Do You Think I Could Be Redeemed?

***

«Нет, ни о чем, совсем ни о чем, я ни о чем не жалею...» С губ Аластора срывались мелодии Эдит Пиф, и он пританцовывал в такт, переходя на французский. Город Пентаграмм встретил его так же радушно, как и всегда: люди кричали при его появлении и спешили убраться восвояси, спасаясь от внушающего ужас демона. Ужас и страх следовали за радио-демоном по пятам, словно вторя его приподнятому настроению, и даже одного взгляда в его сторону могло быть достаточно, чтобы человек погиб. О, как же приятно было вернуться к привычному образу жизни, несмотря на все попытки Вокса очернить его и его предыдущей хозяйка, из-за которых ему пришлось взять отпуск. Возможно, стоит навестить ее, просто так, по старой дружбе. Однако сейчас у него были дела поважнее. Раньше развлекательный район был окрашен в синий цвет, как океан, а неоновые вывески и огни переливались синими оттенками, напоминая волны. Но после недавней смены руководства район стал скорее фиолетовым, как бассейн с подсветкой в ночное время. Несмотря на то, что ни одно из зданий не изменилось, район выглядел новым и свежим. Забавно, ведь «новизна» была главной целью Вокса. «Какой подарок, - подумал он, — что в моих силах повернуть эту встречу так, как мне заблагорассудится». Засунув письмо во внутренний карман пиджака, Аластор стал обдумывать, как заставить двух других Ви подчиниться ему. Хотя Аластор знал, что это они превратили Вокса в Бога, он слышал, как они жаловались на Вокса во время его восхождения к власти. Больше всего его забавляло их общее желание, чтобы Вокс вернулся к тому, каким он был до того, как в его поле зрения попала цель стать Богом. И хотя Вокс считал, что двое других не будут по нему скучать, Аластор в этом сомневался. «…Ни о добре, что мне сделали, ни о зле - мне всё равно!» Подойдя к подножию башни, Аластор приглушил пение до тихого гула и почувствовал порыв ветра, когда автоматические двери с легкостью распахнулись перед ним. Несмотря на то, что здание было построено по привычному проекту, интерьер претерпел значительные изменения: многие прежние картины с изображением трех Ви были заменены на портреты нового управляющего. К неудовольствию Аластора, многие из них были непристойными и гротескно откровенными. «Ну и мерзавец», - подумал Аластор, разглядывая изображения, но это не испортило его и без того хорошее настроение. Подойдя к стойке регистрации, Аластор увидел, что администратор по другую сторону стойки побледнела как полотно, а ее челюсть отвисла при виде приближающегося радио-демона. Широко и злорадно улыбнувшись, Аластор остановился, поставил посох перед собой и положил руки на микрофон. — Доброе утро, моя дорогая. Как вам этот прекрасный адский денек? Администратор, у которой от страха потекли слюни и округлились глаза, лишь прохрипела в ответ на его вопрос. — Простите, что забегаю вперед, дорогая, но я хотел бы записаться на прием к Ви, если вы не против. Не могли бы вы соединить меня с ними? - Аластор поманил ее левой рукой, указывая на телефон на ее столе. Когда она не пошевелилась, взгляд Аластора потемнел, а улыбка стала еще шире. — Я очень занятой человек. Пожалуйста, не заставляйте меня ждать. Что-то внутри нее оборвалось, потому что в следующий момент она уже тянулась за телефоном и набирала номер так быстро, как только могла. Несколько секунд шли гудки, прежде чем раздался ее дрожащий голос. — Мисс Вельветт, мэм… э-э-э… нет, да, я знаю, но… радио-демон здесь. — ЧТО?! - Аластор услышал, как в другом телефоне раздался женский крик, но выражение его лица не изменилось. Они обменялись ещё парой слов, прежде чем администратор кивнула и дрожащей рукой передала телефон радиоведущему. — Вельветт, дорогая моя! Как ты? - радостно воскликнул Аластор, опираясь локтем на стойку и рассматривая ногти свободной рукой, а посох прислонив к стойке. — Что, блять, тебе нужно? - Голос Вельветт прозвучал на другом конце провода - она звучала устало и разочарованно, как будто за рулём машины без топлива. — Ну что вы, так не говорят с другом, - проворчал Аластор, и он услышал, как Вельветт фыркнула на другом конце линии. — Ты мне не друг, - резко ответила Вельветт, повысив голос и усилив интонацию, и Аластору пришлось слегка отодвинуть телефон от лица. — Это последнее, кем ты являешься. С тобой было весело общаться, но мы точно не друзья. Так что лучше переходи к делу. Аластор вздохнул через нос, закатив глаза. Вот тебе и гостеприимство. — Моя дорогая, в моей части города произошли довольно интересные события, и я получил кое-что… интересное. Предсмертное признание нашего общего союзника. Тишина встретила Аластора на другом конце провода, и его ухмылка стала ещё шире от предвкушения. — Конечно, я понимаю, что ты занятая девушка, и твой бизнес-партнер тоже, так что если у вас нет времени на обсуждение прямо сейчас, то... — Аргх, чёрт возьми, притормози! - внезапно раздался голос Вельветт, такой же напряжённый, как и раньше, но с заметной дрожью в голосе. — Что ты только что сказал? — Предсмертное признание, - повторил Аластор и для верности ощупал бумагу на внутренней стороне пиджака. — И я думаю, ты знаешь, кому оно принадлежит, дорогая. Хотя он доверил письмо мне, я счел бы жестоким не поделиться им с двумя его бывшими ближайшими союзниками. На другом конце провода повисло новое молчание, более продолжительное, чем предыдущее, а затем внезапно раздался безумный топот шагов. — Отдай телефон обратно секретарше, сейчас же. Аластор подчинился, ухмыльнувшись, и вернул телефон даме по ту сторону стойки, которая выглядела такой же бледной, как и раньше. Она взяла устройство, кивнула в ответ на звонок, а затем неуверенно произнесла: «Хорошо, мэм» - и положила телефон обратно в карман. Отряхнув одежду и успокоившись, секретарша встала со своего места. — Э-э, следуйте за мной, сэр. Она хочет встретиться с вами лицом к лицу. — Ах, как любезно с её стороны, - кивнул Аластор, следуя за секретаршей вокруг стойки к лифту в вестибюле. Секретарша несколько раз нажала кнопку «вверх», надеясь, что время пролетит быстрее, чтобы покинуть радио-демона. Они вошли в лифт, дама нажала кнопку верхнего этажа и затаила дыхание, пока лифт поднимался на высоту башни. Поднявшись на верхний этаж, она провела Аластора в комнату, расположенную несколькими дверями дальше, отсканировала свою ключ-карту и отступила в сторону, пропуская демона. Его встретила пустая переговорная, слишком ярко освещенная фиолетовыми лампами и явно лишенная элементов морской тематики. Поблагодарив и попрощавшись с секретаршей (к ее большому облегчению), Аластор удобно устроился во главе стола, расправил лацканы пиджака, положил руки на стол и стал с нетерпением ждать, отсчитывая время на настенных часах. Через полминуты двери переговорной снова открылись. В комнату ворвался красный дым, окутав пол пеленой. Аластор бросил на него взгляд и ухмыльнулся, увидев двух вошедших. Валентино и Вельвет выглядели ужасно. Мотылек был явно под кайфом и цеплялся за свою самокрутку, как за спасательный круг. Однако его взгляд был прикован к мужчине в комнате, и с каждой минутой его лицо мрачнело все больше. По щекам Валентино текли слезы, которые он пытался скрыть за очками. Кукла выглядела не лучше. С тех пор как Аластор видел ее в последний раз, она нанесла на лицо в два раза больше косметики, но это не скрывало ярость и отчаяние, которые читались в ее глазах. Для двух повелителей, отчаянно пытавшихся сохранить видимость приличий, они выглядели совсем не так, как подобает. О, это будет весело. — Как же я рад вас видеть, - с сарказмом в голосе произнес Аластор, вставая со своего места. Вельветт, однако, не стала церемониться и, подойдя к радио-демону, схватила его за воротник. — У тебя есть десять секунд, чтобы объясниться, - выплюнула она, и часть жидкости попала на пиджак Аластора, к его большому разочарованию. — Что за хрень ты несешь про предсмертное признание? Самодовольное выражение лица Аластора сменилось на невинное, и он подпер подбородок рукой. — Разве я это говорил? О, дорогая, я вовсе не это имел в виду! Нет-нет, я просто пришел передать вам письмо от нашего общего друга. — Я не понимаю, в какую извращенную игру ты играешь, Аластор, - прорычала Вельветт, крепче сжимая его пиджак. — Но это совсем не смешно, блять. — Успокойся, дорогая, я ни в какие игры не играю, - промурлыкал Аластор, хватая Вельветт за руку и отталкивая ее. Обойдя кресло, радио-демон полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный лист бумаги. — Дело серьезное! И, поверь мне, тебе наверняка захочется прочитать, что он написал. Аластор слегка развернул лист, показав лишь подпись Вокса, идеально выведенную на бумаге. В мгновение ока гнев на их лицах сменился шоком, и в комнате словно стало меньше воздуха, когда к шоку добавилось недоверие. Валентино подошел к Вельветт и положил руку ей на плечо, чтобы не упасть, и они переглянулись. Аластор развернул письмо к себе и прочитал первые несколько слов. — Он еще и писатель, хотя это и неудивительно, учитывая, что большую часть жизни он был репортером. Поверьте, я чуть не расплакался от горя! С его губ сорвался смешок, который перешел в хрип по мере того, как он читал дальше. — Валентино, пожалуйста, не забывай есть и покупать столько еды в том мексиканском ресторанчике неподалеку, сколько сможешь себе позволить. Только не отдавай все остатки Шок.Вейву. А ты, Вельветт, не переставай заниматься дизайном, несмотря на все мои колкости. Ха! О, будь я глупцом, я бы даже осмелился сказать, что вы оба были ему небезразличны. Вельветт внезапно бросилась на него, из ее груди вырвалось рычание, когда она попыталась выхватить у него письмо. В тот момент, когда она коснулась его, он растворился в тени, а его хохот эхом разнесся по переговорной. Он материализовался у другого конца стола и еще раз пробежался глазами по письму. — Драма! Страсть! - прохрипел он. — Кто бы мог подумать, что он так переживал из-за тех двоих, которые чуть не привели его смерти. — Quédate quieta, perra! (Стой на месте, сука! (испанский) Валентино, несмотря на вялость, потянулся к одному из пистолетов, висевших у него на поясе. Пуля пролетела по воздуху и попала в стул рядом с Аластором, который даже не шелохнулся. — Заткнись, придурок! - рявкнула Вельветт на Аластора с другого конца стола. Ее глаза налились тошнотворно-фиолетовым, когда она снова попыталась броситься на него. — Ты нихуя не знаешь о том, что произошло! — Возможно, - усмехнулся Аластор, снова растворяясь в тени, как раз в тот момент, когда Вельветт коснулась его мантии. Обернувшись, она увидела, что Аластор снова сидит в том же кресле, закинув ноги на стол и откинувшись на спинку. — Я знаю только то, что он мне рассказал, - хихикнул он, — или то, что было в этом письме. Его зрачки тут же расширились, а ухмылка стала еще шире, когда эти двое бросились на него. В руке, не державшей письмо, вспыхнуло зеленое пламя, которое он поднес опасно близко к хрупкому пергаменту. Вельвет попятилась, прижав руку к груди Валентино, который тяжело дышал от внезапной остановки. Аластор, чувствуя, как внутри нарастает возбуждение, хихикнул. — Будет обидно, если я окажусь единственным, кто его прочтет. Атмосфера в комнате изменилась, и ярость двух оверлордов внезапно сменилась растерянностью и страхом. Они переглянулись, словно обмениваясь тайными знаками, и одновременно повернулись к Аластору, оскалившись и желая разорвать его на куски. — Почему бы вам двоим не присесть? Должен сказать, что до сих пор вы были ужасными хозяевами. Они не сразу сдвинулись с места, едва сдерживая гнев, но в конце концов Вельветт вздохнула. Схватив два стула, кукла отодвинула их от стола и поставила один для себя, а другой - для своего союзника. К большому удовольствию Аластора, они оба сели. — Чего ты хочешь? - прорычала Вельвет, с такой силой сжимая руками свои бедра, что Аластор был уверен: она вот-вот переломает себе кости. Радио-демон ухмыльнулся, погасил пламя, спрятал письмо во внутренний карман пиджака, убрал ноги со стола и сложил руки на столешнице. — Простой обмен. Тени заполонили столешницу, закружились и сплелись в миниатюрный образ Аластора и двух других Ви. Фигурки ожили, когда он заговорил. — Я отдам вам это жалкое признание, которое он написал для вас двоих, и разрешу вам войти в его комнату, если вы захотите его увидеть. Хотя, должен вас предупредить, он в довольно плачевном состоянии. В подтверждение его слов за миниатюрой Аластора появилась тень, похожая на Вокса. Она стояла на локтях и коленях и тряслась. Ви поморщились. — Однако… Аластор ухмыльнулся, и тень подошла к Ви и пожала им руки, окутав их зеленым сиянием. — В будущем вы окажете мне ответную услугу. Договорились?

***

Вокс чувствовал себя плохо. На самом деле он не был болен - когда он болел, это была тупая головная боль, от которой его голова раскалывалась целыми днями. Но сейчас его мутило, и это чувство не проходило, сколько бы воды он ни пил и сколько бы ни ел. В какой-то момент он попытался заснуть, но из-за полного отсутствия радиопомех тишина в его номере казалась давящей, и ему оставалось только лежать и дуться. Тревога была невыносимой, сердце колотилось так, словно он бежал марафон. Чем дольше тянулось время, тем лучше он себя чувствовал, но это была мучительно медленная гонка. Он понятия не имел, дошло ли его письмо до Башни Ви, не говоря уже о том, удосужились ли Ви прочитать его и попытаться связаться с ним. Если бы они действительно последовали его совету, то просто выбросили бы письмо и пошли дальше. Наверное, так было бы лучше, ведь медиамагнат действительно хотел, чтобы они двигались дальше, но какая-то эгоистичная, ядовитая часть его сознания ползла вверх по животу и подбиралась к горлу. Он надеялся, что они хоть немного по нему скучают. Когда в дверь Вокса раздался громкий отчаянный стук, медиамагнат чуть не подпрыгнул на месте и вскочил с дивана. — Вокс! Открой дверь немедленно! Он задохнулся, его зрачки сузились. Погодите- Это был не тот голос, который, как он знал, мог принадлежать кому-то из постояльцев отеля, - ни Чарли, ни Вегги, ни Аластору. О, но он знал этот голос - голос, от которого тревога, душившая его, тут же отступила, уступив место ужасу. Вскочив с дивана, Вокс едва не споткнулся о шнурки на ботинках, но успел удержаться на ногах, прежде чем открыть дверь в свою комнату настежь. Из его легких разом вырвался весь воздух, рот приоткрылся, когда он уставился на людей по ту сторону двери. Там, по ту сторону двери, стояли Вельветт и Валентино, такие же растерянные и напуганные, как и сам Вокс. Их глаза расширились при виде Вокса. Не успел он опомниться, как четыре руки обхватили его со всех сторон, крепко сжали за рубашку и притянули к себе. Экран Вокса оказался прижатым к меху чуть ниже шеи Валентино, а руки Вокса неловко болтались по бокам, несмотря на объятия мотылька. Валентино прижался щекой к экрану Вокса и что-то пробормотал себе под нос, прижимая его к себе так крепко, словно тот мог исчезнуть, если он его отпустит. Вокс прерывисто выдохнул, все еще не в силах пошевелиться. Он не знал, чего ожидал, когда думал о том, как Валентино ворвется в отель, но уж точно не такого. Это было так нежно и тепло - отчаянное объятие, какое можно было бы ожидать от влюбленных, которые много лет не виделись и наконец воссоединились. Хотя они никогда не стеснялись физической близости, она была направлена скорее на сексуальное удовлетворение, чем на нежность. Вокс понимал, что не стоит ожидать от Валентино подобных проявлений чувств, учитывая их статус деловых партнеров. Но теперь, когда Валентино так крепко его обнимал, Вокс окончательно растерялся. С такой же силой он обхватил мотылька руками, прижав экран к его груди, и затрясся всем телом. Позади него еще одна пара рук обвила его, окружив Валентино, но при этом не менее крепко сжимая Вокса. После нескольких адских дней, проведенных в неизвестности, и ужасного натиска чужаков объятия Ви каким-то образом заставили все это отступить. Это была не оглушающая, неприятная тишина, наступившая после отключения от потока данных, а умиротворяющая тишина, в которой все тревоги Вокса словно растаяли. В нем не было ни гнева, ни капли предательства. На мгновение они забыли обо всем. — Я так рад, что с тобой все в порядке, - прошептал Валентино, прижимаясь экраном к экрану Вокса, и тот вздрогнул, чувствуя, как стекло его экрана становится теплым. Но как только в этой теплой сцене воцарилось замешательство, Валентино внезапно схватил его за руки (по две ладони на каждом бицепсе) и оттолкнул от себя. Вельвет отпрянула от неожиданной перемены в его поведении. Нежное выражение лица Валентино сменилось разочарованием и отчаянием. — Погоди, нет, сттоп! Вокс, какого хрена?! Валентино толкнул его, и медиамагнат пошатнулся, но сумел устоять на ногах. — Мы с Вел думали, что ты, мать твою, мертв! И ты не только не мертв, но еще и остановился в этом гребаном захолустье! И даже не удосужился навестить нас и написать хоть письмо?! «Вал…» — Ты хоть представляешь, через что ты заставил меня пройти?! Через что заставил пройти нас?! — закричал Валентино, хватая Вокса за рубашку и притягивая к себе. — Ты мог бы хотя бы что-то сказать, прежде чем свалить! Как, по-твоему, мы себя чувствовали, зная, что ты не только жив, но и остановился здесь?! Ты настолько бесстыден, что даже не подумал извиниться за… ВАЛ Мотылек остановился, увидев, как тело его напарника внезапно засияло золотым светом, которого, как он знал, у Вокса не было. На экране появилось одно-единственное слово, и это заставило его замолчать. Когда золотое свечение погасло, а Вокс тяжело задышал от усталости, Вал протянул одну руку к Воксу, провел ими по груди и воротнику и прижал пальцы к углублению на коже. Вокс увидел, как изменилось выражение его лица. Одной рукой он поправил очки и наклонился вперед, а другой обхватил шею и провел несколькими пальцами по золотистым трещинам, до которых смог дотянуться. Когда напряжение начало спадать, к Валентино подошла Вельветт и завороженно уставилась на то, как мотылек осматривает повреждения. — Что за хрень? - пробормотала Вельветт. В какой-то момент она оттолкнула Валентино и сама принялась осматривать трещины, сдвинув воротник и с ужасом наблюдая за тем, как трещины расползаются по его шее, словно причудливый водопад. Вокс сглотнул, а лицо Валентино изменилось, когда он поспешно потянулся к галстуку Вокса и ослабил его. Повелитель расстегнул первые три пуговицы и отогнул ткань, чтобы посмотреть, как далеко трещины распространились по его груди. Рука Валентино скользнула по его правой ключице, следуя за трещинами, словно за красной нитью. Вокс не привык к тому, что мотылек прикасается к нему подобным образом (на самом деле он ужасно скучал по этим прикосновениям за те несколько недель, что провел в изоляции), но никогда еще это не было так странно - словно медсестра обрабатывает рану. Вельветт потянулась к браслетам на его запястьях, подняла левую руку и пару раз постучала по ней пальцем. Она пробормотала что-то о цвете, а затем попыталась снять браслет, но он не сдвинулся ни на дюйм, несмотря на все ее усилия. — Papi, ¿qué te hicieron?” (Папи, что они с тобой сделали?(Испанский) - пробормотал Валентино, хотя Вокс понятия не имел, что тот сказал. Медиамагнат сжался, экран потемнел, и перед его глазами замелькали пиксели. Вокс не раз сталкивался с поклонением со стороны партнеров или совершенно незнакомых людей, но это было что-то другое - как будто с ним самим что-то не так. Он понимал, что нужно поделиться своей новообретенной неуверенностью с бывшими союзниками (это меньшее, чего они заслуживают), но от этого ему не становилось легче. В какой-то момент медиамагнат отступил назад, оттолкнув их обоих от своего дрожащего тела. Сглотнув, он застегнул рубашку, поправил галстук и жестом пригласил их войти, после чего подошел к креслу и дивану, на которых обычно сидели гости. Вокс устроился в кресле, нервно постукивая ногой, а остальные сели на диван рядом друг с другом. Вельветт обхватила одну руку Валентино обеими своими и крепко сжала, пока он прижимался к ней. Вокс почувствовал, как к горлу подступает ком. Раньше у них троих все было по-другому. Вокс и Валентино явно состояли в сексуальных отношениях, но они, Ви, не были из тех, кто избегает платонических прикосновений. Так было в спокойные времена - когда они смотрели фильм, ужинали или просто обсуждали прошедший день. Но теперь это уже не «Ви», и на данный момент Воксу точно не место в этой компании. И кто в этом виноват? Вокс заставил себя отвести взгляд от них, достал из заднего кармана блокнот и ручку и что-то нацарапал. Он чувствовал себя тигром в цирке, за которым наблюдают, но не обращал на это внимания в надежде унять дрожь в руках. Он оторвал записку, сглотнул, протягивая ее остальным, и Валентино взял ее в руки. «Спрашивайте о чем угодно, - говорилось в записке. — Я отвечу, как смогу». У них сразу же возникло множество вопросов. О том, что произошло после того, как его увезли, о том, что случилось с его голосом, и о том, почему он до сих пор не вернулся домой. Он старался отвечать как можно короче, потому что ожидание между вопросом и ответом было почти невыносимым из-за того, что ему приходилось писать ответ. Он рассказал обо всем - о том, что с ним происходило с тех пор, как его увезли, о том, какие ограничения были наложены на его способности, о том, что от него осталась лишь оболочка прежнего Вокса. — Вот почему Шок.Вейв вышел из себя, - пробормотала себе под нос Вельветт. При упоминании питомца Вокс встрепенулся. Вельветт заметила это и, откашлявшись, продолжила, — С ним все в порядке. Он натворил дел, пока выбирался, но все еще ест, хотя и не в лучшем расположении духа. Он знал, что так и будет, но услышать, что его любимый питомец в порядке, было более чем приятно. Он одними губами произнес «спасибо» и вздохнул. — Как они вообще могли такое сделать? - пробормотал Валентино, протягивая руку к Воксу и снова прижимая ее к его шее. Вокс отстранился от прикосновения. — Ты не можешь издать вообще ни звука? Вокс кивнул и, судя по всему, попытался что-то сказать, но из его экрана вырвался лишь тихий вздох. Валентино вернулся на диван, снова взял Вельветт за руку и с жалостью посмотрел на нее. В комнате повисла тишина. Вокс хотел бы, чтобы Вел и Валентино поняли, о чем он думает, без слов. Но в воздухе по-прежнему висело напряжение. Он не видел их с тех пор, как получил приговор, и до сих пор не мог понять, рады ли они, что он вообще сидит здесь, живой. Они должны были бы вздохнуть с облегчением, узнав, что Вокс погиб, покинув Башню Ви, что он наконец успокоился, но он разрушил и эту иллюзию. Сглотнув, Вокс снова потянулся за блокнотом и стал медленно выводить буквы. Закончив, он несколько раз перечитал написанное, прежде чем подтолкнуть блокнот к ним, избегая их взглядов. «Я сожалею обо всем. Я не виню вас за то, что вы меня сдали». Это едва ли могло что-то исправить. Это было бесполезно и жалко. После того как он разрушил свою семью и сам от нее отдалился, все, что он мог написать, - это «сожалею». Это слово мало что значило, мало что могло исправить по сравнению с тем ущербом, который он нанес не только себе, но и Валентино и Вельветт. — Вокс, - начал Валентино, и медиамагнат оторвал взгляд от своего удрученного, съежившегося тела. Мотылек потянулся за шляпой, положил ее себе на колени и продолжил: — Мы не хотели тебя сдавать. На экране Вокса что-то замигало, и его лицо исказилось от недоумения. — Это была тот чертов ангел, - продолжила Вельветт, отчаянно сжимая руку Валентино в знак поддержки, — Тебя там не было, потому что ты заперся в своей башне, но серафимы хотели стереть тебя с лица земли. Что? Вокс в шоке приоткрыл рот, его тело застыло, а зрачки сузились. — Жесткие последствия или что-то в этом роде. Я не знаю, как это работает, но она сказала, что это все равно что вычеркнуть тебя из учебников истории. Как будто тебя никогда и не было. - Вельветт попыталась объяснить, но ее голос задрожал из-за помех на экране Вокса. — Я даже не знаю, возможно ли это, но кто знает, на что способен этот чертов рай. В смысле, они забрали твой голос, так что, может, это не так уж и безумно. И, черт возьми, Вокс, мы правда пытались ее переубедить, но она сказала, что не станет этого делать, только если мы позволим им забрать тебя. — И мы позволили, потому что, по крайней мере, мы могли тебя помнить, - вставил Валентино таким же подавленным голосом, что и Вельветт. — Мы думали, что ты бы этого хотел. Не знаю, была ли это пустая угроза, но... Черт, мы не могли рисковать. Черт возьми, Вокс, ты чертов идиот, - вмешалась Вельвет, в ее голосе было больше недовольства, чем раскаяния, но она говорила то же, что и Валентино. — Но ты наш чертов идиот! Ты все испортил, но без тебя все уже не то. — И иногда ты ведешь себя как эгоист и придурок, особенно когда дело касается того тупого оленя, - продолжил Валентино, и Вокс сглотнул. — Но теперь все кончено, Вокс! И я устал на тебя злиться, так что, пожалуйста, возвращайся домой. Несмотря на их мольбы, Вокс слышал только белый шум, и его желудок сжался, пока он переваривал полученную информацию. Стереть его из истории? Это… это безумие. Как Небеса вообще могли сотворить такое? Это было за гранью его понимания. Хотя речь шла о божественной силе - о том, чем он так наивно надеялся обладать месяц назад. В его голове роились тысячи вопросов, и один из них заставлял его испытывать благодарность за оказанную ему милость. Не серафимы лишили его голоса - это сделала Божья Посланница, так что, должно быть, существовала какая-то граница власти архангелов, налагавших наказания. На самом деле Посланница вмешалась только после того, как серафимы решили, какое наказание будет справедливым. Так что, если бы серафимы решили, что его нужно вычеркнуть из истории, Посланница, сам Бог, могла бы выполнить это обещание или вовсе отказаться от него. Возможно, этот вопрос уже поднимался, когда исчезла Лилит, но все по-прежнему помнили о ней, несмотря на то, что она сама пыталась устроить революцию. Неужели она понесла такое же наказание, как Вокс, и теперь стыдливо прячется? Если бы его вычеркнули из истории, это решило бы множество проблем: избавило бы от пролитой крови, от необходимости отвечать за свои поступки и даже позволило бы всем двигаться дальше. Но эта чума, этот яд милосердия, это отношение, согласно которому он должен был понести наказание за свои деяния, - вот причина, по которой он сегодня здесь. И дело не только в серафимах и Чарли, но и в Ви. Возможно, это была пустая угроза. Если бы вычеркнуть человека из истории можно было одним движением руки, Вокс удивился бы, что об этом не заговорили раньше. Вокс знал, что он ужасный человек, абсолютное ничтожество, но были люди, которые были ничуть не лучше его, а то и хуже. Что еще ужаснее, возможно, это уже делали раньше, и Вокс об этом не знал, потому что как можно запомнить человека, которого стерли из самого существования? Однако Вокс не был уверен, что откровение принцессы о возможности искупления пробудило в Небесах любопытство по поводу того, возможно ли искупление для всех, или же серафимы просто хотели избежать нового кровопролития. Возможно, Бог решил, что из него получится отличный пример для подражания. Вокс сомневался, что серафимы передумают только из-за того, что Валентино и Вельветт воспротивились. Но, несмотря на риск, каким бы маловероятным он ни был, Валентино и Вельветт не могли смириться с мыслью о том, что его забудут. Поэтому они позволили забрать его, ведь, по крайней мере, он будет жить в их памяти, если угроза окажется нешуточной. Они хотели помнить его. Всё началось с одной тонкой полоски пиксельной имитации воды, стекающей по экрану. Потом появилась ещё одна. И ещё, и ещё, пока его грудь не вздымалась, экран не начал сбоить, а вокруг его тела не запульсировало голубое электричество. Он рыдал, не издавая ни звука, и прижимал экран к руке, дрожа всем телом. Чёрт возьми, он не заслуживал такого милосердия! Глупые ангелы и их готовность давать второй шанс - почему бы просто не убить его? Почему бы просто не стереть его из реальности? Зачем оставлять его в живых, чтобы он столкнулся со всеми своими преступлениями?! Потому что смерть - слишком простое наказание. И, возможно, было бы несправедливо стереть его из истории. Потому что он заслужил страдания. Кто-то подхватил его на руки, чего он не заслуживал, и прижал к груди. Вокс был лёгким, как пёрышко, и его без труда перенесли с кресла на диван. Ещё одна пара рук обхватила его, и человек, державший его, откинулся на спинку. — Ш-ш-ш, — успокаивал его голос с испанским акцентом, поглаживая его по спине, — Все в порядке. «Простите меня, мне так жаль», - беззвучно шептал он, хватаясь за грудь Валентино и тяжело дыша, словно бежал марафон. «Зачем ты это сделал? Разве ты не понимаешь, что было бы лучше, если бы я просто исчез? Так было бы лучше, намного лучше». — Ты действительно облажался, Вокс, - пробормотала Вельветт, стоявшая рядом с ним. Ее голос дрожал от волнения. — Но мы просто хотим, чтобы ты вернулся. Хватит уже всей этой божьей чуши, просто возвращайся домой, пожалуйста. Он хотел этого. Он так сильно хотел вернуться домой. Хотел свернуться калачиком на диване в объятиях двух других Ви, смотреть какой-нибудь дурацкий фильм и швырять в Шок.Вейва некомпетентных сотрудников. Хотел рассказывать остальным об Аласторе, о том, как сильно он его ненавидит, о новых технологиях, с помощью которых он мог бы обманывать жителей Ада, пока они наслаждались какой-нибудь жареной едой на вынос. Но он не может. Он заперт в этом отеле и вынужден расплачиваться за свои поступки. Потому что смерть или полное уничтожение - это слишком простое наказание.