Нескладные стихи и бесконечные правки.
4 февраля 2026 г., 18:38
Высокий мужчина застыл на пороге комендантской, прикрыв за собой дверь. Его голова страшно болела от накатившихся этим утром проблем. Сначала эта проститутка ворвалась в комнату в его законный выходной, а после обрадовала его поддевающей новостью о соседе. Низкий, худой, пару слов связать не может. Сергей уже был готов сказать им обоим пару ласковых, но сначала их удостоится комендант.
— Я думал, мы уже давно решили вопрос с моими соседями.
— Есенин, я не дурак, и вижу, как ты медленно опускаешься на дно.
Мужчину передернуло, когда комендант обратился к нему по его приевшейся кличке. Конечно. Михаил (да и все коллеги) сразу заклеймил его фамилией известного писателя. У них было много общего: начиная с имени, заканчивая ужасным характером (и пристрастием к выпивке). Сергей скрестил руки в напряженном жесте в попытках выставить оборону и закрыться от приятеля. Ему никогда не нравилось, когда лезли в его жизнь. Если он уже решил скатываться на глубокое дно, то волновать это никого не должно.
Ему не за что было держаться. Его мать умерла несколько лет назад, и хоть её методы воспитания оставляли желать лучшего, Есенин никогда не говорил о ней плохо. Она давала, что могла, когда её муж уходил на глубину граненного стакана. Сергей, даже будучи совсем желторотым юнцом, это понимал. По счастливому стечению обстоятельств, почти в сорок лет он был холост и не имел детей. Ему хватало убивать самого себя, а дети этого не заслуживали.
Михаил потер переносицу. Затем вновь посмотрел на длинную фигуру.
— Это хороший парень. Характеристики из университета хорошие. Ни приводов в полицию, ни вредных привычек. Может это будет для тебя примером.
Сергей громко цокнул, понимая, что спорить бесполезно. Но как только он собрался уйти, собеседник добавил вслед:
— Может, общение с молодым поколением поможет тебе осознать, что всё не так уж и плохо.
Пока мужчина поднимался обратно на свой этаж, его напряжение натягивалось тугой струной. Ему хотелось накричать на кого-то, ударить, но похмелье выматывало сильнее. Поэтому ему оставалось только вернуться в свою комнату. Когда он увидел не вписывающегося в обстановку мальчишку, настроение подпортилось ещё больше. Он жался, переступал с ноги на ногу – ну хоть понимал, что очевидно, ему здесь не особо рады.
Взгляд юноши опустился под стол на ряды пустых банок из-под пива, стоявших на манер спортивных трофеев. Сергей знал, что это не то, чем стоило гордиться, но настолько привык к одиночеству, что чистота и комфорт заботили его в последнюю очередь. Юноша наконец посмотрел в лицо своему соседу. Глаза у него большие и темные. Почти черные. А что-то в этом есть. Острый нос с небольшой горбинкой. Не как у Есенина, с его огромным шнобелем. Аккуратные скулы.
«Совсем юнец...Так и не скажешь, что он недавно закончил университет.»
Мужчина прошёл внутрь. У него не было сил на знакомство, хотелось выкурить сигарету с едким табаком, который уже приелся. Его грузное тело дотащилось до кровати, о чём оповестили пружины, протяжно скрипнув под весом. Юноша всё ещё продолжал стоять с опущенным в пол взглядом.
— Чего стоишь? Заземляйся... — возможно прозвучало грубо, но Сергея сейчас это мало волновало.
С ним тоже обошлись крайне на похуй. Хотя они уже много раз обсуждали с Михаилом нелюдимость Есенина. Вот так и доверяй людям. Все его соседи до этого не задерживались. Мама всегда говорила, что у него тяжелый характер, а под синькой он ещё и руки распускал. Конечно, ведь обычный человек хочет спокойствия. Чтобы сосед был неконфликтный. Ну, что имеется. Юнцу можно пожелать только удачи.
Черная макушка наконец подступает к своему спальному месту. Голый матрас и подушка. Постельное бельё либо выдаётся, но посредственного качества, либо (если у тебя во рту золотая ложка) покупается.
Сумка опустилась на матрас. Бренчание ярких брелков. И матрас. Серый, в каких-то местах были пятна. Но видимо юношу это особо не тревожило. Сергей обращает внимание на руки. Почти на всех пальцах держались лейкопластыри, а синие вены ярко подчеркивали бледную кожу.
— Тебя хоть зовут как?
Юноша замер, словно не ожидал, что сегодня с ним кто-то ещё заведет беседу. Его глубоко посаженные глаза устремились прямиком на соседа.
— Женя.
Юноша явно ожидал продолжение диалога, хоть по лицу и пробежала искра сомнения. Стоило ли это того? Может настроение у мужчины весьма переменчиво. Есенин потёр большими руками лицо. Его все ещё не отпустило похмелье, да и выспаться ему тоже не дали, огорошив новостями. Хоть бы предупредил заранее, за пару дней что ли, Миша. Что вот теперь с пацаном ему делать? Небось ничего крепче кефира тот в жизни и не пробовал…
Мужчина возвратил интерес к соседу, который тем временем взбивал подушку. После парнишка подвинул свою сумку к стене и аккуратно лёг на голый матрас (ей богу, наверное, думал, что даже кровать ему не рада). Внутри Сергея на мгновение пробежала жалость. Парень-то не был ни в чем виноват, а в итоге ему ни за что досталось. Нужно подумать.
Он взял пачку сигарет с заляпанного стола и направился вниз. Всё-таки беседу стоит затевать с холодной головой.
***
Ада сидела на кровати. В её ушах наушники, но та игнорировала то, что играло. Она смотрела на рыжую девушку. Как её длинные ногти делали ровный пробор на голове. Как её пухлые губы, подчеркнутые розовым блеском, растягивались в улыбке. Казалось, что в каждом её движении была грациозность. — Ох, как думаешь, Серёжа уже успел замучить малыша? Ада вернулась из дымки мыслей. Она сняла наушники, скорее из-за чувства уважения к собеседнице. Её взгляд пробежался по точеным и женственным изгибам фигуры. Неформалка поставила музыку на паузу, прислушиваясь внимательнее к тембру голоса соседки. Особенно ей нравилось, когда Милана говорила на придыхании. Ада в какой-то степени понимала мужчин, которые вновь и вновь возвращаются к ней за услугами. Эти губы, которые переливались от лёгкого фруктового блеска, всегда знали подход к клиентам. Знали, что нужно сказать, каким тоном. Иногда Ада даже ревновала свою соседку, но успокаивала себя мыслью, что только она видела Милану такой, какая она есть. Только она знала, что той тяжело заснуть, поэтому в какой-то момента Ада вставала посреди темноты и шла на общажную кухню заваривать ромашковый чай с мелиссой (по рецепту бабушки), всегда получая взамен милую улыбку. Она знала, что только с Адой этой красавице комфортно, хотя она могла бы заполучить любого другого соседа, если бы захотела. Милана позволяла видеть синяки под глазами от усталости, шрам в низу живота, не уложенные после душа волосы, которые так не кстати пушились по страшной силе. И Ада это ценила. Они обе понимали, что их отношения далеки от дружеских, но и недостаточно близки, чтобы пойти дальше. И если Ада хотела быть честной, хотя бы с самой собой, то было бы здорово, чтобы они наконец-то перестали витать в неизвестности. Такой у неё нрав...Но и портить их связь тоже не хотелось – не то чтобы у неё были основания полагать, что все испортится, просто стало бы… другим. Сложнее. Уж слишком она дорожила тем, что есть. — Думаю, в жизнь Есенина стоит принести хотя бы какие-то изменения, они пойдут на пользу. Она притянула коленку к груди, чтобы обнять руками и прижать сильнее ногу. От взгляда на Милану, на золотящийся от солнечного света край её волос, у Ады возникла улыбка. Неосознанно. Стоящая девушка тоже подняла уголки губ. Они просто смотрели друг на друга. — Не могу, такая ты милая. Милана поправила выбившуюся зелёную прядь за ухо, после чего Аде срочно понадобилось отвести взгляд. Да. Она точно понимала, что что-то да значит в жизни соблазнительницы. Рыжая девушка уже крутилась у зеркала, оценивая свой внешний вид. — Готова во все оружии! Девушка взяла небольшую сумку и наконец вылетела из комнаты. Пальцы, покрытые тату, накрыли глаза от навалившейся усталости. Хотя время было еще детским, но Ада всё равно уже была вымотана. Она знала и давно смирилась, куда направляется её соседка, хоть они никогда не обсуждали её «ночные подработки», но внутренний укол всё равно медленно вонзался где-то в глубине горда, проваливаясь дольше. Она закусила губу. Возможно, сегодня на своей кровати она увидит свою соседку...***
Когда город накрывал сумрак, Сергей решил-таки вернуться в свою обитель. В его руке громко бренчал пакет со стеклянным содержимым. Конечно, заставлять своего нового соседа видеть в первый же день пьяную морду было неуважительно, но может он и правда ограничится двумя бутылками. Он одарил кивком Михаила, который уже в такой час точил лясы с этим припизднутым. Удивительно, как они хорошо спелись. На пути он снова столкнулся с этой проституткой. В прямом и переносном смысле. Её грудь была подчеркнута черной майкой с рюшами, а длинные ноги заставляли короткую красную юбку колыхаться. Девушка одарила его подмигиванием, от чего тело всё передёрнуло. Нет, девушка была красива, но то, чем она занималась – отталкивало. Вот он уже у двери. В каких-то местах краска облупилась, где-то из древесины выглядывали заострённые кончики, так и желавшие оставить занозу. Но руки у Сергея настолько грубые, что похоже пораниться ему не пришлось бы. Он толкнул дверь. Его встречает прибранная комната. Не было жестяных банок, которые раньше стояли вокруг рабочего стола, около его кровати. Сергей даже наклонил голову, чтобы даже в обычно пыльном пространстве не заметить ничего. Это поражало. Брови поползли вверх. Даже пол блестел от света старой лампочки, а в самой комнате пахло хлоркой. Есенин обратил внимание на чужую постель, где дремал юноша, обнимая себя руками. Да. Было холодно. И тут проебался, что ушел из комнаты и не рассказал соседу основные принципы. Но он всё еще спал на голом матрасе и желтоватой подушке. Внутри у мужчины заскреблись кошки. — Жень, — на удивление тихо произнес Сергей, чуть тормоша того, чтобы достать из оков сна. — Ты чего без постельного? Мужчина бы не удивился, если бы его в этот момент послали, либо сказали, что это не его дело, но вместо того юноша привстал на локтях и сощурился, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Он облизнул пересохшие от жажды губы и потёр веки. — У меня с собой ничего нет. Женя сказал это настолько тихо, но его соседу достаточно. Длинные руки наконец-то поставили пакет на теперь уже чистый стол. Его планы могут-таки подождать. но как только он решился спросить что-то у юноши, комнату разрезал звук скулящего желудка. — Ты не ел что ль? Женя покачал головой из стороны в сторону. В его взгляде читался стыд, хотя вроде бы он ещё не успел провинится перед соседом. — Ну, думаю мне стоит отблагодарить того, кто решил навести порядок в моей берлоге. Мужчина порылся в пакете, добираясь до полуфабрикатов, которые он обычно покупал, чтобы не заморачиваться с готовкой. Мужчина двинулся в сторону кухни, но обернулся, чтобы окликнуть проснувшегося: — Это не значит, что кулинарией буду заниматься я, поднимай свой зад и топай за мной. Женя послушно вскочил с кровати, как ужаленный, и энергично посеменил за соседом.
