Do You Think I Could Be Redeemed?

***

«Я могу это сделать, почему-то сейчас я уверена, что могу…» Чарли впервые за долгое время почувствовала себя хорошо. Обратившись за советом к трем людям (правда, Вокс больше критиковал, чем давал обратную связь) о том, что, черт возьми, делать с Воксом, принцесса ощутила прилив сил и решимости. В глубине души она по-прежнему разрывалась между интересами своих друзей и своими собственными, а также желанием помочь медиамагнату справиться с его уникальной проблемой. Тем не менее Чарли считала, что это будет самый продуктивный шаг для всех. В подтверждение её хорошего настроения с её губ сорвалось тихое мычание. Чарли поняла, что в случае с Воксом грань между «помощью» и чем-то другим очень тонка, ведь то, что она считала «помощью», на самом деле ею не было. Возможно, она заблуждалась, когда дело касалось сэра Пентиуса, потому что он всегда положительно реагировал на попытки Чарли ему помочь, и её представление о «помощи» было искажено тем фактом, что оно уже работало. Но теперь она знала, что с Воксом всё будет не так просто. Вокс был не скользкой змеёй, которая легко может сползти по пути к искуплению через извинения и проявление доброты, а ещё более скользким морским существом, и риск заключался в том, что он мог сорваться с горы и упасть на землю. Все меры предосторожности, которые принцесса принимала ранее, были не более, чем трещинами в фундаменте. — Начнём с чистого листа, - сказала она себе. — Что может помочь Воксу? Не что может искупить грехи Вокса, а что действительно может ему помочь? Очевидный ответ - Ви, но Чарли пока не была к этому готова. По крайней мере, нужно было серьезно обсудить эту тему в присутствии всех трех Ви и самой Чарли, а они с Воксом в данный момент не разговаривали. Они вернутся к этому позже, потому что доверие Вокса было полностью подорвано. «Начнём с малого, - подумала она, — Верну его доверие, а потом уже дипломатично обсудим границы». У нее было общее представление о том, что она хочет сделать, - вопрос был скорее в том, как она собирается это осуществить. Чарли постучала пальцами по лицу, нахмурилась, завернула за угол коридора и уставилась в пол. Насколько ей было известно, Вокс все еще был без сознания, так что у нее было немного времени, чтобы все продумать. Первым делом нужно было увидеться с Бакстером. Принцесса снова развернулась, чтобы спуститься в подвал. Однако, к ее удивлению, за поворотом на нее кто-то налетел. Чарли вынырнула из своих мыслей, и на ее лице отразилось раскаяние. — Простите, я не смотрела, куда иду… О, привет, пап! Подняв глаза, она увидела, что на нее налетел не кто иной, как ее собственный отец. Он с трудом удержался на ногах и выпрямился, широко улыбаясь. На лице Чарли появилась более мягкая, облегченная улыбка, и она снова подошла к отцу, обняла его и крепко прижала к себе. Люцифер, конечно же, ответил на объятие с не меньшей силой. — Чарли! Я как раз надеялся встретить тебя!. Эй, у тебя есть минутка? — Ну конечно! - ответила она, криво усмехнувшись и слегка растерявшись. Ее отец был затворником и никогда не выходил из своих покоев, если его об этом не просили. Чарли это устраивало - она знала своего отца только таким, поэтому она и растерялась, потому что, должно быть, случилось что-то, что вывело его из привычной депрессии. — Все в порядке? — Да! Лучше и быть не может…- заверил ее Люцифер в своей странной, немного слишком громкой манере. Король Ада оглянулся через плечо, потом посмотрел за спину Чарли, убедился, что они с дочерью одни, и снова встретился взглядом с дочерью, все еще не до конца веря в происходящее. — Слушай… Прошлой ночью мне приснился самый безумный сон, ха-ха… Кажется, я видел… э-э, как же его зовут… - Люцифер наморщил лоб, пытаясь вспомнить, и щелкнул пальцами, чтобы освежить память. Когда это не помогло, он нарисовал в воздухе прямоугольник двумя указательными пальцами. — ...видел, как прошлой ночью по улице ходил тот парень с телевизором вместо головы… Лицо Чарли тут же озарилось тревогой. — Ты видел Вокса? — Вокс! Он самый… - Люцифер хихикнул себе под нос, совершенно не обращая внимания на потрясение Чарли. — Да нет, это был просто безумный сон. Он был внизу, у зала развлечений, и я понятия не имею, что он там делал. Я столкнулся с ним, и всё такое, но самое странное, что его судили на Небесах! - прохрипел Люцифер, прижимая руку к груди, чтобы унять смех. — Представляешь? Ха… смертную душу судили так же, как и меня… разве это не нелепо? Это было настолько нелепо, что я просто не мог не рассказать тебе! Люцифер продолжал хрипеть, как будто этот «сон» был самым смешным событием последнего столетия, и продолжал бормотать что-то вроде «представляешь?». Чарли, к большому неудовольствию отца, вполне могла в это поверить. Она с облегчением поняла, что Вокс очнулся, даже несмотря на то, что это сокращало её временной запас до минимума. То, что он пришёл в себя, по крайней мере настолько, чтобы ходить, было хорошей новостью, и это означало, что всё может разрешиться раньше, чем она думала. Хотя эта новость вызвала у неё новый приступ страха, Люцифер явно не мог поверить, что Вокс пришёл в себя и что его ещё и судили. — Хм… - Чарли надула губы, сложила руки и принялась постукивать большими пальцами друг о друга, погрузившись в раздумья. — Ну что ж… Ты бы поверил, если бы я сказала, что тебе это не приснилось? — Нет! - тут же ответил Люцифер, ухмыляясь от уха до уха, хотя его самообладание, казалось, вот-вот даст трещину под давлением. — Потому что почему он здесь? И разве смертные души могут подвергаться второму суду? Это… это просто безумие, Чарли! Ну правда! — Пап… - тихо начала Чарли, хватая отца за руки и крепко сжимая их. Возможно, этот разговор стоило бы вести сидя или в более уединённом месте, но принцесса всё равно продолжила. — Это долгая история, но вот что произошло: он здесь чуть больше двух недель. Небеса наказали его, и теперь он гость в отеле, потому что единственный способ… э-э-э… разорвать его цепи - это искупить свою вину. По мере того как Чарли объясняла, выражение лица Люцифера менялось, маска веселья всё больше и больше трескалась, пока он вглядывался в лицо Чарли в поисках признаков сарказма. Принцесса, хоть убей, не могла понять, о чём он думает. Он сосредоточенно хмурил брови, обдумывая её слова. В конце концов его лицо омрачилось, и от прежней «радости» не осталось и следа. Он уставился на их переплетённые руки и пробормотал себе под нос: — И… это то, чем ты занимаешься? Чарли сглотнула. Тон отца слишком быстро стал серьезным, в нем появилось что-то незнакомое и пугающее. Она пожала плечами, высвободила одну руку и слегка помахала ею взад-вперёд. — По большей части. Все идет не так гладко, как я надеялась, но скоро всё станет намного проще, я уверена. Ее позитивный настрой мало чем смягчил удар, и Люцифер продолжал смотреть на неё с недоверием. Каким-то образом этот хриплый, насмешливый отказ прозвучал снова: — Чарли… его невозможно искупить. Сила этого предложения была такая, что могла бы разбить любое стекло в комнате, даже несмотря на то, что оно было произнесено едва ли не шёпотом. Лицо Чарли исказилось от отчаяния, она покачала головой. — Я… я понимаю, что это будет непросто, но его можно искупить, пап, мне просто нужно быть немного внимательнее и… — Не-е-е-ет, Чарли, - снова начал Люцифер, вернувшись к своему прежнему насмешливому и безумному тону. Он сжал её руки и почти со смехом продолжил: — Послушай, я знаю, что тебе удалось кое-чего добиться с… с твоим другом-змеёй. Но это? Чарли… мы говорим о втором суде - о наказании с Небес. Ха-ха, т-тут… - он захрипел, — Тут не поможет ни избиение, ни искупление. Да ладно тебе, Чарли, неужели ты правда веришь, что такого, как он, можно искупить? В его словах сквозило презрение, и Люцифер почти хмурился, пока говорил. Неверие и разочарование заставили Чарли нахмуриться. Она знала, что отец не питает особого энтузиазма по поводу искупления, даже несмотря на то, что оно уже было доказано. Он отмахнулся от этого, назвав случайностью, и вернулся к своей привычной мантре о том, что в грешниках не осталось ничего хорошего. Упрямый, как всегда, он не собирался отступать. — Я верю, - твердо сказала Чарли, вырывая руки из цепких объятий отца. — Я верю, что его можно искупить. Любого можно искупить. — Послушай, Чарли, - снова попытался Люцифер, потянувшись к ней, но отступил на шаг, потому что она отстранилась. — Я знаю, что уже давно поддерживаю тебя в этой твоей маленькой мечте, и, надо сказать, это вызвало немалый переполох. Но… - он неопределённо махнул рукой в сторону. — Это не просто «со временем все будет хорошо». Мы говорим о худшем из худших, о ком-то настолько ужасном, что Небеса вернули его сюда. Его нельзя искупить, если Небеса считают его настолько падшим. — Что ж, так тому и быть, - на этот раз резко ответила Чарли, и ее лицо стало еще более расстроенным. — Конечно, может, это и бессмысленно. Я до сих пор пытаюсь понять, как Пентиусу удалось искупить свою вину. Но дело в том, что он на моем попечении, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь. И если его нельзя искупить, что ж, так тому и быть. Но я не собираюсь намеренно относиться к нему, как к ничтожеству. — Может, его снова осудили, и, может, он этого не заслуживает, или что там еще ты хочешь мне сказать. Но, пап, пожалуйста, пойми: если… если я могу хоть немного ему помочь, даже если он никогда не искупится, разве это ничего не стоит? Почему Небеса вдруг могут решать, что он не заслуживает второго шанса? Эти слова, когда она их произносила, успокаивали ее не меньше, чем ее отца (будем надеяться). Дело в том, что после стольких дней сомнений в себе ей нужно было это утешение. Ей нужно было подтверждение того, что, несмотря на невозможность искупления для такого человека, как Вокс, Чарли будет достаточно просто помочь ему начать жизнь с чистого листа. Она убедилась в этом на собственном горьком опыте, когда Вокс чуть не взорвал здание. И это определенно означало, что она не собиралась сдаваться, даже если искупление больше не было ее главной целью. Люцифер долго смотрел на нее, переводя взгляд с ее решительного взгляда на ее решительные губы, сложенные в тонкую линию. — Потому что это Небеса, Чарли, - пробормотал он, погрузившись в раздумья, — И они никогда не изменятся. Все, кто здесь, внизу, особенно те, кто получил прямое наказание от Небес, заслуживают того, чтобы быть здесь. — Может, это и так, - возразила принцесса, выражение ее лица было таким же решительным, как и прежде. — Но однажды я доказала, что они ошибаются, и сделаю это снова. Мне все равно, когда это произойдет - сегодня, завтра или через тысячу лет, потому что каждый, каждый заслуживает второго шанса, если готов его принять. Когда Люцифер ничего не ответил, принцесса выдохнула через нос, тихо пробормотала «прости» и прошла мимо него. Все часы, мимо которых она проходила, по-прежнему шли, и она могла сколько угодно спорить с отцом, но это ничего бы не изменило. Однако в спешке она не заметила, как Люцифер застыл на месте, глядя, как она исчезает на нижних этажах отеля, и как его правая рука скользнула по наручникам на левой руке, спрятанным под одеждой. — Тьфу ты, искупление… - пробормотал он себе под нос и зашагал в свою комнату. — Он такой же ужасный, как и я, Чарли. Ты себя обманываешь.

***

Когда в следующий раз кто-то постучал в его дверь, Вокс уже не понимал, где он - в сегодняшнем дне или в вчерашнем. Само по себе составление краткого отчета для Валентино и, в конце концов, для Вельветт, когда она проснулась и присоединилась к разговору, было изматывающим. Несмотря на то, что для того, чтобы напечатать свое объяснение, и тем более выслушать ответ, требовалось совсем немного энергии, Вокс чувствовал себя совершенно обессиленным. Однако из-за того, что он провел в коме целых четыре дня, его тело больше всего на свете хотело спать. Возможно, в знак протеста против истощения нервы заставляли его ворочаться в постели, лежа на животе. Его пальцы подергивались, ступни терлись друг о друга, а между антеннами искрило электричество. Как хомяк в колесе, он заставлял себя двигаться, сохранять активность, несмотря на гнетущую монотонность, которая снова сковывала его по рукам и ногам. Новость была воспринята без энтузиазма, особенно Вельветт. Сразу после того, как Вокс закончил, она собрала сумку, намереваясь отправиться в отель и потребовать встречи с ним, не слушая возражений, но медиамагнат уговорил ее остаться. Еще хуже была воспринята новость о том, что Аластор хочет заключить сделку с Воксом, чтобы избавить от оков. На другом конце провода повисла странная тишина. Когда Валентино наконец набрался смелости и спросил, принял ли Вокс предложение, тот сухо ответил: «Нет, конечно, нет», хотя при мысли о том, что было бы, если бы он согласился, по его коже побежали мурашки. Он решил не упоминать о Люцифере, потому что и так уже наговорил лишнего, а оставшиеся двое Ви выглядели так, будто готовы поджечь весь отель. Если бы они чиркнули спичкой и подожгли сначала ковер, а потом и электронику, если бы огонь пожирал все на своем пути, толку от этого было бы мало. Потому что в конце концов у Вокса не осталось бы возможности спастись, и ему пришлось бы терпеть пламя, молясь о спасении. В груди у него потеплело, когда он увидел, что двое других Ви так же расстроены и взвинчены из-за того, что им не разрешают видеться. Несмотря на то, что у них обоих была своя жизнь и они имели полное право не обращать на него внимания, они всё равно хотели, чтобы он был рядом, хотели его видеть… Боже, чем он заслужил такую преданность? Он не знал, он её не заслуживал, вот в чём дело. Правда была гораздо печальнее: скорее всего, Валентино и Вельветт терзались чувством вины, потому что считали, что приговорили Вокса к смерти, когда Лют забрала его. И теперь, когда Вокс дышал, был жив и не злился на них за содеянное, Ви, возможно, пытались загладить свою вину, поддерживая с ним связь. От этого Вокс ещё глубже зарылся в одеяло, охваченный ненавистью к самому себе. Насколько сильно они на самом деле по нему скучали? И не было ли всё это лишь попыткой заглушить чувство вины за то, что они чуть не убили его? Вокс не стал долго размышлять над этим, потому что они по-прежнему разговаривали с ним, относились к нему как к равному, несмотря ни на что, и он понимал, что жаловаться бесполезно. Он был на грани отчаяния - так сильно ему не хватало человеческого общения и тепла, что все скрытые мотивы отошли на второй план. Он хотел быть с ними прямо сейчас, просто чтобы они его обняли и мир исчез для него ещё на несколько минут. Может быть, тогда его тело наконец перестанет сводить от желания пошевелиться и он сможет расслабиться в этом дурацком отеле. Но, как и все его предыдущие фантазии, его прервал холодный стук костяшек пальцев по дереву, и он застонал. «Мне нужно идти», - напечатал Вокс, с трудом подбирая слова, и его лицо стало ещё более расстроенным, когда он увидел, что двое других нахмурились. — Хорошо, Ви, - протянула Вельвет, и Вокс увидел, как она схватила Валентино за руку, чтобы тот её поддержал. — Спасибо тебе за то, что ты сделал, несмотря на то, что ты чуть не взорвался. Но больше так не делай, ладно? На экране Вокса появилась короткая ухмылка, но затем его снова охватило уныние, и он просто кивнул в ответ. Валентино прижался губами к камере, и, когда на объективе появилось знакомое пятно от помады, Вокс едва не рассмеялся. Свободной рукой он коснулся своих губ, а затем той же рукой коснулся камеры. Когда звонок закончился и экран погас, с его лица исчезло все радостное выражение, и оно стало более нейтральным и пустым. Когда стук раздался снова, на этот раз более настойчивый, Вокс недовольно рыкнул, вяло приподнялся на кровати и с облегчением вздохнул, когда его суставы встали на место. Вокс не знал, кого он ожидает увидеть за дверью (скорее всего, кого угодно, кроме Ви), но очень надеялся, что одного человека там не будет. И, конечно же, ему не повезло: именно этот человек стоял по ту сторону порога. — Вокс! Я так рада, что ты очнулся! - Чарли сияла, как солнечный свет на Земле. — Как ты себя чув… С такой же добротой, с какой в Арктике бушует метель, Вокс захлопнул дверь, и дерево заскрипело и затряслось на петлях от силы удара. — Подожди… - услышал Вокс, как Чарли что-то бормочет по ту сторону двери, но медиамагнат уже отвернулся, злясь на себя за то, что прервал разговор с Ви из-за неё. — Я… я не собираюсь… ничего у тебя просить, Вокс. Бакстер просто хотел проверить твои показатели, раз уж ты очнулся. Обещаю, я здесь только для того, чтобы отвезти тебя в его лабораторию. «Ну конечно, так я и поверил», - проворчал Вокс, глядя на закрытую дверь и на нервные шаги, которые он видел в узкой полоске света под дверью. Чарли стояла на месте, нервно ожидая, что Вокс предпримет дальше. Когда он ничего не сказал, принцесса снова вздохнула. — Прости, Вокс. Дело не в том, что произошло… - пробормотала Чарли, но Вокс лишь усмехнулся. — Обещаю, обещаю, я ищу тебя только из-за твоего здоровья и больше не буду тебя беспокоить, обещаю. Отчаяние исходило от нее, как дурной запах, и Вокс с каким-то удовлетворением в груди слушал, как она умоляет его, пусть даже ради его же собственного здоровья. По правде говоря, Вокс раздумывал, не плюхнуться ли ему обратно в постель, не пялиться ли на часы на телефоне, отсчитывающие минуты, и не попытаться ли еще раз связаться с Ви. Неужели принцесса настолько глупа, что не понимает, что он не хочет иметь с ней ничего общего? Она еще раз робко постучала в дверь, на этот раз тише и осторожнее. — Вокс? Возможно, это была последняя попытка, и Вокс какое-то время смотрел на дверь, наблюдая за тем, как мелькают ноги под ней. Неужели она не могла попросить кого-нибудь другого отвести его в лабораторию Бакстера, если его здоровье было для нее так важно? Возможно, она делала это просто для того, чтобы спокойно спать по ночам. Но в целом ему было любопытно узнать, что Бакстер скажет о его состоянии (как Бакстер вообще оказался здесь?). Он не знал, стоит ли тратить даже пять минут на то, чтобы выслушивать бред принцессы. Хотя это натолкнуло его на одну мысль. Наконец медиамагнат подошел к двери и повернул ручку, на этот раз открыв ее настежь. Унылое лицо принцессы тут же озарилось радостью и восторгом, она вдохнула. — Вокс, я... Вытянув правую руку, Вокс схватил принцессу за лицо, впившись когтями в ее здоровую бледную кожу, но не настолько сильно, чтобы пошла кровь. Что бы она ни собиралась сказать, слова застряли у нее в горле, а глаза округлились от шока и удивления. Она схватила Вокса за запястье, в ее зрачках мелькнул страх, когда он приставил когти к ее лицу, но она не сопротивлялась. Воспользовавшись ее страхом, Вокс наклонился к ней, поднял другую руку к экрану и приложил указательный палец к губам. «Чш-ш-ш». Это был один из немногих жестов, которые она могла понять. По крайней мере, Чарли его поняла, потому что ее лицо смягчилось, а страх с каждой секундой становился все слабее. Чарли кивнула, и рука Вокса опустилась, чтобы не поцарапать ей кожу. Через несколько секунд медиамагнат медленно разжал пальцы, выпрямился во весь рост и опустил руки. Чарли хотела что-то сказать, но не стала, лишь жестом пригласила Вокса следовать за ней, что он и сделал. Путь к лаборатории Бакстера дался принцессе с таким же трудом, и Вокс гордился тем, что добился этого. При любой возможности медиамагнат рычал на проходящих мимо постояльцев отеля, которые съеживались под его натиском, и заставлял Чарли открывать рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывать его. По ее позе и тому, как она теребила руки, Вокс понял, что она хочет что-то сказать: объясниться, извиниться или сделать что-то, что прояснило бы ситуацию. Но, должно быть, за время его долгого отсутствия и после его угроз она научилась лучше контролировать себя, потому что всю дорогу принцесса молчала. «Хорошо, - подумал Вокс, скрестив руки на груди. — Может, она наконец поняла, что к чему». Спустившись на лифте в подвал, Чарли указала на дверь в самом конце коридора, сдерживая улыбку. — Последняя дверь. Он тебя ждёт. Получив указание, Вокс, приподняв бровь, наблюдал за тем, как принцесса, не задерживаясь, развернулась и пошла к лифту. Конечно, он испытал облегчение, но это показалось ему странным, учитывая, с какой паранойей она относилась к нему в их последнюю встречу. Ну да ладно. Вокс постучал в дверь сжатым кулаком, скрестил руки на груди и стал притопывать ногой, с нетерпением ожидая, когда ему откроют. Через пятнадцать секунд дверь распахнулась, и на пороге появилось маленькое существо ростом едва ли выше его икр. Бакстер был талантливым молодым человеком, с которым Вокс имел удовольствие познакомиться в 80-х годах. Ученый обладал уникальным стилем работы, сочетавшим в себе технологии и биомедицину. Это привлекало Вокса не только из-за творений Бакстера, которые он продемонстрировал при их первой встрече, но и потому, что сам Вокс был сочетанием технологий и биомедицины: наполовину телевизор, наполовину акула. И хотя его технические способности всегда превосходили его способности к выживанию в водной среде, Бакстер был первым ученым, который смог хоть как-то объяснить, что же такое Вокс, и за это Вокс его полюбил. А еще больше он полюбил Бакстера, когда тот показал ему чертежи полумеханической, полубиологической акулы, которая впоследствии стала его любимым питомцем. Вокс не ожидал увидеть Бакстера в Отеле Хазбин и не понимал, почему тот переехал сюда, хотя по-прежнему работал на «VoxTek» (возможно, из-за бесплатного проживания). Какова бы ни была причина, Вокс испытал облегчение от того, что его осмотрел человек, которого он знал и с которым у него были хорошие отношения. — А, - сказал Бакстер с сильным акцентом, слегка испугавшись при виде Вокса, который лишь приподнял бровь. — Добрый… э-э… добрый день, сэр. Проходите, пожалуйста. Бакстер проводил его к чему-то вроде операционного стола и предложил стакан газированной воды. Вокс взял стакан, осушил его и вернул Бакстеру, выпустив из себя пузырьки газа. Бакстер не был похож на традиционного врача, хотя Вокс никогда и не считал его таковым. Он подключил провод к задней панели экрана Вокса и завороженно уставился на поток текста, появляющийся на мониторе Бакстера. — Норма… норма… - бормотал Бакстер скорее себе под нос, чем Воксу, быстро делая пометки в блокноте. — Как у вас с уровнем энергии? «Нормально» - пробормотал Вокс, и когда Бакстер поднял голову, чтобы услышать ответ, медиамагнат закатил глаза и махнул рукой, показывая, что всё в порядке. — Я так и думал, - задумчиво произнёс учёный, поворачиваясь на стуле и постукивая ручкой по блокноту. — Полагаю, ваши ангельские оковы используют вашу собственную энергию, чтобы бить вас током всякий раз, когда активируются. И когда этого было достаточно, чтобы ввести вас в кому, вы израсходовали всю энергию из своего ядра. В теории это имело смысл, подумал Вокс. Он всегда считал, что бить его током - странный выбор для Небес (хотя он и не знал, какие ещё наказания там практикуются). Но если оковы использовали его собственную энергию для наказания, то в электричестве внезапно появился смысл. По сути, это была петля обратной связи, и она объясняла, почему он так сильно уставал всякий раз, когда боролся с оковами, и почему его ядро так быстро нагревалось. — Я бы посоветовал вам по возможности не активировать их, - осторожно сказал Бакстер, как будто это не было очевидным выводом. — Состояние ваших предплечий... к сожалению, оставляет желать лучшего. Я сделал всё, что мог, но, судя по данным ваших систем, кожа под ними полностью повреждена. Было бы лучше, если бы мы могли снять с вас наручники, чтобы обработать раны, но я сомневаюсь, что это возможно. Вокс не стал хмуриться, хотя ему этого очень хотелось, но с напряжённым выражением лица стал изучать браслеты. Вокс не мог не чувствовать жар, исходящий от металла, когда использовал наручники. Но, в отличие от остальной части его технологической формы, его руки состояли из хрупкой, уязвимой плоти, и он гадал, как они выглядят под кожей после такого обращения. Возможно, они могли бы загноиться, учитывая, сколько пота скапливается под ними... С отвращением отвернувшись от этой мысли, медиамагнат пожал плечами, уронил руки на колени и выжидающе посмотрел на Бакстера. Учёный задал ещё несколько вопросов, на которые Вокс в основном отвечал «да» или «нет», к его большому облегчению. Однако, похоже, с Воксом всё было в порядке. Физически. — Я не стал чинить царапину на вашем экране, - сказал Бакстер, как бы подводя итог, когда Вокс отключился от систем. — В основном потому, что не смог найти в лаборатории подходящее стекло, которое вам нравится. Хотите, чтобы я занялся этим? Он хорошенько обдумал предложение, даже провел когтем по экрану, чтобы проверить, нет ли там изъяна, и разозлился, когда ноготь застрял в углублении. При определенном освещении царапина была едва заметна, но от того, что она вообще была на виду у всего мира, у него внутри все сжалось от отвращения. Неужели в этом отеле его ждет еще больше унижений? Он кивнул, и Бакстер что-то записал в блокнот в виде чек-листа. Оттолкнувшись от стола, Вокс потянулся, подняв руки над головой, и был готов вернуться в свою комнату, чтобы продолжить бесконечные бессмысленные разговоры с Ви или погрузиться в мобильные приложения. Но вместо того, чтобы отпустить его, напомнив о необходимости съедать по яблоку в день, Бакстер преградил ему путь, не отрываясь от блокнота. — Еще кое-что, сэр. Внизу. На экране Вокса появилось недовольное выражение, раздражение нарастало по мере того, как его снова отвлекали от того, чего он хотел. Что еще могло случиться? С таким же изяществом, с каким малыш ждет, когда ему дадут леденец, медиамагнат закатил глаза и последовал за ученым через люк в полу. Бакстер ловко спускался по лестнице, держась за перекладины, а Вокс решил спускаться по одной ступеньке за раз, завороженно глядя на мягкий, сияющий свет в нижней части лаборатории. Но на полпути он замер, заметив что-то, к чему направлялся Бакстер. Ученый не выказывал удивления, постукивая карандашом по блокноту, а затем по тому, к чему направлялся. — Я бы сказал, что это одна из моих самых быстрых работ. Принцесса и правда любит держать меня в жёстких рамках, но я не против. К счастью, у меня были чертежи, и мне оставалось только уменьшить их масштаб. Самым сложным было забрать его искусственный интеллект из Башни Ви, но он оказался там же, где я его и оставил. Пришлось деактивировать модель в Башне, но, думаю, это значит, что его душа осталась прежней. На самом деле это одна из самых ранних моделей - хорошо, что я её сохранил, потому что в итоге она оказалась идеальной. В какой-то момент Вокс перестал слушать. Он стоял на полпути к лестнице, его глаза были широко раскрыты, а брови съехали на экран, пока он пялился на то, что стояло рядом с Бакстером. Перед ним был аквариум, занимавший всю стену от края до края, с различными игрушками и украшениями. Но ещё больше его встревожило существо размером с самого Вокса от хвоста до антенны, которое лежало на дне аквариума, свернувшись калачиком. Когда Бакстер постучал по стеклу, существо подняло голову и уставилось на Вокса. Его морда исказилась от восторга, зрачки расширились, и оно выпрыгнуло из аквариума. Брызги воды разлетелись по всей нижней лаборатории (к большому неудовольствию Бакстера), и акула бросилась на медиамагната, который едва успел спрыгнуть с лестницы, прежде чем его повалили на пол. Он с силой ударился спиной о бетон. Возможно, на экране появилось сообщение об ошибке, но он тут же его проигнорировал. «Шок.Вейв!» Несмотря на то, что Шок.Вейв был гораздо меньше, чем тот, что остался в башне Ви, этот, размером с Вокса, был той же модели, с тем же характером и разумом, по словам Бакстера. С безграничным энтузиазмом и облегчением от встречи с отцом Шок.Вейв уткнулся носом в грудь Вокса и громко залаял, обвив хвостом его правое бедро. С такой же силой Вокс обхватил акулу обеими руками и прижал к себе, насколько это было возможно, несмотря на риск того, что вода могла попасть в его системы. Этот риск казался пустяковым, незначительным по сравнению с той радостью, которую он испытывал, прижимая к себе своего питомца, который всем весом наваливался на него и облизывал его экран, совсем как собака. Впервые с тех пор, как Вокс оказался в отеле, на его экране появилась искренняя улыбка. После нескольких недель мрачных, грозовых туч, из-за которых он впал в уныние, наконец-то выглянуло солнце и согрело его. Несмотря на то, что вокруг было тихо, его грудь сотрясалась от смеха, а правая рука сжалась в кулак и впилась в макушку Шок.Вейву. «Ты скучал по мне?» - не удержался он от вопроса, и его губы растянулись в улыбке. «О, я скучал по тебе! Да, скучал, да, скучал». — По просьбе принцессы его уменьшили до более… удобного размера, - прокомментировал Бакстер, когда Вокс почти забыл о его присутствии. Увидев, что его бывший начальник доволен его работой, Бакстер просиял от гордости, хотя ему и не нужно было доказывать это Воксу. Когда Вокс успокоился, акула, сидевшая у него на коленях, и его брюки промокли насквозь, Бакстер откашлялся и продолжил: — Надеюсь, вы не против, сэр. Конечно, он не был против. Шок.Вейв мог бы быть размером с его ладонь, но ему было бы все равно. Одного присутствия акулы было достаточно, чтобы он почувствовал себя счастливым. Вокс покачал головой, протянул руку и ободряюще похлопал Бакстера по плечу. Тот жадно принял похвалу. Когда шок прошел, а лава в груди перестала бурлить и превратилась в гладкий обсидиан, до Вокса начало доходить сказанное Бакстером ранее. Медиамагнат перевел взгляд на акулу, которая отпустила Вокса и теперь каталась у него на коленях, словно в луже грязи. Вокс улыбнулся, поглаживая когтями живот акулы. Он знал, что это было, если этот трюк устроила принцесса, - жест примирения. Очень хороший, очень заманчивый жест примирения. По мнению Вокса, принцессе стоило бы стать более принципиальной, если она решила сделать Воксу такой подарок в ответ на его вспышку гнева. Он не сделал ничего, чтобы заслужить такой жест. Все время, что он провел в этом отеле, он вел себя грубо, эгоистично и возмутительно агрессивно по отношению ко всем, кого принцесса считала своими близкими. Возможно, его слова задели ее за живое, но вместо того, чтобы разозлиться и расстроиться, она выслушала его и предприняла еще одну попытку, на этот раз более продуманную. Это был не просто жест в духе «извинись», или «вот способ вернуть себе дар речи», или «бросай своих друзей, чтобы в твоей жизни появились люди с более позитивным влиянием», - это был личный, продуманный подарок. Вокс предположил, что после стольких неудачных попыток она рано или поздно должна была все сделать правильно, но медиамагнату не понравилось, что этот подарок не был заслуженным. Что, скажите на милость, сделал Вокс, чтобы заслужить такой жест? Его поразила ее доброта, ее идиотская, глупая доброта, и он должен был найти ответ прямо сейчас. Зачем она пощадила меня? Спираль закрутилась, Вокс поднялся с пола, сунул Шок.Вейва под мышку, попрощался с Бакстером и направился в комнату Чарли. Почему бы не убить меня в Судный день? Почему бы не стереть меня с лица земли? Почему бы не убить меня на крыше? Зачем давать мне еще один шанс? Зачем я все еще нужен после того, как разрушил все, что у нас было? Зачем возвращать мне Шок.Вейва, если я был таким жестоким? Почему все так чертовски добры ко мне? Ему было легче, даже приятнее, когда люди относились к нему пренебрежительно, когда Аластор оскорблял его снова и снова. По крайней мере, у Аластора была ясная голова на плечах, и он видел Вокса таким, какой он есть на самом деле. От радио-демона не спрячешься за дверью. Аластор знал, кто он такой, и не сочувствовал ему в его маниакально-депрессивном состоянии. Но даже Аластор был с ним непривычно добр - да что, черт возьми, не так со всеми в этом отеле?! Обмотав хвост акулы вокруг шеи, как шарф, и спрятав его голову под мышкой, Вокс ворвался в комнату принцессы и несколько раз ударил кулаком в дверь, с каждой секундой все сильнее хмурясь. Когда она испуганно открыла дверь, удивленная появлением Вокса, медиамагнат ткнул ее указательным пальцем в грудь, заставив отступить в комнату. ВРЕМЯ ВЫШЛО, ПРИНЦЕССА На экране появились субтитры, и по его системам пробежала знакомая золотая волна, напугавшая акулу, обвившуюся вокруг него. Питомец заскулил, потерся мордой о его торс и зарычал, когда снова появились искры. НАЧИНАЙ ГОВОРИТЬ. Чарли, которой удалось немного отдалиться от Вокса, сделав несколько шагов назад, подняла руки, словно защищаясь. — Э-э, рада, что тебе понравилось?.. П-послушай… Вокс, я не хочу снова с тобой ссориться, так что поговорю с тобой, только когда ты успокоишься, хорошо? Вокс зарычал, хотя за него это сделал акула, которая лаяла на принцессу. Однако, когда рука Вокса прижала акулу к носу, не давая ей приблизиться, и он остановился, Шок.Вейв смягчился. Принцесса тоже перестала пятиться и, тяжело выдохнув, собралась с духом и опустила руки. — Вокс, это… это был какой-то бардак. Нет, прости, это я превратила всё в бардак. Как будто он и сам этого не знал - отсутствие прямого общения уже начинало действовать Воксу на нервы, и искры голубого электричества, вспыхнувшие на его экране, явно давали это понять, судя по тому, как Чарли испуганно сглотнула. — Послушай, я… я правда прошу прощения. Я была ужасной хозяйкой, и, знаешь, наверное, хорошо, что ты заставил меня задуматься о своём поведении. Так что спасибо, что честно сказал мне о своих чувствах. — Я не буду скрывать, что ты мне не нравишься, и… нет, честно говоря, иногда я тебя просто ненавижу… Её честность была невероятно приятной, и часть его гнева улетучилась, когда она наконец сказала правду, скрывавшуюся за её любезностями. — …и ты причинил боль многим, кого я люблю. Но дело в том, что я не могу позволить этому повлиять на мои суждения, учитывая обстоятельства. Ты... Что ж, ты здесь скорее пленник, чем гость, и мне жаль, что из-за своих личных обид я поступаю с тобой несправедливо по сравнению со всеми остальными. Я знаю, что у вас с Ви не всё в порядке, но… - она резко вдохнула, — Я знаю, что они много для тебя значат, и… если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы, возможно, отнеслась к этому иначе. Если… ты готов, я с радостью пойду на компромисс в будущем… — Я пойму, если ты мне не веришь, - продолжила Чарли, крепко сцепив руки и сложив их почти молитвенно, внимательно вглядываясь в его лицо, чтобы понять, как он отреагирует. — Я понимаю. Наверное, я не заслуживаю твоего доверия. Но я... давай просто... давай просто забудем о том, что я пыталась искупить тебя, хорошо? Признаю, это... это меня немного выводило из себя, и я прошу за это прощения. Так что, пожалуйста, давай попробуем еще раз. Обещаю, я больше никогда не буду поднимать эту тему, если только ты не сделаешь что-то такое, что потребует моего вмешательства ради других гостей. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь в ловушке - ты в любом случае мой гость, даже если считаешь, что искупление - это шутка. Собравшись с духом, принцесса сделала шаг вперед, несмотря на то, что Шок.Вейв начал рычать. После того как Вокс успокоил своего питомца, принцесса снова рискнула и, протянув руку, схватила свободную руку медиамагната и крепко сжала ее. — Пожалуйста, дай мне шанс искупить свою вину перед тобой. Этот монолог, который, возможно, был отрепетирован, заставил Вокса запыхаться так же, как и во время подъема по лестнице. Он тяжело дышал, вглядываясь в ее лицо. Если раньше Вокс считал, что он плохо умеет скрывать свои чувства, то теперь он, безусловно, чувствовал себя чуть увереннее, ведь каждое ее слово было написано на ее лице, как поэма, полная эмоций и трагизма. Он даже почти позавидовал: любой мог бы влюбиться в это милое личико, если бы она захотела манипулировать толпой. Но она не использовала его для этого, потому что не была такой мелочной и властолюбивой, как он. Ему было нелегко выслушать ее вульгарные извинения, хотя он уже миллион раз их слышал. Когда он ворвался сюда, требуя объяснить, зачем она поручила Бакстеру привезти Шок.Вейва в отель, он ожидал, что она объяснит, почему, черт возьми, она все это время была такой позитивной. Возможно, подумал Вокс, это был единственный известный ей способ как вести себя, и даже ее самые бесчувственные поступки были продиктованы благими намерениями. Откуда взялась эта ослепительная, глубокая надежда? Для человека, рожденного в Аду, она вела себя совсем не подходяще. Он хотел в очередной раз послать ее куда подальше, сказать, что ему надоело, что она врывается в его жизнь, как муха на званом ужине на свежем воздухе. Но ее решимость и амбиции были непоколебимы, и она не собиралась отступать, пока Вокс не встанет на путь исправления. Вокс не особо хотел исправляться, ему хотелось просто прозябать в своей комнате и гнить заживо, отбывая заслуженное наказание, но ему было тяжело смириться с тем, что принцесса приложила столько усилий, чтобы вернуть ему его любимого питомца. Ограничения, наложенные на Ви, были для него как кость в горле, но с технической точки зрения их можно было понять, если взглянуть на ситуацию непредвзято. «Я ничего не сделал, чтобы заслужить это от тебя», - рявкнул на нее Вокс, и в этот момент выражение ее лица изменилось, она заморгала, пытаясь понять, что он имеет в виду. Но Воксу было все равно, поняла она или нет. «Я оскорбил твой дом, плюнул на все, за что ты боролась, и все же ты хочешь искупить меня, отбросив то, что я веду себя как последняя скотина. Неужели ты так отчаянно пытаешься доказать, что знаешь, как работает искупление, что готова терпеть такого мерзавца, как я?» Она не ответила, ее брови нахмурились, пока она изучала безмолвный рот Вокса. Вокс вздохнул, его плечи поникли, и он потер рукой голову Шок.Вейва, чтобы успокоиться. — Ну... – попыталась она, и Вокс в замешательстве прищурился, глядя на нее, пока она пыталась ответить на его вопрос. — Называй это как хочешь… Я хочу, чтобы ты искупил свою вину, потому что хочу доказать свою правоту Небесам. Моему отцу. Да. Я... мне неприятно это говорить, но это правда. Но… Но я поняла, что пытаться навязать это тебе - неправильно, даже если я думаю, что в долгосрочной перспективе это тебе поможет. Я знаю, что ты ужасен, что ты один из худших людей, которых я когда-либо встречала, и, наверное, именно поэтому это так много значит для меня. И не думай, что я не отругаю тебя, если ты начнешь причинять вред другим гостям. Но если ты позволишь мне исправить ситуацию с моей стороны, ради моего эгоизма в желании искупить тебя, то я буду очень благодарна за ещё один шанс. … Вокс медленно убрал руку с руки принцессы, и та тут же разжала пальцы. Не отпуская акулу, медиамагнат достал телефон из заднего кармана, набрал несколько слов и пару мгновений смотрел на экран, прежде чем перевернуть устройство. «Просто позволь мне жить в своей комнате и не беспокой меня, пока я сам к тебе не приду. Тебе всё ясно?» — Да, - тут же ответила она, пытаясь скрыть волнение, но на её идеальном лице расплылась улыбка. — Конечно. Вокс хотел сказать что-то ещё, но передумал, перевернул телефон экраном к себе и уставился на экран. Он набрал ещё несколько слов и почти ухмыльнулся, когда принцесса снова прочитала то, что он написал. «Тебе стоит почаще быть честной. Это тебе идёт, принцесса. Никто не любит лжецов, даже другие лжецы».