Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Черт возьми. Для Вокса секс никогда не был чем-то запретным. По его мнению, это был нормальный и важный аспект любых значимых отношений. Однако, несмотря на обширный опыт, он никогда не позволял кому-то доминировать над собой. Это было странно и непривычно, но не обязательно плохо. Самым неловким во всем этом, как понял Вокс, было то, что он молчал, если не считать его тяжелого дыхания. Ну, он молчал, потому что у него не было голоса. Для Вокса одним из главных удовольствий от доминирования было слышать словесное подтверждение того, что он все делает правильно, - либо от партнера, либо по его стонам. Ему было неловко лишать Валентино этого удовольствия, но мотылек каким-то образом знал, что и когда нужно делать. Абсурд. Он никогда бы не признался ни Валентино, ни самому себе, что во время этого процесса издавал постыдно громкие звуки. В прямом смысле он не издал ни звука, но при каждом электрическом разряде, возникавшем между ними, Вокс издавал беззвучные стоны удовольствия. Каждое прикосновение обжигало, как будто он горел, и, судя по всему, он очень бурно реагировал, даже если никто этого не слышал. Ему казалось, что он вот-вот взорвется, еще до того, как он получил реальную стимуляцию, которая вызвала бы такую бурную реакцию. Он никогда не думал, что его немота может когда-нибудь пригодиться, но она определенно избавила Вокса от неловкости. Если бы он сам услышал, как стонет, как девица, он бы никогда себе этого не простил. Когда все закончилось, Вокс хотел привести себя в порядок, но Валентино настоял на том, чтобы оказать ему «полноценный последующий уход, которого он заслуживает», как он выразился. Когда Вокс возразил, написав, что ничем не заслужил такого ухода, Валентино только поднажал, заявив, что должен ему за все те разы, когда он хорошо обращался с ним после секса. Так он и оказался в ванне в своей ванной комнате, в теплой, пенящейся воде, а Валентино сидел на краю ванны в халате и намыливал руки, плечи и ключицы Вокса щеткой для душа. Если он думал, что расслабился, то как же сильно он ошибался. Прислонившись спиной к стене ванны, закрыв глаза и положив экран на край ванны, Вокс почувствовал, что вот-вот уснет. Конечно, он не стал бы этого делать, потому что мог бы уронить голову в воду (что было бы крайне неудобно, а то и смертельно опасно, если бы он не предпринял никаких мер), но все его тело ощущало полное умиротворение. Судя по тому, что центр его экрана был окрашен в ровный пастельно-голубой цвет, он все еще испытывал стыд из-за всего произошедшего. Тот факт, что ему понравилось не быть главным, заставил его задуматься. Он думал, что Валентино хотел бы быть принимающей стороной, ведь они уже несколько месяцев не практиковались в этом, но мотылек, казалось, был доволен тем, что уделял Воксу все свое внимание, как будто давно этого ждал. Это было… приятно, но незаслуженно. Конечно, ему нравилось такое внимание, но от того, что он сам был инициатором, у него внутри все переворачивалось от смущения. Неужели все эти годы он ошибался? — О чем ты думаешь, детка? - внезапно спросил Валентино, вырвав Вокса из пучины стыда и смущения. Приоткрыв глаза, Вокс лениво и рассеянно посмотрел на мотылька, и тот рассмеялся. Положив мочалку на столик рядом с ванной, кинопродюсер закатал рукав и погрузил руку в воду, нащупывая и доставая левую руку Вокса. Валентино вытащил ее из воды и обхватил своими двумя руками. Рассеянно постукивая пальцами по фиксатору на запястье Вокса, он понимающе улыбнулся. — Ты думаешь о том, как хорошо ты мне послужил, милый? Потому что ты был идеален. Несмотря на то, что Вокс сидел в горячей воде, от похвалы он вздрогнул, из вентиляционного отверстия на затылке повалил пар, а сам он нахмурился и отвернулся. Судя по тому, как Валентино засмеялся и крепко сжал руку Вокса, его слова подействовали именно так, как он и рассчитывал. — Все в порядке, детка! Не стесняйся. О, но он стеснялся. И так будет до конца его загробной жизни, в этом он не сомневался. К счастью, Вокс не успел продолжить разговор, потому что по кафелю ванной зазвенел громкий звонок, заставив их обоих вздрогнуть. Однако Валентино тут же ухмыльнулся, отпустил руку медиамагната и достал телефон из кармана халата. Нажав на кнопку вызова, Валентино включил громкую связь. — Привет, куколка! - весело усмехнулся Валентино, подражая акценту Вельветт. — Как прошло шоу? На другом конце провода Вельветт искренне и от души рассмеялась. Услышав смех, Вокс и сам не смог сдержать улыбку. — Ещё бы, детка! Я расскажу тебе, когда закончу. Где эта штука для телепортации? Я уже целую вечность жду, когда ты её принесешь, Ви. — Э-э-э… на твоей кровати, - ответил Валентино, постукивая пальцем по подбородку. — Там есть инструкция. Но я просто нажал на кнопку, и всё сработало. — Ну конечно, так и было, - фыркнула Вельветт, и Вокс закатил глаза, представив эту картину. — Я закончу через десять минут, так что вы оба оденьтесь, прежде чем я прибуду, ладно? Они переглянулись, и если Вокс был удивлён, то Валентино быстро взял себя в руки и изобразил оскорблённое лицо, хлопнув себя ладонью по груди, хотя кукла этого не видела. — Вельветт, как ты могла такое предположить! Как будто мы когда-нибудь опустимся до такого! — Конечно, детка, а еще Вокс любит паприку, - фыркнула Вельветт, и Вокс сердито уставился на телефон, явно забавляясь. — Приведите себя в порядок. Я заеду через десять минут. — Ладно, милая, целую! Нажав на нижнюю часть экрана телефона, чтобы завершить вызов, Валентино убрал устройство в нагрудный карман халата. Взглянув на Вокса, он обрадовался еще больше, заметив несколько пузырьков на антеннах и шее медиамагната, оставшихся после предыдущей процедуры. Валентино протянул руку и смыл их водой из ванны. Не удержавшись, он чмокнул Вокса в место между антеннами. — Ты ее слышал. Хотя Вокс и был разочарован тем, что сеанс «принца» закончился так быстро (как будто он не пролежал в ванне уже полчаса), это не шло ни в какое сравнение с предвкушением и волнением от встречи с Вельветт - впервые за несколько недель они втроем собирались вместе. Уперевшись руками в край ванны, Вокс приподнялся, чтобы сесть прямо. Но прежде чем он успел выбраться из воды, две руки обхватили его сзади: одна под коленями, другая за спиной. Не обращая внимания на то, что рукава его халата насквозь промокли, мотылек легко вытащил Вокса из воды, а тот неуклюже вцепился в Валентино левой рукой. Смущенный медиамагнат что-то пробормотал себе под нос, экран его засиял ярче, и он бросил на Валентино растерянный взгляд. Мотылек лишь ухмыльнулся, взял полотенце, которое до этого лежало на батарее, и накинул его на Вокса. Двумя руками он принялся вытирать его, что было впечатляющим достижением, учитывая, что он одновременно держал Вокса на руках. Вокс все еще не мог свыкнуться с мыслью о том, что с ним так обращаются, несмотря на рвение мотылька. В его душе бушевала буря эмоций - не тех теплых и приятных, которые хочется испытывать зимой, а скорее тех, что остаются на столе на ночь, отвратительно остывают и кишат мухами. То, что Валентино относился к нему с неслыханной нежностью, заставляло его путаться в своих чувствах. Это было сродни неизменной доброте Чарли. По какой-то причине желание сделать Вокса лучше затмевало всю их ненависть и презрение. «Вал… тебе не нужно делать это для меня», - попытался возразить Вокс, чувствуя, как по коже разливается жар, который, как он убеждал себя, был вызван температурой воды в ванне. Конечно, он не возражал против чрезмерной заботы, но ему казалось, что она уже переходит все границы. Валентино ведь должен был понимать, что Вокс получил удовольствие и не нуждается в таком чрезмерном внимании, не так ли? Судя по всему, нет, потому что Валентино вытер его насухо и, закончив, повесил полотенце на вешалку. Взяв небольшой сверток с одеждой, который он собрал заранее, мотылек наконец опустил Вокса на пол и протянул ему сверток. Это был уютный мягкий комплект для сна с маленькими акулами, изображенными от воротника до шва на брюках. Вокс взял одежду, экран все еще был на несколько оттенков ярче и пастельнее обычного, и переоделся. Валентино привез с собой в небольшой дорожной сумке кое-что из Башни Ви - маленькие безделушки, которые, по его словам, могли бы понравиться Воксу. Что ж, это было преуменьшение. Помимо вещей, которые Валентино предусмотрительно взял с собой для определенных занятий, там были разнообразные рамки для фотографий, которые Вокс обычно держал на прикроватной тумбочке, маленькая плюшевая акула-молот и другая одежда. Это было что-то совсем незначительное, но благодаря этому маленькая тюрьма Вокса стала казаться ему почти домом. Он действительно не заслуживал этого после всего, что с ним случилось… но он жадно принимал подарки, потому что не умел по-другому. Подобающим образом одевшись, Вокс попытался вернуться в спальню за дверью, но Валентино снова подхватил его на руки, на этот раз более высокими конечностями. На этот раз Вокс, не менее довольный этим жестом, бросил на Валентино взволнованный, равнодушный взгляд, и тот при виде этого улыбнулся еще шире. Прижав Вокса ближе к груди, мотылек нежно потерся лицом о экран монитора, посмеиваясь, когда тот поцеловал его в щеку. — Ну же, детка, не выгляди так мило для меня. Ты же знаешь, что можешь отстраниться в любое время. Раздраженно выпятив верхнюю губу, Вокс закатил глаза и скрестил руки на груди. И когда он не предпринял никаких попыток высвободиться из захвата (на самом деле, он наклонился ближе к другому), грудь Валентино взорвалась смехом. «Да, да», - неохотно подумал Вокс, хотя раздражение быстро сменилось лаской. [ПРОВЕРИТЬ СОСТОЯНИЕ ЯДРА] СОСТОЯНИЕ ЯДРА: СТАБИЛЬНАЯ ТЕМПЕРАТУРА 41°C [ВКЛЮЧИТЬ ВНУТРЕННЕЕ ОХЛАЖДЕНИЕ] По пути к кровати Валентино схватил декоративные диванные подушки и добавил их к другим подушкам на кровати. Умело разложив подушки так, чтобы получилось нечто вроде трона, мотылек поместил своего короля-акулу в самый центр монумента, который выглядел не менее смущенным, чем раньше, когда мягкий материал окутал его со всех сторон. Удовлетворенный, Валентино быстро поцеловал Вокса, прежде чем отстраниться и попытаться развернуться. Однако, как только прикосновение прекратилось, все тепло и уют в комнате исчезли. Как будто кто-то выключил свет, сорняки и насекомые тоски пробрались сквозь щели в его горле и проникли в грудь. Он чувствовал, что тонет, потребность в воздухе заставляла его тело дергаться, отчаянно нуждаясь в прикосновении еще раз– Одна из рук Вокса взметнулась вперед и обвилась вокруг запястий Валентино. Мотылек обернулся, удивленно приподняв бровь. Вокс сглотнул, переводя взгляд с глаз мотылька, в которых не было зрачков, на его лицо, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Это был инстинкт - внезапное, непреодолимое желание физической близости в тот момент, когда ее не стало. Стыд захлестнул его, как вода, просачивающаяся сквозь рыхлые камни. Его хватка слегка ослабла, пока он набирался смелости. Теперь он уже не мог просто отстраниться. Валентино смотрел на него выжидающе, хотя и с некоторым недоумением. Экран Вокса нагрелся настолько, что на нем можно было бы сварить яйцо. Вокс слегка подался вперед, прижал ладонь Валентино к своим цифровым губам, закрыл глаза и осторожно прикоснулся. «Спасибо, Вал», - прошептал он, прижимаясь губами к его коже и надеясь, что слова переведутся. Валентино, улыбнувшись в ответ на этот маленький жест, опустился на колени рядом с кроватью, оказавшись на одном уровне с Воксом. Он нежно провел свободной рукой по экрану Вокса, заставив медиамагната поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Взгляд Валентино остановился на маленькой царапине в углу экрана, и его лицо помрачнело. Он нежно, едва касаясь, провел большим пальцем по этому маленькому пятну. А когда мотылек отстранился, встал, пошел в ванную и закрыл за собой дверь, отсутствие его прикосновений уже не казалось таким холодным. Вокс обхватил себя руками и откинулся на груду подушек. Он жадно взглянул на часы, висевшие на стене, и увидел, что время приближается к восьми вечера. Он постучал ногой по матрасу, чтобы унять волнение. Конечно, он нервничал. И хотя Валентино снова и снова заверял его, что они оба с нетерпением ждали встречи, ожидание было почти невыносимым. Знакомое чувство беспокойства охватило его, когда он смотрел на секундную стрелку часов, которая двигалась мучительно медленно. Впрочем, ждать ему пришлось недолго. Подобно бабочкам, которые в пять часов наполнили комнату своим порханием, по коже Вокса заплясали маленькие искорки белого света. Он улыбнулся при виде этого зрелища, а когда искорки полетели к знакомому центру его комнаты, кружась и танцуя, пока не сформировали фигуру поменьше, еще более миниатюрную, его улыбка стала еще шире. И в последнем луче света существо материализовалось в виде пластиковых деталей и волн ярких волос. Они сразу же встретились взглядами, и Вокс почувствовал, что у него перехватило дыхание. По-видимому, между двумя Ви была устная договоренность о том, что удобство и уют являются главным приоритетом этой ночи. Потому что волосы Вельветт были собраны сзади в мягкий пучок, а на ней была шелковая пижама с длинными рукавами - пастельно-розово-голубой комплект с воротником и пуговицами спереди. Каким-то образом от этого жеста Воксу стало еще теплее, и он поспешно вскочил с кровати, но Вельветт поймала его на полпути, заключив в крепкие, ломающие ребра объятия. — Вот и ты, Ви! - крикнула Вельветт, прижимаясь щекой к его груди и сжимая его с такой силой, что стало трудно дышать. — Я уже начала чертовски беспокоиться о тебе, потому что ты застрял здесь. Никогда больше не вздумай подрывать себя, понял? Вокс счел непосредственную заботу о его благополучии милой, ухмыляясь, насколько позволял экран, и саркастически закатывая глаза. Она повторяла это ему с тех пор, как он случайно потерял самообладание при принцессе, но Вокс не возражал - ему, вероятно, нужен был кто-то, кто мог бы привести его в чувство. Поэтому он обнял ее в ответ так же крепко, прижав свой экран к ее макушке. — Эй, не трогай его!… Я тоже хочу его обнять, Вел, - раздался сбоку голос Валентино, и Вокс повернул голову в направлении звука. Мотылек тоже выбрал пижаму: шелковый облегающий костюм малинового цвета и свой фирменный халат на рукавах. Он попытался подойти и обнять его, раскинув руки, но Вельветт крепче обхватила его, развернув так, что оказалась между двумя Ви. — Он был с тобой весь вечер, Вал, - съязвила Вельветт, показывая Валентино язык и не отпуская Вокса. — Я уверена, что у тебя полно времени. Он и мой друг тоже, знаешь ли! — Но Вел…! Он такой милый в этой пижамке… — Подожди своей очереди! Услышав, как двое Ви спорят о том, кто кого обнимет, Вокс, несмотря на всю абсурдность ситуации, расплылся в улыбке. В хорошем смысле. В последние несколько недель он втайне гадал, поддерживают ли его Ви из-за того, что скучают по нему, или из-за чувства вины за то, что чуть не отправили его на тот свет. А может, и из-за того, что отчасти виноваты в его новообретенной инвалидности. Вокс, конечно, так не думал, но из-за неуверенности в себе ему казалось, что эти двое поддерживают с ним связь только из-за чувства вины. Но все это - подарки, уютная пижама, забота - развеяло все его сомнения. После продолжительной перепалки между двумя Ви Валентино решил проблему, подхватив их обеих на руки и отнеся на кровать. Все трое сидели прямо, Вокс прислонился к небольшой горке подушек, а Ви сидели по обе стороны от него, скрестив ноги. Левая рука Вокса была в руке Вельветт, а правая - в руке Валентино. — Как ты, детка? Ну, понятно, что не очень, но ты понимаешь, о чем я, - спросила Вельветт, крепко сжимая его руку в знак поддержки. В ответ Вокс лишь фыркнул и слегка пожал плечами. Он, несомненно, чувствовал себя лучше, чем когда-либо за все время вынужденного отпуска, но это «лучше» было не таким уж хорошим. Могло быть и хуже, намного хуже, и тот факт, что он вообще сидит здесь с двумя Ви, делал все намного лучше. Высвободившись из объятий, Вокс схватил телефон, лежавший на краю кровати, легко открыл приложение для заметок и начал печатать. Однако он остановился, перечитал написанное и уронил телефон на кровать. Потерев друг о друга пальцы, Вокс по привычке откашлялся, а затем поднял руки. «Я в порядке», - показал он жестами, вспоминая книгу, которую изучал почти месяц. Он не был уверен, что кто-то из них понимает американский жестовый язык, но ему вдруг захотелось доказать, что он старается стать лучше, несмотря на все трудности, с которыми ему пришлось столкнуться. На самом деле он знал не так уж много, кроме того, что мог проговаривать слова по буквам или использовать более распространенные жесты, например «пожалуйста» и «спасибо», но для Вокса это было важно. И, судя по всему, это было важно и для двух других Ви, которые при виде этого жеста просияли. Кукла быстро достала телефон из кармана и открыла приложение камеры. — Подожди, повтори это еще раз, Ви. Сбитый с толку медиамагнат повторил жест, глядя, как камера снимает его с ног до головы. Когда он опустил руки, рядом с ним появился маленький фиолетовый речевой пузырь, который парил в воздухе над его головой, а в нем белым текстом было написано «Я в порядке». — Сработало! - радостно воскликнул Валентино и с визгом обхватил Вельветт руками. — Сработало! О, молодец, Вел! Я знал, что у тебя получится. Вельветт выглядела не менее довольной. Вокс в замешательстве прищурился, когда речевой пузырь исчез через пару секунд. Кукла обняла Валентино в ответ и объяснила Воксу: — В башне сейчас много работы, Ви. Но когда ты вернешься домой, мы все равно хотим иметь возможность общаться с тобой, если ты научишься языку жестов быстрее нас. Поэтому я попросила одного из твоих маленьких технических гуру добавить в мой телефон функцию, которая будет сканировать тебя и показывать нам, что ты говоришь. Ох. Вокс моргнул - он совершенно оцепенел и не знал, что делать. Это был… вау какой жест, подумал он. Это только усилило его сомнения в искренности намерений этих двоих, и под его пижамой заклубился пар. Боже, что он такого сделал, чтобы они оба так безоговорочно его любили? После всего, что он натворил? После всех ошибок? Неужели… неужели они оба действительно думают, что у него есть шанс вернуться домой? Что он может искупить свою вину? Вокс прижал руку к экрану в том месте, где у него был бы лоб, и смущенно, но с благодарностью отвел взгляд. Он по-прежнему избегал зрительного контакта, когда снова поднял руки и сделал еще один едва заметный жест. И когда сбоку появился еще один речевой пузырь со словами «большое спасибо», двое других Ви широко заулыбались. — Не бери в голову, - в шутку хихикнула Вельветт и вместе с Валентино придвинулась к нему ближе. Они сели по обе стороны от него и прижались к нему, а Вокс в ответ радостно обнял их обоих. — Я уверена, что ты понял, что сказал тебе Вал. — Ладно, Вел, ты сегодня какая-то грубиянка, - усмехнулся Валентино, хотя в его словах не было настоящей неприязни. Он хитро прижал указательный палец к внутренней стороне бедра Вокса, отчего тот слегка дернулся. — Могу сказать, что ему очень понравилось, когда… — Ладно, нет, фу… Девчонки, никто не хочет об этом слышать. Вы можете хоть на пару минут отвлечься от этого? — Я уверен, что Вокси не будет против, если я освежу его память… — Вал! - сказали Вокс и Вельветт одновременно, хотя слышно было только Вельветт. Валентино расхохотался и, хихикая, прижался лицом к ключице Вокса. Двое других Ви тоже не заставили себя долго ждать: они переглянулись и заулыбались, поудобнее устраиваясь на груде подушек. Может быть... может быть, дела и правда пошли на лад. Он почувствовал себя легче, счастливее - и благодарить за это он должен был только Чарли, которая не бросила его, несмотря на то, что он был полным ничтожеством на протяжении нескольких недель. Как бы ему ни хотелось страдать и хандрить, мысль о том, что он может стать лучше, впервые показалась ему привлекательной. Вокс глубоко вздохнул и, расслабившись в приятной компании, закрыл глаза. На мгновение все стало идеально. «Добрый вечер, дорогие слушатели...» Вокс застыл, резко открыл глаза, и его зрачки сузились. О черт. «Сейчас уже больше восьми часов, и я полагаю, что многие из вас готовятся ко сну или читают книгу у камина...» Вокс сел, повернул экран в сторону источника звука и увидел на прикроватной тумбочке забытый радиоприемник. Внезапно из него полилась музыка, и он зажегся золотым светом, озарив угол комнаты. Однако этот теплый цвет резко контрастировал с голубым светом аквариума и экраном Вокс, и некогда прохладная и спокойная комната словно вспыхнула. Нет, нет, нет... Заметив радиоприемник, Вокс мгновенно среагировал и вырвался из объятий двух Ви. Он скатился с кровати, едва не упав, и, дрожа всем телом, вскочил на ноги и схватился за регулятор громкости. Карамельный голос и удушливые ноты радиоприемника Аластора стихли, словно задули свечу, а круглый индикатор едва не погас от резкого движения руки Вокса. Наконец воцарилась тишина. Медиамагнат тяжело дышал, едва удерживаясь на ногах от волнения. Его здесь нет. Аластора здесь нет. Он не испортит все. Но было уже слишком поздно. — Вокс, зачем он тебе? В голосе Вельветт звучали отчаяние и мольба. Слова эхом отдавались в голове Вокса, словно колокола в зале суда, и от одного их звучания у него подкашивались ноги. Его рука застыла на радиоприемнике, а регулятор громкости, словно спасаясь от неминуемой гибели, сжался под его пальцами. — О боже. Ты все еще одержим им, да? На этот раз Вельветт заговорила громче. В ее голосе звучали злоба и отвращение. Каким-то образом Вокс набрался смелости и посмотрел на своих союзников, но это было ужасное решение. Выражения их лиц были неоднозначными, Вельветт держалась более агрессивно, но разочарование и ужас были очевидны, как прыщи на бледном лице. Валентино дрожал, прикрыв рот рукой, чтобы скрыть потрясение, а Вельветт взяла его за другую руку и крепко сжала в знак поддержки. Страх. Уныние. Неверие. Все как на ладони. Вокс замкнулся в себе, словно ребенок, которого отчитали, или, еще лучше, кролик, загнанный в угол хищником. Но единственной жертвой были его собственные глупые поступки. «Я… это не… это был подарок…» - попытался он сказать, но сам не понимал, зачем вообще пытается что-то сказать. Они его не слышали - он даже сам себя не слышал, - а телефон лежал далеко, брошенный на простынях, и он не настолько хорошо знал язык жестов, чтобы составить сложное предложение. Даже если бы он мог говорить, все, что бы он ни сказал, скорее всего, осталось бы без внимания, и его начала охватывать паника. — Вокс, почему? - спросил Валентино. Его голос был таким тихим, что у Вокса сжалось сердце. Но выражение его лица изменилось. Казалось, будто воск плавится: печаль стекала с его подбородка, обнажая еще более ненавидящий и яростный взгляд. — Почему?! Несмотря на попытки Вельветт удержать его, кинопродюсер соскользнул с кровати и встал. Как бы Вокс ни пытался отступить, его схватили за грудки и подняли над полом. Он тут же вцепился в запястья, которые его удерживали. В клубах красного дыма пальто Валентино превратилось в два распростертых крыла, и их причудливые узоры отбрасывали тени на подвешенный телевизор. — Вал! Успокойся… — Я НЕ МОГУ В ЭТО ПОВЕРИТЬ! - закричал Валентино, не обращая внимания на Вельветт. Слюна брызнула из его рта и попала на экран телевизора, оставив на нем маленькие красные капли. Пытаясь скрыть свою панику и отчаяние, Вокс напряженно смотрел на Валентино, опустив брови и стиснув зубы, и пытался вырваться из его рук. Но Валентино только крепче сжимал его. — После всего, что он с тобой сделал, после того, как он превратил тебя в бессердечную суку, как ты вообще можешь за ним бегать?! - взревел Валентино, оскалив зубы и буквально источая яд. — Тебе ведь на нас плевать, да?! Мы для тебя просто способ почувствовать себя лучше?! Я для тебя просто тот, с кем можно потрахаться?! «Всё не так, Вал! Это просто…» начал Вокс. Валентино даже не стал слушать его оправдания и с такой силой толкнул его на землю, что Вокс едва не упал. Спотыкаясь, он с трудом удержался на ногах, колени дрожали, а в голове стоял белый шум. Силуэты Вельветт и Валентино становились всё более размытыми, снежные помехи почти ослепили его. Лицо Валентино исказилось от боли, крылья за спиной обвисли, а по щекам текли слёзы. Вельветт стояла рядом с ним, сжимая нижнюю часть правой руки мотылька, и смотрела на Вокса нечитаемым, но откровенно ядовитым взглядом. Вся их работа по восстановлению доверия была разрушена в одно мгновение, как при автомобильной аварии. Внезапно всё, что Вокс мог сказать или сделать, могло быть воспринято как неискренность, как ложь о том, что ему становится лучше. Из-за него. Из-за Аластора. Его взгляд беспомощно скользнул по молчащему радиоприёмнику, и в глубине души он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Издевательства радио-демона присоединились к белому шуму, заглушая его собственный стыд и тревогу. Иногда я жалею, что не убил тебя при нашей первой встрече - может, тогда это избавило бы Ви от той же душевной боли. А ты - человек, который позволяет своим желаниям затмевать все разумные мысли, независимо от того, кому он причиняет боль, чтобы удовлетворить их. Ты сам виноват в своих страданиях. Дело не в твоих последователях, не в твоем сомнительном вкусе в общении, дело в тебе - и так было всегда. Презрение, чистая, гребаная ненависть, поднималась от кончиков пальцев ног к горлу, зрачки сужались, пока он разглядывал каждую деталь этого дурацкого, жалкого радиоприемника. Как, черт возьми, Аластор продолжает портить ему жизнь? Как, черт возьми, Аластор портит его отношения с Ви, хотя его здесь даже нет? Как, черт возьми, Аластор делает все это, даже когда Вокс умоляет его отпустить его? Синие электрические разряды искрились по всему телу медиамагната, особенно вокруг его правого кулака. Внезапно подавшись вперед, Вокс поднял кулак высоко над головой, и синие искры заплясали вокруг его сжатой руки, а затем со всей силы обрушил ее вниз. Когда кулак Вокса соприкоснулся с радиоприемником, устройство взорвалось синими искрами, уничтожив все провода и динамики внутри корпуса. Деревянная подставка легко сломалась под ударом и раскололась на десятки щепок, когда кулак Вокса обрушился на прикроватный столик, на котором стоял приемник. Он едва почувствовал легкое покалывание от магических оков, едва ощутил, как дрожат его предплечья. Сердце колотилось так, словно он бежал в гору. Вокс смотрел на остатки разбитого радиоприемника, и его переполняло сожаление, когда он разглядывал свой сжатый кулак и мелкие занозы на коже. Боже, что же он натворил? Вокс сглотнул, выпрямился во весь рост и уставился на груду сломанных деталей. Он поднял ведущую руку вверх, обхватив запястье другой рукой и потирая большой палец о потрескавшуюся кожу. Это был подарок от Чарли. Неважно, что это был символ Аластора и что-то, что пошатнуло саму основу его отношений с Ви: такая реакция была слишком резкой. Это было первое, что Чарли подарила Воксу. И хотя он оценил это только недавно, это была одна из первых вещей, которые помогли ему почувствовать себя лучше в этой дерьмовой ситуации. И он всё испортил. Потому что позволил гневу взять верх. Позволил ненависти к Аластору взять верх. Как всегда. Аластора здесь даже не было. Он не пытался намеренно соблазнить Вокса или провернуть какой-нибудь дурацкий трюк, чтобы тот оступился. Но последствия его игры в кошки-мышки теперь были налицо. Вокса утешала лишь мысль о том, что Аластор не увидел его проигрыша. Оцепеневший с головы до ног, Вокс каким-то образом нашёл в себе смелость повернуться и посмотреть на двух других Ви. Они застыли в гробовом молчании. Они смотрели на него широко раскрытыми глазами, разинув рты, потрясённые его поступком. Он не знал, чем вызвано их потрясение - внезапной вспышкой гнева или тем, что он уничтожил, но ему стало легче, когда они перевели взгляд на него, синхронно с движением его экрана. Единственным звуком, разносившимся по комнате, было тихое гудение системы фильтрации в резервуаре и тиканье часов на стене. Это должно было стать чем-то приятным, чем-то нежным, чем-то радостным после стольких ночей в одиночестве. Не должно было быть никаких помех - ничего, что могло бы омрачить столь долгожданную встречу всех троих. Но он всё испортил. Вокс начал понимать, что у него это хорошо получается, какими бы ни были его намерения. Он даже не знал, зачем ему до сих пор нужно радио. Ну, это была ложь. Это было запретное удовольствие - то, что, как он знал, плохо на него влияло, но он ничего не мог с собой поделать и тонул в его успокаивающем шуме. Несмотря на то, что Аластор в буквальном смысле сбил его с ног, сказав, что никогда его не отпустит, он не мог не поддаться успокаивающим, нежным ноткам его голоса и не проникнуться уютом, который дарила музыка из его трансляции. Аластор помог ему расслабиться - музыка помогала ему больше, чем что-либо другое… Но как ему это объяснить? Как он мог с невозмутимым видом стоять перед двумя другими Ви и говорить, что Аластор был для него способом уйти от реальности? Как он мог сказать им, что человек, который разрушил его жизнь, был для него запретным плодом, которым он упивался? Как он мог сказать им, что по-прежнему жаждет его, тоскует по звуку его голоса, несмотря на риск? Как он мог сказать, что в нем горит жгучая, пламенная страсть, которая одновременно и ненавидела его, и любила, и что, как бы ни обжигало его это пламя, он ничего не мог с собой поделать и таял от него? Как он мог сказать им, что изо всех сил пытается сопротивляться, но не может удержаться от старых привычек? «Черт». Это было лучшее, что он смог выдавить из себя, беззвучное и жалкое, лишенное каких-либо эмоций слово. Вокс инстинктивно обхватил себя руками, крепко прижав их к торсу, потому что смотреть им в глаза стало невыносимо. Он отвернулся, но смена обстановки почти не принесла ему облегчения. «Я пытаюсь каждый гребаный день». Он произнес это одними губами, повернувшись к ним спиной, но это ничего не меняло. «Я хочу просто уйти отсюда и вернуться домой. Я пытаюсь его забыть. Я пытаюсь отпустить его. Я хочу, чтобы он отпустил меня, потому что знаю, что буду совершать те же ошибки, если ничего не изменится, но я…» — Ви, черт возьми, ты не можешь просто взять и отвернуться… Две руки обвились вокруг его талии, нос Вельветт прижался к его лопатке. Это по-настоящему его удивило. Медиамагнат почувствовал, как по его телу пробежала дрожь от неожиданности, когда он взглянул на эти две руки. — Я так горжусь тобой. На экране Вокса замелькали помехи. Что она сказала? — Черт возьми, Ви, - сказала она, крепко обнимая его. — Ты хоть представляешь, что бы сказал ты два месяца назад, если бы увидел, что сделал сейчас? Вокс нахмурился, сбитый с толку неожиданной похвалой. Но— Но ведь он уничтожил его в гневе? Именно такой реакции и добивался Аластор, разве нет? Два месяца назад он бы поступил также - он был в этом уверен. Аластор бы что-то сказал, Вокс бы разозлился, а потом уничтожил бы радио, чтобы… послать сигнал… Внезапно его охватило осознание, по плечам пробежала дрожь, когда он понял, что она имела в виду на самом деле. Радио было материальным объектом. Его можно было увидеть, потрогать и почувствовать. Но, по сути, с брендом Аластора, как и с радио-демоном, не было связано ничего, кроме радио. Вокс уничтожил устройство не для того, чтобы превзойти Аластора, и даже не из ненависти к нему. Аластора здесь не было. Он не наблюдал за происходящим. Он уничтожил устройство ради Ви, а не ради Аластора. Конечно, это было инстинктивное решение. Вокс отчаянно хотел немедленно что-то предпринять - показать, что он действительно не хочет поддаваться на этот зов. Вельветт гордилась не тем, что он буквально разбил устройство, а тем, что Вокс понял: это был символ, который вредил отношениям с Ви, его искуплению, и он уничтожил его, не раздумывая. Потому что он отчаянно хотел исправить свои ошибки, вернуть всё на круги своя, доказать, что стал лучше. Аластор пытался вызвать в нём этот навязчивый гнев - знакомую эмоцию его прежнего «я». Но Вокс не стал использовать её, чтобы свести на нет весь свой прогресс, он использовал её, чтобы продемонстрировать свои улучшения. Потому что он любил Ви и не хотел разрушать то, что уже потерял... Может быть, он действительно становился лучше. На его губах появилась едва заметная улыбка. Интересно, что бы подумал об этом Аластор - о том, что все его попытки навредить Воксу на самом деле помогали ему становиться лучше. Он медленно убрал руки от груди. Вельветт тоже убрала руки, и Вокс развернулся лицом к Ви. Валентино по-прежнему стоял на прежнем месте, поджав губы и с сомнением глядя на двух других Ви. Он явно разрывался между противоречивыми чувствами. Вокс сглотнул. Он мысленно приготовился к тому, что сейчас произойдет что-то из ряда вон выходящее, и крепко сжал руки в кулаки. ПРОСТИТЕ, Я ВСЕ ВРЕМЯ СОВЕРШАЮ ОШИБКИ. Я СТАРАЮСЬ БЫТЬ ЛУЧШЕ. Но никаких волшебных, ангельских последствий не последовало. Все было по-прежнему. Все было спокойно, несмотря на субтитры на экране. Вокс удивленно поджал губы, и напряжение в его плечах спало. Но не успел он и бровью повести, как оба Ви бросились к нему и крепко обхватили его шестью парами рук и ног. — Прости, детка, - промурлыкал Валентино в микрофон, виновато целуя его в макушку. — Мы знаем, что ты стараешься… — И мы не ждем, что у тебя все получится с первого раза, - добавила Вельветт, самодовольно ухмыльнувшись. — Но не думай, что мы не будем тебя ругать, если ты облажаешься. Вокс ухмыльнулся и тихо хихикнул, обнимая их обоих и прижимая к себе. Они имели право на него злиться, подумал Вокс. Он бы и сам на себя разозлился, если бы у него хватило ума понять, что его зависимость от Аластора разрушает его семью. Но это еще не конец света, и он доказал, что способен смотреть на ситуацию трезво. И, к счастью, Ви тоже это понимали. И они гордились им, несмотря на его ошибки. Его плечи дрожали, и он отчаянно боролся с желанием расплакаться. Все трое были ужасны, он это знал. Валентино был ужасен. Вельветт была ужасна. Вокс был ужасен. Они были ужасны по-своему, причиняли людям разный вред, но все вместе они образовали эту странную маленькую семью. Конечно, это была не самая здоровая компания, и иногда из-за эгоизма и гордости отношения между ними портились, но они любили друг друга. Боже, какое же это было счастье! Какое же это было счастье - иметь такую замечательную семью. В какой-то момент Валентино решил, что стоять больше не может. С поразительной силой мотылек подхватил их обоих на руки и медленно подошел к кровати. Он уложил их на край кровати и накрыл одеялом. Когда Валентино оказался под одеялом, удобно устроив голову на подушках, оставшиеся Ви тоже забрались под одеяло, по обе стороны от Валентино. Вокс не помнил, что было дальше. Наверное, он довольно быстро уснул. Потому что он был совершенно спокоен, чувствовал себя совершенно расслабленно. Да и как могло быть иначе, когда его обнимали два его лучших, самых близких друга?