Do You Think I Could Be Redeemed?

***

«Ты испортил всё много лет назад. Ты до сих пор гоняешься за несбыточными мечтами и грёзами о прошлом, которого больше нет. Из-за тебя.» Шок.Вейв, прекрасная, идеальная акула-питомец, заскулил, подталкивая Вокса носом в спину, и расстроилась еще больше, когда Вокс не пошевелился. Вокс лежал на кровати, свернувшись калачиком на правом боку, экраном вниз, лицом к матрасу, всеми четырьмя конечностями обхватив две подушки, лежавшие на животе и между бедер. Позади него Шок.Вейв свернулся в клубок, уткнувшись мордочкой в спину отца, и время от времени издавал жалобные звуки. От этого у Вокса сжималось сердце, но оцепенение, которое наступало после этого, почти сразу вытесняло нежность. «Ты сам виноват в своих страданиях. Дело не в твоих последователях, не в твоем сомнительном вкусе в общении, дело в тебе - и так было всегда.» К этому моменту он уже перестал плакать, сколько бы времени ни пролежал здесь, но отсутствие физической реакции не означало, что ему стало легче. Аластор, как всегда, был прав. Вокс ругал себя за одно и то же на протяжении нескольких недель, почти месяца. Он был виноват во всем, что с ним происходило. Он поставил свое эго выше благополучия своей семьи. Он все испортил. Теперь он отбывал наказание, которое, по мнению многих, было слишком мягким, в том числе и для него самого. Разве не было бы проще, не было бы так больно, если бы от него избавились с самого начала? Хуже всего, подумал Вокс, было то, что все постоянно твердили ему о том, что он «все испортил». Аластор любил напоминать об этом всякий раз, когда Вокс давал слабину. Испортить что-то - значит привести это в упадок, разрушить или просто ухудшить по сравнению с тем, что было раньше. Это подразумевало нечто более глубокое, нечто более ценное - что бы ни было между ним и Аластором раньше, это можно было испортить, что-то, чего Аластору не хватало. Это было больнее всего. Потому что, поразмыслив, Вокс понял, как хорошо ему было с Аластором до того, как между ними вспыхнуло соперничество. Этот человек был достаточно дружелюбен, чтобы разговаривать с ним и терпеть его общество буквально на любую тему. Они виделись по крайней мере раз в неделю и проводили время в чисто платонической компании друг друга. Это был яркий, блестящий пример здоровой мужской дружбы. Если посмотреть на это с точки зрения Аластора, то можно было бы сказать, что радио-демон всегда испытывал трудности с тем, чтобы выразить свою привязанность словами, даже если она была платонической. Его нежность по отношению к медиамагнату проявлялась скорее в жестах: он включал музыку, когда Вокс нервничал, поправлял его галстук, предлагал проводить его до дома. Хотя Вокс не знал всех союзников Аластора, он понимал, что не многим из них тот показывал свою истинную сущность. Это была самая нежная сторона его характера. Но Воксу этого было недостаточно. Ему было мало самой нежной и трепетной привязанности, которую Аластор мог ему подарить. Он хотел завладеть разумом и душой Аластора. Он хотел быть не просто друзьями, а партнерами. Вокс, конечно, имел в виду партнерство в деловом смысле, но мысль о том, что это может быть нечто иное, сводила его с ума. Каково было бы обнять Аластора за талию, прижать его к стене и выразить всю ту любовь, что копилась в его сердце, всю ту любовь, которой он стыдился? Как было бы приятно знать, что Аластор принадлежит ему, а он - Аластору? Но Аластор хотел не этого - даже не более спокойного делового партнерства, о котором он подумал. И вместо того, чтобы с уважением отнестись к его отказу, каким бы жестоким он ни был, Вокс не смог его отпустить. Его тело дрожало на подушках, он сжимал их руками и тщетно пытался вздохнуть. Он действительно не мог оценить, насколько нежной и приносящей удовлетворение могла быть платоническая любовь. Платонические отношения не соответствовали ожиданиям Вокса, и это так сильно разбило ему сердце, что он мог чувствовать только ярость. Одержимость, надежда и жажда иного исхода полностью изменили его, и это толкало его на поступки. Отвратительные, ужасные поступки. Аластор не должен был его прощать, и Вокс был рад, что Аластор не стал его утешать, но это лишь усиливало чувство вины. Все было разрушено - он все разрушил. Если бы он просто усмирил свою гордость и принял тот факт, что Аластор его не хочет, возможно, у них могли бы сложиться отношения. Это было бы не совсем то, чего он хотел, но Вокс был готов на все, буквально на все, лишь бы снова оказаться с Аластором в том старом джаз-баре и любоваться тем, как его руки порхают по клавишам. «Я сделаю все, - думал он, — Все, что угодно, лишь бы ты снова меня полюбил». Но этого никогда не будет достаточно. Как бы он ни чувствовал себя виноватым, как бы ни пытался разумно извиниться и умолять Аластора снова полюбить его платонической любовью, этого будет недостаточно. Он не винил Аластора за то, что тот по-прежнему его ненавидит, несмотря на потерю пламени. Аластор был не из тех, кто легко отпускает обиды, особенно после всего, что сделал с ним Вокс. Но больше всего на свете Вокс хотел, чтобы Аластор разорвал цепи их негласного контроля над душами, чтобы позволил Воксу уйти, чтобы тот не совершил еще одну ошибку, не поддался собственному желанию и не причинил Аластору боль. Он хотел, чтобы Аластор жил дальше, и сам хотел жить дальше. Он просто хотел освободиться от этой похоти – того самого, что разрушило их особенные отношения. В воздухе раздался звук текстового уведомления, но Вокс даже не шелохнулся, продолжая лежать неподвижно на кровати. А вот Шок.Вейв встрепенулся, поднял голову и полетел к прикроватной тумбочке, на которой лежал телефон экраном вверх. Тихо присвистнув, Шок.Вейв открыл пасть и аккуратно взял устройство в зубы, после чего вернулся на кровать. Он положил телефон рядом с рукой Вокса на одну из подушек и подтолкнул его лапкой. «Шок.Вейв», - строго прошептал он, хотя питомец и не мог его услышать. Шок.Вейв продолжал подталкивать его, побуждая взять телефон. После четырех попыток пошевелиться Вокс сдался и раздраженно проворчал что-то себе под нос. Развернув телефон экраном к потолку, Вокс вяло взял его в руки и, щурясь от яркого экрана, просмотрел последнее уведомление. «Милый, я не понимаю, как ты справлялся со всеми этими обязанностями генерального директора», - начал Валентино, но его сообщение исчезло, сменившись тремя точками. Оцепенев, Вокс нажал большим пальцем на уведомление, разблокировав его и открыв полное сообщение. «Я знаю, что ты любишь всеобщее внимание, но еще никогда столько людей не раздражали меня одновременно. Я и не знал, как ты был занят. Ты такой сильный, и я говорю это не только потому, что ты прижал меня к матрасу своими мышцами. Но я скучаю по ним каждый день. Я так сильно скучаю по тебе, милый. Пожалуйста, вернись домой. Ты нужен мне, милый». Вокс сглотнул и осторожно выдохнул, чувствуя, как по коже побежали мурашки, а на глаза снова навернулись слезы. Боже, как же ему хотелось домой… Выбравшись из-под подушек, Вокс удобнее устроился на спине, задрав телефон над головой, и начал печатать. «Прости, дорогой. За все это. Ты не должен…» - Вокс замялся, удалив последнюю строчку, а затем перепечатал ее. — «Прости, что ты до сих пор разгребаешь мои проблемы». Валентино прочитал сообщение мгновенно, и ожидание за этими тремя мигающими точками было невыносимым. Вокс уже хотел выключить телефон и снова свернуться калачиком на подушках, но тут на экране появился ответ. «Ты же знаешь, как я люблю убирать за тобой беспорядок, малыш.» Грязный и непристойный подтекст этих слов далеко не был случайностью, и лицо Вокса озарилось при виде картинки, которая всплыла в его памяти. Этого было достаточно, чтобы на экране появилась кривая улыбка. «Так вот почему ты так сильно по мне скучаешь?» «Не только поэтому», - ответил Валентино, а через минуту появилось очень длинное и подробное сообщение, которое начиналось так: «Но ты даже не представляешь, как сильно я хочу…» Это был впечатляюще исчерпывающий список, на то, чтобы прочитать и обдумать его целиком, ушло несколько минут. Неизвестно, заметил бы это Валентино или нет, но Вокс слегка оживился и расплылся в саркастической улыбке. Однако после второго прочтения его лицо снова стало мрачным, и он почувствовал еще одну волну боли в груди. Он никак не отреагировал на словесное признание в желании, лишь глубже зарылся в одеяло и нахмурился. Чего бы он только не сделал, чтобы снова увидеть их вживую... хотя бы на мгновение. Если бы он был в полной силе, то легко загипнотизировал бы Чарли, чтобы склонить ее на свою сторону. Но даже сейчас он не решался применить грубую силу. Несмотря на то, что начало их знакомства было крайне непростым, принцесса стала чаще прислушиваться к его советам. Она не посягала на его личное пространство, помогла привести Шок.Вейва и сделала огромный шаг к саморазвитию. Конечно, если бы он поговорил с ней по-человечески, они бы что-нибудь придумали... Можно ли переубедить Чарли? Вокс вздохнул, оторвался от матраса и прислонился спиной к изголовью кровати. Он снова увидит Висов. Сегодня. Если придется прибегнуть к грубой силе, что ж, так тому и быть. Он не мог прожить еще один день, еще один час, не увидев их снова. Прошло уже несколько недель. «Держись, Вал», - почти самодовольно ответил Вокс. «Вы с Вел приедете сегодня вечером. Я собираюсь еще раз поговорить с Морнингстар. Я тебе напишу.»

***

Готовясь к предстоящему разговору, Вокс осторожно постучал костяшками пальцев в дверь комнаты принцессы. Когда дверь открылась, Вокс изобразил на лице харизматичную улыбку, которая была синонимом его бренда. Чарли, увидев медиамагната, была вне себя от радости, ее ослепительная улыбка сверкнула белыми зубами, и что-то сверкнуло в ее глазах. — Добрый день, Вокс! Как дела? День? Вокс мысленно съежился, Черт возьми, как долго он уже хандрит? Войдя внутрь, медиамагнат сделал рукой знак «так себе» и пожал плечами, после чего принцесса закрыла за собой дверь. В комнате было далеко не так прибрано, как обычно, хотя Вокс был здесь всего один раз. По столу, стоящему в углу комнаты, были разбросаны разнообразные бумаги, пергамент был исписан красными каракулями и выделялся, как предположил Вокс, почерком. — Извини за беспорядок, - сказала Чарли, покраснев от смущения, и бросилась к беспорядочно разбросанным бумагам. Она схватила их и сложила на столе в одну стопку. — Присаживайся, я принесу нам что-нибудь перекусить. Вокс, однако, не последовал этому указанию, подойдя к столу рядом с принцессой и разглядывая листы бумаги с гравюрами, которые Чарли сложил аккуратной стопкой. В верхней части первого документа яркими, выделенными жирным шрифтом буквами было написано «Заметки к речи, версия 1», а на полях были изображены радуги, звезды и счастливые лица. Далее следовал черновик основных положений и заметок для того, что должно было стать визитной карточкой. Судя по тому, что он просмотрел, заметки были не совсем «краткими», поскольку каждый пункт был длиной как минимум в три предложения. Сами предложения изобиловали цветистыми формулировками и косвенным значением, и Воксу потребовалась секунда, чтобы понять суть каждого из них. Как ни странно, медиамагнат постучал пальцем по странице, подняв бровь. — О, это просто сценарий для моего предстоящего публичного выступления, - сказала Чарли, ничуть не обидевшись на молчаливый вопрос. Она провела пальцем по одному из рисунков. — Папа попросил меня это сделать. Все беспокоятся, не будет ли очередного истребления после… - она сглотнула, — …того, что произошло. Поэтому я собираюсь выступить с речью, чтобы заверить всех, что все под контролем. «Под контролем?» - подумал Вокс, все еще не опуская бровь. Вокс, конечно, ничего не знал о происходящем снаружи, за исключением коротких сообщений от Ви. Либо недовольство жителей Небес заставило их умолчать об истреблениях, либо появилась новая угроза. Судя по беспокойству Чарли, скорее всего, первое. В груди Вокса урчало любопытство и удивление, когда он снова посмотрел на записи. Схватив со стола ручку и чистый стикер, он набросал сообщение и передал его Чарли. «Покажи мне.» — О… Эм, хорошо! – удивленно кивнула она. Пока Чарли собирала все записи в руках, Вокс взял стикеры и ручку, и сел на диван у окна, удобно устроившись. Принцесса, держа перед собой записи, и стоя перед Воксом, откашлялась. — Здравствуйте! Как вы, наверное, знаете, я – Чарли, принцесса Ада. Спасибо всем, что пришли на это волнующее объявление… Вокс стиснул зуба и поморщился от этого затянутого вступления, прищурившись, но Чарли не заметила этого, так как была погружена в свои записи. — ...Я хотела бы начать с того, что, как я понимаю, в связи с недавними событиями было много беспокойства. Хм... мы... подожди, подожди, – она покосилась на газету, и ее глаза заблестели, когда она пробежала глазами страницу, — Но я здесь, чтобы заверить всех, что... Наблюдая за тем, как Чарли пытается произнести речь, он удовлетворил свое любопытство, которое до этого терзало его изнутри, хотя теперь оно сменилось раздражением из-за того, как небрежно она это делала. Возможно, дело было в том, что Вокс долго работал в сфере развлечений и публичных выступлений, что стал слишком критично относиться к ее выступлениям. Она уткнулась лицом в бумаги, использовала слова-паразиты и говорила неуверенно - и это были лишь первые ее промахи. Смотреть на это было так же больно, как на то, как щенка сначала придавливает валуном, потом сбивает машина, потом его пинают, а потом сбивает еще одна машина. Речь принцессы прервалась, когда когтистая рука потянулась вперед, схватила стопку бумаг и убрала их с лица Чарли. Вокс встал, покачал головой и забрал бумаги у принцессы. Она нахмурилась, ее брови сошлись на переносице от разочарования. — Что? Прикусив колпачок от ручки зубами, медиамагнат зачеркнул несколько слов в первом пункте и написал что-то поверх печатного текста. Затем он взял из стопки стикер, написал на нем что-то с таким же критическим настроем и приклеил в угол первой страницы. Но он не спешил возвращать бумаги, вопросительно подняв бровь и глядя на Чарли, которая мысленно готовилась к шквалу критики. Переложив стикеры и ручку под левую руку, Вокс протянул принцессе стикер, на котором было написано: «Тебе нужно расслабиться. Будь уверена в себе». Не говоря ни слова (разумеется), Вокс прижал правую руку к спине Чарли, выпрямляя ее позвоночник, и принцесса выпрямилась. Затем он надавил той же рукой на ее плечи, и они расслабились, опустившись в более нейтральное и непринужденное положение. Вокс отступил на шаг, постучал указательным пальцем по экрану, а затем тем же пальцем приподнял его, чтобы он стоял под более высоким и уверенным углом. Принцесса повторила его движение, и когда Вокс изобразил на экране ухмылку, она повторила ее, хотя и не так широко, как медиамагнат. Довольный результатом, Вокс вернулся к стопке пустых стикеров и провел по ним ручкой, словно художник по холсту. «Не утруждай себя представлением. Веди себя так, будто все и так знают, что ты крутая. Не зацикливайся на негативе. Говори только о позитиве, если только не пытаешься выставить кого-то в невыгодном свете». Когда Чарли закончила читать, Вокс вернул ей стопку бумаг, и она задумчиво сдвинула брови, просматривая дополнения и исправления, внесенные Воксом. Медиамагнат снова устроился на диване, положив правую лодыжку на левое колено, и жестом предложил принцессе попробовать еще раз. Она откашлялась, стараясь не смотреть на свои заметки. — Мой адский народ, я несу вам хорошие вести. Истребления временно... - когда Вокс приподнял бровь, услышав неуверенное слово, принцесса замолчала, выпятив грудь и придав себе уверенный вид. — Истребления больше не представляют угрозы. Вокс ухмыльнулся так широко, как только позволял экран. «Браво! Так-то лучше», - Вокс встал, один раз хлопнул в ладоши, сопровождая это безмолвными словами, а затем похлопал Чарли по спине. Принцесса была вне себя от радости, её улыбка не уступала по широте улыбке Вокса, пока она просматривала его заметки и советы. А медиамагнат молча наблюдал за ней, по-прежнему положив руку ей на плечо, его улыбка стала мягче, а взгляд - чуть теплее. Зачем он это сделал? Хотя было больно смотреть, как принцесса пытается произнести лаконичную речь по такому витиеватому сценарию, Вокс не был обязан ей помогать. Можно сказать, что он был профессионалом в ораторском искусстве и обладал природной харизмой, но принцесса ни разу не просила его стать её наставником и дать совет по этому вопросу. Скорее, ему было любопытно, что она хочет сказать, и он не мог не дать ей обратную связь, даже если речь была провальной. Заметьте, это была полезная обратная связь, потому что теперь Чарли говорила уверенно и серьёзно, а не так, что это раздражало. Самое странное, что он почувствовал удовлетворение от того, что она стала лучше. Вокс убрал руку с её плеча, и его улыбка померкла, пока он наблюдал, как Чарли продолжает что-то писать на листе. Но когда она подняла на него глаза, полные благодарности, он словно окаменел, особенно когда она сказала: — Спасибо, Вокс. Чарли снова уткнулась в свои записи и, продолжая что-то черкать, вернулась за стол. Она не заметила, как губы Вокса снова ожили и едва заметно растянулись в улыбке, а когтистая рука потянулась к его горлу и застряла в складках кожи. Лучшее объяснение, которое он мог себе дать, заключалось в том, что это был подсознательный жест благодарности за всё, что Чарли сделала для него. Привести в отель Шок.Вейва было необязательным, но приятным подарком, который значительно улучшил его душевное состояние. Так что, возможно, он чувствовал, что должен ей что-то взамен, даже если этот жест был таким незначительным по сравнению с тем, что она для него сделала. «Отдаю долг», - подумал он. Значит ли это, что возврат долга приносит такое удовлетворение? Наверное, это было облегчение, подумал он, как будто с его плеч свалился груз, когда он вернул то, что считал своим долгом. Но тут же в голову пришла мысль о том, почему он вообще чувствовал себя обременённым... — Извини, что отвлекла, - сказала Чарли, извиняясь просто так, из природной доброты. Отложив бумаги в сторону и положив их на стол, Чарли повернулась к Воксу и села на диван. Медиамагнат сделал то же самое и заёрзал, стараясь устроиться поудобнее. — О чём ты хотел со мной поговорить? Вокс мысленно выругался. Верно. Это он пришел сюда, чтобы что-то у нее потребовать, а не играть в наставника. Прокашлявшись (как будто ему это было нужно), Вокс достал телефон из заднего кармана, открыл приложение для заметок и вывел на экран заранее написанное сообщение. «Что нужно сделать, чтобы Вельветт и Валентино смогли приехать?» - гласило оно. Этот вопрос заставил принцессу нахмуриться, и ее хорошее настроение мгновенно улетучилось. Она слишком долго размышляла над ответом. Вокс искренне сомневался, что Чарли вообще задумывалась над этим вопросом, и мысленно поставил крест на этой идее после того, как она заявила, что два оставшихся Ви никогда не смогут приехать. Учитывая, сколько раз эта тема поднималась, принцесса наверняка рассматривала возможность «компромисса», как она выразилась. — Хорошо, - начала Чарли, глубоко вдохнув и собравшись с мыслями. Возможно, неосознанно принцесса выпрямилась и расправила плечи, и Вокс почти улыбнулся, увидев, что она следовала его совету, даже когда не готовилась к выступлению. — Если честно, Вокс, а я думаю, что именно этого ты от меня и ждешь… Вокс ободряюще кивнул, и Чарли вздохнула. — Мне все еще не по себе из-за того, что они будут в отеле. Я понимаю, что они - неотъемлемая часть твоей жизни и в каком-то смысле твоя семья, но… я также знаю, что их присутствие причинит немало неудобств некоторым постояльцам. И, к сожалению, я не знаю, можно ли что-то с этим сделать. «Конечно», - мысленно огрызнулся Вокс, хотя и не подал виду, что расстроен. Он опустил руку, в которой держал телефон, и тот упал на подушку. Вокс задумчиво смотрел на устройство. Раньше на главном экране была фотография его и Шок.Вейва, сделанная в тот момент, когда существо только появилось на свет. Но теперь, в соответствии с последними событиями, на экране была фотография трех Ви, крепко обнимающих друг друга. Он помнил, когда была сделана эта фотография - после их первой крупной победы в составе трио, когда к ним присоединилась Вельветт. Он снова поднял телефон, и гордость не позволила ему напечатать то, что он собирался написать. Он напомнил себе, что это место - его наказание, и он должен страдать, раз уж на то пошло. Разве не этого он заслуживает? Он был ужасным, отвратительным человеком, и ограничение его свободы и семейных связей казалось ему оправданным. Даже если бы он добился своего и двое Ви смогли бы приехать, это было бы очередным проявлением эгоизма и жадности. Они заслуживали возможности двигаться дальше, уйти от него… какой смысл тащить их за собой? Кто он такой, чтобы просить о помощи? Аластор был прав: унижаться, стоя на коленях, - это верх жалости. Как будто это что-то исправит, как будто он заслуживает того, что может дать такой жест. Медиамагнат сглотнул, постукивая пальцами по экрану. Он все это понимал. Поверьте, понимал. Но после трех недель, проведенных здесь в заточении, и двух недель с тех пор, как он в последний раз видел Ви, он был на грани. Собравшись с духом, медиамагнат снова протянул устройство Чарли, и та осторожно взяла его в руки. «Я готов сделать все, что потребуется. Все, что угодно». Ее лицо смягчилось, она широко раскрыла глаза, и Вокс тут же пожалел о том, что сделал. Он быстро выхватил у нее устройство и удалил сообщение, покачав головой. Экран стал ярко-голубым. Вокс вскочил с места, чувствуя, как в нем нарастают разочарование и стыд. Но было уже слишком поздно. Она увидела его отчаяние, и ему ничего не хотелось больше, чем вернуть все как было. Дурак, гребаный жалкий идиот, вот кто ты такой, Вокс. Однако, прежде чем он успел броситься к выходу, принцесса мягко взяла его за руку и потянула назад. — Подожди… Вокс не шевелился, по-прежнему отвернувшись от нее, его рука безвольно лежала в ее ладони, а внутри него бушевал стыд. Принцесса осторожно подтолкнула его, чтобы он повернулся к ней, и он подчинился. Она все еще сидела, ее зрачки расширились от сочувствия, и Вокс почувствовал, как в нем умирает что-то от этих эмоций, которых он определенно не заслуживал. Она изучала его взгляд, его подавленное лицо, которое он безуспешно пытался скрыть за гримасой, и молча размышляла о чем-то. — Пожалуйста, сядь. Вокс осторожно вернулся на свое место на диване, стряхнул руку Чарли и бросил на нее пустой, но слегка злобный взгляд. Чарли задрожала под этим взглядом и постаралась взять себя в руки, выпятив грудь. — Послушай, Вокс… все, что я сказала о том, что гостям некомфортно в присутствии этих двоих - правда. Люди говорят мне, что им неуютно рядом с тобой… Она глубоко вдохнула, все еще пытаясь взять себя в руки. — И… я знаю, что они важны для тебя… Но, по правде говоря, я очень переживаю за Энджела… На экране замигала рябь, но выражение лица Вокса не изменилось. — Я понимаю, что это эгоистичное оправдание, и мне жаль, что я вмешиваюсь в твою жизнь. Но Энджел - часть моей семьи. И он… я не знаю точно, что происходит, когда он со своим боссом, но я скучаю по нему. Выражение лица медиамагната стало непроницаемым, он отвел взгляд от Чарли и уставился на свои руки. Какого черта он вечно играет второстепенную роль по сравнению с этим пауком? Он раздумывал, сказать ей правду или какую-нибудь убедительную ложь, чтобы увидеться с обоими Ви. В конце концов, он был в отчаянии - ему нужно было их прикосновение, их присутствие хотя бы на пару часов, чтобы либо встряхнуться и вернуться к реальности, либо убедиться, что все в порядке. Кроме того, ему было плевать на Энджела Даста, этого жалкого паука-шлюху. С какой стати, черт возьми, он вообще должен думать о том, чтобы выполнить просьбу Чарли? Он рассеянно провел большим пальцем по экрану телефона, напряженно размышляя. Вокс поджал губы, несколько раз перечитал свой ответ, а затем перевернул телефон экраном вниз. «Я не могу заставить его покинуть Башню Ви, Чарли. Если он решил остаться с Валентино, когда у него появляется свободное время после работы, значит, это его выбор. Он работает на Вала только по контракту. Все, что он делает в свободное от работы время – его решения.» Формально это была правда, но, возможно, это был скорее мысленный эксперимент - совет, основанный на том, что Вокс знал о Чарли и ее отчаянном желании помочь тем, кто ей дорог. Принцесса задумалась, ее лицо исказилось от печали, пока она размышляла над тем, что может означать этот бесполезный совет. Она опустила взгляд на свои руки и стала теребить ногти, чувствуя, как ее охватывает горе. Медиамагнат уставился на это искреннее, неприкрытое проявление едва сдерживаемой печали. Воксу не нужно было ничего добавлять, он мог бы на этом остановиться. Так зачем же он удалил абзац и написал новый? Зачем он так долго размышлял над тем, что сказать? Зачем он приподнял подбородок Чарли указательным пальцем, побуждая ее прочитать следующее сообщение? «Я знаю, ты думаешь, что тебе нужно «спасти» его от Вала, или от него самого, или даже от меня, — говорилось в сообщении. — Я понимаю. Ты хочешь для него самого лучшего. Но нельзя заставлять людей делать что-то только потому, что ты знаешь, что так будет лучше для них. Разве ты не научилась этому из-за меня?» — Да, я... научилась. Но я чувствую себя такой виноватой... - прошептала Чарли, и на ее глазах выступили слезы. Она обхватила себя руками. Этот жест Вокс тоже повторял в минуты отчаяния. — Я… Я знаю, что он чувствует себя ужасно из-за всего, что ты заставил его сделать, - Чарли не скрывала неприязни в голосе, и у Вокса внутри все сжалось. — Я... я хочу сказать ему, что не злюсь на него. Что я его не ненавижу. Я... я знаю, что не могу заставить его уйти, и знаю, что он знает, что моя дверь всегда для него открыта, но если бы я только могла сказать ему, что я рядом... что ему не нужно там оставаться, я... мне бы стало намного легче. Я пыталась дозвониться до него, но он не отвечает. Вокс нахмурился, обеими руками обхватил себя за колени и задумчиво постучал по ним. Ситуация была не из лучших ни для Вокса, ни для Чарли. Энджел Даст, как бы он не нравился Воксу, не был беспомощным, и у него была физическая возможность уйти с работы, даже если его удерживало внутреннее сопротивление. И все же он каким-то образом стал препятствием на пути к тому, чтобы Вокс снова встретился с Ви. Было приятно видеть, что Чарли повзрослела и поняла, что навязывать кому-то свою точку зрения неправильно, какими бы благими ни были намерения. От мысли о том, что Вокс поспособствовал ее взрослению, у него внутри все сжалось. Как бы успокоить Энджела, но при этом не заставлять его уходить, если он сам этого не хочет… В голове Вокса почти самодовольно зародилась идея, и он перевел взгляд на заваленный бумагами стол. Встав с места, медиамагнат подошел к столу, порылся в бумагах и нашел чистый лист. Взяв одну из самых красивых ручек, Вокс вернулся на свое место у окна, где его ждала растерянная Чарли. Отложив телефон, медиамагнат взял ее руки в свои, вложил в одну бумагу, а в другую - ручку, а затем написал на телефоне еще одну инструкцию. «Если ты пригласишь Валентино и Вельветт ко мне сегодня вечером, ты сможешь передать ему письмо так, чтобы Вал не узнал. Вал сказал мне, что комната Энджела находится на 18-м уровне Башни Ви. Скажи администратору, что я тебя послал.» От этой мысли на глазах Чарли выступили настоящие слезы, и Вокс неуверенно сглотнул. Но это выражение быстро исчезло, когда принцесса отложила вещи в сторону и наклонилась вперед. Вокс застыл, от антенны до кончиков пальцев на ногах, и удивленно выдохнул, когда Чарли крепко обхватила его руками и прижала к себе. — Спасибо, Вокс. Спасибо, спасибо. Вокс сглотнул, его дыхание участилось, а брови сошлись на переносице. По правде говоря, Вокс всегда был настолько эгоистичен, что мало чем мог помочь другим. Он всегда был из тех, кто привык получать, а не отдавать, поэтому слышать «спасибо» от кого-то другого было редкостью и странно. Возможно, именно поэтому он так странно себя почувствовал, когда Чарли сказала это ему. Эта фраза была настолько запретной и непривычной, что он не мог не удивиться, услышав ее от кого бы то ни было, а тем более от Чарли. В каком-то смысле это была похвала. Похвала за то, что он сделал что-то хорошее, за что его благодарили. Это было внимание, похвала и восхищение — все то, чего так жаждал Вокс, но не за счет других. А ради их блага. Медленно Вокс обхватил Чарли обеими руками: одной - за затылок, а другой - за плечо. Когда он почувствовал, как что-то теплое стекает по его рубашке, он не стал возражать, а просто погладил ее по спине, успокаивающе вздыхая и приговаривая: «Чш-ш-ш». «Ты делаешь это не ради нее, - уверенно сказал он себе, пытаясь избавиться от чувства привязанности. — Ты делаешь это ради себя, ради Ви. Какая разница, если она что-то получит взамен? Ты эгоист, не забывай». Он повторил эти слова про себя. Он продолжал повторять их, когда отстранил Чарли от себя, когда она перестала плакать, и снова, когда постучал указательным пальцем по нижней части экрана. Держи голову выше, принцесса, твоя корона падает. Чарли этого не заметила. Вокс этого не заметил. Но когда на экране появились эти семь слов, заставившие Чарли рассмеяться и вытереть слезы, наручники на запястьях Вокса не ожили. Они не впились в его кожу, не причинили знакомую боль, к которой медиамагнат уже привык. Просто слова появились на экране и исчезли, как только Чарли их прочла, а выражение лица Вокса снова стало нежным и умиротворенным. — К-касательно Ви, - наконец сказала Чарли, придя в себя и отойдя от Вокса. Принцесса откашлялась, выпрямилась и расправила плечи. — Я бы все же хотела, чтобы их не увидели другие гости, если это возможно. Есть ли у кого-то из них... заклинание телепортации? Или, может быть, Аластор... При упоминании радио-демона Вокс вздрогнул и тут же покачал головой. Чарли замолчала, ее лицо стало обеспокоенным и нахмурилось. — Нет? Я думала, у вас с ним все налаживается... НЕТ В ответ на это единственное слово фиксаторы ожили и безжалостно впились в его тело. Боль была такой сильной, что он не смог сдержать крик, хоть и беззвучный, и откинулся на мягкие подушки дивана, стиснув зубы. Принцесса встревожилась и протянула к нему руку, чтобы поддержать, но ее рука беспомощно повисла в воздухе, когда Вокс поднял свою, показывая, что с ним все в порядке. — О-окей, я не буду его спрашивать, - сказала Чарли, слегка расстроенная этой новостью, но больше ничего не сказала. — Я проведу небольшое исследование и посмотрю, смогу ли найти для тебя устройство для телепортации.

***

Черт возьми, это происходило на самом деле! Он наконец-то снова увидится с другими Ви. Послушайте его, он говорил как девчонка-подросток, которая ждет своего возлюбленного на школьном вечере встречи выпускников, но на самом деле Вокс был на седьмом небе от счастья. Расхаживая взад-вперед по своей комнате, он то и дело подходил к зеркалу, чтобы проверить, как он выглядит, поправлял жилет, галстук, приподнимал воротник. Он и сам не знал, почему ему так важно выглядеть презентабельно и уверенно, - просто он хотел предстать перед ними во всей красе. Он так сильно по ним скучал и хотел, чтобы они пробыли здесь как можно дольше. Ожидание было невыносимым - ему хотелось, чтобы время ускорилось, а потом и вовсе остановилось, как только они приедут. Ему пришлось собрать все силы, чтобы не написать Валу и Вел в этот мучительный период ожидания. Технически он мог бы написать им прямо сейчас, но не хотел показаться слишком нетерпеливым... или отчаянно нуждающимся в их помощи. Он рассказал им о том, что обсуждал с принцессой, стараясь не упоминать Энджела Даста, и сообщил, что им доставят устройство для телепортации. Когда они спросили, почему они не могут просто подойти к отелю и войти, как обычные люди, Вокс ответил, что это лучшее, что он может сделать, и это была правда. Они тут же сказали, что приедут сразу после окончания рабочего дня, в пять вечера. Вокс взглянул на часы, висевшие на стене. 4:58. Он вот-вот взорвется. Вокс сидел на краю кровати, скрестив ноги, и нервно постукивал пальцами, глядя на самую длинную и тонкую стрелку часов, которая двигалась с запредельной медлительностью, отсчитывая каждую секунду до того момента, когда весь его мир вот-вот изменится. Чтобы скоротать время, Вокс оглянулся через плечо и увидел, что Шок.Вейв спит на дне аквариума, и из маленького подводного замка, лежащего на песке, виден только его хвост. Очаровательно улыбнувшись, медиамагнат взглянул на часы. С каждой секундой его сердце билось все чаще, а желудок сжимался. 4:59:58 4:59:59 5:00:00 5:00:01 5:00:02 Где же они? Вокс с тревогой прикусил нижнюю губу, снова оглядывая комнату. В груди у него нарастало чувство страха, и он ждал, что вот-вот что-то произойдет. «Боже, возьми себя в руки, Вокс, - ругал он себя, стараясь сохранять спокойствие. — Только что стукнуло пять часов. Они, наверное, хотят немного передохнуть, ты, жалкий идиот…» Не успел он додумать эту мысль, как по его коже пробежала волна электрического тока. Он удивленно вскинул брови, вспомнив об электрических искрах, которые плясали по его телу всякий раз, когда он готовился к телепортации. Но эти искры были белыми и напоминали бабочек, которые кружили по комнате, пока не собрались в центре. Сплетаясь и кружась друг вокруг друга, бабочки в конце концов образовали фигуру высокого и худощавого существа. И в вспышке света материализовались его конечности, превратившись в руки и ноги из плоти и кожи, покрытые фиолетовым плащом. Наконец, когда свет рассеялся, открылись два глаза, которые тут же уставились на Вокса. Вокс прерывисто выдохнул, соскользнул с кровати и встал в полный рост. Боже, он был прямо здесь, надо что-то сказать, но что? — Вокси! Не успел он обнять Валентино, как мотылек схватил его за поясницу нижними руками, а верхними обхватил за бицепсы. Внезапно Вокс оторвался от земли и взмыл высоко над головой Валентино, а мотылек закружился на месте, размахивая плащом. Под экраном Вокса расплылось яркое пастельно-голубое пятно, и его губы тут же растянулись в улыбке. Он положил когти на плечи Валентино и беззвучно рассмеялся. Сделав четыре оборота, мотылек опустил его на землю и прижался лицом к ключице Вокса, не опуская его на пол. — О, детка, я скучал по тебе. Очень скучал. Румянец на щеках Вокса разгорелся еще сильнее, когда он попытался сделать вид, что не заигрывает с ним, закатил глаза и еще крепче обхватил Валентино руками за шею. Мягкий мех щекотал его кожу, но дарил столь необходимое тепло и уют. Валентино дышал ему в лицо, вдыхая его запах, а Вокс боролся с эмоциями, подступавшими к горлу. Наконец, спустя, наверное, минуту, Валентино осторожно опустил его на землю, но Вокс не успел прийти в себя, как мотылек прижался губами к его глазам. Когда мотылек отстранился, на его лице остался яркий отпечаток губной помады, и Вокс выругался из-за того, что внезапно перестал видеть. «Вал…» - бесполезно пожаловался он, доставая из кармана платок и вытирая экран, пока Валентино хихикал. — Прости, детка, - проворковал мотылек, наклонился и нежно провел рукой по экрану, когда Вокс закончил вытирать его платком. Когда их взгляды снова встретились, в глазах Вокса не было враждебности, только нежность и тепло. Однако лицо Вокса слегка исказилось от недоумения, он оглянулся на Валентино, а потом по сторонам. Вельветт не было. Медиамагнат нахмурился и оглянулся на Валентино, который встал во весь рост. Выражения его лица, должно быть, было достаточно, потому что Воксу даже не пришлось спрашивать, прежде чем он сказал: — У Вел сегодня показ, детка. Она извинилась, сказала, что он закончится в восемь. Вокс уже не так растерянно почесал затылок - он не знал, что у Вельветт сегодня показ... неужели она ему сказала, а он забыл? Боже, какой же он никудышный друг. Однако замешательство и разочарование медиамагната сменились другим, более острым чувством, когда он понял, что в комнате остались только они с Валентино. Он посмотрел на часы на стене, увидел, что стрелки показывают пять минут шестого, а затем снова перевел взгляд на Вала, который наблюдал за ним с любопытством. Восемь часов... три часа. Этого приглашения ему было вполне достаточно. Встав на цыпочки, Вокс схватил Валентино за плечо и притянул к себе. Их губы слились, очки Валентино съехали набок, пока он пытался удержаться на ногах. Прижав один из своих когтей к затылку мотылька, Вокс наклонил экран, прижимаясь к Валентино так близко, как только мог. Целоваться с телевизором вместо головы было не так приятно, как с человеком, но он ни разу не слышал, чтобы Валентино жаловался на это странное ощущение. Верхние руки Валентино обхватили Вокса за торс, а нижние крепко прижали его к себе, с такой же страстью и желанием. Когда они оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться, Вокс снова оказался в воздухе. И прежде чем он успел спросить, в чем дело, Валентино впился в его губы, потянув за галстук, чтобы получить доступ к поврежденной области. — Ты тоже скучал по мне, малыш? - прошептал Валентино, уткнувшись в его изуродованное горло, и по его телу пробежала дрожь, когда язык коснулся трещин. — Ты так сильно меня хочешь. Тепло приятно ощущалось на его коже, когда Валентино прижимался к нему всем телом, а его зубы были совсем рядом. Однако что-то глубоко внутри Вокса встрепенулось, в груди вспыхнули смущение и стыд, когда мотылек отчаянно пытался подарить ему всю свою любовь. Вокс осторожно положил руки на плечи Валентино и слегка отодвинул его, чтобы разорвать контакт. Между ними существовало негласное правило, которое было высечено на пергаменте: Вокс не любил, когда его ласкали, даже если это были невинные жесты. Это не значит, что Вокс не наслаждался вниманием, но что-то глубоко внутри него заставляло его чувствовать себя неуютно и тревожно. — Малыш, пожалуйста, - осторожно промурлыкал Валентино. Он поставил Вокса на пол, но прижал его к ближайшей стене, обхватив его запястья руками и проведя ладонями по бокам медиамагната. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Вокса и зашептал ему на ухо: — Пожалуйста, позволь мне доставить тебе удовольствие. Ты этого заслуживаешь после всего. Скажи слово, и я заставлю тебя кричать от наслаждения. Я буду нежен, как тебе нужно. Скажи, чего ты хочешь, папочка. Вокс вздрогнул, глубоко вдохнул и выдохнул, изо всех сил стараясь сохранять самообладание и контроль, чтобы не издать непроизвольный стон удовольствия. Это было заманчивое предложение, и Валентино, казалось, был настроен решительно, почти умолял взять инициативу в свои руки. Для них обоих это была совершенно неизведанная территория, несмотря на то, что Валентино уже пытался это сделать, а они были «партнерами» на протяжении десятилетий. Вокс наслаждался тем, что все держит под контролем, что именно он решает, сколько дать другой стороне. Переключиться на другую сторону было... непривычно. Осторожно сглотнув, Вокс молча обдумывал предложение, а на экране тем временем скапливался пар. Честно говоря, он был не так против, как обычно, и это было странно. Желание, чтобы с ним так обращались, не сразу вытеснило все его комплексы. На самом деле, когда в его голове всплыла эта картина, в животе у него все сжалось. Он прижимал к себе Валентино, его язык скользил по впадинке на шее, и ему так сильно хотелось дать Воксу то, что тот «заслужил». Тьфу ты, он не заслуживал никакого подарка, не говоря уже о чем-то столь интимном. Но Валентино думал, что заслуживает, и хотел сделать для него что-то приятное, пусть и таким необычным для Вокса способом. Да нахуй. Вокс осторожно попытался высвободить руки, которыми его удерживали, и Валентино оторвался от его ключицы. Он отпустил руку Вокса, которую тот быстро сунул руку в карман брюк и достал телефон. Одной рукой Вокс провел большим пальцем по экрану, проверяя текст, а затем перевернул устройство, чтобы Валентино мог прочитать. «Я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не перестану дышать».