Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Ад, много десятилетий назад...

Аластор обнаружил, что союз с Винсентом дает множество образовательных преимуществ. Конечно, он не был источником интеллектуального или стратегического просвещения (и даже если бы он мог дать полезный совет, Аластору не нужно было совершенствоваться в этом плане). Нет, знания радио-демона расширялись благодаря эмоциональным способностям Вокса и его взаимоотношениям с другими людьми. Аластор, конечно, не был идиотом в том, что касалось романтических чувств, которые один человек может испытывать к другому, но он никогда до конца не понимал другого, более интимного аспекта. Как и в любой другой четверг, Вокс позвонил ему на домашний телефон и пригласил выпить. Аластор согласился, вышел из дома с запасом времени, чтобы прийти в заведение на пятнадцать минут раньше, и разозлился, когда узнал, что медиамагнат уже там. «Забавно», - подумал Аластор. Он уже давал понять Воксу, что не любит опозданий, и Вокс воспринял это как вызов и старался приходить пораньше на все мероприятия, которые они посещали вместе. И хотя это раздражало, Аластор не мог не признать, что это было даже мило. Однако вместо того, чтобы потягивать виски, как он любил делать до прихода Аластора, радио-демон обнаружил, что Вокса вообще нет за барной стойкой. Он стоял в одном из темных углов заведения. Даже если бы Вокс пытался вести себя незаметно, его было бы легко узнать по квадратной голове. Однако он был не один. Другой джентльмен, ниже и шире Вокса, стоял у стены, прижавшись к медиамагнату, и на его лице виднелось вишнево-красное пятно, когда Вокс игриво провел когтем по выбившейся пряди его волос. «Хмм», - подумал Аластор, прищурившись глядя на них в темноте. Он устроился поудобнее за барной стойкой и намеренно выбрал место, откуда ему было хорошо видно происходящее. — Сазерак, будьте добры. И джин с тоником со льдом, пожалуйста, - сказал Аластор бармену, не глядя ему в глаза, пока тот наливал напиток и ставил его перед ним, заворожённый тем, что происходило в углу. Вокс что-то шептал, прижав экран к левому уху, и джентльмен вздрогнул и ахнул. Это привело медиамагната в восторг, и он, широко ухмыльнувшись, обхватил его обеими руками за талию, прижав к стене, и просунул одну ногу между бёдер незнакомца. А когда он отстранился, то снова прильнул к нему, прижав экран к его губам. Выражение лица Аластора стало непроницаемым, в горле поднялось чувство отвращения, которое он быстро подавил, сделав глоток из бокала. Честно говоря, он не понимал, из-за чего весь этот шум, когда речь шла о двух влюблённых. Аластор не был уверен, можно ли назвать их отношения «влюблённостью», учитывая тот факт, что Вокс никогда не рассказывал ему об этом невысоком коренастом джентльмене, с которым он сейчас был связан. Вокс рассказывал радио-демону всё, независимо от того, приносило это ему пользу или нет. Даже если что-то должно было оставаться в секрете, Вокс не мог удержаться от того, чтобы не спросить совета у Аластора, и это было нормально. Аластор ценил то, с каким уважением Вокс обращался к нему за советом, и уважал его за то, что тот часто следовал его советам. Он не понимал, что именно заставляет людей вступать в такие тесные физические контакты друг с другом, и именно поэтому Вокс мог быть для Аластора источником полезной информации - не в практическом, а в теоретическом смысле. Возможно, он мог бы ответить на несколько его вопросов на эту тему. Между ними по-прежнему витала страсть - в буквальном смысле, потому что из вентиляционных отверстий на голове Вокса повалил пар, который поднимался к потолку бара. Их губы разъединились, незнакомец жадно хватал ртом воздух, но не успел он отдышаться, как Вокс впился губами в его шею. Он задержался на мгновение, прижимаясь к незнакомцу, и тот ахнул, когда Вокс придвинулся к нему еще ближе. Однако в какой-то момент на лице джентльмена появилось хитрое самодовольное выражение, и он слегка оттолкнул Вокса, заставив его отступить на шаг. Вокс, вероятно, опешил и поднял глаза. Незнакомец молниеносно схватил Вокса за запястья, развернул его и прижал к стене. Впервые за вечер Аластор увидел лицо Вокса, которое было раскрасневшимся, а под глазами виднелось голубоватое свечение. По экрану плавали маленькие сердечки, поднимаясь снизу вверх. Подобно воздушному шарику, они поднимались все выше и выше, пока не уперлись в верхнюю границу экрана. Однако смена власти, когда незнакомец прижал руки Вокса к его голове, не пришлась медиамагнату по душе, и его лицо исказилось от гнева. Голубоватое свечение на экране и сердечки тут же исчезли, и Вокс оттолкнул незнакомца, который в замешательстве попятился. Они обменялись парой слов, которые Аластор не смог разобрать из-за расстояния, но явно недружелюбными. В конце концов Вокс прошел мимо незнакомца, задев его плечом, и направился в ближайший туалет. Джентльмен был в полном замешательстве. «Странно», - подумал Аластор, рассеянно делая большие глотки из своего бокала. Судя по румянцу и сердечкам на экране Вокса, ему явно нравилось заставлять джентльмена трепетать от его прикосновений. Но затем, как ни странно, при смене власти медиамагнат полностью отказался от своих намерений и выглядел раздраженным и оскорбленным. Аластор не удивился, узнав, что Вокс не любит, когда кто-то берет верх, хотя и не думал, что этот принцип применим даже к интимным отношениям. Он сделал себе заметку, чтобы расспросить его и об этом. Через несколько минут Вокс вышел из туалета. Если из-за их перепалки кто-то и помял одежду, то все было приведено в порядок. Раздражение никуда не делось, но когда Вокс поднял глаза и увидел Аластора у барной стойки, все негативные эмоции мгновенно улетучились. Он поспешил к Аластору с широченной улыбкой на лице. — Ал! Рад тебя видеть. — И я тебя, мой друг, - просто ответил Аластор, глядя на руку Вокса, которая похлопывала его по плечу. Он ничего не сказал по этому поводу, но быстро убрал руку и устроился поудобнее на стуле справа от Аластора. Вздохнув, Вокс взял напиток, который заказал для него радио-демон, пробормотал «спасибо» и с жадностью сделал глоток. Аластор просто молча наблюдал за ним. — Тебя, похоже, мучила жажда. Ты в порядке? — А… - Вокс вздохнул, вытер тыльной стороной ладони свой цифровой рот и поставил стакан на стол. — Более чем в порядке. Я в полном порядке! А ты? — Всё хорошо, спасибо, - промурлыкал Аластор, водя пальцем по ободку своего бокала. — Искренне надеюсь, что я не помешал тебе заниматься тем, чем ты занимался до моего прихода. Похоже, это привело тебя в довольно хорошее настроение, друг мой. Как и предполагал Аластор, глаза Вокса сузились, а его экран залил яркий румянец. Медиамагнат неловко усмехнулся, поправил жилет и попытался перевести взгляд на что угодно, кроме человека перед ним. — Ч-что? О! Э-э-э... нет, я... ха, нет, нет, это было просто... э-э-э... это не то, что ты думаешь. — Уверен, так и есть… - неуверенно пробормотал Аластор и не мог не наблюдать за тем, как Вокс сгорает от стыда. Аластор подозрительно приподнял бровь. — Не стоит смущаться, мой дорогой. Кто я такой, чтобы судить о мужских страстях? — Это была не страсть, - уточнил Вокс, бросив на Аластора смущенный и раздраженный взгляд, но замолчал, словно этого ответа было достаточно, чтобы Аластор все понял. Даже когда Аластор жестом попросил его продолжить, Вокс не стал вдаваться в подробности. Радио-демон лишь пожал плечами. — Конечно... но раз уж ты об этом заговорил, - начал Аластор, и медиамагнат сосредоточился на нем, даже развернулся к нему, чтобы показать, что слушает. Аластор одобрительно хмыкнул. — Честно говоря, я не могу понять этих... животных инстинктов, которые испытывают такие люди, как ты, когда дело касается близости с другими... Яркий, сияющий голубой цвет снова вернулся к Воксу, и коробка с картинками замерла. Аластор продолжил, не обращая на это внимания. — Но просвети меня. Где именно проходит граница между романтическими отношениями и близостью? — Э-э-э… - запнулся Вокс, совершенно не готовый к внезапному допросу на тему, которую они никогда раньше не обсуждали. Он сглотнул, пытаясь унять волнение, и провел когтем по вентиляционным отверстиям на голове, из которых повалил пар. — З-зачем ты спрашиваешь? Тебе… тебе это интересно? Радио-демон фыркнул, а затем разразился смехом, который сотрясал его грудь и активировал смеховую дорожку в его радиоприемнике. Безумно ухмыляясь, Аластор покачал головой и заговорил, когда смех утих. — Нет, конечно. Как я уже сказал, мне просто любопытно, а ты, похоже, из тех, кто может ответить на мой вопрос. Аластор наблюдал за тем, как Вокс сдулся, словно воздушный шарик, но это было едва заметно. Он слегка опустил плечи, экран потускнел, а зрачки сузились. Однако, что бы ни вызвало такую реакцию, она быстро прошла, когда Вокс откашлялся, сделал еще один глоток для храбрости и вернулся к теме. — Э-э-э… ну… у всех по-разному. Кто-то предпочитает не торопиться, а кто-то сразу бросается в омут с головой. Э-э-э… ну, если ты спрашиваешь моё мнение… - Аластор не спрашивал, но ничего не сказал, — то большинство женщин, с которыми я встречался, были из тех, кто… ну, знаешь, любит всякие нежности, а следующий этап наступает позже, когда она готова… Аластор обратил внимание на то, что Вокс акцентировал на том, что его партнер - женщина, и не мог не вмешаться. — Но с мужчинами у тебя все по-другому? Вокс запнулся, подавившись остатками выпивки и скопившейся в горле слюной. — Нет. Погоди… да, это другое, потому что это вообще не про то. — М-м-м… - подозрительно протянул Аластор и быстро оглянулся через плечо. Незнакомец, которого Вокс целовал ранее, все еще был в заведении и сидел за столом с другими посетителями, увлеченно играя в карты. Когда радио-демон снова перевел взгляд на Вокса, из его головы вырвался клуб дыма, а на щеках заиграл румянец. — Тогда… как бы ты назвал то, чем вы занимались ранее? — Никак, - настаивал Вокс, с каждой минутой становясь все более взволнованным и агрессивным. — В любом случае это не то, чем должны заниматься двое мужчин. А в том маловероятном случае, - выражение лица Аластора не изменилось, - если бы что-то произошло, я бы не позволил, чтобы из меня сделали женщину. «Что за странные и оскорбительные слова», - подумал Аластор. То, как Вокс говорил об этом, особенно в конце, было похоже на исповедь грешника перед священником. В голосе Вокса сквозили стыд и смущение, как будто Аластор мог подумать, что из него «сделают женщину». Судя по всему, Аластор был прав, когда предположил, что стремление к контролю и власти у Вокса такое же сильное, как и влечение к другим мужчинам, но он не понимал, почему Вокс вообще поднял эту тему - как будто ему нужно было постоянно подчеркивать свою позицию. — Почему? - спросил Аластор, приподняв бровь в знак подозрения и заинтересованности. Вокс выглядел сбитым с толку и все больше смущался из-за поднятой темы. — Потому что! - настаивал Вокс, повысив голос. — Я мужчина. И я не позволю, чтобы другой мужчина лишал меня этого. Я не гей, и даже если бы я был с мужчиной, чего я не делал бы, я бы сохранил свою мужественность. Судя по тому, насколько хорошо отрепетированным был этот спор, Вокс уже не в первый раз с кем-то его ведёт. Мысль о том, что его могут счесть женоподобным, казалась Воксу чем-то ужасным, как будто это обесценивало его власть и контроль. Какая нелепая мысль, мысленно упрекнул его Аластор. Он мог понять стремление Вокса всё контролировать, но приравнивать отсутствие власти к тому, что его «сделают женщиной», было крайне странно. Женщины - это мощный народ. Аластор всегда уважал женщин, и с ними было гораздо проще дружить, чем с мужчинами. Однако, судя по всему, это было последнее, чего хотел бы Вокс, и Аластор не смог сдержать презрительной усмешки. На Земле Аластор никогда не испытывал желания вступать в интимные отношения с кем бы то ни было. В конце концов, он был гетеросексуалом, и он был уверен, что когда придёт время, в его жизни появится подходящая женщина. Однако к гомосексуальным людям, по крайней мере при жизни Аластора, гетеронормативные люди относились без особой симпатии. Возможно, подумал Аластор, стремление Вокса сохранить свою мужественность было попыткой справиться с очевидным влечением к другим мужчинам, и он не хотел никого обидеть. — Н-не то чтобы я стыдился женщин в целом, - уточнил Вокс, откашлявшись. — Они прекрасные люди и сами по себе сильны, но я мужчина, который ведёт себя как мужчина, во всех смыслах. — И… в чём же тогда привлекательность всего этого? - продолжил расспрашивать Аластор. Когда он наклонился вперёд, чтобы просканировать Вокса, медиамагнат отпрянул. — Для тебя это вопрос контроля? — Ч-что… - запнулся Вокс, его брови взлетели вверх от удивления. — Что ты имеешь в виду? — Нет, дело не в контроле, дело в… ты знаешь... Когда любишь кого-то, хочется, чтобы этому человеку было хорошо, - сказал Вокс так, будто это было очевидно, но Аластор, честно говоря, не мог понять, как такой отвратительный поступок может заставить кого-то «чувствовать себя хорошо». Вокс закашлялся, прикрыв рот рукой, и почесал кожу под воротником, избегая взгляда Аластора. — Понятно… - протянул Аластор, постукивая пальцами по бокалу. — Не хочу тебя обидеть, друг мой, если это щекотливая тема. — Пф-ф-ф… это не щекотливая тема, - фыркнул Вокс, закатывая глаза и переводя взгляд на свой напиток, который он помешивал в тщетной попытке отвлечься. Однако, допив, Вокс поднял глаза, и взгляд его был не менее холодным. — Извини, но… разве это ответило на твой вопрос? — Конечно, - просто ответил Аластор, пожимая плечами. Не глядя на Вокса, он протянул свой пустой бокал бармену, который наполнил его до краев. Когда Аластор снова повернулся к Воксу, он был уже более собран. — Хотя я не понимаю, почему ты так стыдишься своего влечения к другим мужчинам, друг мой. — Я не стыжусь, - настаивал Вокс, хмурясь и сводя брови. — Я не стыжусь, потому что не испытываю влечения к другим мужчинам. — Должен сказать, это странно с твоей стороны, - просто протянул Аластор, не обращая внимания на слова Вокса. Он окинул его взглядом с головы до ног, и тот поежился под его пристальным взглядом. — Я никогда не встречал такого амбициозного человека, как ты, Винсент. Честно говоря, я бы осмелился сказать, что только ты можешь соперничать со мной в гордыне. Ты не позволяешь ничему встать на пути к успеху. Так почему же тебя это так сильно беспокоит? — М-меня это не беспокоит, - запинаясь, ответил Вокс, глядя куда-то в сторону, словно на семейном барбекю летом, когда из-за головы клубится дым. — Потому что это было бы неправильно. — По мнению кого? - спросил Аластор. Вокс с трудом подбирал слова, запинаясь на «э-э-э» и «а-а-а», и в конце концов, чтобы прийти в себя, стал потягивать свой напиток. Небрежно напевая, Аластор повернулся к нему в еще более угрожающей позе. — Дорогой, мы в Аду! Сомневаюсь, что кто-то до сих пор ведет подсчет, кто кого убил, кто с кем переспал. Если ты хочешь быть подлым и грубым, то кто тебе помешает? Мы уже мертвы, милый! Благодаря этому ты уже многого добился. Так почему же ты останавливаешься сейчас? Вокс странно замолчал, хотя ни разу не отвел взгляд от Аластора. Словно высеченный из камня, медиамагнат мог лишь смотреть на него, приоткрыв рот, а его микрофон впитывал каждое слово. Первая трещина в этой статуе появилась в его глазах, когда Вокс взглянул на полупьяного духа, а затем вторая - когда он задумчиво провел рукой по краю бокала. — Я уже говорил тебе, что ты произносишь весьма вдохновляющие речи? — Много раз, - хохотнул Аластор, и от этого звука коробка с картинками тоже рассмеялась вместе с ним, смущенно потирая когтем горячий экран. После того как Аластор допил свой напиток, коробка снова стала нейтрально-серой. — Если ты не против, что я спрошу... - начал Вокс, но, не договорив, повернулся к бармену и указал на свой бокал. — Э-э, ну, если тебе неинтересно, то... Что, э-э, заставило тебя спросить? Последовавшую за этим тишину, к счастью, нарушило появление джина с тоником. Два духа танцевали в теперь уже полном бокале Вокса, а в любимом баре двух медиамагнатов звучала непринужденная болтовня. Аластор поерзал, снова повернулся к своему духу и пожал плечами. — Я просто поддерживал разговор, друг мой. Как я уже сказал, ты показался мне знающим человеком, а мне не хватало знаний, так что я спросил. Радио-демон видел, что Вокс хотел сказать что-то ещё, но слова вертелись у него на языке, а на лице отражалось замешательство. Однако, о чём бы он ни думал, медиамагнат быстро взял себя в руки, пожал плечами и взял свой бокал. — Что ж, надеюсь, это было познавательно… наверное. «Не особо», - мрачно подумал Аластор, но он и не рассчитывал получить исчерпывающий ответ от Вокса (тем более что большая часть «объяснения» касалась личных предпочтений медиамагната). Это по-прежнему оставалось загадкой, но он вполне мог прожить и без ответа на этот вопрос. Он полагал, что какая бы дама ни обитала в аду, она пробудит в Воксе и других мужчинах желание, которое возникнет, когда сойдутся звёзды, или что-то в этом роде. К чему такая спешка? Что в этом такого? В любом случае он был вполне доволен тем, что просто выпивал с другом.

***

В ту ночь шёл дождь. Аластор мысленно ругал себя за то, что не взял зонт. Он уверял себя и свою аудиторию, что осадки маловероятны, но вот он стоит у входа в бар и смотрит на падающие капли так, словно они его лично оскорбляют. Глупое упущение, но ничего страшного. Если бы он хотел укрыться от непогоды, то мог бы перемещаться с помощью теней или создать из них подобие зонта. По правде говоря, прогулка от бара до дома была одним из самых приятных моментов его вечеров с Воксом. Они расходились у заведения, и Аластор наслаждался тишиной города. Дождь, конечно, раздражал, но с этим мог справиться и теневой щит. — Чёрт, - рассеянно произнёс Вокс, глядя на воду, которая лилась с небес в ад. Аластор насторожился и, когда он бросил на Вокса подозрительный взгляд, тот резко обернулся, и в его глазах отразился ужас. Но, заметив, что Аластор смотрит на него, он тут же натянуто улыбнулся и на мгновение похлопал его по плечу. — Рад тебя видеть, Ал. Как там у вас с Рози? — У нас с Рози всё хорошо, Вокс, - самодовольно поправил его Аластор и ухмыльнулся, когда Вокс бросил на него недовольный взгляд. — Да, думаю, так и есть. Она мне ничего не говорила. Вокс кивнул и снова уставился на грохочущий дождь, сопровождаемый вспышками молний. Аластор наблюдал, как он спотыкается, поправляет воротник и пытается отвлечься, но снова и снова безрезультатно смотрит на улицу. Аластор мысленно нахмурился, но его бровь всё ещё была приподнята от любопытства. — Что-то случилось, Вокс? Ты какой-то встревоженный. — А, нет, всё в порядке, - успокоил его Вокс с улыбкой продавца, но уже через несколько секунд его лицо снова стало самодовольным. — Один радиоведущий сообщил мне, что дождь будет… - голос Вокса изменился, и он, подражая Аластору, процитировал: — «маловероятным явлением», поэтому я не подумал взять с собой зонт. Аластор фыркнул. — Ну конечно. Обвиняешь меня в том, что я не подумал как следует. — Эй, это ты публикуешь ложную информацию, - поддразнил его Вокс, довольно ухмыляясь, когда Аластор раздражённо закатил глаза. Однако, когда момент прошёл, медиамагнат, похоже, ничуть не расстроился из-за этой перепалки и снова стал безучастно смотреть на дождь, от которого на асфальте соседней дороги образовывались лужи. Он поправил жилет, откашлялся и повернулся, чтобы уйти. — Что ж, спокойной ночи, Аластор. — Останешься один без меня? - спросил Аластор, которого ничуть не успокоило то, что Вокс не сдвинулся с места. В ответ на его слова экран Вокса окрасился в бледно-голубой цвет. — Не по своей воле, - мрачно заверил его Вокс, оборачиваясь к Аластору, стоявшему в дверях. Синие когти Вокса теребили его галстук - ужасная привычка, потому что он вечно его сбивал. Другой рукой он постучал костяшками пальцев по телевизору. — Я не могу выйти под дождь. Вода просто спалит мои провода. Электроника обычно плохо переносит погружение в воду. За всё время, что Аластор был знаком с Воксом, он впервые узнал об этой его особенности - и она была крайне важна. Судя по мрачному выражению лица Вокса, Аластор предположил, что вода нанесёт серьёзный ущерб. Это почти позабавило Аластора, и ухмылка радио-демона стала шире, когда он окинул взглядом фигуру Вокса. — Скажи на милость, Вокс, разве ты сам не наполовину акула? — Иронично, правда? - Вокс поморщился, его тоже позабавила эта мысль, но он лишь беспомощно пожал плечами. — Однажды я убедился в этом на собственном горьком опыте и больше не собираюсь экспериментировать. Аластор одобрительно хмыкнул и снова бросил взгляд на грозовые тучи, затянувшие небо. Для такого мрачного места, как это, Аластор не мог понять, почему ад выглядит таким унылым, когда к нему примешиваются грозовые тучи. Особенно такие - они выглядели совсем не дружелюбно. — Значит, ты собираешься переждать грозу? Сомневаюсь, что она скоро утихнет, мой дорогой. — Видимо, такова цена, которую я должен заплатить. — Что ж, так не пойдет, - проворчал Аластор себе под нос. Радио-демон вытянул правую руку и щелкнул пальцами. Вокруг его пальцев закружились тени, уютно устроившись в его ладони, а затем приняли форму раскрытого зонта, достаточно большого, чтобы под ним могли укрыться двое. Небрежно помахивая зонтом, Аластор вышел из заведения, протянув другую руку Воксу. — Ты ведь живешь совсем рядом, да? — Э-э-э… При подобных жестах Вокс часто застывал на месте, словно превращался в камень, и его глаза искали в глазах Аластора хоть малейший намек на обман или уловку. Аластор стоял в дверях, и с каждой минутой его все больше раздражало, что медиамагнат не двигается с места. — Невежливо заставлять человека ждать, Вокс. Эта фраза заставила Вокса отбросить сомнения, и он быстро шагнул вперед, осторожно поднырнув под спасительный зонт и нервно перебирая руками. Он прижался к ручке зонта, с тревогой глядя на воду, которая стекала по его краям и угрожающе капала на пол. Он вцепился в ручку зонта, изо всех сил стараясь прижать ее к центру, не касаясь Аластора. — Спасибо, Ал. — Было бы нонсенсом просто оставить тебя здесь одного, - поцокал языком Аластор, следуя за Воксом, который вышел из бара. Радио-демон заметил, как медиамагнат пригнулся, прячась от дождя, который уже полностью накрыл их с головой, и капли запрыгали по всему периметру инструмента. Ад никогда не был тем местом, которое можно было бы назвать приятным, но Аластору даже нравилась его мрачная атмосфера. Трещины в стенах, крики соседей, даже молнии, которые словно кричали на тебя за то, что ты просто существуешь. Конечно, это место не было похоже на землю обетованную, но радио-демон находил в его несовершенстве что-то уютное и располагающее к себе. Здесь всё было живым, обжитым, и это было гораздо приятнее, чем гладкий мрамор или золотые акценты. Ни одна статуя или памятник не были идеальными - у каждой мелочи здесь были свои недостатки, которые не делали их совершенными, и Аластору это нравилось. Они не произнесли ни слова, но дождь наполнил тишину ритмичным стуком капель по теням над их головами. Это была успокаивающая тишина, но когда над их головами раздался раскат грома, покой был нарушен. Аластор не вздрогнул, в отличие от Вокса, который поёжился и придвинулся ближе к центру, задев плечом радио-демона. Но прежде, чем тот успел что-то сказать, Вокс тут же отодвинулся, обхватив себя руками за бицепсы и пробормотав извинения. — Я бы не подумал, что ты, человек, который регулярно работает с электричеством, боишься молний, друг мой. - Аластор ухмыльнулся, но Вокс не ответил на его поддразнивание, и это ещё больше усилило беспокойство в его груди. Сглотнув комок в горле, Вокс снова заговорил, и его голос звучал неуверенно. — Это просто неожиданно… - просто сказал Вокс, качая головой. Он рассеянно провёл рукой по нижней части экрана. — Это может произойти внезапно, и никто не предугадает, когда это случится. «Еще один пример отсутствия контроля», - молча заметил Аластор. Хотя Аластор не думал, что тема может быть более личной, чем взаимоотношения с другими людьми, дождь вызывал у Вокса жуткое беспокойство, и он вздрагивал даже при мысли о молнии. Впрочем, возможно, медиамагната пугала не столько сама молния, сколько ее непредсказуемость. Вокс больше переживал из-за того, что молния может ударить в самый неожиданный момент. Это было что-то случайное, совершенно непредсказуемое, и Вокс это ненавидел. Они свернули за угол, и Вокс, не отрывая тревожного взгляда от стекающей воды, лишь невнятно указывал дорогу. Аластор, обеспокоенный, постукивал пальцами по ручке зонта, и в его голове всплыло какое-то далекое воспоминание. Радио в груди Аластора ожило само по себе, и из него полилась медленная, искаженная мелодия джаза, которая постепенно становилась все более отчетливой. Что-то легкое и нежное, простая мелодия, способная успокоить даже самого встревоженного грешника... И это сработало как по волшебству: Вокс покосился на шум, его плечи расслабились, и он отвернулся, но только после того, как Аластор заметил, что экран слегка порозовел. «Ты слишком прост, друг мой», - усмехнулся про себя Аластор, не жалуясь на тишину, пока песня окутывала их обоих, создавая дополнительное ощущение уюта под зонтом. «Полночь, звезды и ты. Полночь и свидание. В твоих глазах читалось нежное послание: “Я отдаю тебе всю свою любовь”». — Неужели все песни 30-х годов о романтике? - пробормотал Вокс, обращаясь в основном к самому себе и не глядя на Аластора. Аластор лишь пожал плечами, но Вокс этого не увидел. — Это то, что привлекало людей, друг мой. Я думал, ты сам любитель всего этого “милого-милого”, как ты говоришь. Вокс ничего не ответил, по-прежнему обхватив себя руками, но Аластор не мог не заметить, как из вентиляционных отверстий по обеим сторонам его квадратной головы повалил пар. Наконец они подошли к высокому, внушительному зданию с металлическими балконами и перилами по бокам. Многослойные кирпичные стены надежно защищали тех, кто находился внутри. Подойдя к входной двери за воротами, Вокс пошарил в карманах в поисках ключей, с гордостью достал их и покрутил на пальце. Остановившись на пороге, медиамагнат искренне и задумчиво улыбнулся Аластору. — Еще раз спасибо, Ал, я знаю, что отвлекаю тебя. — Чепуха, - Аластор взмахнул рукой, словно отгоняя наваждение. Он легонько стукнул посохом Вокса в грудь и ухмыльнулся, когда тот споткнулся. — Мне гораздо спокойнее от мысли, что ты не напиваешься в баре без меня и не рискуешь простудиться под дождем. Я предпочитаю видеть тебя живым, а не обугленным куском проводов. Вокс усмехнулся, хотя его экран ярко светился голубым, а рука с когтями на пальцах тянулась к шее и теребила воротник - в общем, делал все, чтобы поерзать и не встречаться взглядом с Аластором. Однако его улыбка смягчилась, и он бросил на Аластора настороженный взгляд. Собравшись с духом, Аластор увидел, как тот глубоко вдохнул. — Аластор… о том, что ты сказал раньше… обо всех этих разговорах о том, кто кого убил, кто с кем переспал…- Аластор равнодушно кивнул, побуждая Вокса продолжать. Тот на мгновение замолчал, чтобы собраться с силами. — Ты… правда не считаешь, что это важно? — Ну, не только в этом смысле, - лениво, но не со скукой в голосе ответил Аластор, небрежно пожимая плечами. — Стоит ли напоминать тебе, дорогой, что ты стал самым молодым и самым успешным повелителем Ада чуть меньше месяца назад? И, поверь мне, друг мой, я знаю немало повелителей, которые позавидовали бы твоему стремительному успеху. Похвала не помогла смягчить эмоции медиамагната, но Аластор продолжил. — Я просто удивлён, что ты ограничиваешь себя в том, чего хочешь и чего не хочешь делать. Мне больше нравится, когда ты весь такой хитрый и находчивый, а не когда тебя одолевают сомнения в себе. Вокс рассеянно хмыкнул, но Аластор понял, что он слушает, по тому, как тот время от времени поглядывал на радио-демона, повернувшись к нему плечом. Повелитель медиа в полной мере усвоил информацию и выдавил из себя улыбку. — Да… я тоже так думаю.

***

Наши дни...

Вокс ушел. Он в спешке собрал Шок.Вейва в охапку и выбежал за дверь. Бедное дерево едва не треснуло, когда Вокс захлопнул дверь, а его торопливые шаги зазвучали в коридоре. И вот, наконец оставшись в одиночестве, Аластор почувствовал, как его грудь сдавливает от тревоги и ужаса. Он глубоко вдыхал и выдыхал через нос, пытаясь сохранить самообладание. Проворчав что-то себе под нос, Аластор откашлялся, провел рукой по волосам, чтобы пригладить их, и поправил пиджак. Важно было сохранять самообладание, и Аластор почувствовал удовлетворение, когда, взглянув в зеркало, увидел, что выглядит безупречно. Однако, несмотря на внешнюю невозмутимость, в душе радио-демона бушевала тревога, которая грозила задушить его, поглотить целиком. «Прости, что заставил тебя смотреть». Аластор снова откашлялся, подошел к мини-кухне и налил себе стакан воды. «Я ТАК ПРОЕБАЛСЯ, АЛАСТОР.» Гладкая холодная жидкость потекла по его горлу, освежая пересохший рот, и он удовлетворенно вздохнул. Но когда вода достигла желудка, неприятное чувство снова зародилось в его груди. «МНЕ ЖАЛЬ-» Дрожащими пальцами он поставил стакан в раковину и затуманенным взглядом проследил, как капли жидкости стекают по стеклу и исчезают в сливе. Навсегда потеряны, их больше никто не увидит. Аластору не пришлось далеко идти до своей комнаты. По пути он не встретил ни одного человека и наконец добрался до знакомой двери из красного дерева. Оказавшись внутри, радио-демон выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Не переставая испытывать неприятное чувство в груди, Аластор стянул пальто с плеч и перекинул его через согнутую руку. Подойдя к вешалке, радио-демон аккуратно повесил пальто на предназначенное для него место, разгладив все непокорные складки, которые грозили испортить внешний вид ткани. Отвернувшись от вешалки, Аластор принялся возиться с пуговицами на манжетах, легко расстегнул их и закатал рукава до локтей. Затем он наклонился, туго затянул шнурки на ботинках, так что кожа затрещала, и снял оксфорды вместе с носками. Копыта застучали по ковру, носки остались в ботинках у двери. Аластор выпрямился, окинул взглядом порог, за которым заканчивалась его комната и начинался залив. Вдалеке виднелись деревья, золотые и зеленые, как в Чарльстоне, их ветви раскачивались на ветру. Трава под копытами была мягкой, земля проседала под его весом из-за большого количества воды в почве. Но Аластор не обращал на это внимания и шел все дальше и дальше по заливу, пока не добрался до реки. По берегам озера, словно сиденья в самолете, росли деревья, хотя и не такие ровные, как можно было бы ожидать. Однако деревья волновали Аластора меньше всего, и он не сбавлял темпа, приближаясь к берегу. Его правое копыто плеснуло в воду, рыхлая почва под ним словно пыталась удержать его, но Аластор с легкостью сделал еще один шаг, и еще, и еще. Вода была не такой уж глубокой, она едва доходила до середины бедер Аластора, но из-за этого он шел мучительно медленно, стараясь не плескать. — Каким же «мужчиной» ты стал, старина, - пробормотал Аластор, хотя его акцент звучал не так успокаивающе, как обычно. Его пальцы осторожно коснулись поверхности воды, завороженно наблюдая за тем, как она покрывается рябью от легчайшего прикосновения. — Для тебя “мужчина” - это тот, кто способен все контролировать. Командовать. Забирать власть у других. Светлячки, которые до этого бесцельно летали в воздухе, при виде Аластора, идущего по воде, поспешили скрыться в безопасных кронах деревьев. — Я всегда знал, что эта твоя жажда власти настигнет тебя, подчинит себе и заставит принимать решения, о которых ты теперь, очевидно, сожалеешь. В воде, примерно в десяти метрах от Аластора, что-то плавало. Это было круглое существо, ростом чуть выше Аластора от копыт до ушей, состоящее из нескольких отдельных частей. — Это то, чего ты всегда хотел. Какая разница, чего это будет стоить, если в твоем распоряжении будут люди, а еще лучше - я, и ты сможешь делать с ними все, что пожелаешь. Это как игра в шахматы, где ты называешь себя королем и мечтаешь о власти королевы. С каждым шагом расстояние между Аластором и круглым, похожим на кокон предметом сокращалось, и неприятное чувство, возникшее в груди, не утихало при виде этого предмета. — Кто бы мог подумать, что все эти… разговоры о вдохновении, о том, как много я для тебя значу, каким-то образом будут омрачены той же судьбой. Маленькая милая вещица, которая всегда под рукой… вот что все люди твоего положения и привилегированного статуса думают о таких, как я. О том, во что ты на самом деле не веришь, о чем-то, что нужно тебе только ради собственной выгоды. Подойдя к предмету, Аластор молча уставился на него. Это был своего рода кокон, защищающий то, что находилось внутри, от воды. Он был сделан из нескольких теневых щупалец Аластора, которые сплетались в спираль, образуя герметичную защиту от воды. Аластор нежно провел рукой по предмету, ощупывая каждый новый отросток. — Кто бы мог подумать, что достаточно простого «нет», чтобы довести тебя до полного безумия. Кто бы мог подумать, что этот мнимый «контроль» над мной приведет к тому, что твоя похоть и одержимость вырвутся наружу, как только ты ослабишь хватку. Кто бы мог подумать, что однажды ты об этом пожалеешь. Аластор встал рядом с предметом, повернувшись к нему лицом. Подняв руку, он провел указательным пальцем по всей длине печати и с удовлетворением наблюдал, как она треснула, сверкнув зеленой магией. Шов был расположен достаточно высоко, чтобы вода не могла просочиться внутрь, но при этом Аластор мог видеть, что находится внутри. — Конечно, сейчас ты жалеешь об этом, потому что у тебя нет власти над собственной жизнью. Но когда к тебе вернутся силы и амбиции, будешь ли ты по-прежнему сожалеть об этом, по-прежнему тосковать по мне? Внутри кокона лежало тело, разлагавшееся уже больше двух месяцев. Тени смогли сдержать и запах этого существа, но внезапно в воздухе распространился резкий, отвратительный аромат. Аластор глубоко вдохнул, наслаждаясь отвратительным запахом, и на его лице отразилось спокойствие. Он бывал здесь не в первый раз, и следы укусов на плечах, груди и руках служили тому достаточным подтверждением. Как ни странно, у трупа не было головы, она была оторвана, и из шеи торчали провода. Каким же аппетитным ты стал, Вокс. — Это лишь вопрос времени, - пробормотал Аластор себе под нос, проводя указательным пальцем по плоти, которая легко двигалась из-за того, что начала разлагаться. Правой рукой радио-демон погрузился в старый труп медиамагната, раздвигая кости и слои мышц на своём пути. Наконец его пальцы коснулись более округлой и мягкой мышцы, которую он левой рукой вытащил на свет, не повредив. — Ты никогда не изменишься, мой дорогой. Но это и не нужно. Я знаю, кто ты. Знаю, кем ты всегда будешь. Из груди с трудом вынырнуло окровавленное разлагающееся сердце. Аластор старался не повредить уже мёртвый орган. — Искупление… прощение… какая глупая затея… Поднеся сердце ко рту, Аластор вонзил в него клыки и стал медленно пережёвывать, пока от него ничего не осталось.