Запретный поцелуй

      Чимин не хочет тревожить Хосока, если он того не желает. Собственно, так ребята на выходных и разошлись. Никаких сообщений, звонков и встреч, чтобы сделать что-то вместе. Пак дома сидит, а Хо, быть может, либо с Минджи отношения выясняет, либо тоже находится в четырёх стенах.       Суть в том, что Чон и Пак не разговаривали друг с другом в течение, кажется, недели. Чимин не трогал Хосока, а последний не хотел контактировать. Грустно. Лишь банальные просьбы слышались от Чимина, когда он просил ручку или карандаш, лишь бы голос друга услышать.       И всё же после затянувшегося периода молчания и депрессивности Чон ожил. В понедельник он пришёл будто обновлённый и свежий. Даже первым поздоровался, едва приобнял Пака при встрече и сел на паре к нему поближе. — Что-то случилось? — Чимин всё же будучи расстроенным, хмыкнул. Но он не обижен, ведь понимает, что если такие взаимотношения с партнёром постоянны – вскипеть очень легко. Он и отодвинуться не пытался, ощущая только тепло от Хосока. — М? Ничего, — Хо лишь быстро пожал плечами. Лекцию они, конечно, снова не слушали. — Просто отдохнул на выходных. — Ах, вот оно что... — дуется Пак, смотря на парту и тыкая в друга подушечкой пальца. — Сейчас всё хорошо? Ты не звонил, не писал. Я волновался... немного. — Сейчас более менее, — Чон перехватывает его руку за запястье, неспешно сжимает. — Я не писал, потому что телефон отключил на всё время. Хотел абстрагироваться от общения с кем-либо.       Хосок держал его так два раза. Перед сексом. Хах. Чимин бросил взгляд на руку, что парень сжал, а после поднял тот на лицо напротив. — Я никуда от тебя не денусь, — усмехнулся он. — Я понимаю, иногда такое действительно необходимо. Я надеюсь, что тебе правда стало легче. — Хочешь пойти со мной после занятий в библиотеку? По психологии надо книги взять. — После? М... хорошо. У меня нет никаких дел, так что да. Я пойду, — кивнул Пак и отвёл взгляд. — Нас могут застукать, Хо, — посмотрел уже на преподавателя.       Вообще... Чимин тоже думал кое о чём. Ему кажется, что что-то поменялось в отношении к Хосоку, но пока он не может сказать, что же именно. Может, со временем это чувство станет ещё больше, и признаться, в первую очередь, самому себе будет легче? — Ха, о чём это ты? — на губах Чона заиграла лёгкая ухмылка. Но руку Чимина он отпустил, теперь ручку взяв и сделав вид, что помечает что-то в тетради. — Ты ведь понял, нет? Не хочу опять получать дополнительное задание за болтовню или что-то в этом роде, — качает головой Чимин, палец указательный вытянув и такие же действия, что и головой, совершая. — После пар пойдём в библиотеку. — Хм, кажется, я подумал не о том, — Чон завёл язык за щеку, усмехнулся. Однако больше говорить не стал, раз Пак хочет так. — Хосок... мх, — выдохнул Чимин и коленкой ударил чужую. Хитрый и игривый Чон Хосок... Им стоит спокойно высидеть пары. А после можно и поговорить о подобных вещах, пока они отправятся за учебниками.       Кое-как всё-таки отсидели занятия, на перерыве даже сходили в столовую. Наконец время подошло к концу учебного дня. А это значит, что можно подняться в библиотеку. Чимин шёл впереди, потирая ладони от необоснованного волнения. Первым он и в читальный зал заходит, осматриваясь и вскоре поворачиваясь к Чону: — Нам... влево, верно? — поглядывает парень на Хо. — Кажется, психология и остальные науки там. — Да-да, там, — Чон сразу заворачивает к стеллажам, идёт вдоль, обгоняя Чимина, и вскоре оказывается за полками. — Хей, подожди... может, тебе и помощь моя не нужна была, а? — Пак поспешно зашагал за ним, осматриваясь. — Какие учебники тебе нужны? — Ещё как нужна, — бросил в ответ Хосок, уходя куда-то вглубь, в дальние секции.       И всё? Чимин выдыхает и, качая головой, идёт где-то позади. С каждым шагом они, вроде, удаляются от стенда с книгами по психологии, но идут куда-то дальше. Что за учебники особенные? Чон заходит совсем далеко, за дальние шкафы. Вдруг разворачивается, тянет друга за руку на себя и вжимает его в стенку, между стеллажом и другой стеной. — Эй, Х-хосок... Что опять? — Чимин охает от резкого соприкосновения с твёрдой поверхностью, чуть к Хо прогибается и хмурится. — Мне кажется, что учебников, о которых ты говорил, тут нет. Вообще нет... — взгляд его вновь настигает глаза Хосока, в которые он и смотрит теперь, выдыхая томно. — Или это то, о чём я думаю, ха?       Одарив Пака внимательным взглядом, Чон двинется ближе и... наклоняется к его шее, прижимаясь к коже губами и обвивая талию рукой. Чимин неспешно укладывает ладонь на его плечо, приподнимая голову и выдыхая вновь. — Хах... значит, я прав, — а он... скучал. И по парню, и по таким его действиям. Даже про Минджи спрашивать не хочется. — На выходных думал, как трахнуть меня в библиотеке? — и ладонь вторая плавно спускается к паху Хосока. — Представляешь, нет. Идея с утра пришла, — ухмыльнувшись, Чон повёл влажную дорожку по шее вниз. Ему нравится, что Чимин реагирует так. Не отталкивает его и поддаётся. — Никаких учебников нет? — смеётся Пак, стараясь делать это тихо. Всё-таки правила библиотеки никто не отменял. — Хо... — сменяется смех на дрожание лёгкое и гулкий выдох.       Внезапно пухлые губы начинают гореть. Словно зудеть. Это их третий секс, но Хосок после первой близости ни разу не поцеловал эти самые губы снова. За время одного процесса можно исцеловать их, ведь они особенно сладкие и такие нежные. Почему же Чон не поддаётся соблазну? В голове так и заседает этот вопрос. В течение ласк, продолжавшихся несколько минут, Пак только и думал об этом. Почему же? И сам в какой-то момент потянулся к губам Хосока, только аккуратно. Хочет понять, целенаправленно ли тот отстраняется или нет. Чон ожидаемо увиливает, губами касаясь мягкой щеки. Что ж, это действительно так: он избегает поцелуев в губы. Но теперь, опять же, возникает вопрос. Почему? Если в самый первый раз они целовались.       Руки Хо же тянутся вниз, расстёгивая ширинку на штанах Чимина, причём стараясь делать это потише. Но Пак вздрагивает от неприятных мурашек, порождённых такими же неприятными эмоциями. Отводит взгляд, ладонью плавно гуляя по плечу Чона, заползая под рубашку, а после стремится к одной из верхних пуговиц. Кажется, теперь Чимин будет думать об этом ещё чаще. Но сейчас он старается просто отвести все негативные догадки от своего сознания, переключаясь на касания. Приятно. — Ты понимаешь, что это библиотека, Чон? — произносит Чимин, словно до него это только сейчас доходит. — Вдруг кто-то... мх, заметит... — Лучшее место для хорошего секса, — усмехнулся только Хосок и прикусил место рядом с ключицей, ладонь кладя на пах парня и едва сжимая пальцы. — Иногда твои идеи... совершенно необычны, — шипит Пак в ответ, толкаясь бёдрами вперёд; руки же его стараются вытянуть рубашку из джинс, чтобы пуговицу на тех расстегнуть, а после и ширинку. В таком месте раздеваться полностью точно не стоит. — Господи, Хо... — голову он запрокидывает, упираясь в полку. — Я порой немножечко шалю, — Чон снова усмехнулся, легко позволяя разобраться с рубашкой и немного спустить с бёдер брюки. — Повернись ко мне спиной. — Что же ты сделать хочешь? — Чимин частично поворачивает корпус, наблюдая за Хосоком, ладонью залезая под брюки и ощущая бугорок, что отзывается на касания. — А как ты думаешь? — Хо всё же разворачивает его полностью, руками стягивая с парня джинсы вместе с бельём пониже. — Бл... мх, — Чимин напряг ягодицы, вздрогнул и ближе к полке прижался, сжимая свободную ладонь в кулак. Вторая, позади, так же двигается под брюками. Хуже, конечно, но двигается, стимулируя член Чона сквозь бельё. — Давай, Хосок-а, сделай то, что хочешь...       Хо вытягивает его руку из своих штанов, сгибает и приподнимает вверх, зажимая запястье. Губы касаются загривка, свободная же рука ведёт сперва по пояснице Пака, затем спускается вниз, останавливаясь меж ягодиц. Ещё несколько секунд, и Чимин может почувствовать пальцы Чона в себе. Снова.       Прошла неделя. Принимать в себя пальцы с первого раза стало проблематично, но не невозможно. Только вот с пухлых губ слетает парочка гулких стонов, когда несколько длинных пальцев погружаются внутрь, растягивая. Пак выпячивает задницу и кусает губы, чтобы заглушить поток сладких звуков, что получается с трудом. — Правильно, лучше быть тише, — шепчет Хосок в самое ухо Чимина, жмётся ближе, вторую руку, которой ранее держал запястье Пака, опуская вниз, на пах парня. Стискивает пальцами член и легко стимулирует.       Чимин переходит на соблазнительное, но тихое мычание. Моментами оно высокое, а моментами низковатое, но такое же горячее. Глаза парень прикрывает, ресницами дрожа, сам пытается вилять бёдрами в темп движений пальцев, словно насаживаясь глубже. Только вот он тоже хочет что-то для Хосока сделать, но не может; тот взял полный контроль. — Как думаешь, что будет если кто-то решит взять книжку из дальней секции? — Чон будто снова подначивает, более резво двигает кистью. — Хосок... — Чимин мычит тихо, подмахивает бёдрами. — Чёрт... так хочешь, чтобы нас застукали? Если это... какой-нибудь заучка, то быстро убежит... — Я? Ну-у, не хочу, — дыханием горячим Хо обжигает его щёку, вытаскивая пальцы.       Несколько секунд Пак просто пытается отдышаться, но вскоре с его уст словно угрожающие слова слетают: — Стяни свои брюки и трахни меня тогда, — хмыкает он, голову поворачивая. — Раз ты так хочешь этого.       Какой Чимин смышлёный. Хосок двинется ближе, спускает пониже собственные вещи и сперва едва трётся между ягодицами парня, прежде чем направить орган в подготовленный проход.       Каждый раз для Пака, как первый. Он прикусывает губы, глаза закатывает от удовольствия, заполняющего его, выгибается; показывает, насколько он гибкий и грациозный мальчик. Сам задницей к лобку прижимается, насаживается до конца, желая застонать в полный голос. Но не может, только тихо и рвано издаёт звуки, похожие на стоны. — Твой член... блять, невероятный.       Чон ухмыляется будто победно. Лестно слышать. Ладони оказываются на талии Чимина, сжимая крепко, и Хосок делает несколько пробных толчков. А тело Пака реагирует; он жмётся к книгам, за какую-то даже цепляется, членом задевая полку. И снова из-за этого даже застонать можно, но нет. Нужно быть тихим. Однако Чон толчки миксует, делая их то быстрыми, то медленными, отчего по телу бегут мурашки. — Давай же... — Просишь меня быть быстрее? — бровь Хосока снова едва ползёт вверх, парень усмехается, обхватывая талию Пака больше и скрепляя руки на его животе. — Да!.. И тебе... лучше быть побыстрее, — рычит Чимин, как малыш-тигрёнок, плавно выгибаясь и касаясь грудной клетки Чона лопатками. — Пожалуйста, Хо...       Хосок носом коснулся волос на макушке Пака, ещё крепче его перехватил руками и увеличил амплитуду движений бёдрами. Всё для Чимина, конечно же. Чон не может устоять и даже дразнить его не собирается. Просто делает так, как тот хочет.       Чимин старается зацепиться за что-нибудь, что станет для него опорой: книги, сама полка, какая-то щель, в которую можно сунуть пару пальцев. Он пытается стоять ровно, но скорость и такие точные, чувственные толчки каждый раз заставляют ноги подкашиваться, мурашки бегать табуном. И с толчком каждым Пак понимает, что... ему хорошо с Хосоком. Не только в плане секса, когда он так хорошо трахает его; он просто наслаждается парнем, когда тот рядом. Когда держит его, говорит с ним, остаётся на ночёвку. Чимин... влюбляется? И от подобного, что в голову лезет, парень думать о безопасности перестаёт, на чуть более громкие стоны переходя. — Чимин-а, — снова шёпот, уже такой привычный Паку, раздаётся рядом с его ухом. — Тебе стоит быть потише, иначе все, кто здесь есть, узнают, чем мы с тобой занимаемся.       И Чимин слышит это. Голову опускает, упираясь в деревянный стеллаж, глаза закрывает. Вместе с чем-то приятным появляются колющие чувства. Пак понимает, что это просто хороший секс. Ничего более. Есть множество причин, по которым Хосок спит с ним. Сжав кулаки, парень кусает губы до рубцов, в унисон двигаясь уже с более тихим рваным дыханием и сдавленными стонами.       Ладонь Чона оглаживает его бедро, снова ложится на орган, сжимая и стимулируя. Так Пак быстрее дойдёт до крайней точки. Всё же в таком месте, как библиотека, слишком долго не стоит задерживаться, занимаясь подобным. И Чимин действительно ощущает, как разрядка плавно настигает его. Но минуты две всё ещё держится, стараясь как можно крепче сжать в себе член. Всё делается ради Хосока и его удовольствия, хотя тело от сжатия стало словно ещё чувствительнее; всё щекочет, зудит... лишь бы книги не замарать. — Давай, Чимин-а, чувствую, что тебе недолго осталось, — снова шёпот Хосока, более интенсивные движения, руки сжимают бедного Пака ещё сильнее.       От подобного Чимин чуть ли не заплакать готов. Он не может выразить свои чувства ни звуками, ни телодвижениями, ведь тишина – главное правило библиотеки. Но такие особенности дают очень яркую разрядку. Хосок, к счастью, чуть меняет положение члена Пака рукой, тем самым сперма обильно стекает в руку и капает на пол. Хотя бы не на полку с книгами. И стоны Чимин “съедает”, губы в кровь кусая. — Умница... — Хосок снова его хвалит тем же словом, как как-то уже называл. Он выходит из парня, несколько движений по собственному члену совершая и так же доходя до конца. Интересный, однако, опыт.       Будто складываясь в форму вопросительного знака, Чимин пытается привести дыхание в норму. Этот секс принёс ему... мало хорошего. Конечно, он каждый раз колоссальное удовольствие испытывает, но с мыслями о симпатии это приобретает иные краски. Правда, Пак этих переживаний не показывает, усмехается и качает головой: — Надеюсь, ты доволен собой? Герой-любовник... — и выпрямляется потихоньку.       Натянув штаны, Хосок заправляет обратно свою рубашку. Так-то доволен, но голос Чимина звучит немного не так, как обычно, а это настораживает. Но Чон решает перевести тему: — А теперь можно и книги взять. — Иди, я догоню тебя, — сам-то Пак не оделся ещё, так и стоя с низом обнажённым, но на самом деле ему хочется немного побыть одному. Буквально минуту-две.       Собственно, Чон оставил его и сам пошёл в тот отдел зала, где как раз находились нужные ему учебники. У Чимина есть время подумать обо всём сейчас. Но и, конечно, потом тоже. Прикусив язык, Пак ощутил что-то сильно колющее внутри. Как так получилось? Спонтанный секс на вечеринке привёл к каким-либо чувствам... Блять. Парень морщится, пока штаны с бельём натягивает, думая, что делать дальше. Может, он и не влюбился? Тогда почему его так заботит отсутствие поцелуев и слова Хосока, действия, которые он совершает, так легко оставляя его? Странно и неприятно, непонятно. Но к Чону он всё же возвращается, натягивая некую маску.       По дороге Хо взял пару книг и вполне убедительно звучит в голове, что они просто долго искали нужные учебники. Однако после того, как место было покинуто, Чимин сказал Хосоку, что ему пора. Вспомнил о незначительных делах, которые стоит сделать именно сегодня. Чон абсолютно спокойно отреагировал на эти слова и задерживать его не стал. Подхватил книги, попрощался и пошёл сам по себе. К слову, когда Чимин вышел на улицу, он мог видеть, как Чон стоял рядом с Минджи. Забавный факт: девушка тоже пыталась его поцеловать (видимо, они якобы помирились), но Хо так же избежал этого действия, как и с Чимином. Новый повод для размышлений.       Между Минджи и Хосоком абсолютно особые отношения. Почему они вместе? Какой смысл от этого? Выгода? Любовью и не пахнет совершенно, потому этот пункт отпадает сразу же. Но между Чоном и Чимином тоже нет любви, но первый очень часто желает заняться сексом со вторым. Хотя Пак как раз-таки и испытывает что-то большее, чем дружбу и желание потрахаться.       Более сильные чувства проявляются в течение двух месяцев. За этот период парни испробовали много разных мест. Иногда Хосок специально звал Чимина куда-то, а иногда, например, кинотеатр или кафе становились экстремальными местами. Иногда и секс на улице был, у друзей на вечеринках, пока Минджи сидела в одиночестве с бокалом алкоголя. У зеркала, на подоконнике... Хосок желал Чимина везде. Но лишь в сексуальном плане.       Каждый секс был по-настоящему горячим и желанным. Но так же Пак испытывал неприязнь. Да, иногда он соглашался на секс только для того, чтобы ублажить Хосока и быть рядом. За эти два месяца Чимин ни разу не почувствовал губ Хо на своих. Тот целовал любые места, но только не губы. И Пак чуть ли не истерил внутри всякий раз, держась до последнего.       В какой-то момент он устал. Просто устал. Эта влюблённость... ничего в ней хорошего нет. Ни-че-го. Но оставлять это просто так нельзя. В очередной раз, когда Хосок полез приставать, Пак отпихнул его от себя, а после ударил небольшим кулаком по стене рядом, зажимая парня. — Почему ты не целуешь меня?.. — слышится тихо, но с явным раздражением.       Хосок не ожидал подобного вопроса. Хотя всё же он знал, что рано или поздно Пак спросит его об этом. — Ты действительно хочешь знать? — говорит он довольно чётко, с лёгким прищуром смотря на друга. Он видит, что Чимин одновременно зол и озадачен, и в то же время растерян. — Отвечай на мой вопрос, — Пак действительно зол, однако в глазах больше грусть читается, безысходность. — Два с половиной месяца я мучаюсь и думаю над этим!       Выдыхая, Чон на секунду прикрывает глаза. Чимину может не понравиться его ответ. — Я не целую человека в губы, если не влюблён, — говорит он довольно тихо. — В первый же раз, на вечеринке... я был пьян.       Пака словно на морозе адском обливают холодной водой из огромной посудины, после чего он сосулькой застывает на месте. А в дополнение кувалдой огромной бьют на кусочки мелкие, не оставляя и шанса на восстановление. В глазах же вспыхивают непонимание, обида и обречённость. Взглядом обессиленным он Хосока обводит, плавно отстраняется и опускает голову, дёргая бровью. — Вот как... — через пару секунд парень кивает; руки слегка дрожат. — Ну, хах... я даже не знаю, что сказать. Вполне обычная и понятная причина. Да.       Хосок тоже не знает, что говорить теперь. Едва выпрямляется, тоже смотрит в сторону. Понятно, что после подобного Чимин, скорее всего, уйдёт. И даже ни о какой дружбе не может быть и речи после всего того, что между ними было вообще в течение этого периода. — Я пойду, — совершенно банальную вещь произносит Чимин, но он не знает, что ещё может задержать его рядом с Хосоком. Сейчас. Он вынашивал свои чувства, а теперь они, оказывается, были не нужны. Из-за них рушатся отношения, какими бы те ни были. Но он виноват в этом? Нет. Этот процесс неконтролируемый совершенно. — Я... больше не хочу.       Хосок кусает губы, однако кивает. Возможно, подсознательно он знал, что вот такой исход произойдёт рано или поздно. Но почему тогда он использовал в своих целях не кого-то другого, а своего друга? Непонятно совершенно. Здесь больше делать нечего. Поэтому Чон спешит скрыться с глаз Чимина. А на следующий день он даже не появляется в университете. Видимо, чтобы не мозолить глаза.       От Хо никаких новостей в течение трёх дней. В пятницу его не было, а после, собственно, наступили выходные. Что делать? Чимин не хочет страдать, но его влюблённое сердце, что жаждало хоть немного, как бы банально не звучало, любви, болело. Грустно. Он потерял Хосока как друга и, видимо, как предмет воздыхания. Стала ясна причина безразличия на протяжении двух месяцев, но для Пака она звучала так страшно. Бывают же “друзья с привилегиями”, но парень отказался от этого, хотя не хотел терять связь с Чоном. Даже не ясно, придёт тот на следующей неделе или нет. Может, попадаться на глаза не хочет, но университет – то место, куда нужно ходить обязательно.