Завтра наступит уже сейчас.

      Горячий пар поднимался вверх. Казалось, что бумажной работы стало только больше, хотя он и без этого потратил целую ночь, чтобы угодить начальству. Если ему не выпишут премию в этом месяце, то очень возможно он свалит от этой неблагодарной конторы. Рядом стояла тарелка с бутербродом, который сделал не он. У него ещё не было времени поесть, за исключением кофе и сигареты. Его глаза предательски закрывались от тягомотной работы.       — Опять будешь работать всю ночь, чтобы угодить людям сверху?       Конечно, долговязая фигура сидела на диване. Это был его ежедневный ритуал — зайти к Мише вечером. Он мог просто молчать, мог спрашивать какую-то обыденность, но обычно просто приходил без причины. Вот и сейчас. Притащил бутерброд, зная, как плохо питается комендант.       — Пока не вырублюсь, почему бы не поработать? — его язык заплетался от усталости.       — Думаешь, от такой работы будет толк?       Бледный развалился на чужом диване, потягиваясь до скрипа костей. Михаил повернул голову, чтобы таки посмотреть на скрюченное чудо. Длинные ноги не вписывались в габариты казенной мебели и комично свисали с другой стороны. Как бы обидно не было признать, но ему и правда стоило бы сделать перерыв. Поэтому в первые за день он решил устроить приём пищи. Хоть бутерброд был вкусный, но из-за того, что Михаил избегал еды целый день, его желудок громко заурчал от боли. От глотка горячего чая ему становится легче.       — Спасибо огромное, чтобы я без тебя делал, — поблагодарил мужчина за минимальную толику заботы в его сторону.       — Возможно сдох бы, как последняя псина.       Михаил привык к странным замашкам своего приятеля, никак не отреагировав. Ещё глоток. Невероятно. С бергамотом, как он и любит. И бутерброд с черным хлебом. Всё-таки Бледный знал его чересчур хорошо. С одной стороны, это пугало, а с другой это стандартные вещи, которые узнаешь достаточно быстро, если находишься в частом контакте. Единственное, что возможно ему не нравилось, что мужчина целиком занимал его диван, отчего ему часто приходилось спать сидя (если вообще спать ночью, а не днём в кладовке). Пару раз он просыпался накрытый его же одеялом. Хоть и в каморке было холодно, видимо его собеседника это не беспокоило.       «Чего ты сжался, как подстреленная пташка?» — Михаил вздохнул. Иногда его собеседник бывает раздражающим, но в основном он безобиден. Правда, как начнёт говорить — хоть стой, хоть падай. Поэтому неудивительно, что только с комендантом он смог найти общий язык.       — Ничего от тебя не утаить, — Михаил прожевал остатки бутерброда и достал из ящика сигареты и зажигалку. — Плечи болят от сидячего образа жизни.       Он хотел выйти на улицу, чтобы закурить там, но длинная конечность перекрыла доступ к двери. Михаил удивлённо вытаращился на визитёра. В воздухе повисли неозвученные вопросы. Вот только непонятно, кому они адресованы и существуют ли на них ответы. Так что эта недосказанность осталась висеть грузом.       — Я хочу выйти…       — Ненавижу этот шлейф, который тянется после, — мужчина поднял взгляд на лицо коменданта, — он убивает твой аромат.       Михаил решил, что, возможно, сегодня можно повременить с курением. Лучше лечь пораньше.       — От меня воняет?       — Нет, — протянул Бледный, — от всех людей по-своему пахнет.       Комендант положил то, что взял, на место и сел обратно на стул.       — И чем же от меня пахнет? — мужчина решил-таки задать хотя бы один вопрос.       — Хозяйственным мылом, порохом и чем-то, что я ещё не успел распознать, — длинная фигура вернула ногу на диван, но взгляд всё ещё не отрывался от фигуры напротив.       — Ты прямо как пёс… — со смешком произнёс Михаил. Его глаза снова закрылись.       — А ты не знал? — голос Бледного становился всё тише, будто специально убаюкивая. — Миром правят собаки… И останутся здесь только собаки…

***

      Милана топталась на месте, сомневаясь, стоит ли заходить в этот дом. Платили хорошо. Но и компания, которая там находилась, не внушала доверия. Девушка привыкла идти в неизвестность и, если что, готова была постоять за себя. Но именно сейчас ей было крайне неспокойно. Будто она делает шаг навстречу черной дыре. Тоже своего рода неизвестность, но исход ясен даже ребёнку. Немного подумав, что деньги ей сейчас нужнее, чем собственная безопасность, она нажала длинным пальцем с ярко-красным маникюром на кнопку звонка. Не маленькая — справится.       Какое-то время дверь не открывали. Будто Вселенная давала ей последний шанс на побег. Но пути обратно не было — она сама согласилась на эту участь. Наконец послышался проворот дверного замка, и теплый хмельной воздух ударил в лицо, отчего девушка зажмурилась. Милана могла находиться в обществе пьяных, разве что будучи сама изрядно выпившей, иначе кроме отвращения такие люди у нее ничего не вызывали. Она смиренно улыбнулась. Её встретил взрослый мужчина лет сорока. Скорее всего, женатый, имеющий двоих детей. Об этом говорило кольцо, почти утонувшее в мясистых пальцах. От него тянуло пьяной аурой, которая смешивалась с едким шлейфом дешёвых сигарет. Милана поправила волосы в своей игривой манере.       — Мужики! Свежее мясо прибыло…       Послышалось громкое улюлюканье. Девушка прошла внутрь, дверь громко захлопнулась за ней будто капкан.       Милану передернуло от напряжения, но этот жест она элегантно превратила в уточённое движение. Мужчина обнял её за талию, толкая в нужную сторону. Она уже знала эти паттерны, знала, что нужно сказать и сделать. Как провести кончиком ногтя по чужому бедру, чтобы клиент ощутил себя желанным. Как контролировать свою походку, демонстрируя плавные изгибы бёдер. Ведь это её работа — давать людям красивую картинку, иллюзию желанности.       В комнате было душно. Множество мужских тел были почти раздеты: кто-то в трусах, а кто-то в полурастёгнутых рубашках. Пивные животы сразу обратили внимание на женскую фигуру, будто облюбовали девушку с двух сторон. В чужих руках плескался алкоголь в бокалах. Милана попыталась узнать напитки по цвету. Но прозрачным может быть что угодно — от водки до чачи. От мужчин пахло по-разному, но одинаково отталкивающе.       — Рыженькая, как и просили…       Милана не пыталась разобрать, кто это говорит. Все равно все мужчины в этой компании были в равной степени мерзки. Девушка почувствовала, как чья-то рука скользнула по ее талии, опускаясь к бедру.       — А ты везде рыженькая…       Более молодой голос прозвучал прямо у нее в ухе. Будь у нее меньше опыта, она бы вскрикнула от испуга, но лишь тихое придыхание сорвалось с её губ. Чужие руки обхватили грудь, Милана чуть прижалась к мужчине.       — Выпьешь с нами за именинника…       Тот же голос, что и до этого. Девушка увидела, как ей протягивают стопку с прозрачной жидкостью. Видимо, ей таки придется узнать, что это. Желание клиента — закон. Они заплатили за то, чтобы пользоваться её телом столько, сколько им понадобится. Она чуть помедлила, но опрокинула стопку под оглушающий мужской гогот. Девушка мило прищурилась от обжигающего ощущения спирта. Тепло пробежало от грудины до фаланг пальцев. Ей правда стало немного легче…       ...Громкий звонок посреди ночи поднял Аду. На улице было уже немного светло, но до её рабочей смены оставалось еще как минимум три часа. Она хотела сказать пару гадостей тому, кто её побеспокоил, но, когда зрение сфокусировалось на экране телефона, сердце замерло.       — Что-то случилось, Милан? — её голос чуть подрагивал от волнения.       Соседка обычно не звонила посреди ночи просто так. Она вообще раньше не беспокоила. Все проблемы та решала сама, а на вопросы лишь отшучивалась и улыбалась с едва ощутимой грустью. Татуированные руки сжали телефон у уха, пока на том конце доносились громкие всхлипы. Этот звук — как удар по рёбрам. Костные осколки уже резали внутренние органы. Но умирать было нельзя. Только мучиться.       — Я не знаю, где я… — её голос был невероятно тихим. Она не умела быть тихой, только шумной и яркой.       Ада вскочила с кровати, игнорируя собственную панику. Сейчас нужно было помочь как можно скорее. Неформалка натянула первый попавшийся свитер и штаны, кажется даже не её, а Миланы. Сейчас это не важно.       — Можешь описать, что вокруг?       Ада уже впрыгивала в кеды, в некоторых местах порванные. Её всё ещё пошатывало от не отступившего сна. Она прижала трубку плечом и старалась успокоить соседку, чтобы та всё-таки почувствовала хоть какую-то безопасность. Но сквозь всхлипы пробивались горькие слова:       — Я на обочине дороги.       Ада сбежала вниз, чтобы найти единственного человека с машиной, которого она знала. Человека, который не задаст лишних вопросов, а просто поможет. Она промчалась мимо каморки, где снова спал комендант, а на его диване развалился тот чухан. Девушка перепрыгнула через турникет, чтобы поскорее добраться до нужного дома. Ада понимала: этот остолоп скорее всего закроет за ней дверь, если ещё оставалось серое вещество в черепной коробке. Сейчас она должна быть в другом месте.       Холодный ветер обдувал её лицо. На улице лужи чуть подмёрзли, засохшие листья сбились в грязные кучи. Ада бежала по ещё сухим островкам асфальта, чтобы скорее сократить это удушающее ожидание. Она совсем позабыла о сохранности чистоты обуви, лишь на задворках сознания вертелось что-то о том, что Миланка опять будет ворчать о натасканной грязи в комнате, и что опять придется перемывать полы ещё раз за день. Чёрт, да какие, мать его, полы — она там не пойми где, ещё, наверное, полураздетая в такую холодрыгу. Надо было взять ей тогда тот комплект термобелья…       Девушка пронеслась через дворы и улочки, пока не остановилась у знакомого подъезда, выбившись из сил. Пальцы набрали знакомые цифры. Звонок домофона прорезал утреннюю тишину. Ада молилась, чтобы знакомая взяла трубку.       — Кто?       Ада никогда не думала, что будет так рада, что женщина страдала бессонницей и сразу ответила в такой час.       — Йена, нужна помощь…