Do You Think I Could Be Redeemed?

***

В четыре минуты первого сонные двери отеля приоткрылись, и в образовавшуюся щель проскользнула маленькая хрупкая принцесса. Дверь с тихим щелчком захлопнулась, заключив принцессу в стенах ее дома. Сама мысль об этом принесла ей облегчение, и этого утешения было достаточно, чтобы она прислонилась к закрытой двери и, выдохнув, сползла на пол. Миссия выполнена. По прибытии Чарли сказала себе, что пришла только для того, чтобы доставить письмо, и что все остальные эгоистичные желания нужно подавлять. Хотя она не была постоянной жительницей Башни Ви, принцесса не ожидала, что там будет так тихо и безлюдно. Судя по изможденной, измученной кофеином администратору, которая выглядела так, будто ей совсем не хочется кого-либо видеть, Чарли была уверена, что сотрудники здесь трудятся круглосуточно. «Я здесь от имени… мистера Вокса», - сказала она, и администратор тут же выпрямилась, услышав запретное имя. Они поднялись на 18-й этаж, и с каждым шагом Чарли нервничала все сильнее. Она думала, что найти комнату Энджела будет сложнее, но она была до боли отличалась розовым цветом на фоне приглушенного фиолетового освещения. Чарли постучала, просунула письмо под дверь и быстро развернулась на каблуках, чтобы вернуться к лифту. Ей было не менее трудно удержаться от того, чтобы не ворваться в комнату и не увидеть одного из своих самых близких друзей. И хотя она не могла понять, почему Энджел считает себя пленником своего босса, она не хотела его торопить. Видит бог, она уже пыталась, но не хотела делать этого снова. Уважай его границы. Уважай его право на личную жизнь. Он сам выйдет, когда будет готов. Принцессе было трудно это признать, но Вокс действительно помог ей лучше понять саму себя. Несмотря на то, что она никогда не жила на Земле, она была так же подвержена животным и эгоистичным желаниям, как и любой другой грешник. Это было непросто, но ее представления о том, как все должно быть, не совпадали с желаниями остальных. Она не понимала, что хорошего в том, что Вокс хандрит в своей комнате, не добиваясь никакого прогресса, но ей приходилось уважать его право на уединение. И благодаря этому умению уважать личное пространство из этих стен выходил другой Вокс. Чуть менее горделивый, чуть менее вспыльчивый, и ей нравился этот более мягкий и спокойный Вокс. Держи голову выше, принцесса, твоя корона падает. Чарли почти самодовольно усмехнулась, вспомнив эти слова - они не были продиктованы яростной завистью или гордыней. Ему не нужно было ничего говорить, но он все же сказал. Это был настоящий акт великодушия, направленный против его первородного греха. Возможно, подсказывала Чарли гордость, что искупить вину Вокса - такая же сложная задача для нее, как и для медиамагната. К сожалению, она хотела достичь цели ради того, чтобы возвести Вокса на пьедестал, но в то же время была полна решимости помочь ему из личных побуждений. В том небольшом окошке, которое приоткрыл перед ней Вокс, Чарли увидела более мягкого, менее горделивого грешника, который хотел помочь другим сиять ярче, пусть и непреднамеренно. Вокс действительно был наделен мощным голосом, но все навыки, которые он развил благодаря этому дару, внезапно оказались невостребованными. Ученик, студент - вот идеальное лекарство. Ведь нужно было передать знания другому человеку, чтобы тот достиг того, чего Вокс хотел для себя. Что еще важнее, это не должно было быть сделано ради эгоистичной цели, например ради того, чтобы вырастить преемника. Это должно было быть искреннее, горячее желание помочь - настоящий акт великодушия. Именно это и сделал Вокс в тот момент, когда подбодрил принцессу. Чарли, честно говоря, не могла не гордиться собой и Воксом, хотя он, вероятно, даже не подозревал об этом. Неуклонный прогресс. Она гордилась прогрессом. И дальше будет только лучше. Принцесса почувствовала вибрацию в кармане - это вибрировал ее телефон. Выхватив устройство из кармана, Чарли поднесла его к лицу и увидела новое сообщение от неизвестного номера. «Привет, крошка, это Энджел, - начиналось сообщение, и Чарли широко раскрыла глаза. — Спасибо за письмо. Ты даже не представляешь, как много оно для меня значит. Я в шоке от того, что Вокс помог тебе и что он в отеле. Наверное, этот ублюдок сам напросился. Но спасибо, что не навязалась и не стала лезть в мои дела. Я знаю, что тебе, наверное, трудно это понять. Дай знать, когда будешь свободна, и мы с тобой выпьем, хорошо?» На лице Чарли расплылась самая широкая и счастливая улыбка, с ее губ сорвался вздох облегчения, и она прислонилась затылком к двери. Это было не идеально - Энджел не сказал, что вернется в отель, - но, черт возьми, она была так рада своей маленькой победе. Ей хотелось визжать от радости, носиться по улицам Ада и рассказывать всем, что дела налаживаются, что она все сделала правильно. Она ограничилась тем, что принялась нетерпеливо постукивать ногой по полу, все еще широко улыбаясь. Она открыла сообщение, оно ей понравилось, и она начала печатать ответ.

***

Прошёл день. Казалось бы, Аластор должен был вернуться к привычному образу жизни: управлять отелем, помогать Чарли - заниматься всем тем, чем и должен заниматься спонсор. Так почему же, скажите на милость, в его груди по-прежнему ощущалось это неприятное, зудящее чувство? Хорошая еда всегда поднимала Аластору настроение. Он отведал редкий, превосходный деликатес - сочетание биологической плоти и электрических компонентов, придающее блюду довольно странное послевкусие. Он и раньше пробовал плоть, но никогда - сердце. Возможно, из-за чистой злобы, подумал Аластор, именно этот орган трупа старого медиамагната оказался самым неприятным на вкус из всех, что он пробовал. Будучи каннибалом, Аластор привык к кислому привкусу гниющей плоти. Но это неприятное чувство не покидало его слишком долго - оно было с ним до, во время и после трапезы. Он не мог этого вынести. Внутренне раздражённый, Аластор попытался вернуться к привычному распорядку дня. Разумеется, утренний эфир, во время которого он сообщал многочисленным грешникам из Ада о погоде и важных новостях. Надо сказать, что у него давно не было такого количества зрителей, учитывая, что в преисподней теперь не было надёжного источника новостей. Цифры не слишком впечатляли Аластора, но что-то внутри него подталкивало его устроить шоу для своей аудитории - возможно, в качестве напоминания. Обед наступил быстро, и Аластор проскользнул к стойке регистрации, чтобы узнать у напарницы Чарли, как дела в отеле. Она ответила, что всё хорошо, и этого Аластору было достаточно. Раздражающее, навязчивое чувство всё ещё терзало его. МНЕ ЖАЛЬ— «Пластинка поднимет настроение», - подумал он, прощаясь с управляющим отелем и поднимаясь по лестнице. Он мог бы телепортироваться, но по какой-то причине ему захотелось бесцельно подниматься по лестнице, дойти до лифта и подождать, пока он приедет. Это было нужно, чтобы отвлечься. Чтобы чем-то себя занять. Чтобы избавиться от этого ужасного чувства. Как ни странно, пока он ждал лифт, рядом с ним появился еще один человек. Но он был не так внимателен, как следовало бы, и, сам того не заметив, врезался в Аластора. — Ой, прошу прощения! - воскликнула она, и когда Аластор раздраженно посмотрел на нее, его раздражение тут же улетучилось при виде принцессы. — Ты сегодня такая занятая, Чарли? - усмехнулся Аластор, разглаживая складки на пиджаке, образовавшиеся из-за того, что он споткнулся. Принцесса, выглядевшая растрепанной, сжимала в руках стопку бумаг. Чарли виновато рассмеялась и выпрямилась, поправляя записи. — Д-да, прости, Аластор, - снова извинилась она, и Аластор лишь промычал что-то в ответ. Она нервно переложила бумаги в одну руку, а другой поправила галстук-бабочку. — Я просто… ох, я так волнуюсь из-за сегодняшнего дня. Из-за речи. — Ах да, - пробормотал Аластор, он слышал об этой легендарной речи. Это был способ успокоить разгневанных грешников из Ада, недовольных молчанием Небес. Речь, которую должен был произнести не самый подходящий для этого король (честно говоря, а что еще мог сделать король?). И бедная принцесса выглядела напуганной до смерти. — Я уверен, что у тебя все получится, дорогая, - сказал он. Раздался тихий звон, и оба посмотрели на светящуюся стрелку, указывающую вверх. Двери раздвинулись. Как истинный джентльмен, Аластор придержал дверь и пропустил Чарли вперед. Она поблагодарила его и нажала на кнопку 13-го этажа. Аластор удивленно поднял бровь и нажал на кнопку своего этажа. 13 этаж. Там, где находилась комната Вокса. — С-спасибо, Аластор, - с облегчением выдохнула Чарли, вытирая пот со лба. Аластор безучастно наблюдал за ней. По мере того как лифт останавливался на печально известном уровне, принцесса набиралась решимости и смелости. Сглотнув, она робко улыбнулась ему. — Мне пора идти, хорошего дня, Аластор! — Передаю тебе привет и желаю удачи, моя дорогая, - усмехнулся Аластор, небрежно отмахиваясь от нее, когда Чарли выскочила из лифта. Однако радио-демон прислонился к дверному косяку и стал следить за принцессой, пока та шла по коридору к одной-единственной комнате. От этого зрелища Аластору стало еще не по себе. — Следуй за ней, - как ни в чем не бывало сказал Аластор и, повернувшись налево, увидел чернильно-черную идеальную копию своей тени, прилипшую к стене. Тень навострила уши, услышав предложение, и радостно захихикала, крадясь вдоль стен. Но его посох преградил ей путь, и тень злобно зарычала. — Тихо. Тень зарычала, но кивнула и радостно улыбнулась, когда Аластор убрал посох. Она поползла по стенам, издавая отвратительный звук. Несмотря на масляные лампы, призрачное существо скользило по обоям, поднимаясь все выше, пока не прижалось к потолку. Принцесса остановилась у самой дальней двери в коридоре, еще раз сверилась с записями, храбро приложила руку к дереву и постучала три раза. Повисла короткая тишина, и принцесса сникла от того, что ей не ответили. Но ее решимость быстро вернулась, когда дверь осторожно открылась и на пороге появился человек в синем костюме. Тень прищурилась, с любопытством глядя на человека у телевизора. — П-привет, Вокс, - сказала Чарли, мягко улыбаясь и слегка надув щёки. Вокс удивлённо выпрямился в дверном проёме, но не выглядел рассерженным. — Я знаю, что ты просил меня не беспокоить тебя без повода, и я не собираюсь нарушать твои границы, но... Вокс нахмурился, но не потому, что она его раздражала. Он перевёл взгляд на смятые листы бумаги в её руках, которые дрожали от нервного тика. Когда он снова поднял глаза, Чарли собралась с духом и продолжила: — Я хотела бы, чтобы ты дал мне совет по поводу моей речи, если ты не против. Вокс был в полном недоумении и не мог вымолвить ни слова. Его брови взлетели так высоко, что едва не вылетели за пределы экрана. Наступила тишина, которую можно было бы ожидать в разговоре, в котором может говорить только один человек. Но шок сменился широкой улыбкой, обнажившей все акульи зубы Вокса. Он шире распахнул дверь и жестом пригласил принцессу войти. Не успела дверь захлопнуться, как тень метнулась по стенам и проскользнула в дверной проём, прилипнув к потолку. — Спасибо, Вокс, - сказала Чарли, всё ещё улыбаясь с благодарностью, пока они с Воксом пробирались к дивану и креслу в комнате. Тень что-то промурлыкала себе под нос, скользнула по стенам и забилась в дальний угол рядом с креслами. Вокс устроился в кресле, положив правую ногу на левое колено, а принцесса, явно нервничая, начала свою речь. Не успела она произнести и пары слов, как Вокс уже вскочил на ноги и бросил на неё вопросительный, критический взгляд. Он вносил небольшие коррективы: учил произносить некоторые слова, советовал кивать, когда она говорила «да» или «вы согласны?», выпячивать грудь. Мелочи, из которых складывалось что-то большее, и с каждым незначительным изменением речь Чарли звучала все лучше. У телевизора была странная привычка что-то набирать на телефоне и высказывать принцессе свои замечания. Они несколько раз проговаривали речь, и с каждым новым замечанием Вокса Чарли чувствовала себя все увереннее. Наконец, когда они во второй раз полностью проговорили речь, принцесса с благодарностью произнесла «спасибо». Однако у Вокса были другие планы: он жестом велел Чарли оставаться на месте, а сам направился к своему гардеробу. Он порылся в шкафу, перебирая несколько предметов одежды, и что-то бормотал себе под нос, потому что, похоже, ничего не подходило для этого внезапного занятия. Наконец он нашел что-то подходящее: его глаза заблестели, когда он достал пиджак и галстук-бабочку. Оба предмета были насыщенного бордового цвета, который так и лучился изысканностью и властностью. Он осторожно протянул вещи принцессе и накинул пиджак ей на плечи. К сожалению, размер был великоват, и принцесса стала похожа на маленького ребенка, примеряющего отцовский пиджак. Принцесса смущенно рассмеялась, сняла пиджак и перекинула его через руку. — Это не торжественный прием, Вокс. Это всего лишь речь... Вокс тут же покачал головой и расплылся в широчайшей улыбке. Он без труда достал телефон из кармана, быстро открыл приложение для заметок и начал печатать. Тень осторожно вытянула шею, пытаясь разглядеть, что он пишет. «Привлекательный внешний вид - хороший инструмент, принцесса. Если ты будешь хорошо выглядеть в красивой одежде, люди сразу же встанут на твою сторону.» Довольный тем, что она прочитала сообщение, медиамагнат вернул ей телефон и вскоре напечатал еще один абзац. «Но ты должна быть уверена в себе. Дело не в цвете или размере. Дама - это не только цвет ее костюма, но и то, как она его преподносит. Будь уверена в себе, обаятельна и спокойна. Но всем нравятся люди, одетые с иголочки. Это заставляет людей думать, что ты о них заботишься.» Чарли кивнула, безучастно глядя на него. — Пожалуй, в этом есть смысл. Пойду посмотрю, что у меня есть наверху. Вокс торжествующе похлопал ее по плечу, широко ухмыльнувшись, и Чарли весело рассмеялась. Но тут они оба вздрогнули от низкого, мрачного рычания, донесшегося из аквариума у левой стены комнаты. В замешательстве и демоны, и тень повернулись на звук и увидели, что Шок.Вейв смотрит прямо в угол комнаты, его рубиновые глаза сверкают зловещим, агрессивным блеском. Он не сводил глаз с тени Аластора, оскалив зубы и сдерживая лай. Пора уходить… Тень с усмешкой показала питомцу язык и, хихикая про себя, скользнула вдоль стен комнаты и выбралась через щель под деревянным полом. Тень легко проскользнула под пожарной дверью и взбежала по нескольким винтовым лестницам. Знакомый гул старого джаза ударил по ее чернильным ушам, когда она добралась до дома своего хозяина. Аластор нетерпеливо посмотрел на нее, держа в руках чашку с чаем, а на заднем плане играла пластинка. Однако ее было почти не слышно из-за оглушительного, гневного гула, доносившегося из груди Аластора. — Ну? - рявкнул Аластор, явно недовольный. Тень быстро прокралась к креслу и зашептала на ухо хозяину то, что видела. Гул в груди Аластора становился все громче, а раздражающее, незнакомое чувство в его груди - все сильнее. Чашка в его руке задрожала от шума. После объяснений Аластор вскочил на ноги, поставил чашку на подставку на столе и начал расхаживать по комнате. На его лице застыла неприятная улыбка. Он провел пальцами по своим вьющимся волосам, и те затрепетали от страха за свою жизнь. — Теперь ты пытаешься очернить принцессу, да, старина? - пробормотал Аластор себе под нос, хмурясь. — Жажда контроля настолько сильна, что ты готов охотиться на самого невинного и легко поддающегося влиянию идиота в отеле? — Конечно. Какое бы оправдание ни помогало тебе чувствовать себя лучше... Аластор застыл на месте, по-прежнему машинально запустив руки в волосы, и резко остановился. Что, во имя всего святого, это было? Это был не какой-то старый насмешливый голос - он был очень похож на... Радио-демон опустил руки и постарался собраться с мыслями. Зрачки Аластора сузились до размеров булавочной головки, он спокойно выдохнул через нос и развернулся в сторону источника голоса. По другую сторону от кресел стояло темное отвратительное чернильное создание - силуэт человека чуть выше Аластора. Обе руки он спокойно положил на спинку дивана. Чернильные капли стекали с него, пачкая ковер и плюшевую обивку кресел. У существа не было четких очертаний, это был просто трехмерный чернильный силуэт. Однако Аластор узнал его - как можно было не узнать такой узнаваемый силуэт, как у Вокса, с его квадратной... головой. — Немедленно прекрати, - потребовал Аластор, оскалившись в злобной ухмылке. Он обращался к тени, которая смотрела на него таким же растерянным взглядом и бесцельно показывала на себя. — Сейчас же. — Какой же ты резкий, Ал, - прошипело существо, лениво опираясь на локти и роняя на диван еще больше чернильных капель. — Приятно слышать, что ты всегда такой стервозный, с кем бы ни разговаривал. Чернильная масса полностью выдвинулась вперед, образовав водяную стену, которая растеклась по мягкой поверхности сидений. Она покатилась по ковру, оставляя за собой ужасный беспорядок, и, проскользнув под столом, оказалась прямо перед Аластором. В вихре чернильных струй и теней фигура вновь обрела форму трехмерного силуэта, по-прежнему небрежно стекающего на ковер. — Ты устраиваешь беспорядок, - прорычал Аластор. Инстинктивно он призвал к себе посох, и тени, сформировавшие силуэт, материализовались в его руке. С губ силуэта сорвался смешок, искаженный и невнятный, словно она захлебнулась. — По твоему мнению, Аластор, я только этим и занимаюсь, - промурлыкал он, делая шаг в сторону оленя. Аластор едва заметно попятился. — Я устраиваю беспорядок, куда бы ни пришел. А если точнее, беспорядок из-за тебя. — Кто ты? — А какая разница? - проворчала чернильная масса, пожимая плечами и продолжая приближаться. На этот раз Аластор не сдвинулся с места, решив не показывать, что ему неуютно. — Твоя дурацкая магия, придурок. Только не говори, что с тобой такого никогда не случалось. Что ты никогда не справлялся с панической атакой? Никогда не позволял ей зайти так далеко? Аластор усмехнулся. — Я не понимаю, о чем ты. — Да заткнись, Аластор, - прорычала масса. У нее не было глаз, но Аластор представил, как она закатила их, произнося эти слова. Теперь она была совсем близко, слишком близко, и радио-демон начал издавать агрессивные сигналы, от которых задрожала вся посуда на столе. Но существу было все равно. — Признай уже. Ты теряешь связь с реальностью. Ты теряешь контроль. — Разумеется, нет, - заверил Аластор, его тон был прямым и спокойным. — Всё идёт именно так, как я и планировал. — Конечно, - прошипело существо, и этот звук, сопровождаемый треском помех, превратился в смех. От этой мелодии Аластору стало ещё неуютнее. Существо протянуло руку вперёд - быстрее, чем Аластор успел среагировать, - и обхватило его запястье, полностью сковав его движения, так что посох с грохотом упал на землю. Аластор встревожился, радио-демон поспешно отпрянул, пытаясь слиться с тенью, но был совершенно парализован, его сердце бешено колотилось. Существо ухмыльнулось, и на его квадратном лице проступила отвратительная улыбка. — Я ускользаю из твоих рук, - промурлыкало оно, и его чернильная субстанция растеклась по руке Аластора до самого локтя. — Ты говоришь себе, что всё под контролем, но это не так, верно? Ты уже очень давно не контролируешь ситуацию… — Отпусти меня! - голос Аластора исказился из-за помех, его глаза метались по циферблатам радиоприемника, а рога резко увеличились в размерах. Он зашипел, сопротивляясь, чернильная масса тоже начала расти, чтобы соответствовать внезапно принявшей демонический облик фигуре. Чернила капали все быстрее и отчаяннее, крепко удерживая Аластора на месте. — Ты не властен над собой с того самого дня, как ступил в Ад, - продолжало существо, и с каждым словом из его пасти, напоминающей акульи зубы, капала слюна. — Ты всегда на поводке. Всегда подчиняешься чужой воле. И даже когда тебе кажется, что ты наконец обрел себя, это лишь вопрос времени, когда ты снова окажешься в чьей-то власти. Признай, Аластор, ты нуждаешься во мне. — Я ненавижу тебя с того самого дня, как ты все разрушил, - рявкнул Аластор, переходя на более высокие частоты, и по комнате заплясали тени. — Это ты нуждаешься во мне. — Ты был мне нужен. Но теперь нет, - существо издало отвратительный, пугающий смешок. — Ты не был мне нужен ни минуты с тех пор, как я поселился в этом дурацком отеле. Это ты рыщешь вокруг, пытаясь вернуть контроль. Но дело в том, Аластор, что ты беспомощен. Больше нечего ломать, нечего контролировать. Я сломлен - разве не ты мне это говорил? Так что признай, Аластор, ты потерял хватку. Я больше не твой. С этими словами, прозвучавшими в голове Аластора, существо полностью растворилось, превратившись в огромную чернильную массу, а затем исчезло из виду. Все следы чернильной лужицы тоже исчезли, как будто их и не было. Ну, если не считать того, что радио-демон выглядел потрепанным после этой встречи. К горлу Аластора подступила желчь. Радио-демон быстро нашел взглядом мини-кухню и побежал туда. Он склонился над раковиной, и его вырвало. От напряжения у него потекли слезы. Аластор кашлял и отплевывался, дрожащими пальцами потянувшись к коробке с салфетками на столешнице. — Ха… ха… ха… - тяжело дыша, он вытер рот и поморщился от неприятного привкуса. Все его тело тряслось, изо рта вырывались последние остатки слюны, пока он пытался взять себя в руки. — Ты думаешь, я не контролирую ситуацию? Отлично. Полагаю, мне просто придется доказать, что ты ошибаешься, старина.

***

Прощаться с Ви было сложнее, чем Вокс хотел бы признавать. Что-то в глубине его сознания, словно зуд, который никак не унять, сколько бы внимания ты ему ни уделял, снова и снова твердило ему, что он выглядит как слабая, отчаявшаяся сука. В этом была доля правды, подумал Вокс, ведь как еще можно было объяснить, что он хандрит, как побитая собака, и отчаянно нуждается в их прикосновениях? Реальность окатила его холодной водой: Вельветт и Валентино не могли оставаться здесь весь день. За тюремными решетками ангельской магии у них была своя жизнь. Им нужно было вести дела. Им нужно было сосредоточиться на том, чтобы разгрести тот бардак, который оставил после себя Вокс, а не на том, чтобы успокаивать источник разрушений. С его стороны было эгоистично рассчитывать, что они пробудут здесь все утро. Он проснулся в спокойном умиротворении, слегка оглушенный, в объятиях своих союзников, и, пока они спали, изучал черты их лиц. В 7:30 раздался цифровой сигнал будильника на телефоне Вельветт, и это стало началом конца. — Мы скоро придем, - пообещали они, и Вокс постарался выразить как можно больше уверенности и понимания. Он не знал, убедили ли они его. Когда снова наступила ночь, стены комнаты показались ему еще более холодными и тесными. Кто бы мог подумать, что в присутствии горячо любимых людей пространство может казаться таким огромным? Большую часть дня Вокс провел, свернувшись калачиком на диване, прислонившись спиной к одному из подлокотников и вытянув ноги под углом сорок пять градусов, с книгой по языку жестов на коленях. Шок.Вейв, конечно же, был рядом, как и положено хорошему питомцу, и лежал на оставшемся месте на диване, обвив хвостом лодыжки Вокса. Ворча себе под нос, медиамагнат загнул правый верхний угол страницы, на которой он читал, захлопнул книгу и уставился в потолок. Какие же странные были эти несколько дней... Вместо того чтобы постоянно быть начеку, он большую часть времени пребывал в состоянии комфортного оцепенения. Иногда что-то нарушало этот ход мыслей, например общение с Ви, Чарли или... даже с Аластором. Но в целом тревога не сдавливала его грудь так сильно, оковы стали чуть свободнее, и он мог глотнуть свежего воздуха. Это была уже не борьба за выживание. Пыль улеглась. У него появилась рутина (в некотором роде). Жизнь продолжалась. Вместо того чтобы плыть по течению, ведомый собственным страхом, Вокс чувствовал себя увереннее за рулем - не столько благодаря своему эго, сколько благодаря чему-то другому... надежде. Вокс нахмурился, его чуть не стошнило от этой мысли. Должно быть, принцесса владеет какой-то успокаивающей магией или… или чем-то в этом роде. Ему казалось, что он едва ли заслужил право чувствовать себя спокойно в этой ситуации. Он здесь в плену. Захваченный. Казалось бы, он должен был разозлиться. Но нет. Потому что он чувствовал себя иначе. Обновленным. Может быть, на мгновение он подумал, что у него есть шанс на второй шанс… Это просто смешно. Нелепо думать, что он заслуживает второго шанса. Нелепо думать, что это «наказание» на самом деле поможет ему стать лучше. Нелепо думать, что он может встать на путь искупления... Он не хотел, чтобы его прощали, это было очевидно. Потому что если бы его простили за такие мелочи, как помощь Чарли из Ви, это было бы равносильно обману системы. Как могут мелкие, невинные поступки, улучшающие его душевное состояние, хоть как-то компенсировать весь тот вред, который он причинил? На самом деле никак. Вокс мог сколько угодно «совершенствоваться» в своих мыслях. Он мог стать самым великодушным и благонамеренным человеком на свете, но он не станет - его не стоит прощать. Это было бы несправедливо, совершенно несправедливо. Несправедливо по отношению к таким людям, как Аластор. Он действительно стал его жертвой. Кто-то был ранен в самое сердце. Было бы ужасно, чудовищно несправедливо, если бы его простили после того, как он оставил шрам, который никогда не заживёт. Вокс сглотнул и крепко зажмурился. Было ли это... эгоистично с его стороны - хотеть измениться? Было ли это жестоко с его стороны - думать, что он заслуживает второго шанса? Что он работает над тем, чтобы получить второй шанс? Или для всех, для всех будет лучше, если он не изменится... останется неисправимым мерзавцем? Потому что если он изменится, то жертвы будут считать, что он сполна расплатился за содеянное. Как ужасно было бы знать, что человек, который причинил им боль, надругался над ними, теперь на Небесах. Смирившись, Вокс переложил книгу с колен на журнальный столик рядом с диваном и выпрямился, прислонившись к подушкам. Шок.Вейв встрепенулся, приподнял свою сонную голову и вопросительно посмотрел на отца. Увидев страдание на его лице, акула подплыла к нему и, издав тихий успокаивающий звук, прижалась к груди Вокса. Вокс вздохнул, крепко обнял питомца и беззвучно произнес слова благодарности. «Давай просто… давай пока просто забудем о искуплении, ладно?» Совет, а точнее, просьба принцессы всплыла в его памяти, пока его взгляд скользил по замысловатым узорам на потолке… Ядовитые слова… опасные слова, подумал Вокс. Опасные из-за того, что подразумевали: улучшение Вокса до сих пор не было связано с его стремлением к искуплению… он просто становился лучше. Его сейчас стошнит. — У тебя там какие-то безумные планы, здоровяк, - с сарказмом процедил Вокс, стиснув зубы. Он не видел ничего наверху, но ему казалось, что он разговаривает с потолком, словно с небесами. — По-настоящему странные, безумные планы. Ну и что, черт возьми, ты собираешься мне всучить в следующий раз? В дверь громко постучали. Вокс едва сдержался, чтобы не закричать. Раздраженно вздохнув, медиамагнат сел и почесал своего питомца за ушком, после чего тот слез с него. Свесив ноги с дивана, Вокс привел в порядок жилет и брюки. «Наверное, это Чарли», - подумал он, вставая с дивана и хватаясь за дверную ручку. Скорее всего, она хотела сообщить ему, как прошла речь и насколько хорош был его совет. Эта мысль заставила его улыбнуться, когда он открывал дверь. Улыбка тут же сошла с его лица, и дверь осталась полуоткрытой, пока Вокс стоял и смотрел на гостя. — Добрый вечер, мой дорогой. Надеюсь, у тебя все хорошо? Вокс застыл на месте, не в силах пошевелиться, с открытым ртом. Потому что прямо перед ним, черт возьми, стоял Аластор, радио-демон, и смотрел на него вежливым, мягким взглядом. Сердце Вокса тут же заколотилось, как бешеное, с привычной тревогой. Они не виделись с тех пор, как крупно повздорили, и Вокс мысленно приготовился к худшему. Что, блять, тебе нужно? - подумал он, глядя на гостя настороженным и усталым взглядом. Оставь меня в покое. Аластор, как всегда безупречный, лишь слегка приподнял правую бровь, выражая едва заметное подозрение по отношению к медиамагнату. — Довольно невежливо с твоей стороны не пригласить кого-нибудь войти, мой друг. Вокс поморщился, услышав последнее слово. В этот момент он решил, что «довольно невежливое» поведение - один из его главных приоритетов, и даже не попытался выйти из дверного проема. Его удивление улетучилось за долю секунды, и он бросил на Аластора недовольный взгляд, который тот проигнорировал. — Хорошо, - лениво протянул Аластор. Он аккуратно сложил руки на посохе перед собой, переплетя пальцы, которые были сжаты слишком крепко, чтобы выглядеть так, будто ему комфортно. — Я закрою глаза на твое вопиющее отсутствие манер. Мой дорогой, полагаю, я должен принести тебе свои соболезнования... извинения. Что? Вокс моргнул, и вся его враждебность растаяла, как свечной воск. Однако он не пылал жаром и даже не покраснел. Он словно прилип к полу, словно каждый сантиметр его тела был опутан паутиной. Паутина не давала ему пошевелиться, но не настолько, чтобы скрыть ужас на его лице. Извинения? Что? Что? За… за что? Вокс сглотнул, и ему вдруг стало очень не по себе от того, в каком направлении развивался этот разговор. Аластор был скользким и изворотливым, и недоверие заполнило все его разумное существо. Он пытался застать Вокса врасплох - так и должно было быть. Аластор никогда ни за что не извинялся, по крайней мере за что-то значимое. Из-за его болезненной гордыни каждое действие Аластора было оправданным, каким бы объективно неправильным оно ни было. В частности, Аластор был не из тех, кто извиняется за оскорбления, которыми они обменивались во время ссор. Это было частью их негласных правил: они причиняли друг другу боль, и это не требовало извинений. Что ж, подумал Вокс, он сам первым нарушил это правило. Так зачем же он здесь? Вокс должен был захлопнуть дверь. Немедленно захлопнуть и укрыться в безопасности своей комнаты. Он должен был позвонить и предупредить двух других Ви, что Аластор что-то замышляет и что Вокс у него на прицеле. Побереги себя, не поддавайся на его уловки. Но Вокс не шелохнулся. Его парализовало любопытство. За что же, черт возьми, Аластор должен был извиняться? Интересно, подумал Вокс, как прозвучали бы слова «прости меня» из уст этого праведного радио-демона, если бы он действительно имел их в виду? Что могло заставить Аластора пойти на такой отчаянный шаг и просить о прощении? Эта мысль затмила его разум, и Вокс застыл на месте, наблюдая за Аластором. Предвкушение переполняло его, между его антеннами искрило электричество, пока он терпеливо ждал, что же скажет радио-демон. Улыбка Аластора стала чуть шире. — Полагаю, на днях я был… неоправданно резок с тобой, мой дорогой. Это было недопустимо. Ты ведь понимаешь, что я и сам могу стать жертвой беспричинного гнева, не так ли? Извинение не содержало слова «прости» и не принесло утешения слабому и растерянному Воксу. Лицо Вокса исказилось от явной паранойи, он окинул Аластора взглядом с головы до ног. Тот выглядел как всегда - безупречный во всех отношениях, ни волоска не выбилось из прически. Несмотря на то, что Аластор предпочитал сохранять анонимность, его внешность всегда производила впечатление. Никто не знал, о чем он думает, что планирует, и лишь немногие могли заглянуть в его мысли. Когда-то давно Вокс получил доступ к его разуму. Это точно не было искренним извинением, убеждал себя Вокс. Эта натянутая, фальшивая улыбка отлично скрывала его чувства, но в его расширенных зрачках не было ни сочувствия, ни даже жалости (почему у него были расширенные зрачки?). С чего вдруг ему вздумалось извиняться перед Воксом? Аластор никогда ни за что не извинялся - даже за самые жестокие и отвратительные вещи, которые только можно себе представить. Так какого хрена?! — Я обдумал то, что ты сказал… сообщил мне на днях, - произнес Аластор все тем же безупречным тоном, полностью контролируя ситуацию и чувствуя себя непринужденно. Он был полной противоположностью растерянному, кипящему от возмущения Воксу, который с каждым новым словом становился все более взвинченным. — И… я поговорил с нашей любимой принцессой. Она очень гордится твоими успехами. Стыд и смущение присоединились к дискомфорту, зазвучав в унисон, от чего у Вокса зашевелились антенны. Он не знал, что его больше возмущает: то, что Чарли выдала его секреты Аластору, или то, что в его словах была доля правды. Потому что даже Вокс мог признать, что его поведение стало лучше. И Чарли это видела. Аластор это видел. От этой мысли у него в голове все перемешалось. — Ты меня знаешь, старый друг, - промурлыкал Аластор. Он поднял правую руку, прижав ладонь к груди, а пальцы - к решетке рации. Как будто собирался поклониться. Приложил руку к сердцу. Но Аластор остался стоять прямо. — Я не хотел становиться участником... так сказать, новых событий. Наверное, именно этим я и объясняю свой гнев. По правде говоря, я разочарован тем, что не воспользовался возможностью убить тебя, когда у тебя еще был голос. Потому что, видя, как ты совершенствуешься, я... раздражаюсь. Это заставило меня задуматься о том, что, возможно, я ошибался насчет тебя. Возможно, я был слишком поспешен в своих суждениях. Из всех вентиляционных отверстий и жабр Вокса повалил пар, горячий, нефильтрованный. Он был таким сильным, что рубашка Вокса задралась, а пар поднимался из-под воротника и вырывался из-под шеи. В этот момент челюсть Вокса опустилась на экран. Он был совершенно ошеломлен, потрясен - да как угодно, черт возьми, назовите это слово - он не мог поверить, что это происходит. Почти машинально Вокс поднял левую руку и провел когтем по экрану. Он открыл глаза и увидел, что Аластор все еще стоит на месте, совершенно реальный. Абсолютно реальный. «Что, черт возьми, происходит?» - не удержался он от вопроса, чтобы хоть как-то выразить свое возмущение. — Вокс, серьезно, - сказал Аластор, и Вокс не мог не заметить, что он не назвал его старым, забытым именем. Радио-демон оглянулся через плечо с явным раздражением. — Я бы предпочел продолжить этот разговор в более приватной обстановке. Не будешь ли ты так любезен, чтобы пригласить меня войти? Это была ловушка. Все это было ловушкой. Иначе и быть не могло. Что-то, что застало бы его врасплох, какая-нибудь уловка, чтобы сбить его с толку. Он крепче сжал дверную ручку, готовый захлопнуть дверь, послать Аластора куда подальше и сказать оставить его в покое… — Я понимаю твою нерешительность после такого постыдного поведения, - невозмутимо продолжил Аластор, совершенно расслабленный и спокойный, несмотря на электрические разряды, проскакивавшие вокруг головы Вокса. Его взгляд легко скользил по экрану Вокса, который отчаянно пытался сдержать дрожь. — Я всего лишь хочу цивилизованно и профессионально обсудить ситуацию. И… возможно, у меня будет возможность перевести разговор на более спокойную и привычную для нас обоих тему. Даю тебе слово, Вокс. В подтверждение своих слов Аластор поднял руку, которой до этого прижимался к груди, и отвёл её в сторону, словно присяжный, дающий клятву говорить правду. Конечно, этот жест ничего не значил - Вокс знал, что Аластор не против использовать «правдивые» жесты, а потом тут же лгать, но… Вокс крепко сжал зубы и уставился в пол. Что с тобой не так? - кричал его разум. — Захлопни эту чертову дверь! Убирайся отсюда! Ты об этом пожалеешь! Не делай этого... Вокс медленно поднял взгляд на Аластора, отчаянно пытаясь разглядеть в его лице обман. Но за этой улыбкой он не мог разглядеть ничего, кроме пустоты. Вокс, не делай этого. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не делай этого. Он будет играть тобой, как марионеткой на ниточках. Его хватка на двери слегка ослабла, напряжение спало. Он - наркотик. Ловушка для мух. Шершень. Паук, плетущий воронкообразную паутину. Рыбак. Сирена. Все признаки опасности налицо. Если ты дашь ему хоть малейший шанс, он сожрет тебя заживо. Ты правда готов рискнуть всем ради того, чтобы наладить отношения, которые уже никогда не будут прежними? Вокс сглотнул, молча открыл дверь и отошел в сторону, жестом приглашая Аластора войти. Тот лишь шире ухмыльнулся и вошел в комнату, довольный собой.