый уникум своего времени, решивший, будто может заработать все деньги мира разом и при этом не сесть в лужу. Большей самоуверенности мир не видывал, иначе причину столь скорого согласия на столь опасную работу перед самым началом сезона не объяснить. Где та самая пресловутая система издержек и противовесов, когда дело касается заработка? Почему она исчезает вместе с тормозами болида Мерседеса в самый ответственный и необходимый момент? Вопросы, которые не будут удостоены ответов, поскольку Джорджа работа интересовала больше той выгоды, что она способна принести. И скрывать это от самого себя было бы бессмысленно. Множество рисков, что нёс впереди будущий сезон. И каждый — краше другого. И перспективы, сменяющие друг друга, выбивали новые комбо, поднимая ставку до фатальной — смерти. В лучшем случае, его действительно убьют, либо он разобьётся насмерть в одной из гонок и не заберёт с собой ни единого цента, лишь информацию. В худшем — его раскроют, затравят и посадят. На поле вышла новая игра, и суть её ставок была весьма проста и, тем не менее, опасна — всё или ничего. Как же просто. И как же страшно. Следить за Максом Ферстаппеном (который сам по себе был способен размозжить голову о бордюр без лишних слов, если дать осечку) было не самой безопасной идеей. Не говоря уже о том, чтобы делать это тайно в угоду другой команде, будучи самому действующим пилотом. За кого играл Джордж в таком случае? За Мерседес? За Ауди? За интерес — выгорит, не выгорит? За деньги. Ему хотелось верить, что за деньги. Худший из вариантов — его ловят, узнают о необычной «подработке», а после — раскручивают каждый инцидент, и Интерпол делает так, что его не найдёт ни один самый натренированный полицейский пёс. И простая, безобидная слежка становится камнем преткновения, что открывает общественности невероятную биографию из серии шантажей, угроз, преследований и парочки убийств. И всё ради тройного гонорара. Или, всё-таки, ради чего-то большего? Джордж мог бы взяться за эту работёнку с большей охотой, если бы был уверен в своей совести чуть больше, чем в надёжности болидов Феррари 2025 года. Гарантией служило лишь то, что он был уверен в собственном профессионализме и чистоте выполнения работы. Может, он не был самым успешным на данный момент в рамках всех сфер своей деятельности, но никто не назвал бы его нестабильным. Медленно растущий в гору график показателей. Да, без резких скачков, но и без упадков. Расселл был стабилен на трассе. Расселл был стабилен в болиде. И абсолютно точно так же стабилен, безразлично нажимая на спусковой крючок. И в этом он, пожалуй, был неподражаем. Что взять с дисциплинированного британца? Джордж оправдывал себя тем, что у всех есть свои странные хобби. Его — несколько нелегальное. Но если не относиться ко всему в мире с юмором, то следующим нажатием курка будет уже пистолет у собственного подбородка. Удивительный человек. С двойной работой. С двойной жизнью. Слава Богу, пока без раздвоения личности. — В твоей папке есть аспекты, которые тебе необходимо будет добыть для заказчика в ближайшее время. Они хотят проверить нашу надёжность и качество работы прежде, чем внести первую половину на криптокошелёк, — Кармен звучала непринуждённо, держась за руку Джорджа на прогулке по Монако. Они прилетели сюда первым рейсом, только получив заказ, ни на минуту не переставая говорить о работе. Потому что Макс Ферстаппен в пик конфликта с Расселлом знатно успел потрепать обоим нервы и привлечь лишнее внимание, которое на тот момент Джорджу было не просто нежелательно, но и опасно. И в этот раз со столь специфичным, эксцентричным и конфликтным клиентом не стоило упускать столь важный фактор публичности и внимания. Любое недопонимание — и взорвётся скандал. Поэтому Джорджу необходимо было обзавестись дружбой и расположением Макса не только ради работы, но и ради собственной безопасности. — Они не хотят подтереть задницу своими подозрениями, — Расселл улыбался, понимая, что в любой момент их могут заснять или подловить фанаты. — Мы обычно работаем за предоплату. Почему ты решила сменить условия? — Потому что твоя работа сопряжена с рисками. И в случае первоначального провала или недовольства качеством добытой тобой информации, они возместят все траты за работу и поищут кого-то получше. В случае же успеха, ты сможешь претендовать не на место пилота Мерседес, а его акционера. Так что, будь добр, пока улыбаться и делать всё, что тебе велено. Кармен была прекрасна в вопросах финансов, коварстве и умении убеждать. Этого в ней было с избытком. Джордж нехотя переставал ныть — и это главное. — С сегодняшнего дня стоит поставить на поток в качестве рутины регулярную проверку всех соцсетей Макса, его семьи и ближайшего окружения. А ещё придумать ему кодовое имя, чтобы обсуждения не вызвали подозрений, — Кармен свернула на пустующую пристань с широкими перилами, чтобы иметь лучший обзор и заглушить морским ветром предстоящий разговор. — Олень ему подойдёт, — Джордж зашипел от боли, получив удар локтем под рёбра. — Я не должен получать удары за то, что он больше всего похож на оленя. — Если на большее твоя фантазия не способна, пусть будет оленёнком, — Кармен устало закатила глаза, продолжая непринуждённо болтать ногами и призывая Джорджа сделать пару снимков для имитации бурной деятельности и отличного свидания. — Я снял дом рядом с его пентхаусом на поддельный монегаскский паспорт. Арендовал неприметную тачку. И уже установил необходимое оборудование на втором этаже. Сегодня утром оленёнок вышел на пробежку, а оставшееся до вечера время провёл на первом этаже за симулятором гонок. Ему даже к компьютеру принесли пожрать. Я просидел больше шести часов на его ебучем стриме, параллельно наблюдая за движением и рутиной персонала его дома и его семьи. И честное слово, Кармен, это самое ублюдское, что мне приходилось делать. В жизни суперзвезды подобной величины нет ничего интересного, учитывая его деньги и возможности, он просто ленивый избалованный гик, — Расселл раздраженно нажимал на кнопку спуска затвора каждую секунду. — Если нужно, Джорджи, ты будешь копаться в мусоре, который вытаскивает его обаятельная горничная за сотню долларов в час. И изучать каждый объедок под микроскопом. Выясни в ближайшее время всё, что необходимо заказчику, и выжидай новых указаний. А ещё облегчи нам обоим жизнь, — Кармен выхватила собственный телефон из рук Расселла, — перестань ныть. — Мне нужно ещё пару дней, чтобы понять распорядок дня его персонала. Найти их имена и данные. И после этого можно попробовать проникнуть к нему домой для установки оставшегося необходимого оборудования, — Джордж уселся рядом с Кармен, позволяя морскому бризу трепать его волосы, и хотя бы пару минут не думать о том, что его работа чем-то похожа на няньканье с ребёнком, который не должен знать о том, что у него есть родитель. Своего рода ангел-хранитель, только с обратными функциями. И эта поэтичность не может не вызывать омерзения и удовольствия. Потому что совсем скоро Джордж Расселл вопьётся в жизнь Макса Ферстаппена так, что даже клещ позавидует. Будет знать о каждом вздохе, шаге и идее. Станет так близко, как никогда до этого не хотел быть. И постарается не сойти с ума от количества этого человека в своей жизни. И с садистическим удовольствием будет держать его на прицеле, в любую минуту по звонку готовый от него избавиться. Всё-таки у этой работы были свои плюсы — возможность свести счёты со старыми врагами и заработать денег. Не карьера, а мечта.

***

Вот что было известно о Максе уже через неделю практически безотрывной слежки, — он грёбаный задрот. Нет, Расселл подозревал, что Ферстаппен стабилен в своих пристрастиях и чем-то похож на подростка-переростка. Но что настолько? Дальше сральника, спальни и игровой комнаты он мог не ходить, если бы его не обязывали окружающие. Когда Макс не ездил со своим менеджером на бизнес-встречи или не был занят обязанностями Келли, он гонял на симуляторе. Даже когда ел, умудрялся гоняться. Если приезжал к своей команде на GT3, всё равно гонял. Интересно, а в кошмарах он тоже гонял, только неудачно? Пожалуй, логично, что Ауди выбрали именно его для окучивания, а Ред Булл — вцепились зубами. Человека, настолько увлечённого своей деятельностью, Расселл не видел продолжительное время. Конечно, пока не смотрел в зеркало. Потому что только ещё больший задрот мог часами сидеть, наблюдая за таким же задротом. Кармен тем временем вела его социальные сети, имитируя бурную жизнь и занятость буднями. Редкие встречи на пару часов ради обмена добытой информацией обязательно сопровождались снимками, из которых она делала медиа-план публичности Джорджа и его активности в Интернете, пока сам Расселл продолжал часами сидеть зрителем реальности Макса Ферстаппена, погружаясь в него с руками и ногами. Залезая под плоть глубже, а в суть — дальше, пока не задышит им единым целым и не заговорит теми же словами. Расписание его горничных. Всего две девушки славянского происхождения. Находились в доме с десяти до трёх. Выбрасывали мусор в общие баки на выезде из деревушки. Редко сам Макс прогуливался до мусорных баков. На первом этаже детская, куда приходили педагоги и представители женского пола его семьи: Келли и мать Макса — Софи. За пару дней до общего сбора пилотов в Мельбурне Макс начал выходить на пробежки, и Расселлу пришлось сменить расписание, составленное за неделю, скорректировав по времени некоторые пункты. Всё-таки в том, что Ферстаппен был пилотом, находилось множество плюсов. Например, понятный и чёткий распорядок дня, повязанный на строгой дисциплине, необходимой каждому, кто хочет быть действительно успешным. Именно поэтому Расселл включал в наушниках стрим Макса, ведя пробежку поблизости от его дома. Проводить время с голосом Ферстаппена в ушах стало несколько пугающей обыденностью. Но таковы были издержки профессии: сегодня Макс, а завтра, может быть, и Тото. Мельбурн был всё ближе, а времени на установку камер и подслушивающих устройств — меньше. Тоскливым вечером Расселл обнаружил, как Макс суетится с вещами по всему дому. Сборы значит. Что ж, другого шанса может и не быть… Расселл промониторил ближайшие рейсы из Монако до Мельбурна, однако, отследить частный джет, на котором обычно передвигался Ферстаппен, было бы затруднительно. Но, зная Макса, раньше девяти утра он бы все равно никуда не поехал. Так и случилось. Утром его забрал водитель, помогая загрузить чемоданы, а в три Расселл уже приступил к своим непосредственным обязанностям. Набрав кучу мусора и натянув на глаза козырёк кепки, Джордж инсценировал несчастный случай, столкнувшись с одной из милых горничных, что закрывали смену после работы в доме Ферстаппена, возле мусорных баков. Так легко и нелепо имитируя французский акцент, Расселл начал судорожно извиняться, хихикать и помогать ей собирать рассыпавшийся по асфальту мусор. Мягко коснулся руки, прощебетал несколько приятных слов на французском для достоверности своей небольшой лжи, достал из кармана её фартука ключ-карту и подмигнул на прощание. Сегодня удача была на стороне Джорджа, и она ужасно его баловала. Потому что истории в Инстаграме Келли говорили, что она с дочерьми оккупировала яхту Макса, видимо, и не собираясь рано возвращаться. И стоило только на улице достаточно стемнеть, Расселл, одевшись во всё чёрное и нацепив тканевую маску на лицо, с сердцем, бьющимся в горле, приложил ключ-карту к чёрному ходу в дом Ферстаппена. Замок, пискнув, заморгал приветственным зелёным. И Расселл бесшумно проник внутрь, разрешая себе наконец-то нормально дышать. Бегло оглядев внутренний двор и не обнаружив там камер, Джордж подошёл к деревянной двери, аккуратно вскрывая простенький замок подготовленным набором отмычек. Внутри было тихо и темно. Два этажа пустовали, и от этого было одновременно спокойно и жутко. Расселл сбросил портфель, достав несколько записывающих устройств, подключил и принялся расставлять их по дому: первое оставил в моноблоке компьютера Макса; второе запрятал под кровать общей спальни; третье подбросил в детскую игрушку и оставшиеся распределил по людным местам в доме так, чтобы в случае уборки их не обнаружили. Камеры Расселл расставил в местах, где не мог наблюдать извне.  Мысль поставить камеру в гардеробной показалась ему слишком вульгарной и пошлой, но переступив через собственное смущение, он запрятал одну на верхушке шкафа, проверив обзор. И удостоверившись, что всё работает и запись идёт в телефон, Расселл выделил оставшееся время на то, чтобы пошариться в вещах и документах семьи Ферстаппена. Тонны мерча, расставленного по всему дому. Интересно, их не тошнит от лого Ред Булла буквально везде? Футболки, Лего, портреты, картины, подушки, фотографии. Преданный делу фанат или просто благодарный гик? Это было похоже на Макса. В гардеробе оставался сейф, который стал предметом догадок для Джорджа. В комоде он обнаружил сумку со всеми медицинскими документами каждого из члена семейства, должно быть, это Келли трепетно собирала всё, — больше похоже на систему организации женщины. Сделав снимки страхового полиса и медицинской карты Макса, Расселл решил не испытывать грани своего везения. Он вновь проверил больше не обновлявшиеся истории Келли и вышел так же, как и зашёл, возвращаясь в своё съёмное жильё, откуда должен был направиться в аэропорт на утренний рейс в Мельбурн.

***

Они встретились с Кармен в бизнес-классе. Она выкупила все места, решив, что никто не должен мешать их обсуждению дел: — Ну, есть чем обрадовать меня и наших клиентов? — Кармен заказала себе шампанское, попросив ближайший час стюардессу не беспокоить их и не маячить перед глазами. — Я установил прослушку, есть камеры со всех углов, в том числе в санузле, — Джордж прочистил горло, показывая трансляцию в реальном времени на телефоне. — Подписался на всех знакомых и друзей, которые бывали у них в доме. Сделал снимки его медицинской карты. И разузнал, в каком отеле он остановился в Мельбурне. Зайди в галерею, — Расселл вновь кивнул на планшет в руках Кармен. С видом довольной кошки она пролистала фотографии и скриншоты историй друзей Макса, пересылая их себе на телефон. — Ты один из самых коварных людей, с кем я имела дело, — Кармен довольно мурлыкнула, выбирая, какую информацию предоставит заказчикам в первую очередь. — Я бы не хотела оказаться на твоём пути, — она, не отрывая взгляд от телефона, продолжала пересылать фотографии по рабочему вайфаю на борту. — Я бы тоже не хотел столкнуться с собой. Всё-таки есть вещи, которые даже я сам в себе не могу принять и которых искренне боюсь, — Расселл налил себе то же шампанское, но так и не притронулся к нему. Вид из иллюминатора заставил его утонуть в собственных мыслях. Скоро новый сезон, а у него много работы. Гораздо больше и опаснее, чем когда-либо. Не потому, что придётся пачкать руки, а потому что придётся иметь дело с самым агрессивным человеком в пелотоне, который периодически смотрел так, будто сам знал о Расселле всё.

***

Тенью густой за тобой брожу Крылом перепончатым навею жуть Я в унисон с тобой дышу Я за спиной твоей шорох и шум Нервишками твоими я дорожу Ведь я твой нераскрывшийся парашют

Мельбурн встретил жарким ветром и духотой. Расселл морщил лицо, ненавидя чрезмерно высокие температуры. У англичан холод был в крови, и его кровь не была исключением. Трансфер забрал их в тот же отель, в котором проживал Макс. Джордж планировал по необходимости ломать комедию о чистой случайности и стечении обстоятельств. Но каково же было его удивление, когда обстоятельства стеклись быстрее, чем он планировал. — Пожалуйста, придержите! — Расселл вбежал с небольшим серебристым чемоданом в закрывающийся лифт. Расслабленно выдохнул короткое «благодарю», поправил растрепавшиеся кудри и впал в ступор.  — О, ты тоже тут, — Макс не спрашивал, констатировал. Выглядел расслабленно и нисколько не обескураженно. — На какой тебе этаж? — он протянул руку для «братского» приветствия. — На тот же, что и тебе, — Расселл сжал тёплую мягкую ладонь, ощущая, как неловкость переполняет его с головы до пят. Ещё более подозрительной ситуации придумать было нельзя. Но, с другой стороны, кто запретит ему жить там же, где и Макс? Это нарушает какие-то правила? Может, он просто переквалифицировался в верные фанаты? В жизни бывает всякое. — Не знал, что ты живёшь в тех же местах, что и я. Это любимый отель Кармен. Она выложила из него кучу фоток в инсте ещё в прошлом году, — ложь за ложью непринуждённо капала с губ Джорджа. Макс не станет проверять. Более того — стоит им выйти из лифта, он и не вспомнит. — Оу, да мне менеджер здесь часто бронит. Я обычно таким не занимаюсь, но чудно, что ей нравится, — Макс выдал одну из своих самых приятных и добрых улыбок. И, наверное, она была последней на этот год, поскольку соперничество сотрёт с его лица в скором времени любое дружелюбие. Особенно по отношению к Джорджу. — Она ездит с тобой? — О, да, конечно. Она старается быть со мной, если нет завалов на работе, — Расселл подарил в ответ то же радушие. — А где твои? Думаю, детям могло бы здесь понравиться, — даже если Макс соврёт, это будет в плюс. Так Расселл выяснит, как Ферстаппен скрывает правду, и будет чуть лучше подготовлен к другим ситуациям. — Они остались в Монако. У Пи есть несколько приглашений, а у Келли — рекламные контракты. Но, если будет время, я обязательно отправлю за ними джет, — Макс коротко улыбнулся. В этот раз холоднее, словно был расстроен тем, что сказал. Словно действительно скучал по семье. И эта перемена настроения не ускользнула от взгляда Джорджа. Однако лифт уже приехал на нужный этаж, и Ферстаппену удалось избежать повисшей неловкости. Но Джордж не планировал упускать столь удачного момента. — Макс, постой, — Расселл действовал автоматически, преследуя не лучшие цели, но маскируя их под благородные порывы души. Он обнял Ферстаппена, ободряюще хлопая по спине, и опуская в карман ветровки подслушивающее устройство. — Уверен, они болеют за тебя каждую секунду. В любом случае, я — точно. Однако ты не получишь эту победу просто так. — Джордж отстранился, неловко толкая растерянного Макса в плечо. — Эээ… да, взаимно, Джордж, — Ферстаппен выдавил улыбку сквозь растерянность, и на негнущихся ногах отошёл к двери в собственный номер. — Увидимся завтра. Расселл кивнул, дожидаясь, пока дверь в номер Макса захлопнется, и зашёл в соседний. Общая проводка, не слишком толстые стены, — всё это могло помочь в работе. Джордж закрыл дверь на ключ, сразу вешая табличку «не беспокоить». Он уселся прямо в коридоре, выуживая рабочий ноутбук из чемодана и настраивая его на частоту подслушивающего устройства в кармане Макса. После обеда он обязательно стащит у горничных ключ-карту и поставит пару камер в номере. Наушники в ушах транслировали шорохи. Но тут не нужно было шпионить, чтобы понять, что Макс разделся. Джордж в ожидании прибавил чувствительности приёмнику. И уже через несколько секунд раздался несколько опечаленный голос Ферстаппена. Джордж привык к его ежедневному присутсвию за полторы недели ежедневной слежки так, что выучился отличать полутона его вздохов и интонаций. Если честно, много чего по Максу можно было понять, исходя лишь из выражения его лица. Но его голос выдавал гораздо больше информации. — Да, привет, Пи. Я тоже по тебе скучаю. «Такой ты предсказуемо домашний, Ферстаппен.» Расселл удобнее развалился на кресле, представляя, как Макс печально улыбается, разговаривая с дочерью. Всё-таки он действительно скучал. И действительно был замечательным отцом. Детский голос рассказывал о своих делах, новых игрушках и праздных занятиях. Джордж позволил себе расслабленно слушать чужой диалог, окидывая взглядом помещение. Просторный номер с большой кроватью и белоснежными, чистыми простынями. Телевизор, комод, легкий прозрачный тюль, обволакивающий панорамные окна с видом на Ярру. Стеклянный столик со свежими фруктами и бутылками воды. У Макса, должно быть, за стенкой такой же номер. Расселл улыбнулся хриплому смеху в наушниках и позволил себе наконец-то разложить в шкаф в коридоре пару прихваченных тряпок. Отложил ноутбук на кровать, вновь поправил частоту и улёгся прямо в уличной одежде. В динамике послышался женский голос. Должно быть, Келли. Макс бросил несколько неоднозначных фраз. Кажется, флиртовал. И стоит отметить, делал это нелепо и неумело. Но, если ей нравилось, то бога ради. «Такая ты простофиля, Макс». Мысли Расселла проносились по их диалогу, но ничего нового, кроме того, что Макс, должно быть, всё ещё краснел как мальчишка-подросток, разговаривая с матерью своих детей, этот диалог не приносил. Но хотя бы забавлял. «Ты был меж её ног, а всё ещё не можешь сделать ей нормальный комплимент, ну и децел. Настоящий тинейджер». Однако фраза Макса о том, что Расселл при встрече вёл себя странно, заставила его напрячься и подняться в кровати. Но Келли умело проигнорировала настороженность Ферстаппена. И Джордж вновь мысленно поблагодарил эту мудрую женщину за то, что в большинстве своём ей было насрать на то, что думает и говорит Макс. Иначе бы эти неловкие подкаты не выдержал никто. «Как же ей на тебя плевать, дружище». Келли заговорила о счетах за школу Пи и нянек для Лили. Жалобное: «Я вас очень люблю» на том конце с уст Макса на прощание вызвало ещё больше сопереживания. «Пожалуй, это даже хорошо, что ты настолько туп в делах любовных», — подумал Джордж и открыл бутылку воды, убирая в сторону наушники. Всё, что он мог сказать о Максе Ферстаппене на сегодня, так это то, что он не олень, а осёл, которого водят вокруг пальца и используют, как заблагорассудится, пока он катается по миру и делает то, что ему приносит деньги и удовольствие. Жаль ли его? Ни в коем случае. Пока он богаче и успешнее Джорджа, Расселл ни за что не посочувствует ему. Ни на минуту… …ну, если только совсем чуть-чуть. Из размышлений его вырвал звук уведомлений на рабочем телефоне. Кармен: «заказчики довольны на днях будет новое ТЗ, предоплата на твоём криптокошельке можешь начинать работать в своём привычном стиле.» Джордж присвистнул при виде суммы, проверив свой баланс поступлений от анонимного пользователя, а после вернулся к раскрытому серебристому чемоданчику, доставая пачку белых конвертов, в один из которых опустилась карта — Паж Мечей. Первое предупреждение перед настоящей войной. — Ничего личного, Макс Эмилиан, только бизнес.