Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Вокс слышал, что домашние животные помогают справиться с депрессией. Когда у тебя есть кто-то, кто от тебя зависит и о ком нужно заботиться, у хозяина появляется ощущение, что он нужен кому-то, потому что, если за питомцем не ухаживать, он просто умрет. Есть и множество других преимуществ: например, это мотивирует на физическую активность, помогает справиться с одиночеством и даже просто дает возможность с кем-то поговорить (хотя в этом плане возможности Вокса были ограничены). И, несмотря на то, что он изо всех сил старался быть как можно более несчастным, с Шок.Вейвом ему стало гораздо лучше. Больше всего радовали мелочи. Каждый день, просыпаясь, Вокс видел, как Шок.Вейв растянулся на 75% кровати, положив голову ему на грудь и воркуя во сне. Это сразу поднимало Воксу настроение (даже несмотря на то, что его легкие протестовали против такого веса). Иногда, когда Вокс часами валялся в постели, Шок.Вейв бесцеремонно толкал его и требовал, чтобы его погладили, хватал зубами телефон и держал его в пасти, пока Вокс не уделял питомцу все свое внимание. Даже такие раздражающие мелочи, как решение Шока.Вейва, что его ботинки нужно уничтожить, приносили радость и удовлетворение, несмотря на стоимость ботинок и всего остального, что попадало в пасть его питомца. Вокс всем сердцем любил Шока.Вейва, и забота о нем стала первым делом, которым он занялся с тех пор, как попал сюда. Поскольку он больше не руководил VoxTek и не мог делать то, что приносило ему облегчение, - подключаться к потоку данных, - Вокс испытывал странное чувство бессмысленности. У него не было сил на все это, даже если бы у него был к этому доступ, но осознание того, что он стал ненужным, убивало его. Он был никому не нужен - мир продолжал вращаться, пока он чах в своей комнате. Но с Шок.Вейвом, который дал ему цель в жизни, его разум вырвался из депрессивной спирали, в которую он погружался. Он снова почувствовал себя нужным. Любимым. Несмотря на то, что здравый смысл подсказывал ему, что это плохая идея, Вокс дал Чарли свой номер телефона, и она с радостью его приняла. Он подчеркнул, что номер нужен только для экстренных случаев и она не должна звонить ему ни по каким другим поводам, кроме как в случае пожара в отеле или если он сам позвонит первым. Позже в тот же день, проверив свой телефон, он с облегчением обнаружил всего одно сообщение: «Привет, Вокс! Это Чарли. Свяжись со мной, если тебе что-то понадобится :)» - и гифку с машущей лапой собакой. Вокс просто поставил лайк и сохранил контакты принцессы. Уход за Шок.Вейвом был явно не для тех, кто впервые заводит домашнее животное, потому что акула была такой же требовательной, как золотистый ретривер, прожорливой, как бегемот, и разрушительной, как акула. Как бы Вокс ни стыдился, он все чаще обращался к Чарли с просьбами присмотреть за Шок.Вейвом. Чарли, конечно же, с радостью помогала и установила в комнате Вокса аквариум подходящего размера у левой стены. На самом деле принцесса на удивление хорошо выполняла все его все более специфические просьбы, особенно в том, что касалось корма, потому что Вокс был очень требователен к рациону акулы. На протяжении всего процесса обустройства Шок.Вейва принцесса старалась не слишком докучать Воксу. Иногда она забывалась, и Вокс не скрывал своего недовольства, но по большей части она соблюдала его границы и беспокоила его только тогда, когда он сам этого хотел. Это было приятно, хоть он и не хотел в этом признаваться. Каким-то образом всего за несколько дней его пребывание в отеле из унизительного превратилось в комфортное. Без того, чтобы кто-то на каждом шагу навязывал ему искупление, Вокс просто мог существовать в своей тюремной камере, безропотно ухаживая за своим горячо любимым питомцем. Медиамагнат подумывал о том, чтобы что-то сказать Чарли и даже поблагодарить ее за помощь, но он был к этому не готов. Несмотря на то, что ее доброта была странной и порой вызывала неловкость, Вокс начал понимать, что ее абсурдный оптимизм въелся в нее, как ржавчина в старый металл. Каким бы стервозным ни был Вокс, ничто не могло его поколебать. Более того, его вспышки гнева, казалось, только подбадривали принцессу. Она была полна решимости исправить свои ошибки и помочь ему, несмотря на его жалкое состояние. «Это опасно», - подумал Вокс. Он лучше других знал, что в Аду доброта и дружелюбие никому не помогают. «В Аду нет друзей», - с горечью вспомнил Вокс. И хотя он хотел доказать ей это, у него просто не получалось, потому что ее забота помогала ему. Хуже всего было то, что он чувствовал, будто должен отплатить ей за все, что она для него делает, но загнал это чувство глубоко в себя и запер на замок. Если бы представилась возможность, он бы ею воспользовался, но он не собирался делать что-то в знак благодарности. Он напомнил себе, что все еще находится вдали от Ви из-за нее, даже несмотря на то, что ситуация стала немного сложнее. Возможно, было бы неплохо сделать что-то вроде «два по цене одного»: преподнести подарок в знак благодарности, но только при условии, что Ви смогут его навестить. Но в данный момент рана была еще слишком свежа, и у него были дела поважнее, например игра в мяч. Его последней просьбой был огромный теннисный мяч, который тут же заинтересовал Шок.Вейва, как только Чарли его ему дала. Ухмыляясь, глядя на своего питомца, Вокс пару раз ударил мячом по земле. «Хочешь мяч? Хочешь мяч?» Несмотря на то, что у него не было голоса, Вокс чувствовал себя так, будто может говорить с Шок.Вейвом, как будто с ним все в порядке. Как ни странно, акула, казалось, понимала, чего хочет и чего не хочет Вокс, но, вероятно, это было связано с тем, что медиамагнат использовал жесты вместо слов. Заворожённый прыгающим мячиком, Шок.Вейв радостно залаял, виляя хвостом, и попытался укусить его. «Не-е-ет», - протянул Вокс, свободной рукой отводя морду акулы от мяча, несмотря на клацающие зубы. Ухмыльнувшись так широко, как позволял экран, Вокс нежно погладил акулу большим пальцем, сунул мяч под другую руку и открыл дверь. «Подождём, пока не выйдем на улицу.» Как именно Вокс собирался играть с Шок.Вейвом в мяч, было не совсем понятно, ведь он находился в пределах отеля и не мог выйти на улицу. Несмотря на то, что он пробыл здесь уже три недели, Вокс всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что его могут увидеть другие постояльцы, даже если они просто вздрагивали от страха. Так что он не мог просто встать у входа и бросать мяч Шок.Вейву. Нет, у него был другой план. Вокс неловко прижался к стенке лифта, а Шок.Вейв кружил вокруг него, всё ещё пытаясь достать мяч. С приятным «динь» двери лифта распахнулись, Шок.Вейв вылетел наружу и вернулся к отцу. Однако Вокс не стал торопиться - он застыл у лифта, положив руку на дверь, чтобы она не закрылась. Позади Шок.Вейва находился выход на крышу отеля. И хотя на этот раз дверь не распахивалась настежь и на улице не шел дождь, Вокс все равно дрожал при одном взгляде на нее, чувствуя подступающую тошноту. Словно на автопилоте, его сердце бешено колотилось в груди, колени ослабли и не желали слушаться, а взгляд скользил по каждой детали двери - по каждому воспоминанию. Он знал, что снова оказаться в этом месте будет непросто, но даже представить не мог, насколько невыносимым будет этот момент. Именно поэтому он целую неделю не решался даже подумать о том, чтобы поиграть со своей любимой акулой. Но это было единственное известное ему место, где было достаточно места, чтобы играть, не причиняя никому вреда и не позорясь перед людьми. Ты мог бы просто дать мне умереть. Зачем ты это сделал? Зачем ты все это затеял? Неужели вся наша история все-таки на тебя повлияла? Или ты просто пытался поймать меня на самом дне? Из-за своей жалкой слабости он засомневался в правильности своего поступка и даже сделал полшага назад. В легких не осталось воздуха, Вокс задыхался, как будто взбежал по лестнице, как делал это раньше, чтобы добраться до этого места. Он слышал только пронзительный звон и стук собственного сердца - жуткий, тревожный хор, от которого его руки сжимались в кулаки. Увидев, что его отец дрожит от страха, Шок.Вейв издал низкий, печальный звук. Акула осторожно подошла к отцу и, несмотря на сопротивление Вокса, легонько подтолкнула его носом из лифта к ближайшей стене. Двери лифта с шипением закрылись, и темнота, окутавшая комнату, заставила сердце медиамагната биться еще чаще. Но акула не сдавалась и осторожно уложила Вокса на пол, прижав его спиной к стене. Вокс тяжело дышал, его тело онемело, и он позволил Шок.Вейву делать с собой все, что ему вздумается. Усевшись, Шок.Вейв всем весом навалился на медиамагната, снова издав этот печальный звук, чтобы хоть как-то унять тревогу отца. От тяжести, давившей на него, и от того, что он сидел на бетоне, его дыхание стало чуть более ровным. Вокс закрыл глаза и прислонился экраном к стене. Он медленно прижал дрожащую руку к носу акулы, проведя когтем по своему питомцу... Что бы он сделал, если бы его прошлая версия увидела его таким? Жалким, встревоженным, цепляющимся за своего питомца, как за спасательный круг, лишь бы выйти за дверь и попасть во внешний мир. Слабак - вот что он подумал бы. Как может такой могущественный и яркий человек, как Вокс, так бояться двери? Не то чтобы он никогда раньше не сталкивался со смертью, в прошлом она не раз подбиралась к нему вплотную, так почему же ему вдруг стало так трудно смотреть ей в лицо? Это всего лишь дверь. Но в то же время это была не просто дверь - возможно, это был символ. Символ многого: его заточения в отеле, возможности вырваться на свободу и знак уважения, которое Аластор (по-своему) проявлял к нему. Выбор: продолжать попытки выбраться из этого ада или сдаться. Сейчас, сидя здесь, он был рад, что в конце концов не поддался искушению - иначе у него никогда бы не было возможности попрощаться с Вельветт и Валентино. И теперь, когда у него был Шок.Вейв, Вокс знал, что больше не поддастся искушению. Но даже просто смотреть на эту дверь было страшно и противно. «Прости», - не удержался он и, зажмурившись, прижался к своему питомцу, который в ответ на ласку прижался к его торсу еще сильнее. От этого Вокс почувствовал себя еще хуже и в знак извинения провел когтями по плавнику акулы. «Это должно было быть для тебя. Прости, я всегда думаю только о себе.» Шок.Вейв никак не отреагировал на его слова, издав еще один печальный звук, который напомнил Воксу китовый, и надавил на отца изо всех сил. Это было хорошее давление, оно отвлекло его от пугающего объекта в конце коридора и прижало к стене. Он изо всех сил старался дышать глубже и медленнее, ориентируясь на дыхание Шок.Вейва. С каждой попыткой сохранять спокойствие дрожь в его пальцах утихала, пульс замедлялся, а белый шум в динамиках становился тише. Даже когда его тело полностью успокоилось, к большому облегчению Шок.Вейва, медиамагнат еще пару минут оставался на полу, наслаждаясь поддержкой, которую он не заслужил. Шок.Вейв любил его, с горечью подумал он. Он любил Вокса так, как собака может любить своего хозяина. И, видя, что Вокс во власти своего измученного разума, акула не могла не вмешаться и не утешить его единственным известным ей способом. Эта мысль заставила его усмехнуться, и он снова погладил Шок.Вейва по носу, на этот раз более мягким тоном: «Ты такой хороший мальчик. Не знаю, что бы я без тебя делал…» Шок.Вейв гавкнул и завилял хвостом в ответ на улыбку отца. Наконец-то тело Вокса избавилось от сковывающего оцепенения, и он смог сесть поудобнее. Шок.Вейв, плывущий рядом с отцом, просунул голову под свободную руку Вокса и помог ему встать. Медиамагнат опирался на акулу, чтобы не упасть. Акула была очень терпелива и двигалась только тогда, когда Вокс пытался сделать шаг к барьеру. Она издавала ободряющие звуки и обвивала хвостом торс Вокса. «Все в порядке», - пробормотал он, обращаясь к Шок.Вейву, но понимал, что говорит это в основном для себя. Когти, которыми он вцепился в питомца, сжимались, пока дверь приближалась все ближе и ближе. «Это всего лишь дверь». Когда до выхода во внешний мир оставался один шаг, Вокс снова остановился. Его сердце бешено заколотилось, а ноги застыли в том же положении, что и в прошлый раз. Он медленно протянул руку, дрожащими пальцами нащупал защелку и потянул дверь на себя. Она открылась без сопротивления, и комнату внезапно залил теплый свет. Дверь легко прижалась к соседней стене. Внезапно единственное, что мешало Воксу преодолеть свой страх и выйти наружу, - это еще один шаг вперед. Словно испытывая судьбу, медиамагнат протянул руку за порог и с опаской наблюдал, как она легко проходит сквозь дверь. Теплые солнечные лучи впервые за несколько недель коснулись его кожи. Но внезапно мир за порогом изменился: на мгновение небо затянуло пеленой дождя, а когда Вокс моргнул, оно снова засияло. От шока у него подкосились ноги, и он едва не упал. Если бы не хвост Шок.Вейва, обвивший его, Вокс наверняка бы рухнул. «Глупый, жалкий идиот», - подумал Вокс, зажмурившись и дрожа всем телом, еще крепче прижимаясь к Шок.Вейву. Шок.Вейв не жаловался, только тихо постанывал. Это не по-настоящему. Это совершенно безопасно. С тобой все будет в порядке. Утешения не помогли, и Вокс совсем сник. Проглотив комок, подступивший к горлу, он с нежной улыбкой погладил Шок.Вейва по голове и поднял мяч. «Я просто… я просто пока останусь здесь, хорошо?» При виде мяча Шок.Вейв возбужденно поднял голову, радостно стуча хвостом по торсу Вокса. Но акула все равно жалобно заскулила, крепче вцепившись в отца. Вокс выпрямился, стараясь улыбаться как можно более ободряюще, несмотря на дрожащие руки, крепче сжал мяч и отступил на шаг, чтобы бросить его. Как только круглый предмет вылетел из его рук и пару раз подпрыгнул на крыше, акула рванула вперед, едва не сбив Вокса с ног, и бросилась за мячом. Вокс тут же ухмыльнулся и выдохнул, на этот раз более спокойно и уверенно, наблюдая за тем, как Шок.Вейв гоняется за мячом. Акула схватила его зубами, развернулась в сторону двери и бросила мяч к ногам Вокса, кружась в воздухе и с нетерпением ожидая, когда он бросит его снова. И когда медиамагнат сделал это в третий раз, схватив мяч и бросив его изо всех сил, Шок.Вейв радостно погнался за ним, спрыгнув с крыши, чтобы поймать непокорный мяч. Напряжение и тревога разом покинули Вокса, и он искренне улыбнулся, наблюдая за тем, как его питомец снова и снова играет с мячом. Его мышцы расслабились от хоть какой-то физической активности. За время, проведенное в отеле, он заметно похудел, но не так сильно, чтобы это вызывало беспокойство. Тем не менее он чувствовал себя жалким, когда его руки уставали гораздо быстрее, чем он ожидал. Но он старался не зацикливаться на этом и с радостью наблюдал за тем, как его питомец снова и снова гоняется за мячом. В десятый раз Шок.Вейв принес покрытый слюной мяч. Но вместо того, чтобы бросить его прямо к ногам Вокса, акула положила его в нескольких метрах от него, на улице, подальше от спасительной двери. Шок.Вейв заскулил, подбадривающе тыча носом в мяч и виляя хвостом в предвкушении. Но улыбка Вокса померкла, а по краям экрана заклубилась дымка, когда он увидел, что мяч слишком далеко, чтобы дотянуться до него, если он наклонится. Чтобы взять его, ему придется выйти на улицу. «Шок.Вейв, принеси его сюда», - приказал Вокс, указывая на мяч указательным пальцем и нетерпеливо притопывая ногой. Но в этот раз акула не послушалась. Она лишь умоляюще посмотрела на него, опустилась на брюхо и прижалась им к бетонной крыше, не сводя глаз с мяча. Поджав губы, медиамагнат тоже уставился на мяч, пытаясь унять тревогу, которая грозила захлестнуть его с головой. «Умная акула», - подумал он, но это его не успокоило. Медленно медиамагнат сделал шаг вперед, задержал дыхание и приготовился к удару, когда его нога полностью пересечет порог. Ничего не произошло, только его поношенный ботинок ощутил тепло солнечных лучей. Несмотря на жару, Вокс вздрогнул, глядя на свою ногу, на которую он перенес вес, и поднял вторую ногу, чтобы сделать еще один шаг... В его голове снова зазвучал раскат грома, и тревога вернулась с новой силой. Вокс тут же отступил в спасительную темноту, тяжело дыша. Как только он попятился, Шок.Вейв тут же оказался рядом с ним и снова замурлыкал, успокаивая его, крепко обхватив хвостом торс Вокса и прижав его к себе. Вокс тяжело дышал, прижимая одну руку к хвосту и не отпуская его, пока не восстановил дыхание. Сцепив зубы, Вокс с досадой прижал когти к экрану. Почему, черт возьми, все так сложно?! Это же просто гребаная дверь... Это было глупо. Он не мог поверить, что отвлекает Шок.Вейва от игры в мяч только потому, что боится выйти на улицу. В этом не было ничего страшного, ему ничего не угрожало, - так почему же он просто не шагнул вперед и не схватил мяч?! «Прости», - пробормотал Вокс, когда к нему вернулось самообладание, и погладил акулу большим пальцем в знак благодарности и извинения. Акула не возражала, радуясь, что ее отец снова успокоился. Какое-то время - по мнению Вокса, слишком долгое - он стоял на месте, восстанавливая дыхание и не сводя глаз с мяча. Он был так близко, но все же недосягаем. Чтобы дотянуться до него и бросить снова, нужно было сделать всего три шага. Ну же, Вокс. Он попытался взбодриться, дважды быстро выдохнул и обеими руками крепче сжал Шок.Вейва, чтобы не упасть. Не будь таким трусом. На этот раз, когда Вокс попытался переступить порог, он зажмурился, доверившись своему осязанию и хватке Шок.Вейва, которые помогали ему сохранять равновесие. Он сделал шаг правой ногой, и успокаивающий солнечный свет снова коснулся его ботинка, проникнув глубоко в кожу и добравшись до носков. Вокс сделал небольшую паузу, пытаясь взять себя в руки, его плечи задрожали, но акула, обвившаяся вокруг его талии, успокаивающе сжалась. Тогда он сделал еще один шаг, поставив левую ногу рядом с правой. Солнечный свет, свежий и теплый, жадно окутывал его с головы до ног. Лед, сковавший его из-за неуверенности и тревоги, мгновенно растаял. У него перехватило дыхание, но он по-прежнему не открывал глаз, несмотря на лучи, падавшие на его экран. Где-то под ним динамики подхватили торжествующую трель его любимой акулы, и кончик ее хвоста ритмично ударил его по груди, поздравляя с успехом. Уголки его губ дрогнули в улыбке, и медиамагнат наконец открыл глаза. Солнце, словно прожектор, направило на него все свое внимание, загипнотизированное перчатками на его запястьях, и от этого золото засияло еще ярче. Наконец-то леденящий, пугающий холод отеля отступил, и Вокс смог насладиться солнечным светом. «Спасибо, Шок.Вейв», - прошептал он и в знак признательности ткнул кулаком в нос акулы, которая радостно заворковала в ответ. Убедившись, что с отцом все в порядке, питомец соскользнул с его талии и полетел к шару, снова приняв свой прежний нетерпеливый вид и глядя на сферу умоляющим, отчаянным взглядом. «Ты большой ребенок», - ухмыльнулся Вокс, сделал последний шаг вперед, протянул руку и схватил шар. Шок.wav чирикнул, дважды крутанулся на месте и уставился на игрушку. Медиамагнат с издевкой изобразил, будто бросает мяч, и, настроившись на питомца, швырнул его в противоположную сторону. Несмотря на то, что сначала мяч полетел не в ту сторону, акула бросилась за ним и схватила его зубами. Вокс впервые за несколько недель почувствовал, как на его лицо падает солнечный свет, его питомец был в восторге от игры в мяч, и на лице медиамагната заиграла искренняя улыбка. Его грудь вздымалась от смеха. Это был не тот нервный смех, которым он пытался взять себя в руки в моменты паники, и не тот, которым он иронизировал в спорах. Нет, это был искренний, задорный смех, от которого у него перехватывало дыхание. Он не был громким, но это едва ли имело значение. Все, что находилось за пределами крыши, казалось далеким и неважным - на какое-то мгновение все было хорошо. Они могли бы провести там несколько часов. Скорее всего, так и случилось, судя по тому, как солнце зевнуло, собираясь уйти на покой и уступить место своей сестре, чтобы та присматривала за Адом. Воксу было все равно, он был опьянен шоком и неподдельной радостью. Он мог бы провести остаток своей жалкой загробной жизни здесь, просто бросая мяч своей ручной акуле. К этому моменту Вокс уже осмелел и стал бросать мяч с удвоенной силой, настраиваясь на Шок.Вейва и вкладывая в бросок всю свою вновь обретенную мощь. В следующий раз медиамагнат подбросил мяч обеими руками, а затем швырнул его не ведущей рукой. Мяч неуклюже полетел не в ту сторону, но сила броска была налицо. Мяч отскочил от вывески на задней стене отеля, резко свернул влево, ударился о край здания и полетел в другое здание, стоявшее рядом. Вокс стиснул зубы и поморщился, подойдя к краю здания и наблюдая за тем, как Шок.Вейв ныряет за мячом и легко ловит его, несмотря на неожиданный поворот. Однако, вопреки ожиданиям Вокса, акула не взмыла тут же в воздух, чтобы вернуть мяч для следующего броска. Вместо этого она уставилась на окна здания, и ее красные глаза ярко засияли, пока акула парила в воздухе. Медиамагнат в замешательстве нахмурился и стал внимательнее осматривать здание, пытаясь понять, что же привлекло внимание Шок.Вейва... Все те крупицы страха, которых ему удалось избежать, внезапно нахлынули на него волнами. Его губы слегка приоткрылись от ужаса, когда он увидел неосвещенный знак «в эфире», расположенный рядом со зданием. Ох блять. «Шок.Вейв!» - бесполезно выкрикнул он. Словно в замедленной съемке, Вокс увидел, как Шок.Вейв издал низкий предупреждающий рык, отпрянул, а затем всем весом навалился на окно, разбив стекло, и нырнул внутрь, намереваясь убить то, на чем сосредоточился его взгляд. Блять, блять, блять! Оттолкнувшись от подоконника, медиамагнат бросился к выходу, едва не споткнувшись на бегу и не проскользив по бетону. Врезавшись плечом в пожарную лестницу, Вокс схватился за перила и спрыгнул на этаж ниже. Когда он приземлился, по ногам пробежала волна боли. С трудом переводя дыхание, Вокс толкнул дверь на этом этаже и, не обращая внимания на тех, кто попадался ему на пути, ворвался в помещение, где увидел дверь из красного дерева. Не удосужившись постучать, Вокс повернул ручку и распахнул дверь, которая с грохотом ударилась о стену и заскрипела от силы удара. Среди осколков стекла и зеленых символов, парящих в воздухе, Шок.Вейв рычал и щелкал челюстями. Однако, несмотря на его решимость убить человека, стоявшего перед ним, акула была полностью обездвижена. Лучи тени, исходившие от стен, сковывали извивающееся существо, грозя разорвать его пополам. От одного вида этого зрелища у Вокса внутри все сжалось от ужаса. Его лицо мгновенно превратилось из испуганного в гневное, брови взметнулись вверх, он зарычал, сердце бешено заколотилось в груди, и он бросил убийственный взгляд на человека в красном пальто. — Как всегда, вовремя, - промурлыкал Аластор. В его голосе сквозили веселье и злорадство, а слова звучали почти нараспев. Когда он развернулся на 180 градусов, Вокс увидел, что злорадство не ограничилось его словами: оно отразилось на его лице. Радио-демон с расширенными зрачками и ухмылкой на лице смотрел на то, что вот-вот должно было взорваться, с маниакальным, разрушительным предвкушением. А при виде искаженного, яростного взгляда Вокса его брови взметнулись вверх в фальшивом сочувствии и презрении. — Мой дорогой друг, ты постоянно заставляешь меня ждать, не так ли? «Отпусти его», - прорычал Вокс, не произнося слов вслух, но по тому, как сузились его зрачки от паники и волнения, можно было понять, что он имел в виду. «Отпусти его, или, клянусь, Аластор, я, блять, убью тебя и сделаю из твоих рогов украшение». Он... Он не мог потерять Шок.Вейва - он не собирался терять Шок.Вейва. Ему было плевать, какова, блять, цена - акула была единственным позитивным физическим объектом в этом отеле. Она была тем, что придавало ему цель, давало силы выйти на солнечный свет и наконец-то позаботиться о себе. Но какое бы отчаяние он ни испытывал, Вокс загнал его глубоко внутрь, демонстрируя на экране лишь гнев - не показывай слабость, этого он и добивается. — О, не смотри на меня так жалобно, дорогой Винсент, - лениво поддразнил его Аластор, и от слова, прозвучавшего в конце фразы, между его антеннами заискрились электрические разряды, а экран Вокса замигал в такт акценту радио-демона. Медиамагнату очень не понравилась эта новая «фантастическая» идея, которую Аластор почерпнул из их последнего разговора. Руки Вокса сжались в кулаки, а в голове снова и снова повторялось это слово. И Аластору явно понравилось, как он отреагировал на это обращение, - он с удовольствием наблюдал за его лицом, пока тело Вокса напрягалось в такт движениям головы. — Ты же не думаешь, что я убью бедняжку, правда? Нет-нет, дорогой, домашние животные остаются домашними животными, я понимаю. Кроме того… В мерцающем свете свечей и электронных приборов лицо Аластора помрачнело, его антенны по обеим сторонам головы расправились, и он пробормотал: — Как я могу злиться на наживку, которая привела ко мне акулу покрупнее? Не успел Вокс подумать о том, что, черт возьми, это значит, как что-то холодное и плотное обвилось вокруг его правой лодыжки, сжалось и зафиксировало ее на месте. Вокс резко перевел взгляд вниз и увидел, что его лодыжку и половину икроножной мышцы обвивает темная полоса, которая не сдвинулась ни на дюйм, когда Вокс попытался ее стряхнуть. Это не было ни больно, ни даже неприятно. Ощущение было такое, будто он наступил в лужу грязи, и нога застряла на месте. Возможно, это было завуалированное заявление о его независимости - пассивный сигнал о том, что Вокс оказался в уязвимом положении, а не прямая атака. Вокс бросил на Аластора убийственный взгляд и снова поднял глаза, встретившись с ним взглядом. Его лицо исказила такая гримаса, что она затронула даже уголки его век. Радио-демон, словно вампир, впитывал этот взгляд, и на его лице читалось облегчение от враждебности Вокса. Повернувшись к акуле, Аластор обошел ее и встал прямо перед ней, наклонившись так, чтобы оказаться лицом к лицу с акулой. — Ты очень похож на своего отца, - проворковал Аластор, насмешливо поглаживая акулу по голове. Этот жест задел Вокса за живое, и он снова попытался освободиться от удерживающей его на месте полосы. В ответ она лишь натянулась еще сильнее. Аластор по очереди указывал левой рукой на каждый палец правой руки Вокса. — Тебе не хватает дисциплины, ты раздражающе импульсивен, но хуже всего... Свет в комнате замигал, и Аластор повернул голову в сторону Вокса. — ...ты совершенно одержим мной. Слова слетали с губ Аластора, словно слизь, и в них была такая ненависть, что Вокс не знал, как реагировать. Его губы сжались в тонкую линию, а противоречивые чувства в глазах заставляли его смотреть на радио-демона, как жертва на хищника. Самым раздражающим в Аласторе было то, в чем он был невероятно искусен, - его непредсказуемость. Если бы кто-то сказал Воксу, что Аластор перережет ему горло, чтобы выразить радость, он бы, наверное, поверил. Медиамагнат всю свою жизнь пытался понять Аластора - предугадать его действия, переиграть его, но у него никогда ничего не получалось. Радио-демон крайне редко делал первый шаг в их перепалках, и когда он все же сделал это несколько месяцев назад, то лишь для того, чтобы снова переиграть Вокса. Но теперь в глазах Аластора читалось что-то другое. К досаде Вокса, он никак не мог понять, что именно. Обычно их перепалки забавляли Аластора, а Вокса раздражали, как и сейчас, но никогда еще Аластор не выглядел по-настоящему расстроенным происходящим. Но то, как Аластор выплюнул слова «совершенно одержим», заставило Вокса почувствовать неприятный холодок в животе. Это не было похоже на игру, по крайней мере не на их обычную игру. Для Вокса это никогда не было игрой, в отличие от Аластора. Но внезапно, несмотря на то, что радио-демон выглядел веселым, на его лице отразилась ярость и, возможно, жажда мести. — Ну же, дорогой, почему у тебя такое ужасное выражение лица? - все тем же беззаботным, певучим голосом спросил Аластор. Радио-демон лениво подошел ближе и поправил свой посох, когда Вокс снова встретился с ним взглядом. Когда Аластор оказался в метре от него, рычание Шок.Вейва стало громче и громче, он рвался из пут, предупреждая отца, чтобы тот держался от него подальше. Но Аластор не обратил на это внимания и наклонил посох вперед, коснувшись его кончиком центра экрана. Воксу пришлось собрать все силы, чтобы не вздрогнуть. — В чем дело? Я уже заверил тебя, что не причиню вреда твоему драгоценному питомцу. Он ведь не тот, кто держит вас вместе… не так ли? Аластор опасно приблизился к какой-то идее или предложению, о котором Вокс, скорее всего, потом пожалеет. Воксу потребовалась вся его сила воли, чтобы не наброситься на Аластора с кулаками в ответ на его угрозу и обещание не подпускать к нему Шок.Вейва. Схватив трость за ручку, Вокс отодвинул ее в сторону и, уже гораздо спокойнее, встретился взглядом с Аластором, который весело и безрассудно улыбался. «Отпусти его. Оставь…» — Ну же, Винсент, - насмешливо перебил его Аластор, — Говори громче, я тебя не слышу. «Да пошел ты», - выплюнул медиамагнат, и его оскал снова стал хищным, пока он беспомощно терпел издевательства Аластора. «Думаешь, это смешно, да? Тебе просто нравится смотреть, как я страдаю, потому что я не могу дать отпор, черт возьми...» — Тебе нравится эта перепалка? - снова перебил его Аластор, довольно ухмыляясь, когда взгляд Вокса стал еще более напряженным от раздражения. — Конечно, это не самая стабильная динамика наших отношений за все эти годы. Иногда ты такой же вспыльчивый, каким я тебя помню, а иногда - беспомощный, как потерявшийся щенок. Признаю, поначалу у тебя это неплохо получалось: ты каким-то образом полностью избегал меня, потому что был занят своим развитием... Аластор окинул взглядом трещины, скрытые под его воротником, и Вокс заметно сглотнул. — ...и все же, стоило мне проявить к тебе немного внимания, как ты снова оказался у меня в подчинении. Не было ни единого шанса, ни единого шанса в аду, что Аластор имел в виду эту фразу в том смысле, в каком ее воспринял Вокс. Потому что реакцией медиамагната стал ярко светящийся экран с пастельно-голубым фоном в центре. Вокс приоткрыл рот и в шоке переводил взгляд с одного зрачка Аластора на другой. Как он и предсказывал, реакция заставила радио-демона прищуриться от удивления, но он продолжил как ни в чем не бывало. — Какое благородное препятствие на твоем пути к искуплению. Способ бросить вызов своей зависти и гордыне, заставив себя не поддаваться моему влиянию. Разве это не патетично и трагично? Внезапно все встало на свои места. Зрачки Вокса сузились от осознания, когда он уставился на радио-демона, и экран засиял еще ярче. Вот и все. Медиамагнат резко дернул рукой и выхватил устройство из заднего кармана. Он открыл приложение для заметок быстрее, чем когда-либо, и, закончив писать, ткнул телефоном в лицо Аластору, припечатав его большим пальцем. «Так вот зачем ты это делал? Ты намеренно искушал меня, чтобы проверить, не вернусь ли я к старым привычкам? Ты что, с ума сошел?» — Думаю, тебе не стоит пытаться угадать мои намерения, связанные с этой маленькой уловкой, мой дорогой, - просто ответил Аластор, пожимая плечами и глядя на ошарашенное лицо Вокса. — Но если ты думаешь, что я это делаю, то, пожалуйста, продолжай убеждать себя в этом. Если ты веришь, что это правда, то я скажу, что ты проделал впечатляющую работу со всеми этими бессмысленными извинениями и скорбью перед Ви, а теперь еще и перед своим беспомощным питомцем. Внутри Вокса что-то шевельнулось, и он с трудом сдерживался, чтобы не показать свои эмоции на экране. Ему не стоило удивляться тому, что Аластор не делал ничего искреннего ради него, и радио-демону нравилось, как легко ему удается заставить Вокса плясать под свою дудку, но это не отменяло того, что его кольнула обида. Он медленно постучал по экрану и бросил на Аластора злобный взгляд, прежде чем вернуть ему телефон. «Ты искушал меня, потому что хотел помочь мне исправиться? Или тебе нравится, когда я не поддаюсь, потому что это напоминает тебе о том, каким я был до того, как стал одержим тобой?» Впервые за все время, проведенное Воксом в загробном мире, медиамагнат заметил, что в безупречном самообладании радио-демона появилась трещина: его неизменная улыбка дрогнула. Это была всего лишь едва заметная трещина, которая мгновенно затянулась в следующую же секунду, и из его груди вырвался низкий, искаженный смех. — Будь ты проклят во веки веков, если думаешь, что ты мне небезразличен, глупая коробка с картинками. Тень с его лодыжки наконец исчезла, как и те, что были на Шок.Вейве, и Вокс, оттолкнув Аластора плечом, бросился к своему любимому питомцу. Крепко обняв его, Вокс быстро осмотрел акулу на предмет повреждений и с облегчением убедился, что с ней все в порядке, разве что она немного напугана. — Знаешь, что мне больше всего нравится в твоем экране, мой дорогой? - снова раздался голос Аластора, и медиамагнат оглянулся через плечо. Радио-демон почти не шевелился, обеими руками опираясь на трость. — Он так хорошо передает твои чувства. Это твоя самая большая слабость. Все всегда знают, что ты чувствуешь, и ты ничего не можешь с этим поделать. По правде говоря, Винсент, ты никогда не сможешь спрятаться. Ты можешь быть только тем, кто ты есть. А ты - человек, который позволяет своим желаниям затмевать все разумные мысли, независимо от того, кому он причиняет боль, чтобы удовлетворить их.