Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Что, черт возьми, происходит? Это была единственная мысль, которая пришла в голову Воксу, когда он осторожно впустил Аластора в свою уютную комнату, в которую тот никогда раньше не заходил. Теперь это убежище было пропитано ядом, смолой. Внезапно едва заметная голубая подсветка аквариума стала казаться теплее, ярче и приобрела золотистый оттенок. Вокс остался у двери, даже после того, как закрыл ее, и молча наблюдал за тем, как радио-демон осматривает комнату. Из динамиков Вокса доносилось низкое гудение, которое эхом отражалось от стен. В ответ радио Аластора издало более низкий и властный звук. Возможно, это была проверка на доминирование: кто сдастся первым? Но ни один из них не сдался, потому что звук не прекращался, пока Вокс бесшумно ступал по полу и усаживался в кресло. Аластор потянулся к нему первым, но медиамагнат отодвинул его в сторону и, садясь, бросил на Аластора неприязненный взгляд. Радио-демон ничего не сказал и устроился на соседнем диване, понизив громкость еще сильнее. «Успокойся», - сказал себе Вокс, стараясь сохранять самообладание. «Это не может быть искренним предложением. Ты здесь для того, чтобы выслушать его, наговорить гадостей и вернуться к нормальной жизни». Любопытство. Глупое, слепящее любопытство. Он был уверен, что это единственная эмоция, которую он испытывал. Аластор не мог всерьез сожалеть о том, что задел Вокса, когда тот был повержен. На самом деле Аластору это даже нравилось. Он неоднократно говорил Воксу, как рад, что стал свидетелем его падения. Это была очередная попытка задеть его за живое, насмехаться над ним, чтобы он не расслаблялся. По мере того как шок отступал, его начало одолевать чувство вины. Черт, он сам себе не верил. Что бы подумали о нем Вал и Вел, если бы увидели это? Блять, зачем он это делает? «Тебе просто любопытно, дыши, Вокс», - снова повторил он про себя, выдыхая, чтобы хоть немного прийти в себя. «Для тебя это ничего не значит. Он для тебя ничего не значит. Ты не попадешься на его уловки». Чтобы успокоиться, Вокс издал пронзительный свист, от которого у Аластора дернулись уши. Из аквариума, стоявшего у левой стены комнаты, вынырнула акула. Ее красные светящиеся глаза обшарили комнату, и, когда они нашли оленя, она издала более низкий, анимационный звук. Шок.Вейв, капающий водой на ковер, извивался в воздухе, и его лай присоединился к битве частот между двумя мужчинами. Обойдя кресло Вокса сзади, медиамагнат приподнял правую руку, лежавшую на подлокотнике, чтобы освободить место для головы акулы, и положил ее на подлокотник, когда она устроилась там. Как кошка на коленях у мафиозного босса. «Все в порядке, Шок.wav», - пробормотал он, глядя на совершенно невозмутимого радио-демона. Почему он такой спокойный? «Все хорошо». — ...Ну что ж, - сказал Аластор через мгновение, как всегда бодрый, но его голос звучал гораздо более зловеще и язвительно. — Рад, что тебе удобно. «Переходи сразу к делу», - мысленно прорычал Вокс. Шок уже прошел, и осторожная и рассудительная часть его сознания боролась за господство с той эмоцией, что бушевала в его груди. Сейчас не время поддаваться чувствам, которые он похоронил глубоко внутри. Он должен быть собранным и внимательным, он не мог позволить себе иного. — Итак, - небрежно протянул Аластор, даже прислонившись к дивану, чтобы показать, что он не напряжен, и положив посох на кофейный столик так, чтобы до него нельзя было дотянуться. Если бы Вокс набросился на него, Аластор вряд ли успел бы схватить посох и защититься от атаки. Очевидная брешь в обороне. Очевидная слабость, которую Аластор не стал бы демонстрировать. Если, конечно, он не был расслаблен и чувствовал себя комфортно, но с чего бы ему… — Вокс, я, конечно, не хочу тратить ни твое, ни свое время. Так что давай я все упрощу, а? Вокс одарил его равнодушным, озадаченным взглядом. Просто возьми и… — Насколько я понимаю, и поправь меня, если я ошибаюсь, ты хочешь положить конец нашему соперничеству. Это верно? Ты окончательно со мной покончил? Да, он ясно дал это понять, но именно Аластор потребовал, чтобы кандалы не снимали, не дав ни одному из них возможности вздохнуть свободно. Для Аластора это было оправданно, ведь он наслаждался падением Вокса, так почему же он вдруг вернулся к этой теме? «Возможно, я ошибался на твой счёт.» В голове Аластора эхом прозвучали его собственные слова. «Возможно, я был слишком поспешен в своих суждениях.» Сосредоточься. Не ведись на его болтовню. Сглотнув, Вокс коротко и резко кивнул. Под нетерпеливым взглядом Вокса Аластор еще дольше подбирал слова. Он упивался эмоциями, и его частота повысилась из-за того, что он расслабился. — Я готов обсудить это соглашение. Прищурившись, Вокс инстинктивно крепче сжал голову Шок.Вейва, чтобы не упасть. «Что ж, это, черт возьми, хоть какой-то шанс», - прорычал Вокс, совершенно сбитый с толку и раздосадованный. Он не смог сдержать недоверчивый смешок, несмотря на то, что не услышал ни звука. Его лицо исказилось от замешательства и удивления. А как же желание наблюдать, как я «пытаюсь собрать по кускам свою жалкую жизнь»? Как и ожидалось, его руки обожгло, а кожу рядом с ними пронзили раскаленные золотые разряды. Черт, это уже начинало причинять сильную боль. Вокс стиснул зубы - он не хотел представлять, как выглядят его предплечья после такого издевательства. Скорее всего, ничего хорошего. — Что ж, если позволишь, я закончу, - прорычал Аластор, резко сменив частоту на гудящую, от чего антенны Вокса задрожали. Радио-демон подождал, пока Вокс возьмет себя в руки, подавил собственное раздражение и снова принял безупречную позу с этой дурацкой, отмеченной наградами улыбкой. — Как я уже сказал, это был минутный порыв. Я прошу прощения за свою прежнюю ошибку. Слова «я прошу прощения» дались Аластору нелегко, и Вокс с интересом наблюдал за тем, как олень проглотил всю свою гордость, чтобы потом ее выплюнуть. Едва сдерживаемая ярость немного улеглась. Это слово… эта фраза не давала ему покоя. Я прошу прощения. Выражение лица Вокса изменилось, брови слегка смягчились. С чего бы ему, Аластору, извиняться за то, что он перешел черту? Он даже не переходил эту черту - черту перешел Вокс, это точно, но насмешки были частью игры. Игры, в которой Вокс больше не хотел участвовать, но с чего бы Аластору вдруг стало до этого дело? Ему все равно, сказал он себе. Аластору все равно. Он просто пытается пролезть к нему в душу. Не обращая внимания на напряженное и ошеломленное молчание Вокса, Аластор продолжил свое явно отрепетированное предложение, совершенно невозмутимо. — Наш нынешний статус как… ну, как бы ты это ни называл, явно не способствует достижению ни одной из наших целей. Я здесь, чтобы договориться о перемирии, мой друг. Разумеется, временном. Перемирие. Перемирие? Вокс с трудом сдерживал смех, его брови сдвинулись от паранойи и беспокойства. Какого хрена? В памяти Вокса всплыли воспоминания о недавней сделке, и медиамагнат заметно вздрогнул. Он откинулся на спинку кресла, насколько позволяли подушки. Его дискомфорт, должно быть, был очевиден, потому что Шок.Вейв придвинулся к нему, чтобы поддержать. «Я тебе не верю, черт возьми», - прорычал Вокс, не веря своим ушам. — Ты же знаешь, Вокс, я не понимаю, когда ты так говоришь, - сказал Аластор без тени насмешки в голосе. Радио-демон ободряюще махнул рукой, и это явно не помогло медиамагнату выйти из затруднительного положения. — Попробуй еще раз, мой дорогой. Не сводя глаз с Аластора, Вокс достал телефон из заднего кармана, перевернул его и открыл свое проверенное приложение для заметок. Надо было уже выгнать его, надо было… «Зачем тебе это, Аластор?» - начинался абзац, и Аластор подался вперед, чтобы прочитать его, поправляя монокль. «Для нас насмешки - обычное дело. Не понимаю, почему ты считаешь, что должен передо мной извиняться. Ты, конечно, причинил мне боль, но в этом нет ничего нового. С чего вдруг такая перемена?» Тиканье часов на стене и не слишком успокаивающий гул системы фильтрации танка нарушали повисшую в комнате тишину. Вокс изучал его лицо, не упуская ни одной детали, пока Аластор снова и снова перечитывал текст. Стоило Аластору пошевелить глазами, как частота его рации сменилась на более агрессивную, и Вокс едва не вздрогнул. — Если хочешь, чтобы я был с тобой честен... Аластор выпрямился, его лицо стало гораздо серьёзнее. — Привыкнуть к твоему новому мировоззрению было... непросто, мой дорогой. Ты же знаешь, как я отношусь к адаптации к будущему, друг мой. Нет, нет. Честно говоря, мне ничего не остаётся, кроме как смириться с тем, что я больше не узнаю тебя. Это... Твое проклятие вполне реально, и оно не исчезнет от того, что мы будем насмехаться друг над другом. И, как бы мне ни нравилось безжалостно тебя дразнить, я вижу, что это не поможет тебе ни искупить вину, ни вернуть свой голос. Слова тяжелым грузом легли на сердце Вокса, его голубые глаза сканировали лицо Аластора в поисках лжи. Но он ничего не нашел, потому что, конечно же, не мог заглянуть под эту идеальную маску. Вокс был уверен, что Аластор к чему-то клонит, но не мог понять, к чему именно. Однако последствия этого становились все более очевидными. Вокс нерешительно поднял руку к шее, ощупывая кожу, покрытую глубокими трещинами. — Другими словами, я не вижу смысла в том, чтобы и дальше разжигать в тебе такую враждебность. И хотя меня интересует награда, которую принесет мне твое искупление, то есть твои крики, я понимаю, что наш нынешний образ жизни не приблизит меня к этой цели. Глупо, но Вокс почувствовал, как на его плечи опускается груз спокойствия, а нахмуренные брови разглаживаются. Хотя медиамагнат и не по этой причине хотел положить конец их соперничеству, слова Аластора (возможно, правдивые) прояснили ситуацию для Вокса. Конечно, он не мог ожидать, что радио-демон просто откажется от приза, который так долго желал заполучить, и Вокс задавался вопросом, почему Аластор решил, что с него хватит. Черт возьми, Вокс наговорил ему столько гадостей за почти семьдесят лет, что по сравнению с этим пытка, которой он подвергал его всего пару недель, казалась сущим пустяком. Но Аластор был умнее него - и он действительно прислушался к Воксу. Вокс осторожно выдохнул и понимающе кивнул. Неужели все закончилось? Неужели это... конец? Неужели после всего этого они действительно смогут оставить все в прошлом до тех пор, пока Вокс не наберется сил? — Но... Есть ещё кое-что... На этих словах Аластор полностью отвёл взгляд, словно смотреть на Вокса было для него слишком тяжёлым испытанием. Сплетя пальцы и положив их на колени, Аластор уставился на тикающие на стене часы, загипнотизированный их ритмичным тиканьем. — Как я уже говорил, в тебе произошли заметные... перемены. Это напоминает мне о том времени... помнишь утро твоей первой встречи с оверлордами? Вокс широко распахнул глаза и застыл, словно окаменев. — Тогда ты был гораздо скромнее. Такой же зацикленный на себе, но не такой уверенный. Да, мой дорогой, я помню, как тебе постоянно требовалось моё одобрение, даже чтобы одеться. Ха-ха. О, это были славные времена. Несмотря на то, что при этих воспоминаниях лицо Вокса залилось краской, Аластор прервал свой зрительный поединок с часами и посмотрел на Вокса. Его зрачки стали мягче, веки прикрыли глаза, пока он безучастно наблюдал за мерцающим экраном Вокса. — Я вижу, как... твой прежний облик просачивается сквозь эти трещины в твоей шее... У Вокса перехватило дыхание, когда он услышал это признание, а кончики пальцев задрожали. — ...Возможно, если мы перестанем соперничать, между нами начнется новая эра. Пока все не пошло наперекосяк... Это была ловушка. Уловка. Вокс, не поддавайся. — В таком случае, возможно, за то время, что тебе понадобится, чтобы восстановить силы и голос, мои цели изменятся. Зависит от тебя, конечно. Если ты будешь так любезен и дашь мне шанс, я думаю, что окончание нашего соперничества может стать почвой для того, чтобы попытаться возродить то, что умерло. Опасно. Это было опасно. Чертовски опасно. Пугающее предложение, которое засело в голове Вокса. Хотя Аластор и не сказал этого прямо, он намекал на что-то соблазнительное - на запретный плод. В его словах слышалась тоска, хоть и едва уловимая. Возможно, сожаление. Какая-то запретная, не обсуждаемая тема, на которую у них обоих не хватало смелости. Неужели... неужели Аластор скучал по нему? По тому, что у них было? Не надо, Вокс. Он лжец. Заключитель сделок. Ему на тебя плевать. «Аластор, я не могу просить тебя об этом», - напечатал Вокс и показал сообщение через несколько секунд, чтобы прийти в себя. Его рука едва держалась, когда он поднял телефон, чтобы Аластор прочитал сообщение. Глаза радио-демона загорелись от предвкушения. — Что ж, хорошо, что я тебя не спрашиваю, - мурлыкнул Аластор, не веря своим ушам. Его голос стал ниже и насыщеннее. Частота звука соответствовала смене тона, резко контрастируя с тем, что доносилось из динамиков Вокса. Радио-демон встал с дивана, изящно заложил руки за спину и уверенно направился к сидящему в напряжении медиамагнату. — Ну же, старый друг. Неужели ты хочешь сказать, что не скучаешь по этому? Почему у него такие расширенные зрачки? Почему он так смотрит на Вокса, полуприкрыв глаза, и его золотистые радужки смеются над ним сквозь длинные ресницы? Вокс резко вдохнул и вжался в спинку кресла, когда Аластор продолжил приближаться. Шок.Вейв инстинктивно зарычал и прижался к отцу, когда радио-демон встал как можно ближе к креслу, между коленями Вокса, вытянув ноги и наклонившись вперед. Вокс запрокинул голову, и их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. — Неужели ни одна отчаянная частичка тебя не жаждет этого? - прошептал Аластор, и с каждым его словом экран Вокса запотевал от его дыхания. — Ты так легко манипулируешь толпой, но со мной превращаешься в ужасного лжеца. «Аластор…» - выдохнул Вокс, но, конечно же, не издал ни звука. — Ты лжешь даже самому себе, - заметил Аластор, наблюдая за тем, как на экране Вокса образовалась и скатилась вниз цифровая капелька пота. Затем он снова перевел взгляд на Вокса. — Сколько ты сдерживался за эти пару недель? Сколько раз ты позволял себе раствориться в прошлом? Я стою здесь с распростертыми объятиями, готовый позволить тебе вернуться в то, более простое время, но ты все равно сопротивляешься. Почему ты отказываешь себе в этом удовольствии? Ты искренне, честно, говоришь мне, что ни одна частичка тебя не хочет второго шанса? «Конечно, хочу», - признался Вокс, но в его словах не было ни капли искренности, учитывая, как тихо он говорил. Возможно, чтобы унять бешено колотящееся сердце, он продолжил бессвязно бормотать. «Черт, неужели ты не понимаешь, как ты сводишь меня с ума? Я изо всех сил старался держаться от тебя подальше, но ты постоянно в моих мыслях. Я не могу от тебя избавиться. Я скучаю по тебе - по нам, я хочу только одного: вернуться в то время, но…» Ты заслуживаешь лучшего, чем я, Аластор. Я просто помешаю тебе исцелиться. Если не считать золотого радиоприемника Аластора в его груди, в комнате царила полная тишина, не нарушаемая магическими манипуляциями. Аластор, должно быть, заметил это: его взгляд скользнул по путам на его руках, затем по трещинам на горле и, наконец, снова остановился на искаженном лице Вокса. Если он и собирался что-то сказать по поводу этой странной сцены, то его намерение было тут же пресечено щелчком языка Аластора. — Почему бы мне не выразиться иначе, а? Почему ты решаешь, как мне лучше исцелиться? Ты просто обожаешь диктовать мне, как жить, не так ли? Я плачу тебе налог, а ты даже этого не ценишь. Уверяю тебя, мне не нужна твоя глупая жалость. В последних словах Аластора сквозила неприязнь, ненависть, которую он едва сдерживал. Вокс не дрогнул и лишь проглотил эти слова, напряженно и противоречиво глядя в глаза радио-демона. Однако частота радиоприемника Аластора резко пробилась сквозь остатки силы Вокса, и гудение рассеялось в воздухе, когда звук радиоприемника Аластора заполнил собой все пространство комнаты. Через минуту, придя в себя, радио-демон вздохнул через нос. Вернувшись в привычную позу, Аластор поправил галстук-бабочку под воротником и заложил руки за спину. Вокс так и сидел парализованный в кресле. — Проще говоря, друг мой, - снова начал Аластор. Неприязнь исчезла, и он снова стал вести себя непринужденно. — Я с уважением отнесусь к твоему желанию разорвать эти метафорические цепи. И если ты исполнишь мою простую, скромную просьбу, я буду только рад. Око за око, не так ли? Все было не так просто - не могло быть так просто. Вокс, словно кошка, следящая за мышью, не сводил глаз с каждого движения Аластора: как тот легко и лениво вернулся к дивану, но не сел, а взял свою трость и крепко сжал ее в руке. Не отрывая взгляда от трости, Аластор крутил ее в руках, завороженный тем, как она подчиняется каждому его движению. — Конечно, если ты этого не хочешь, я с уважением отнесусь к твоему желанию. Тень с пульсирующим зеленым магическим свечением окутала ноги Аластора, извиваясь вокруг его лодыжек. Оторвав взгляд от трости, Аластор перевел его на Вокса, у которого перехватило дыхание. Его зрачки расширились настолько, что стали похожи на циферблаты радиоприемника, ритмично тикающие, пока он расплывался в невероятно широкой улыбке. — Но... Если ты когда-нибудь передумаешь, я буду ждать, старина. И, не сказав больше ни слова, радио-демон растворился в полу, а эхо его смеха еще долго разносилось по комнате.

***

Валентино дал ему с собой несколько сигарет. Вокс уже выкурил половину. Сигареты были с каким-то успокаивающим веществом, вкус и ощущения от которого были ему хорошо знакомы, и он легко поддался их воздействию. Что бы это ни было за вещество, все трое Ви были с ним знакомы: Вокс и Валентино - потому что курили сигареты с этим фруктовым ароматом, а Вельветт - потому что это был главный ингредиент ее приворотных зелий. Оно вызывало привыкание, и ощущения от его воздействия было достаточно, чтобы Вокс выхватил из пачки четвертую сигарету, зажег ее, щелкнув пальцами, и сделал затяжку. Подняться на крышу оказалось не так сложно, как в прошлый раз, хотя Вокс, по правде говоря, не смог бы сделать это в одиночку. Шок.Вейв лежал рядом, свернувшись калачиком у его ног, пока Вокс свешивался с края крыши, упираясь локтями в перила. Его глаза блестели, он едва мог сфокусировать взгляд на ярких, сияющих огнях города Пентаграммы. Они слепили его - размытые формы и цвета, которые кричали на него, насмехались над ним, жили своей жизнью. Там, внизу, кипела жизнь - вечеринки, секс, убийства... а он мог только смотреть на все это безмолвно, не отрывая глаз. Надо рассказать Ви. Телефон Вокса удобно лежал в заднем кармане, выключенный. Черт, почему он до сих пор им не рассказал? Сделав затяжку, Вокс выдохнул через жабры на ребрах. Его рубашка затрепетала, а дым поднялся и просочился из-под воротника. Опьяняющие пары проникли в его вентиляционные отверстия, и теперь он чувствовал только этот восхитительный фруктовый аромат. [ПРОВЕРИТЬ СОСТОЯНИЕ ЯДРА] СОСТОЯНИЕ ЯДРА: СТАБИЛЬНОЕ, ТЕМПЕРАТУРА 37,5 °C ТРЕВОГА: ЧАСТОТА СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ 41 УД/МИН [УВЕЛИЧИТЬ ЧАСТОТУ СЕРДЕЧНЫХ СОКРАЩЕНИЙ С ПОМОЩЬЮ АДРЕНАЛИНА?] [Н] Вокс лениво потянулся свободной рукой к заднему карману. Его конечности онемели, когда он достал телефон и поднес его к лицу. Взгляд его бесцельно скользил по экрану, а маленький значок «Не беспокоить» в нижней части экрана словно насмехался над ним. На главном экране Вокс изучал фотографию трех Ви, на которой они втроем запечатлены после своей первой крупной победы в качестве трио. Пока, конечно, экран не погас, и на нем не появилось унылое отражение Вокса. «После всего, что он с тобой сделал, после того, как он превратил тебя в бессердечную суку, как ты вообще можешь за ним бегать?!» Что он собирался им сказать? Они гордились тем, что он уничтожил радиоприемник и избавился от Аластора, как только тот появился на их теплой сцене. Но как бы они отреагировали, узнав, что он пригласил Аластора в свое убежище, предоставив ему возможность снова вцепиться в Вокса мертвой хваткой? Вряд ли это было бы что-то хорошее… Боже, они так гордились его успехами, а теперь… теперь посмотрите, где он оказался. И ради чего? Из любопытства? Да, он не принял предложение Аластора, но надолго ли его хватит? Аластор был прав, он всегда был прав. Потому что радио-демон предложил ему то, чего он никогда не ожидал: второй шанс, возможность доказать, что он может стать лучше, что в их отношениях еще можно что-то исправить… Был ли он идиотом, что вообще об этом думал? Да. Да, был. Так почему же он просто не сказал «нет»? Он знал, что это плохо для него. Любопытство сгубило кошку, и, видимо, его тоже, потому что теперь он столкнулся с невыполнимой задачей: противостоять искушению. Дать отпор. А он был слишком измотан, чтобы сопротивляться. Но вместо того, чтобы дать отпор насмешкам Аластора, он пренебрег чем-то гораздо личным, более привлекательным... их дружбой. «Нахуй мою жизнь», - прошептал он, крепче сжимая перила. Он не отпускал их, даже когда опустился на колени, и теперь вид на город закрывала сплошная стена из железных прутьев. Так и должно быть, подумал он. «К черту». — Вокс? Медиамагнат заметно напрягся, по его коже побежали мурашки. Это напугало его больше, чем должно было, и Вокс развернул экран на 180 градусов, чтобы увидеть... Выражение лица Вокса смягчилось, губы сжались в тонкую линию. На лице принцессы Морнингстар застыло мрачное выражение, она оглядывала Вокса с головы до ног, и в ее глазах читалась вина. Медиамагнат тут же выпрямился, смущение отразилось на его лице, и он отвернулся к перилам. Ему не нравилось, когда его заставали в уязвимом, саморазрушительном состоянии, и уж тем более он терпеть не мог, когда Чарли так на него смотрела… — Извини, я не хотела тебя отвлекать, - невинно проговорила Чарли. Ее голос звучал так, словно она пыталась успокоить дикую кошку. Она сделала шаг ближе. — С тобой все в порядке? Я… я видела, как ты прибежал сюда, и подумала… ты, эм… если я переступаю границы дозволенного, дай мне знать, и я… Вокс резко поднял руку, и принцесса захлопнула рот. Сцепив руки, Чарли с виноватым видом смотрела на него, пытаясь подобрать слова. Но прежде чем она успела что-то сказать, Вокс тяжело вздохнул. Он опустил руку, положив ее на бедро, и похлопал по земле рядом с собой. Простое приглашение, которое Чарли тут же приняла. Принцесса медленно подошла к нему и села рядом с курящим медиамагнатом, стараясь занять как можно меньше места. Вокс снова поднес трубку ко рту, сделал затяжку и предложил ее Чарли, но та вежливо отказалась со словами «нет, спасибо». Он пожал плечами, снова поднес трубку ко рту и вытряхнул остатки табака. Затем он воткнул трубку в бетон между коленями. — Ты... Ты хочешь поговорить о том, что тебя тревожит? - спросила Чарли с неуверенностью ягненка. Она еще больше замкнулась в себе, когда Вокс резко мотнул головой, глядя затуманенным взглядом на огни города, мелькающие за решеткой. Чарли кивнула, нервно постукивая большими пальцами друг о друга. — Все в порядке. Эм… что я могу для тебя сделать? На самом деле он не знал, что Чарли могла бы для него сделать. Он сам навлек на себя эту проблему и сомневался, что сможет объяснить, насколько все запуталось. Даже если бы у него хватило смелости и желания поделиться, он сомневался, что Чарли смогла бы понять, почему это такая серьезная проблема. Ее невинная, оптимистичная головка, скорее всего, даже не знала бы, с чего начать, чтобы наладить эти разрушительные для обеих сторон отношения… тьфу. Ему нужно было отвлечься - или просто сделать что-то, чтобы не думать об этой зыбучей яме. Взяв телефон, Вокс ввел пин-код (это уже стало привычкой) и, набрав несколько слов, протянул устройство Чарли. «Как прошла речь?» Глаза Чарли заблестели, а лицо покраснело от смущения. Она смущенно почесала затылок. Прокашлявшись, чтобы набраться смелости, принцесса прислонилась правым плечом к перилам и повернулась к Воксу. — Хорошо... Действительно хорошо. Хм, конечно, было страшно, но, думаю, все прошло нормально. Я… я не видела, чтобы кто-то писал в сети, что все прошло плохо, так что… э-э-э, ну, думаю, это твоя заслуга, да? Вокс почему-то не смог сдержать искреннюю улыбку при этой мысли. Он и правда осознал, насколько абсурдными стали их с Чарли отношения - они даже шутили о его отвратительном, просто непростительном поведении… — Но я многое запомнила из того, что ты сказал. Про… отвечать на вопрос вопросом, это было здорово, - проговорила Чарли, немного сбиваясь с мысли, но при этом ее голос звучал все громче и эмоциональнее. —У тебя действительно много полезных знаний, Вокс. Ты мог бы принести много пользы, знаешь ли… Вокс беззаботно усмехнулся и быстро схватил свой телефон. «Ну, это бы погубило мой бренд, не так ли, принцесса?» Они оба рассмеялись. Чарли провела рукой по волосам и хихикнула. Вокс не так явно демонстрировал свою симпатию: его разум все еще был затуманен из-за чрезмерного количества выкуренных сигарет. Он ухмыльнулся, обнажив свои акульи зубы, и покачал головой. Между ними повисла уютная тишина. Чарли безучастно смотрела на него. В ее глазах отражалась внутренняя борьба: она искала нужные слова в море советов. Наконец она спокойно вздохнула и снова встретилась с ним взглядом. — Когда мне плохо… или просто грустно… я люблю кое-что делать… - начала Чарли, не решаясь продолжить, но набравшись смелости, когда Вокс ободряюще посмотрел на нее. — Звучит глупо, но… иногда я молюсь. Грешники рассказывали мне, что люди на земле делают это, чтобы поговорить с Ним или попросить совета. Это не всегда помогает, но мне кажется, что кто-то меня слышит. Вокс удивленно моргнул, не найдя в ее словах ни капли лжи. Да, при жизни Винсент был воспитан в христианской вере, но никогда не молился, разве что в церкви, когда это было обязательным. И уж точно не во взрослом возрасте, потому что считал, что люди должны обращать внимание на Бога, а не наоборот. Честно говоря, Вокс считал все это довольно бессмысленным занятием - загадывать желания на падающие звезды, когда можно просто приложить усилия самому. Какой силой на самом деле обладает Бог, если за это не полагается никакой физической награды? Было странно узнать, что Чарли, принцесса Ада, молится. С другой стороны, подумал Вокс, она не совсем обычный грешник. Можно было бы предположить, что, учитывая ее отца Люцифера, она должна была бы ненавидеть молитву и все, что с ней связано. Но, напротив, Чарли видела в этом утешение и покой, чего Вокс никак не мог понять. — Тебе не обязательно, - ободряюще сказала Чарли, заметив удивление на лице Вокса. Она осторожно протянула медиамагнату руку ладонью вверх. Вокс на мгновение перевел взгляд на ее руку, а затем снова посмотрел на принцессу. — Ты не против, если я помолюсь за тебя? Вокс едва не расхохотался, но сдержался. На лице Чарли не было ни веселья, ни шутки, только искреннее желание помочь Воксу, насколько она могла судить в этой ситуации. Он сглотнул, глядя на протянутую руку, и в груди у него зародилось недоверие. Обычно люди молились ему, а не за него… какой странный жест. Чарли, как понял Вокс, была не такой, как все. Она была энергичной, вспыльчивой девчонкой с добрым сердцем, но просто не знала, как его использовать. И даже если этот жест никак не помог бы ни Воксу, ни сложившейся ситуации, Чарли хотела помочь. Потому что она была такой, какая есть, и всегда хотела быть такой. Она еще не твердо стояла на ногах и только училась поступать правильно. В отличие от Вокса, человека, с ног до головы пропитанного честолюбием и гордыней, который случайно поступил правильно, Чарли была полной его противоположностью. Так похожи, но в то же время так отличаются. Она воплощала в себе все его недостатки, но хотела использовать их во благо. Вокс медленно поднял руку и прижал ладонь к ладони Чарли. Принцесса попыталась сдержать волнение и обхватила своими руками гораздо более крупные руки Вокса. Она подняла их вверх, закрыла глаза и прижалась к ним лбом. — Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твоё, - Она прошептала это так тихо, что Воксу пришлось увеличить чувствительность микрофона, чтобы её услышать. — Да придет Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день, и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Вокс просто смотрел на неё, поджав губы и широко раскрыв глаза, впитывая каждое слово. Когда она открыла глаза, полные гордости и радости, она опустила их руки и счастливо улыбнулась. — Видишь? Разве тебе не стало лучше? Вокс продолжал смотреть на нее, пока не почувствовал, что не может больше выдерживать этот взгляд, и перевел глаза на их все еще переплетенные руки. Затем из его груди вырвался хриплый смешок, и на одном конце его экрана появилась ухмылка. Она переросла в более громкий и искренний смех, от которого у него зажмурились глаза. Высвободившись из объятий Чарли, которые он тут же ослабил, Вокс положил руку ей на плечо и открыл глаза. Ты хорошая девчонка, Чарли. Надеюсь, твой отец постоянно говорит тебе, как гордится тобой. Глаза Чарли расширились, а губы едва заметно приоткрылись, обнажив жемчужно-белые зубы. Как и в прошлый раз, когда он использовал субтитры, свечение его оков не вспыхнуло - это было странно и сбивало с толку… неужели он всегда мог избежать воздействия магии своих оков, если говорил «правильные» вещи? С губ принцессы сорвался смех, но он был гораздо менее веселым, чем безмолвная реакция Вокса. — Я уверена, что он гордится… просто забывает об этом сказать. Веселье и радость, царившие в воздухе, улетучились, и уголки губ Вокса опустились, превратившись в хмурую гримасу. Принцесса отвела взгляд и заправила выбившуюся прядь волос за ухо, а слова тяжелым грузом легли у него на сердце. На экране Вокса что-то замигало - где-то вдалеке, в глубине памяти, раздался женский голос, материнский, с нотками грусти. [ПАПКА: HUMN_MEMORIES] ОШИБКА: ФАЙЛ ПОВРЕЖДЕН ОШИБКА: ИЗОБРАЖЕНИЕ ЗАЩИЩЕНО — Нет-нет, Винсент, я уверена, что твой отец гордится тобой, просто он забывает об этом сказать. Ну же, не будь таким угрюмым, милый. Если хочешь, чтобы он сказал это, перестань вести себя как мальчишка и повзрослей. Вокс резко подался вперед, переложил руку с плеча Чарли себе на спину, а другой рукой обхватил ее затылок и прижал к своей ключице. Черт, зачем он это сделал?! Как раз в тот момент, когда его разум, не веря в происходящее, заставил его отстраниться, две более нежные и хрупкие руки обхватили его за пояс и крепко сжали. От этого объятия у Вокса перехватило дыхание, и медиамагнат глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя после такого неожиданного поворота. Боже правый, Вокс и правда стал сентиментальным, да? Из-за чего? Из-за дурацкой эмпатии? К ребенку, к которой он раньше относился с крайним неудовольствием и в котором видел себя? К ребенку со всеми ее недостатками, у которой, тем не менее, был шанс стать хоть немного лучше? — Он на самом деле не верит в то, что я делаю… - призналась Чарли, уткнувшись ему в ключицу, и Вокс почувствовал эти слова на своей груди, когда она обняла его еще крепче. — П-по-моему, многие не верят. Вегги верит, но… - она вздохнула, — …не думаю, что я когда-либо была для него достаточно хороша. «Тогда пошли его к черту», - беззвучно произнес Вокс, но понадеялся, что она каким-то образом поймет… «Ты хороший ребенок, просто иногда совершаешь ошибки, но кто их не совершает? Все ошибаются. Я ошибался больше всех. Иногда бывает непросто взять себя в руки. Но… каждый заслуживает...» Второй шанс. Чарли не двигалась, просто прижалась к груди Вокса, и ее плечи задрожали. Вокс, не в силах вздохнуть, оцепенело смотрел на город за перилами, онемев с головы до ног. И пока он задыхался от хватки Чарли, его парализовала тяжесть собственных слов. Как я уже говорил, ты сильно... изменился... Тогда ты был гораздо скромнее. Такой же зацикленный на себе, но не такой уверенный. Возможно, я был слишком поспешен в своих суждениях. Вокс перевел взгляд на принцессу, которую он обнимал, и посмотрел на ее хрупкое, миниатюрное тело. Затем он перевел взгляд на радиовышку, расположенную рядом с отелем. В студии горел свет, что было странно, учитывая время суток. В такое время все уже должны были спать. Но только не Аластор. Он почти никогда не спал, этот человек. Вокс знал это, потому что именно поэтому их посиделки в барах заканчивались далеко за полночь... Должно быть, они простояли так довольно долго, потому что с каждой секундой хватка Чарли ослабевала. Слегка отстранившись, Вокс убрал руку с ее затылка и провел ею по щеке, слегка приподнимая ее подбородок. Ее глаза были закрыты, но она явно не спала. Возможно, она находилась в пограничном состоянии между сном и бодрствованием. Оглянувшись через плечо, медиамагнат свистнул Шок.Вейву, и тот поднял голову. Акула осторожно подплыла к отцу и зависла рядом с ним. Стараясь не слишком трясти Чарли, Вокс поднял принцессу на руки и осторожно поставил на ноги. Чарли слегка пошатнулась, открыла глаза и попыталась выпрямиться. Подняв ее левую руку, Вокс посмотрел на своего питомца-акулу и кивнул в сторону вытянутой руки. Шок.Вейв взмыл в воздух и устроился под ее рукой, используя ее как опору и дополнительно стабилизируя положение Чарли, обвив хвостом ее туловище. Схватив с пола телефон, Вокс быстро напечатал сообщение и ткнул пальцем в щеку Чарли, чтобы она прочитала. «Пора в постель, малышка. Шок.Вейв отвезет тебя туда, хорошо?»

***

Предвкушение было ядовитым. Смертоносным. Впервые за несколько дней Аластор почувствовал себя немного лучше. Может, он и поторопился? Возможно, но радио-демон был уверен, что наконец-то всё идёт по его плану. Наконец-то этот раздражающий, невыносимый зуд в груди утих, и он смог почувствовать что-то помимо его удушающего давления. Аластор был уверен, что это был редкий и незначительный сбой в самообладании. Он должен был быть благодарен за резкую и неожиданную перемену в настроении. В конце концов, без этого толчка он бы не додумался до такой гениальной идеи. К сожалению, этот план должен был воплотиться в жизнь ещё не скоро, но Аластор был терпелив. Если он хотел получить желаемое именно таким путём, то почему бы и нет? По правде говоря, у радио-демона было в запасе всё время мира. Он подумал, что Вокс заперт в песочных часах, таких маленьких, что их можно уместить на ладони, и так легко поддающихся манипуляциям. Одна за другой песчинки искушения будут скатываться с верхней части стакана на дно, и Вокс ничего не сможет с этим поделать. Конечно, поначалу он будет сопротивляться, но в конце концов утонет в плотном, давящем красном песке. Конечно, Вокс не отдал бы ему победу так легко и просто, но Аластор умел пользоваться оказанными ему услугами, когда это было ему выгодно. В студии Аластора звучали медленные ритмы биг-бэнда. Граммофон старательно воспроизводил ноты с вращающейся пластинки. Игла инструмента с силой врезалась в винил, беспомощно скользя по бороздкам и превращая их в музыку. Внутреннее ядро пластинки приближалось всё ближе и ближе, и игла молилась, чтобы её работа наконец закончилась. Они уже прослушали четыре пластинки, и Аластор требовал, чтобы этот добрый вечер продолжался до самого утра. Как можно его критиковать? Кто посмеет испортить Аластору настроение? Аластор неторопливо подошел к корзинке с фруктами на своей мини-кухне и, насвистывая вальс, ловко выхватил оттуда яблоко. Потерев его о рубашку, радио-демон убедился, что фрукт идеально отполирован, и с жадностью набросился на запретный плод. Слава богу. Слава богу, этот кошмар закончился. Желудок Аластора тут же наполнился, мышцы расслабились, и он с наслаждением впился зубами в яблоко. Сок чуть не потек из уголков его рта, но он ловко вытер его носовым платком, прежде чем тот успел испачкать все вокруг. Вздохнув с облегчением, Аластор прислонился левой рукой к углу кухни, прикрыл глаза и стал наслаждаться едва различимыми звуками своей пластинки... Или, по крайней мере, наслаждался бы, если бы где-то вдалеке не зазвучал другой музыкальный инструмент. Аластор открыл глаза и обвел взглядом комнату в поисках источника шума. Звук точно исходил не от его пластинки, которая уже доигрывала последние минуты. Нет. Это была легкая фортепианная мелодия, которая соперничала с мощью граммофона. Она была осторожной. Методичной. Но в ней явно не хватало уверенности. С любопытством Аластор выбросил в мусорное ведро остатки яблока, поправил костюм, приглушил свет в своей студии и вышел в коридор. Мелодия фортепиано звучала все громче и ярче, привлекая внимание всех, кто ее слышал. А в отеле, насколько было известно Аластору, было только одно фортепиано, способное издавать такой заразительный звук. Тени обвились вокруг его лодыжек, и Аластор растворился в чернильной тьме, пройдя сквозь несколько стен и потолков отеля, чтобы оказаться у двери с табличкой «Пространство развлечений». На табурете за роялем сидел очень знакомый ему человек, выпрямившись во весь рост. В отличие от их предыдущего визита, крышка рояля была открыта, и инструмент издал более сильный и радостный звук в знак благодарности за этот жест. Острые когти беспорядочно скользили по клавишам, движения были неуклюжими и неточными, но в них было гораздо больше души и страсти, чем в движениях рук Аластора. Аластор, вместо того чтобы сделать что-то в этот момент, вообще ничего не предпринял. Как билетер в кинотеатре, он полуприкрытыми глазами наблюдал за не слишком грациозными попытками Вокса играть на инструменте. Несмотря на то, что его исполнение было неидеальным, когти еще не соскользнули с клавиш, и каждая нота звучала в точности так, как было записано. Это была песня без слов. Возможно, это был осознанный выбор. Что-то классическое. Что-то плавное и эмоциональное. Грудь Аластора вздымалась от глубоких вдохов через нос, которые он выдыхал через рот. И, как ни странно, в груди у него разлилось знакомое щемящее чувство. Через пару минут молчания Аластор наконец обрел дар речи. — Вижу, ты практиковался с тех пор, как я тебя учил, - сказал Аластор, размеренно подходя к Воксу. Он ожидал, что Вокс дернется от его голоса, но медиамагнат был полностью поглощен своим выступлением. Левое веко Аластора раздраженно дернулось. Надев свою обычную маску невозмутимости и хороших манер, олень встал справа от Вокса, положив локоть на край рояля. Аластор изучал Вокса, как студент изучает учебник, и его губы дрогнули в улыбке. Он выглядел совершенно спокойным, и Аластор его совершенно не беспокоил, пока его когти порхали по клавишам. — Когда это было… в 1955 году? Должно быть, да… да! Я помню, потому что мы с тобой и Рози собирались зайти в то потрясающее кафе дальше по улице. Жаль, что оно закрылось, там был уличный музыкант с отличным саксофоном. Ха! О, какой же он был городской знаменитостью… Вокс резко выдохнул, словно подавившись смехом, не отрывая взгляда от клавиш. Аластор провел указательным пальцем по открытой крышке рояля, глядя на свое отражение в полированной поверхности инструмента. Его глаза были расширены, а взгляд отливал золотом. — И Рози сказала: «Вокс, милый, неужели ты не умеешь играть на каком-нибудь инструменте? С таким голосом ты наверняка освоил какое-нибудь музыкальное мастерство». На что ты покачал головой и ответил: «Нет, никогда не учился. Но я хотел бы попробовать сыграть на рояле»… — И вот, естественно… - продолжил Аластор, оторвав взгляд от отражения и снова посмотрев на Вокса, который почти не изменился в лице. — Я научил тебя. Тогда ты был слишком робким, чтобы выступать, как я, но… похоже, мои советы не были напрасны. Вокс вздохнул, и Аластор жадно следил за тем, как он сглатывает, как трещины на его горле двигаются вместе с горлом. — А потом… Да… Одно повлекло за собой другое, и ты решил отплатить мне тем же. Научил меня вальсировать. Аластор с серьёзным видом позволил себе усмехнуться. Вытянув указательный и средний пальцы, он изобразил человечка, идущего по крышке пианино, на которой лежала пюпитр. Движения его пальцев не были монотонными, они ритмично двигались вперёд и назад. — Эти шаги были запечатлены в твоей памяти, я помню, как ты мне об этом рассказывал. Что-то про своих родителей и их «чересчур пафосные званые ужины». Ты всегда настаивал на том, чтобы быть главным, я это помню. И я, конечно, потакал тебе, потому что не хотел затевать спор о том, что я «посягаю на твою мужественность», как ты это называл… Аластор перестал изображать человечка и выпрямился. Как и во многих предыдущих попытках вывести Вокса из себя, этот сценарий был очень похож на предыдущие: Вокс лишь слегка вздрагивал и тяжело дышал. С самодовольной ухмылкой на лице радио-демон сменил тактику и теперь подбирал слова в соответствии с тем, как он уже играл сегодня вечером. — Стыдно признаться, но я немного скучаю по этому. Рука Вокса соскользнула с клавиши, и он сыграл две ноты вместо одной, а ухмылка Аластора стала ещё шире от удовольствия. Ну вот и всё, старый друг. Аластор изо всех сил старался выглядеть расслабленным - наконец-то он снова обрёл контроль, по которому так скучал. — Ты ещё помнишь ту ночь? Внезапно два луча тени обвились вокруг запястий Вокса, резко оторвав их от клавиш и заставив его выпрямиться. Медиамагнат издал какой-то сдавленный звук и бросил на Аластора озадаченный и слегка испуганный взгляд. Довольно напевая, Аластор призвал ещё несколько нитей тени, которые закружились вокруг клавиш, образовав структуру, напоминающую человеческую руку. Прежняя нежная классическая музыка, которую играл Вокс, сменилась более бодрым и живым вальсом. Фортепиано звучало ниже, чем у Вокса, и глубокие ноты отражались от всех полированных поверхностей в зале. Аластор ухмыльнулся еще шире. — Я помню. Уверен, что это была точно такая же мелодия. В тот вечер мы, как обычно, выпивали. Но не в баре, конечно. Рози пригласила нас на ужин... в бальный зал, помнишь? Две тени, по-прежнему такие же резкие и жесткие, как прежде, схватили Вокса за запястья и подняли с табурета, на котором он сидел за роялем, прямо перед Аластором. Медиамагнат едва не споткнулся, пытаясь выпрямиться. Он тяжело дышал, его широко раскрытые, неуверенные глаза отчаянно искали взгляд Аластора, а руки неловко болтались по бокам. Радио-демон шагнул вперед, и Вокс почувствовал, как в ответ на этот жест включилась его внутренняя система охлаждения. Аластор практически слышал, как бешено колотится сердце Вокса, а ведь он был всего в полуметре от него. Радио-демон осторожно поднял левую руку и схватил Вокса за правое запястье. Тот вздрогнул от физического прикосновения. Радио-демон заметил, как Вокс слегка расслабился после первого шока и прижался запястьем к руке Аластора. Вот и все, Вокс. Сдавайся. — И какая-то милая, очаровательная дама в возрасте решила устроить в зале вальс. А тебе не с кем было танцевать. И мне тоже. Так что я схватил тебя за запястье... - Аластор осторожно направил руку Вокса вниз, прижав его пальцы к своей талии. — ...и прижал к себе вот так, а другой рукой взял тебя за другую руку... - он сделал именно это: поднял правую руку и прижал ее к пальцам Вокса. По его команде когти легко разжались, и его нежные, маленькие меховые подушечки соединились с темно-синей плотью. Аластор не сжимал руку Вокса, а просто держал ее, и тот пассивно наблюдал, как Аластор обхватывает его пальцы своими. Когда Вокс сделал то же самое, Аластор ответил ему тем же. — ...И я сказал: «Покажи мне, как танцевать вальс, ты, глупая коробка с картинками.» Когда рука Аластора коснулась плеча Вокса, и они наконец приняли позу для вальса, Аластор позволил теням соскользнуть с запястий медиамагната. К его радости и, как он и предполагал, Вокс остался совершенно неподвижным. Его дикие, растерянные глаза метались между полуприкрытыми веками Аластора, в них читалась беспомощность и в то же время что-то знакомое, чего Аластор не видел все эти недели. Не в такт музыке Вокс сделал неуверенный шаг вперед, словно проверяя гипотезу в научном эксперименте. Аластор, радуясь, повторил его движение, не сводя глаз с Вокса. Еще один эксперимент - на этот раз более уверенный шаг в такт музыке. Аластор последовал за ним. Затем еще один. И еще… А потом они танцевали. Вокс утратил уверенность в себе и перестал смотреть в глаза Аластору, опустив взгляд на их обувь, пока они кружились по залу. Это был страстный вальс, быстрый и зажигательный, который был по плечу только более опытным и умелым танцорам. Однако с каждым шагом Вокс становился все увереннее, и мышечная память, связанная с такой близостью, оживала при каждом повороте, при каждом вращении. Мышцы его рук расслабились, и он стал держать Аластора не так крепко и напряженно, как в начале. Довольный Аластор довольно напевал, и его левая рука порхала по клавишам, а в голове крутились какие-то озорные мысли, пока приближался припев вальса. — Emportés par la foule qui nous traîne | Nous entraîne, écrasés l'un contre l'autre | Nous ne formons qu'un seul corps… Вокс резко поднял голову, и его хватка на талии Аластора стала еще крепче от быстрого, тягучего французского, срывавшегося с его губ. Его губы приоткрылись, словно он затаил дыхание от этого романтичного, манящего языка, который идеально сочетался с темпом и ритмом фортепианной музыки. И пока Аластор продолжал петь, он почувствовал, как дрожат руки Вокса. — Et le flot sans effort nous pousse, enchaînés l'un et l'autre | Et nous laisse tous deux, épanouis, enivrés et heureux… Это было уже слишком. Резкий, как кактус, Вокс внезапно испортил изящество вальса, оттолкнув Аластора. Они оба споткнулись, и руки пианиста тоже задрожали от внезапного отсутствия гармонии между двумя зрителями. В зале повисла тишина, и тревожное, прерывистое дыхание Вокса лишило ее былого тепла. Аластор выпрямился во весь рост и, разглаживая складки на пиджаке, бросил на собеседника многозначительный самодовольный взгляд. Медиамагнат отступил на шаг, потом еще на один, развернулся на каблуках и поспешил к выходу. С грацией младенца Вокс потянул за дверную ручку, распахнул дверь и убежал. Как и подобает трусу. — Давай, беги... - промурлыкал Аластор, наслаждаясь затихающими шагами, беспорядочно стучащими по ковровому покрытию. Семя было посеяно. Оно не вырастет в красивое крепкое дерево, которым все будут гордиться. Нет. Вместо этого оно превратится в венерину мухоловку, которая уничтожит все, что осталось от клумбы. — Слишком поздно, идиот.

***

Что с тобой, блять, не так? Вокс судорожно вцепился в дверную ручку своей комнаты, его рука соскользнула, но он тут же крепко обхватил ее и, едва не сорвав дверь с петель, ввалился внутрь. С такой же яростью медиамагнат захлопнул дверь с громким «БАХ!», заставив шаткую мебель в комнате задрожать. С губ Вокса сорвался прерывистый, тяжелый вздох. Он прижался обеими руками к дереву и опустил голову. Вокс стоял неподвижно, словно парализованный, с мрачным выражением лица. Идиот. Тепло все еще ощущалось... это пьянящее, обжигающее прикосновение к ладони... которое он так беспечно позволил поглотить себя, как мотылька, летящего на масляную лампу. Вокс посмотрел на свою левую руку. Его пальцы дрожали — фантомные пальцы Аластора все еще сжимали его ладонь. Они жгли и обжигали его плоть, словно Аластор присвоил себе эту часть его тела и никогда не отпустит. «Ч-что я делаю?» - прошептал Вокс, его голос был не слышен. Он тяжело дышал, сжимая кулаки у двери. Он отвел правый кулак назад, и вокруг его запястья заискрило электричество, когда он ударил по двери. Дерево затрещало от удара. «Почему я так сильно тебя желаю?» Вопрос был в «почему». Почему Воксу после всего этого было так трудно отпустить Аластора? Почему, когда у него были Вельветт и Валентино, готовые поддержать и помочь ему, у него не хватило сил сопротивляться? Почему, после того как он умолял Аластора просто отпустить его, он тут же приполз обратно, как только враждебность сменилась нежностью? Осторожно оттолкнувшись от двери, Вокс бессильно уронил руки. Развернувшись лицом к центру комнаты, он обвел взглядом неподвижное, пустынное пространство, освещенное лишь аквариумом и экраном. Когда он шагнул к центру, между его пальцами заискрило электричество, словно в изящном вальсе, а наручники слабо вспыхнули, предупреждая об опасности. Не обращая на это внимания, Вокс глубоко вздохнул и застыл на месте, пока электричество продолжало подниматься по его рукам, плечам, пока не охватило его целиком. Внезапно оно сосредоточилось в центре его груди, оторвалось от тела и образовало небольшой энергетический шар прямо перед ним. Растягиваясь и извиваясь, как мыльный пузырь, искры приняли форму чего-то более человекоподобного. Пульсирующий электрический синий цвет сменился на более пастельный, мягкий, и перед Воксом возникла фигура чуть ниже его ростом. Она была полупрозрачной, и с каждым новым разрядом электричества ее очертания становились все более четкими. Наконец энергия приняла форму голограммы, напоминающей чучело или восковую фигуру. Голограмма почти идеально повторяла черты радио-демона, вплоть до его непроницаемой улыбки. Тошнотворное, угрожающее золотое свечение наручников указывало на использование магии. Воспользовавшись несколькими секундами, прежде чем его пронзила боль, Вокс шагнул вперед и протянул руки к голограмме, соединив их пальцы. «Я люблю тебя…» Словно в ответ на эти безмолвные слова, наручники ослабили хватку, и жгучая боль от электричества стала невыносимой. Она была такой же сильной, как в первые дни пребывания Вокса в отеле, такой яркой, что он закашлялся. На экране появились искаженные пиксели, из-за которых все, кроме голограммы перед ним, стало размытым и нечетким. Он разжал руки, но вскоре снова обхватил фигуру когтями за талию и прижался экраном к ее ключице. Было холодно. ОШИБКА: ПЕРЕГРЕВ ЯДРА ОШИБКА: УРОВЕНЬ НАПРЯЖЕНИЯ ПРЕВЫШАЕТ ДОПУСТИМЫЙ ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННЕЙ СИСТЕМЫ. «Я люблю тебя… Я люблю тебя…» - бессвязно повторял Вокс, скользя руками по талии, чтобы крепче обхватить голограмму за спину. Одна рука у него между лопатками, другая обхватывает талию, прижимая его к голограмме как можно ближе. «Посмотри, что ты со мной делаешь, а ты даже не подозреваешь об этом. Я не могу доверять себе рядом с тобой. Пожалуйста. Я люблю тебя, Аластор.» ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННЕЙ СИСТЕМЫ. ОШИБКА: НЕУСТОЙЧИВАЯ ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 61 °C ПОЖАЛУЙСТА, ОТКЛЮЧИТЕСЬ. Боже, как же жгло. Будто он шел сквозь огонь или по раскаленным углям, все его тело пылало. Предплечья молили о пощаде, плечи тряслись, колени дрожали. Каждый нерв и каждая мышца в его теле кричали, чтобы он остановился, просто отстранился, отпустил голограмму. Но он физически не мог этого сделать. Интересно, почувствовал бы Аластор то же самое, если бы Вокс его обнял? Ответил бы он взаимностью? А если бы он... Медиамагнат пошатнулся от очередного разряда, пробежавшего по его фиксаторам, и голограмма крепче обхватила его, чтобы удержать на месте. Вокс просто растаял в ее объятиях - растаял, как воск, когда она обвила его руками, одной прижав к экрану, а другой обхватив за плечи. Задыхаясь, Вокс почувствовал, как слезы подступают к глазам, и тут же зажмурился, чтобы избавиться от этого ощущения. «Ты - все, чего я хочу. Ты мне нужен. Ты нужен мне, Аластор. Каждую секунду каждого дня. Я никчемен, я бесполезен, пожалуйста, не бросай меня.» ОПАСНОСТЬ: ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 112 °C ОПАСНОСТЬ: ТЯЖЕЛАЯ ТРАВМА ЛЕВОЙ РУКИ ОПАСНОСТЬ: ТЯЖЕЛАЯ ТРАВМА ПРАВОЙ РУКИ НЕМЕДЛЕННО ОТКЛЮЧИТЕСЬ. Сквозь боль он почувствовал головокружение, позади него раздался лай Шок.Вейва, который умолял его остановиться. Когда он открыл глаза, весь мир состоял из темных спиралей и размытых пикселей, за исключением светящейся голубым голографической фигуры. Но когда он отстранился и вгляделся в лицо Аластора, его улыбка была мягкой и осторожной, а расширенные зрачки светились нежностью. Голограмма подняла руку из-за экрана Вокса и со вздохом нежно коснулась изогнутой антенны. «Ты такой безнадежный, маленький человек». Собрав последние силы, Вокс приподнялся и прижался губами к губам голограммы, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением, иллюзией соприкосновения кожи со стеклом. Это было сладко, нежно. Голограмма закрыла глаза и наклонила голову, чтобы лучше видеть, крепко обнимая Вокса. Вокс прижался к ней еще сильнее, углубляя поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь... ОПАСНОСТЬ: ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 147 °C ОШИБКА: ПЕРЕГРЕВ ВНУТРЕННЕЙ СИСТЕМЫ [НАЧИНАЕТСЯ АВАРИЙНОЕ ВЫКЛЮЧЕНИЕ] Внезапно тело Вокса обмякло, голограмма и ощущение прикосновения к губам исчезли. Земля не встретила его радушно: дергающееся тело Вокса с громким стуком рухнуло на нее, а вокруг него все еще кружились золотые искры. Он жадно хватал ртом воздух, его охватило изнеможение, глаза закрылись, и он вцепился в ковер под собой. «Мне жаль». Он не совсем понимал, к кому обращается. Может быть, к самому себе. Может быть, к Аластору. Может быть, к Ви. Никто его не слышал, так что какая разница? «Черт, мне жаль».