Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Дыши, Чарли, все в порядке. Все было совсем не в порядке. Прямо сейчас она едва может усидеть на месте. Она сидит на кушетке у входа в лабораторию Бакстера, положив локти на колени и быстро постукивая ногой, а по её лицу стекают капли пота. Все произошло так быстро. Вокс рухнул, как лавина, и был полностью обездвижен. Чарли кричала от ужаса. Он был обжигающе горячим, и принцесса даже получила несколько ожогов на ладонях. Судя по тому, что она слышала, предохранительный щиток в отеле вышел из строя, и многие постояльцы были напуганы внезапным отключением электричества. Впрочем, Чарли была благодарна за то, что во время её паники рядом с ней появился Аластор. — В этом отеле есть только один человек, который мог устроить нечто подобное, моя дорогая, - сказал он, но из-за того, что в тот момент у неё случился приступ паники, воспоминания были довольно сумбурными. Она пробормотала что-то невнятное, больше сосредоточившись на том, что Вокс не приходил в себя, и тогда Аластор предложил позвать Бакстера. Всё это произошло два часа назад, но Чарли до сих пор была на взводе. Отчасти потому, что она понятия не имела, придёт ли Вокс в себя после того, как буквально вырубился. Бакстер сказал что-то вроде: «Такое уже случалось, и я знаю, что делать», но принцесса не была уверена, что он не просто утешал её. А потом, конечно, появилась ещё одна мысль, от которой её сердце бешено заколотилось в груди. ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ДОХУЯ УМНАЯ С ЭТИМ ТВОИМ ИСКУПЛЕНИЕМ? ТЫ ЧЕРТОВА МОШЕННИЦА. УБОГАЯ НЕУДАЧНИЦА. Вокс, может, и немой, но его слова, несомненно, бьют наотмашь, и они крутятся у нее в голове, как заезженная пластинка. Чарли не знала, что стало причиной ее беспокойства: то ли она расстроилась из-за того, что поверила его словам, то ли из-за того, что ее бестактный комментарий вызвал у Вокса такую бурную реакцию. По правде говоря, на первый взгляд принцесса искренне считала, что в ее словах есть смысл. Разве не разумно для тех, кто страдает от пагубных пристрастий, даже таких, как алкоголь, попытаться избавиться от них и найти более здоровые способы утешения? Но все не так однозначно, поняла она, потому что Вокс, похоже, скорее перегреется и взорвется, чем позволит этому случиться. — Ты выглядишь встревоженной, Чарли. Чарли едва подняла голову, лежа на диване, и увидела Аластора, сидящего на соседнем стуле с книгой в руках. Радио-демон даже не взглянул на нее, продолжая спокойно листать книгу, пока принцесса стискивала зубы от досады. — Правда что-ли? — Не горячись, моя дорогая, - упрекнул ее Аластор голосом разочарованного отца, облизывая указательный палец правой руки, прежде чем перевернуть страницу. — У тебя такой вид, будто что-то не дает тебе покоя. Аластор произнес эти слова с таким недоверием, что Чарли поняла: он нарочно пытается вывести ее из себя. Было очевидно, что у нее что-то на уме, и Аластор упомянул об этом без капли сочувствия и желания выслушать ее. На самом деле она не понимала, почему Аластор до сих пор торчит здесь, а не в лаборатории Бакстера. Конечно, это не значит, что Чарли была неблагодарна за то, что он составил ей компанию (пусть даже эта компания действовала ей на нервы), но она не думала, что радио-демон беспокоится о состоянии Вокса. Предсказать поведение Аластора было так же сложно, как попасть в яблочко с завязанными глазами, поэтому принцесса могла только молча гадать, что же заставило его задержаться. И дело было не в том, что он ждал, пока Чарли объяснит, что произошло, - она уже объясняла это как минимум трижды. — Я… Я правда всё испортила, Аластор, - буркнула принцесса, крепко сжав руки и снова опустив взгляд на пол. Аластор ничего не ответил, скорее всего, продолжая читать свою книгу, как будто Чарли ничего и не говорила. Однако принцесса услышала, как зашуршала бумага, а затем раздался тихий стук - это он закрыл книгу и отложил её в сторону. — Знаешь, моя дорогая, обычно, когда обращаешься к людям за советом, разумнее будет следовать ему. Чарли подняла голову, и когда их взгляды встретились, её охватило смятение. Аластор действительно отложил книгу в сторону, закинул ногу на ногу и непринуждённо откинулся на спинку кресла. — Что ты имеешь в виду? — Ну, я посоветовал тебе попытаться подстроиться под его… э-э… своеобразные потребности, - Аластор хмыкнул, взмахнув рукой в воздухе, когда произнёс слово «своеобразные». — А ты вместо этого плюнула ему в лицо и снова попросила его измениться. На самом деле, я считаю, что это довольно хорошая твоя сторона, моя дорогая, тебе стоит чаще так поступать. — Что…? Я… - начала Чарли, внезапно выпрямившись, и её бледное лицо порозовело. — Но... Ну, я его оскорбила, но... но я же не хотела говорить с ним так! И я прислушивалась к нему - уважала его границы и не искала с ним встреч целую неделю! К-конечно, я следовала твоим советам, Аластор, но... но разве ты не считаешь, что вся эта просьба в каком-то смысле... аморальна? — Ты не спрашивала меня, как поступить с точки зрения морали, - прямо ответил Аластор. — Ты спрашивала, как помочь Воксу, не так ли, дорогая? — Н-но ведь эти две вещи могут сосуществовать, правда? - Чарли сглотнула, тревога не утихала, и она провела рукой по растрёпанным волосам. Уперев локти в колени, принцесса закрыла лицо ладонями и заговорила, не поднимая головы. — Нахуй мою жизнь. Аластор хмыкнул, возможно, соглашаясь с ней, и подождал, пока Чарли придёт в себя. Когда она подняла голову, то увидела, что Аластор смотрит на неё выжидающе, и принцесса вздохнула. — Я не хотела пренебрегать твоими советами, Аластор, прости. Я... я, конечно, не в своей тарелке и... я не думала, что всё будет так сложно. Этого, по-видимому, было достаточно, но улыбка Аластора стала еще шире, и он небрежно пожал плечами. — В жизни много сложных вещей, дорогая. Мы все грешим ошибками, ничего страшного. Но я настоятельно рекомендую тебе пересмотреть сложившуюся идею, потому что она явно не работает. — Я знаю, Аластор, спасибо, - почти агрессивно огрызнулась Чарли, на что Аластор лишь усмехнулся в ответ. Когда снова повисла тишина, радио-демон задумчиво постучал пальцами по бедру. — Хочешь еще один совет, Чарли? - начал Аластор, и его улыбка стала еще шире, когда она неуверенно кивнула. — Позволь спросить тебя, милая, как ты думаешь, меня можно искупить? Из всего, что, по мнению Чарли, мог сказать Аластор, это было совсем не то, что она ожидала услышать. На лице принцессы сменились эмоции: от разочарования и растерянности оно превратилось в удивленное, губы приоткрылись от шока, а брови взметнулись вверх. — Что… - Чарли запнулась. Эта фраза пробудила в ней странное воспоминание, которое никак не помогало ей справиться с волнением. — Я думала, ты не веришь в искупление… — Я не об этом спрашивал, дорогая, - усмехнулся Аластор. — Как ты думаешь, можно ли меня искупить? — Конечно, можно! Я думаю, что любой может быть искуплен. — Тогда, как ты думаешь, у кого из нас с Воксом больше шансов пройти через эти чертовы жемчужные врата? Что за абсурдный вопрос… — Но... Но ты ведь не хочешь искупления, да? — Уклончивые ответы тебе не помогут, дорогая, - поцокал Аластор, и в его голосе зазвучали раздраженные нотки. — Ни Вокс, ни я не хотим искупления, - это не имеет значения. Чарли нахмурилась, задумчиво сдвинув брови. Она никогда особо не задумывалась о том, что Аластора можно искупить. Радио-демон не скрывал, что считает саму эту идею нелепой и что он торчит в отеле только ради собственного развлечения, а также потому, что является его спонсором. А потом, в довершение всего, он еще и спросил, у кого из них двоих больше шансов на успех… — Я… ну, наверное, я бы сказала, что у тебя. - в конце концов выдавила она, все еще пребывая в замешательстве и не до конца в этом уверенная. Аластор ухмыльнулся. — Я имею в виду… это сложно. Но ты показал мне, что можешь быть милосердным и заботиться о благополучии своих соратников, даже если это делается ради собственной выгоды. — Но разве Вокс не такой же? - возразил Аластор, вопросительно подняв бровь. — Судя по его письму и требованиям, он явно заботится о благополучии своих соратников. — Но его соратники - ужасные люди! - возразила Чарли, ее голос зазвенел от волнения. — Это другое! — Ты не уточнила, насколько ужасны мои соратники, - снова возразил Аластор, указывая на себя, а затем взмахнул рукой в сторону лаборатории Бакстера, где находился Вокс. — Я лишь проявил к ним милосердие. Почему вдруг это стало иметь значение, если речь идет о людях, с которыми вы не согласны? — Потому что…я не знаю! Ты не такой, как он. — В каком это смысле? - Аластор развел руками, ладонями вверх, словно взвешивая каждый из сложных вопросов. — Зависит ли искупление от тяжести преступлений? От источника греха? Или от того, как человек поступает после совершения этих деяний? Потому что, поверь мне, дорогая, я думаю, что твой узкий взгляд на Вокса только вредит тебе. Ты смотришь на него сквозь микроскопические очки. Аластор сделал паузу, но Чарли не ответила. — Что мне делать, Аластор? - в конце концов сдалась она и вскочила с места, раскрасневшись от смущения и внутреннего конфликта. От напряжения на ее глазах выступили слезы, руки дрожали. — Как я могу помогать тому, кто причинил столько боли людям, которых я люблю? Разве это не делает меня плохой? Как я могу смириться с его сопротивлением, если я делаю то, что, по моему мнению, может ему помочь? - спросила она. — Это зависит от тебя, дорогая, - просто ответил Аластор, которого не смутила чрезмерная эмоциональность принцессы. — Что для тебя важнее: твоя мораль или помощь грешнику? Готова ли ты стать «плохой», как ты выразилась, если это поможет кому-то встать на путь истинный? Разве это само по себе не проявление бескорыстия? - спросил он. Это была хорошая, хоть и пугающая мысль, и Чарли почувствовала, как ее ярость и страсть сменяются безнадежностью и отчаянием. Под тяжестью собственных мыслей она опустилась на диван, слезы покатились по ее щекам, и принцесса, закрыв лицо руками, тихо заплакала. — Я... я не знаю... - всхлипнула она. Наступила тишина, нарушаемая лишь ее рыданиями, а затем Чарли услышала шаги с другой стороны комнаты, и кто-то присел рядом с ней. Чья-то рука осторожно погладила ее по спине, массируя лопатки. — Ну же, дорогая, выпусти это из себя. Принцесса не нуждалась в дальнейших наставлениях и, уткнувшись лицом в ладони, разрыдалась от накопившегося напряжения. Она хотела попросить Аластора обнять ее, но была почти уверена, что он тут же откажется, поэтому просто свернулась калачиком и безутешно рыдала, пока не выплакала все слезы. — З-зачем тебе вообще все это? Я думала, ты ненавидишь Вокса… - пробормотала Чарли сквозь рыдания, и рука, которая до этого гладила ее по спине, внезапно замерла. Опустив руки на колени, Чарли подняла взгляд на радио-демона, чье лицо было непроницаемым, а губы сжаты в тонкую линию. — Почему… как ты можешь забыть всю эту ненависть из прошлого? Т-ты сказал, что ваши отношения «налаживаются», но как ты можешь просто так его простить? — Дорогая моя, ты не слишком-то хорошо разбираешься в людях, не так ли? - усмехнулся Аластор, и в его груди зазвучал тихий смешок, словно из радиоприемника. — Я его не прощаю. Вокс наглый и жалкий, как пиявка на твоей лодыжке. — Так почему же ты так стараешься помочь мне, чтобы попытаться его искупить? - снова спросила Чарли, и ее эмоции улеглись, когда она посмотрела Аластору прямо в глаза. Аластор убрал руку и, широко ухмыльнувшись, прислонился левым локтем к спинке дивана, а правой рукой указал на отель. — Ради развлечения, конечно! - усмехнулся Аластор, и в его следующих словах было чуть больше яда, чем раньше. — У этого идиота нет ни единого шанса, но мне доставляет огромное удовольствие наблюдать за тем, как вы с ним пытаетесь снова и снова. Чарли сглотнула и подозрительно прищурилась. — Я тебе не верю. — Верь во что хочешь, меня это не касается. - Аластор пожал плечами и с предвкушением наклонился к ней, наслаждаясь ее замешательством. — Но продолжай строить догадки! Мне любопытно, какие теории ты выдвинешь. Чарли нахмурилась и попыталась по выражению его лица понять, не лжет ли он, но его лицо было непроницаемым, а на губах играла искусная улыбка, скрывающая все намерения. Увидев, что она успокоилась, Аластор откинулся на спинку дивана, встал и отошел в другую сторону, повернувшись спиной к принцессе. — Вы когда-то были друзьями? Аластор остановился на полпути, по-прежнему стоя спиной к принцессе, так что она не увидела его реакции. — Прошу прощения, дорогая? — До… ну, я не знаю, что было до вашего соперничества. - призналась Чарли, потирая затылок. — Было ли это…? Несколько секунд в комнате раздавалось лишь тихое тиканье часов на соседней стене. Пока радио-демон не разразился искренним, задорным смехом. Он по-прежнему стоял спиной к принцессе, но Чарли была уверена, что его ухмылка растянулась до ушей. — В аду нет друзей, Чарли, моя дорогая! - усмехнулся Аластор, качая головой. Наконец он вернулся на своё место, развернулся и сел. — Люди действуют только в собственных интересах. Они берут и никогда не отдают. А любое подобие дружбы неизбежно разрушается из-за жадности, зависти и стремления к власти. И любой, кто думает, что в таком месте могут быть союзники, глуп, как самая маленькая и слабая пиявка. — Значит… ты не пытаешься ему помочь, - сказала Чарли, стараясь скрыть разочарование в голосе. — Ты просто играешь с ним ради забавы. — Разве не это я говорил раньше? - спросил Аластор, приподняв бровь и всё ещё посмеиваясь. — Весь этот отель - для моего развлечения, моя дорогая. А он, между прочим, настоящий цирк, за падением которого я могу наблюдать. — Но ты же знаешь, что помогаешь ему? - попыталась возразить Чарли, разведя руками в стороны. — Ви сказали мне, что ты позволил им увидеться с ним, а это, очевидно, очень много для него значит. Значит, тебе все-таки на него не все равно, да? Аластор перестал смеяться, и его ухмылка стала ещё шире. Покачав головой, радио-демон потянулся к книге, лежащей рядом, и нащупал закладку. — Как я уже сказал, если кто-то думает, что люди в Аду по-настоящему дружелюбны и заботливы, то этот кто-то - ничтожество и слабак.

***

[ПАПКА: RADIODMN_ALASTOR] [ПОДПАПКА: SCRN_RCRDINGS] … [ВКЛЮЧИТЬ «ПЕРВОЕ_СОБРАНИЕ_ОВЕРЛОРДОВ»] [НАЧАТЬ С 07:12:03] — Аластор! Ты нужен нам за роялем, тыковка! Маленькая коренастая женщина с ярким характером и еще более яркой улыбкой потянула Аластора за руку, едва не стащив его с барного стула, пока он в спешке допивал свой сазерак. Тихонько извинившись перед двумя другими посетителями бара, радио-демон снял пиджак и встал со стула, позволив своей спутнице увести его к роялю, расположенному в другом конце зала. На его лице играла едва ли не самая искренняя улыбка из всех, что он когда-либо демонстрировал. Когда Аластор и Рози позвали Вокса на «встречу за выпивкой», он не ожидал, что они приведут его в джаз-бар, где поощрялись танцы. Учитывая замкнутость и нелюдимость Аластора, медиамагнат думал, что тот будет вести себя сдержанно, ведь анонимность для него много значила. Но, похоже, артистичная натура радио-демона не могла устоять перед дьявольской музыкой (и, очевидно, перед дамой, которая уже была с ним знакома и затащила его сюда). Когда Аластор наконец подошел к роялю, размял пальцы и откинул крышку, толпа в предвкушении подалась вперед. И когда его пальцы заскользили по клавишам, исполняя зажигательный регтайм в такт музыке, доносившейся из соседнего граммофона, многие посетители разразились восторженными возгласами, а дамы потянули своих партнеров на танцпол. На лице Вокса расплылась улыбка, которая почти не помещалась на экране, пока он притопывал ногой в такт музыке, потягивая свой джин с тоником. Мир вокруг Аластора словно исчез, думал Вокс. Несмотря на то, что между его местом у барной стойки и роялем в другом конце зала было много людей, все внимание Вокса было приковано к музыканту. Ему казалось, что за стенами заведения может случиться конец света, но он не мог сказать наверняка, потому что не мог сосредоточиться ни на чем, кроме него… Выражение его лица смягчилось, и статическое гудение сменилось спокойным низким гулом. Экран Вокса засветился пастельно-голубым, стекло нагрелось, но он был уверен, что это из-за большого количества выпитого алкоголя. Между его антеннами искрило электричество, пульсируя в такт сердцебиению. — О, он такой артист, правда? - раздался голос справа от него, но Вокс сначала не обратил на него внимания. Ему потребовалось секунды четыре, чтобы понять, что комментарий адресован ему, и он вздрогнул, осознав это. Пытаясь соблюсти приличия, медиамагнат неохотно оторвал взгляд от пианиста и повернулся к своей спутнице, тётушке Рози, на лице которой читались восхищение и любопытство. — Д-да… он говорил мне, что умеет играть на пианино, но я никогда не видел, как он… играет, пока не увидел это… - пробормотал Вокс, снова переводя взгляд на Аластора и совершенно не замечая, что слова Рози были скорее дружеским оскорблением, чем комплиментом. Комната снова погрузилась в море искр и пузырьков, а медиамагнат был полностью заворожён тем, как легко его пальцы порхают по клавишам. — М-м-м… - с любопытством протянула Рози, делая глоток вина и не сводя глаз с увлечённого пианиста. — И настоящий чародей, правда? Готова поспорить на свой последний доллар, что он мог бы очаровать кого угодно в этом чертовом месте, если бы захотел. Эти слова заставили Вокса повернуться к королеве каннибалов. Его экран засиял на несколько тонов ярче, а взгляд слегка затуманился от ревности. Она поднесла бокал к губам, возможно, нарочито медленно потягивая вино, и ее черные глаза изучали Вокса. Медиамагнат фыркнул, покрутил в руке свой бокал и заворожённо наблюдал за тем, как в нём бурлит жидкость. — Ну да. Ещё бы. Он - радио-демон. — Действительно, - невозмутимо согласилась Рози, слегка помедлив. — Жаль, что он проводит большую часть времени перед телевизором, вместо того чтобы искать себе пару. Если бы Вокс в этот момент пил, он бы точно поперхнулся от неожиданности. Несмотря на то, что во время разговора с Рози он ничего не пил, он всё равно подавился от шока, просто подавившись собственной слюной. Его обычно тёмно-серый экран окрасился ярко-голубым, глаза широко раскрылись, а брови взлетели так высоко, что почти исчезли из поля зрения. Вокс стоял с открытым ртом и, честно говоря, дрожал, глядя в глаза своей собеседнице, которая не могла сдержать широкой улыбки, видя его реакцию. Медиамагнат хрипло выдохнул и смущённо потянул себя за воротник. — А? Ч-что вы имеете в виду? — О, ну, как ты знаешь, мы с Аластором давние друзья, - сказала Рози так, будто не произнесла самую безумную новость за всю его загробную жизнь. Вокс кивнул. — Мы познакомились в его первый день в Аду и с тех пор дружим! О, он может быть загадочным и корыстным, но при этом довольно сентиментальным. И, поверь мне, я была рада услышать, что он, похоже, завёл в Аду ещё одного знакомого. И, что ещё более приятно, этот знакомый смотрит на него с восхищением. Вокс проглотил комок в горле, чувствуя, как напрягаются его внутренние механизмы, чтобы не перегреться. [ПРОВЕРИТЬ СОСТОЯНИЕ ЯДРА] СОСТОЯНИЕ ЯДРА: СТАБИЛЬНОЕ, 37 °C [ВКЛЮЧИТЬ ВНУТРЕННЕЕ ОХЛАЖДЕНИЕ] — Я… я… мне кажется, вы не так поняли, мисс Рози, - сказал Вокс с любопытством новорождённого ягнёнка. Он попытался изобразить на экране неловкость, но у него ничего не вышло. — Я не знаю, что там наговорил Аластор, но я не из этих... По крайней мере, если бы он мог это выбрать. Вокс мог признать, что на Земле он заслужил свое место в аду из-за всепоглощающей зависти и ненависти ко всем, кто был выше его по положению. Но уж точно не из-за того, что при жизни (и даже сейчас) он вел себя как гомосексуал. И любое, так сказать, подобие «желания», которое могло зародиться у него в животе и ниже (хотя такого, конечно, никогда не случалось), он тщательно скрывал. Из этого не могло выйти ничего хорошего - это был способ поставить таких влиятельных людей, как он, в компрометирующее положение и лишить их мужественности. И как бы ему ни хотелось поддаться этому чувству, он ни за что этого не сделает. — Конечно, мой дорогой, - сладко пропела Рози, и в ее глазах не было злобы. Он не был уверен, что она поверила ему до конца. Однако она нежно положила руку ему на плечо и ободряюще сжала. — Как скажешь. Но вот что я думаю: многие дамы здесь хотели бы, чтобы кто-то смотрел на них так, как ты весь вечер смотрел на Аластора. Экран Вокса снова залило смущение и стыд, во рту пересохло, и он потерял всякую способность говорить. Вокс знал, что иногда не может скрыть своих чувств, но... но ведь он впервые встретился с Рози! Н-неужели он весь вечер пялился на Аластора? — Я... я... - начал Вокс, поспешно допивая остатки своего напитка, чтобы унять тревогу. Он тут же поставил стакан на стол и стал смотреть куда угодно, только не на женщину перед собой. — Я... прошу прощения, я не хотел показаться грубым, если я действительно пялился на него... — Ой, глупости, дорогой! На самом деле, по-моему, это даже мило, - хихикнула Рози, жестом подзывая бармена, чтобы тот налил разгорячённому медиамагнату ещё выпить. Она убрала руку с его плеча, но тут же потянулась и взяла его за руку. Вокс взглянул на неё, заворожённый тем, как Рози обхватила его руку обеими своими. Медиамагнат поднял глаза и встретился с ней взглядом. — В общем, я очень рада, что вы познакомились. Думаю, вы отлично подходите друг другу, особенно для Аластора. Ты очень вежливый и внимательный человек, Вокс. И если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, ты всегда можешь прийти в мой магазинчик, хорошо, тыковка? Для человека, которого грешники обычно называли «тётушкой Рози», неудивительно, что она может вести себя по-матерински. Это было завораживающе, и Вокс почувствовал, как на его лице появляется мягкая улыбка, пока он обдумывал её слова. — Спасибо, Рози. … [ПЕРЕЗАГРУЗКА] [ПОЖАЛУЙСТА, ПОДОЖДИТЕ] [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, СЭР] [ВСЕ ОШИБКИ УСТРАНЕНЫ] [ПРИЯТНОГО ДНЯ, СЭР] Вокс действительно должен был перестать просыпаться вот так, даже несмотря на то, что на этот раз обошлось без сообщений об ошибках. Мир снова обрёл очертания, сначала тёмные, а затем окрасившиеся в тёплые бежевые и красные тона. Масляная лампа, висевшая у двери, была единственным источником света в комнате, но благодаря ей вся мебель сияла оранжевым теплом, контрастировавшим с дезориентацией Вокса. Экран ожил, и медиамагнат недовольно заворчал, когда цвета стали более чёткими. Потолок в его комнате приветствовал его, как и всегда, когда он просыпался, об этом можно было судить по едва заметному сколу краски у левой стены. Вокс с трудом поднялся на ноги, и его накрыла волна тошноты и сожаления о принятом решении. Он прижал правую руку к экрану. Через несколько секунд тошнота отступила, и медиамагнат, постаравшись придать лицу более нейтральное выражение, огляделся по сторонам. Это определённо была его комната, но вопрос в том, как он здесь оказался. Его жилет, туфли, галстук и ремень были аккуратно разложены на ближайшем диване, а на ткани лежал небольшой конверт. Прищурившись, медиамагнат отбросил одеяло в сторону и подошёл к конверту, слегка спотыкаясь от прилива крови к ногам, когда он наконец встал на ноги (сколько же он был без сознания?). Взяв конверт, Вокс развернул его и увидел длинную каллиграфическую надпись. «Дорогой Вокс, Я пишу тебе это письмо на случай, если ты очнёшься, а рядом не будет никого, кто мог бы тебе всё объяснить. По словам Бакстера, из-за ангельских оков твоё ядро перегрелось, и отключилась линия питания. Твоя внутренняя проводка полностью расплавилась, но, к счастью, у него нашлись детали, которые можно было заменить. Это точные копии твоего оригинального оборудования, и он сказал, что уже проводил такую процедуру. Бакстер сказал, что внутреннее отключение из-за перегрева - это нормально и что после отдыха ты придешь в норму. Я очень на это надеюсь. Он сказал, что у тебя может быть небольшая потеря памяти. Я хочу принести тебе свои глубочайшие извинения…» Вокс не стал читать дальше. Он быстро пробежал глазами по тексту, чтобы убедиться, что там больше ничего не говорится о ремонте, и разорвал письмо пополам. Разорвав бумагу когтями, Вокс выбросил её в ближайшую мусорную корзину. К нему вернулись воспоминания о последних мгновениях, когда он был в сознании, и вместе с ними - выражение крайнего разочарования и печали на его лице. Отчасти ему было стыдно за то, что он так безрассудно продемонстрировал свою уязвимость, и тот факт, что он вырубился из-за гнева, был одновременно и впечатляющим, и глупым. Сгоревшая центральная линия питания - это не шутки, но в тот момент Вокс не думал об этом. После полутора недель её наглости медиамагнат наконец сорвался из-за того, что она предложила ему держаться подальше от семьи - и ради чего? При этой мысли его словно ударило током, и он отчаянно пытался не сорваться. Ей было плевать на него - она могла сколько угодно извиняться, но в ближайшее время ничего не изменится. И чем быстрее она это поймёт, тем лучше будет его жизнь в этом дурацком отеле. Снова потянувшись к дивану, Вокс вернул все предметы на их законное место. По мере того как он расходовал все больше энергии, медиамагнат снова почувствовал головокружение и усталость, а в желудке у него заурчало от голода. Сколько бы он ни пролежал без сознания, этого было достаточно, чтобы он почувствовал сильный голод. Поэтому, приведя себя в порядок, медиамагнат отправился на кухню. Было уже довольно поздно, и многие постояльцы уже спали в своих комнатах, так что путь на кухню прошел спокойно и приятно. Открыв дверь, Вокс включил экран, чтобы было светлее, и, не утруждая себя поисками выключателя, направился к холодильнику. Судя по всему, на многих этажах были небольшие кухни, где можно было бесплатно перекусить. Отказавшись от нескольких вариантов блюд (о некоторых из них он даже не слышал и ни за что бы не стал их пробовать), он ограничился яблоком, закрыл дверцу холодильника и с жадностью принялся за этот запретный плод. Слава Богу, черт возьми. Желудок Вокса тут же наполнился, мышцы расслабились, и он с наслаждением впился зубами в яблоко. Из уголков рта потек сок, и он небрежно вытер его рукавом, в рекордно короткие сроки расправившись с фруктом. Вздохнув с облегчением, Вокс прислонился к небольшой барной стойке, закрыл глаза и стал наслаждаться тихим гулом холодильника в тишине. Ну, по крайней мере, так было бы, если бы не играла музыка. Вокс снова приоткрыл глаза и растерянно посмотрел на дверь кухни. Это не было похоже на музыку, доносившуюся из какого-нибудь динамика или радио (а они, казалось, были повсюду в этом чертовом месте). Скорее, это было похоже на настоящее, живое фортепианное исполнение, которое требовало внимания любого, кто его слышал... с каких это пор в отеле появилось пианино? С любопытством медиамагнат оттолкнулся от острова и вышел из кухни, слушая, как музыка доносится справа и эхом разносится по винтовой лестнице. Озадаченный, Вокс осторожно спускался по ступенькам, не выключая экран, чтобы не споткнуться в темноте, и едва касаясь перил. Дойдя до первого этажа отеля, Вокс пошел на звук, словно на запах свежеприготовленного жаркого, и остановился у двери с табличкой «Комната развлечений». Прижав когти к одной из двустворчатых дверей, Вокс осторожно приоткрыл ее и вошел в комнату. Помещение напомнило ему банкетный зал, где обычно устраивают чаепития: несколько круглых столов, вокруг каждого из которых стояло не меньше шести стульев. Оно было похоже на зал для свадебных торжеств, хотя в ближайшее время никаких мероприятий здесь не предвиделось, поскольку мебель была задрапирована тканью, чтобы не скапливалась пыль. Вокс знал, что в отелях могут быть такие помещения для развлечений, но медиамагнат не мог не задаться вопросом, насколько они востребованы, учитывая, что главная функция отеля - искупать людей. Однако мимолетное любопытство посетило его лишь на долю секунды, прежде чем его взгляд нашел источник музыки. В углу комнаты стоял рояль с опущенной крышкой, а за ним сидел очень знакомый мужчина, повернувшись к нему спиной и перебирая пальцами по клавишам с точностью нейрохирурга. Но, учитывая, как долго Аластор играл на рояле, его это не особо удивило. Вокс ничего не предпринял в тот момент. Его ноги словно приросли к полу, он словно оцепенел, потому что совершенно не мог пошевелиться. «Убирайся отсюда немедленно, - скомандовал он себе, и с его губ, приоткрывшихся от удивления, сорвался прерывистый вздох. — Ты пожалеешь, если не уйдешь прямо сейчас.» Когда он почувствовал, как кровь снова забурлила в жилах, медиамагнат сглотнул и осторожно шагнул вперед. «Что ты творишь, Вокс? - продолжала звучать в его голове мысль, пока более рациональный разум кричал на него, несмотря на то, что он продолжал приближаться к инструменту и проигрывателю. — Не делай этого. Не подходи к нему. Вспомни обо всем, к чему привела твоя одержимость им.» При этой мысли его нога замерла, и он снова словно впал в ступор. Если ты снова начнешь терзаться мыслями о том, что было бы, если бы, то окажешься там же, где и сейчас. Ничего не изменится. Ты причинил боль всем, кого любил, потому что погряз в его играх. С чего ты взял, что на этот раз будет по-другому? Подавив в себе желание, медиамагнат почувствовал, как расслабляются его плечи, и развернулся, чтобы уйти. — Где-то там, за радугой, высоко-высоко, в стране, о которой я когда-то слышал, в колыбельной... Вокс, честное слово, почувствовал себя так, будто в его голове взорвалась граната, возможно, причинив такой же ущерб, как и его перепалка с Чарли. Он снова замер на месте. — Где-то там, за радугой, небо голубое. И мечты, которые ты осмеливаешься лелеять, действительно сбываются, - продолжал Аластор своим высоким, богатым тенором, и Вокс, сам того не желая, обернулся и посмотрел на него. Радио-демон не сдвинулся с места за роялем, его руки по-прежнему порхали по клавишам, а голос звучал в унисон с музыкой. Когда он снова заговорил, экран Вокса засиял невероятно ярким светом. — Ты знаешь следующие слова, старина? Блять. Вокс чуть не расхохотался, и на его экране появилась ухмылка, когда он окончательно утратил способность мыслить здраво и рационально. Чертов Аластор - конечно, он знал, что Вокс подкрался к нему незаметно, - он всегда был на шаг впереди и знал, когда лучше всего нанести удар. Он всегда бил Вокса в самое уязвимое место и, вероятно, наслаждался тем, как легко ему это удавалось. Но это сработало, потому что медиамагнат снова оказался рядом с Аластором. Вместо того чтобы встать рядом с ним, Вокс обошел его и подошел к роялю, легонько коснувшись когтями закрытой крышки. Не глядя в сторону Аластора, Вокс прижал к ней руки и, подпрыгнув, взмахнул телом, чтобы запрыгнуть на крышку рояля. Он услышал недовольное ворчание Аластора, и это почти того стоило. — И… раз, два, три, четыре… - подсказал Аластор, снова включив музыку с предыдущего куплета. Вокс по-прежнему не смотрел на него. Однако его экран был повернут в сторону Аластора, и тот видел, как шевелятся его губы. «Когда-нибудь я загадаю желание на падающую звезду и проснусь там, где облака останутся далеко позади» Если бы у Вокса был голос, он бы, наверное, больше походил на ворчание, чем на настоящее пение, и к нежности примешивалось бы легкое раздражение. «Там, где проблемы тают, как лимонные леденцы, над трубами, там ты меня и найдешь». — Ну же, старина, где твой певческий голос? - прикрикнул Аластор со своего табурета, продолжая играть на рояле, но не исполняя второй куплет. Вокс видел, как на лице Аластора расплылась довольная ухмылка, и от этого в животе медиамагната образовался комок разочарования и печали. — Ты как мотылек, летящий на пламя. Наконец Вокс решил взглянуть на Аластора. И, как он и предсказывал, его ухмылка растянулась от уха до уха. Однако, увидев, что на лице медиамагната нет враждебности, а лишь выражение поражения и безразличия, Аластор в замешательстве дернул левым веком, и его улыбка смягчилась. Возможно, он ожидал, что его комментарий вызовет у Вокса более бурную реакцию, но медиамагнат лишь молча уставился на него, поджав губы, а затем отвел взгляд. Когда болезненную тишину между ними нарушило фортепиано, Вокс откинулся назад, свесив ноги с края инструмента и удобно устроившись спиной на крышке. Что, черт возьми, с ним не так? Он видел, как Аластор играет, словно морская сирена, которая хочет утащить его на дно океана, приковать его к себе якорем и оставить на дне, где ему самое место, и Вокс ничего не мог с собой поделать - он следовал за ним. Опасность была прямо у него перед носом - в его тоске и желании убедить себя в том, что эта странная, ностальгическая динамика в их отношениях - знак того, что все может начаться заново. Он так сильно этого хотел, и именно из-за того, что он так сильно этого хотел, он и сорвался. Это была одна из многих причин, по которым он вышел из себя полтора месяца назад. И, несмотря на то, что разум и тело кричали ему бежать, он почему-то все еще стоит на коленях и умоляет Аластора. Жалкая коробка с картинками. Вокс стиснул зубы, сжал руки в кулаки и положил их на грудь. По крайней мере, до суда и поражения Вокс был как динамитная шашка, готовая взорваться. Всегда наэлектризованный, всегда на взводе. А теперь от него осталось лишь мерцающее, угасающее пламя и обломки, которые оставил после себя его взрыв, его страсть. И даже после всего этого он все еще был здесь и мечтал, чтобы Аластор никогда не переставал играть на пианино. — Ты уже давно не в строю, мой дорогой, - спокойно говорит Аластор, заполняя тишину, и начинает играть более сложные арпеджио, поскольку ему больше не нужно тратить силы на пение. — Сегодня уже четвертый вечер, как ты спишь. Что? Вокс резко открыл глаза, но не пошевелился. Он действительно натворил дел, раз так долго не приходил в себя, несмотря на то, что Бакстер его починил. — И ты не просто сорвался. Маленькая мисс принцесса чуть не умерла от горя, которое ты ей причинил, - Аластор почти лениво промурлыкал: — Куда бы ты ни сунулся, Вокс, ты везде устраиваешь беспорядок, да? «Оно того стоило», - подумал он. Похуй на то, что чувствовала Чарли, - это соответствовало её отношению к нему. Если она действительно думала, что Вокс будет послушным посетителем и будет кивать в ответ на всё, что она ему наговорит, то, по мнению Вокса, у неё не было ни единого шанса на успех в этом бизнесе. Кто-то должен был указать этой идиотке на реальное положение дел. Неужели она настолько ослепла от ненависти к нему, что не видит очевидного положительного влияния, которое на него оказывали Ви? Вокс мысленно поежился - он не ждал, что его ждет, когда они с Чарли увидятся в следующий раз, но ни о чем не жалел. Когда медиамагнат не ответил, Аластор вместо этого снова сменил тему, и на его языке появилось более яркое чувство веселья. — Я тут подумал… это довольно забавно, что у тебя нет голоса, но тебя зовут Вокс. Сейчас это кажется почти неуместным. Последовала пауза. — Если бы у тебя было другое... более традиционное имя, чтобы соответствовать этим изменениям... Тебе не кажется, что это было бы менее издевательским, Винсент? Чистого презрения и, возможно, предвкушения, прозвучавших в последнем слове, было достаточно, чтобы Вокс задрожал. Широко раскрыв глаза и приоткрыв рот, Вокс почувствовал, как сердце сжалось в груди, а во рту совершенно пересохло. Это было слово, которое он очень давно не слышал из уст Аластора, и в его голове на мгновение промелькнуло какое-то далекое воспоминание из прошлого. — Ты все еще помнишь это имя, мой дорогой? - промурлыкал Аластор, его голос сочился сарказмом и презрением. — Помнишь, как ты звонил мне на стационарный телефон, который стоял на прикроватном столике, и приглашал меня каждые две недели к Рози на чашечку кофе? Помнишь, тебе нравилось, когда я называл тебя по имени? Ты хотел бы, чтобы я повторял это чаще, Винсент? Он был готов взорваться, и это было именно то, чего хотел Аластор. «Прекрати», - беззвучно прошептал Вокс одними губами, желая заткнуть уши и исчезнуть из этого кошмарного сценария с непроницаемым выражением лица. «Просто прекрати это. Ты уже победил, разве ты не понимаешь? Перестань пытаться заставить меня ненавидеть тебя. Я больше не хочу с тобой драться, Аластор. Просто отпусти меня.» — И тебе, наверное, нравится слушать, как я играю, не так ли? - Продолжил Аластор, не обращая внимания на мольбы, которые он не мог расслышать. — Ты хочешь, чтобы все вернулось на круги своя? Все не должно было так обернуться, дорогой. Ты мог бы вернуть все на круги своя, как и хотел. Но тебе просто необходимо было все испортить, не так ли? Тебе пришлось отдать свое сердце миру, где от людей требовалось только быть эгоистичными и жестокими. Ты сожалеешь об этом? Сможешь ли ты жить, зная, что это твоя вина? «Аластор, пожалуйста», - он почти умолял, его плечи дрожали, когда он боролся с искушением. К этому моменту Вокс был уверен, что взорвался бы от ярости, если бы в нем было хотя бы половина той искры, к которой он привык. Но сейчас все, что он мог чувствовать, - это сокрушительный подтекст слов радио-демона, который заставил его опуститься на землю, когда сожаление наполнило его грудь. «Пожалуйста, просто прекрати...» Несмотря на внутреннюю борьбу, медиамагнат снова не двинулся с места, и рука Аластора соскользнула на одной ноте песни. Снова воцарилась тишина, нарушаемая только звуками пианино, и Вокс с ужасом ждал, какие слова Аластор собирается произнести. Он знал, что Аластору нравилось играть с Воксом, он даже зашел так далеко, что позволил ему увидеть фотографии (хотя даже это был довольно широкий жест, который, по его мнению, был слишком большим, чтобы просто взбодрить Вокса). Но, несмотря на то, что Вокс знал, что это и есть ответ, он ничего не мог поделать, но жадно наслаждался моментом и позволял нежности завладеть его чувствами, даже если не должен был этого делать. — Это отдельная тема… Я тут подумал о твоем небольшом затруднении из-за твоего недавнего взрыва. - Наконец Аластор заговорил, и Вокс почувствовал некоторое облегчение, когда тема была исчерпана. Однако внезапно радио-демон прекратил играть, и оглушительная тишина заставила Вокса обратить внимание на каждое его слово. — Насколько я понимаю, твоя маленькая ангельская защита не позволяет тебе использовать свою магию. Интересно, скажи, если бы ты владел чужой магией, действовали бы те же ограничения? Приливной волны молчания, последовавшей за заявлением Аластора, было достаточно, чтобы Вокс едва не задохнулся, а руки на его груди вцепились в рубашку в ответ на эти слова. И, наконец, наконец-то, он приподнялся со своего места на рояле и уставился на Аластора с отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами. Лицо Аластора выглядело совершенно серьезным, и в нем явно отсутствовала прежняя веселая насмешка. Однако в его глазах было едва заметное замешательство (если не раздражение). И когда их взгляды встретились, лицо радио-демона сменилось на более сдержанное ликование, позволяя весомости его слов развеяться в пыль. Вокс... честно говоря, понятия не имел. Посланница сказала, что его лишат власти, но он понятия не имел, был ли сделан особый акцент на его власти. Он предположил, что так и было, но… Эта концепция была немного за пределами его понимания - Вокс никогда не подписывал контракт, в котором он предлагал бы часть своей силы кому-то другому. Обычно контракты заключались в том, что люди продавали свои навыки или тело VoxTek, а метафорическая сила, которую он им давал, заключалась в рекламе. Однако, судя по тому, что Вокс понял об этой концепции, передача своей силы другой душе была похожа на управление марионеткой. Душа сама по себе была сосудом для силы, так что технически это был носитель, использующий магию, просто через третью сторону. И, если бы ограничение касалось только силы Вокса, а не того, что Вокс был сосудом для чужой магии... Вокс заметно сглотнул, и, увидев эту трещину, это едва уловимое чувство дискомфорта, Аластор улыбнулся чуть шире. Он пожал плечами, вставая из-за рояля и разглаживая пиджак. — Конечно, это был всего лишь мысленный эксперимент. Кажется, с магией у тебя итак все отлично, друг мой.