Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Ты худший из всех, Вокс, абсолютный подонок. Он знал это. И ты слишком горд, чтобы признаться в своих сраных грехах Ви? Своим самым близким, самым любимым друзьям? Да. Ну и что дальше? Ты собираешься держать это в секрете и никому не рассказывать, какой ты жалкий неудачник? Да. Чувство вины, словно паразит, пожирало Вокса заживо. Маленькая гусеница поселилась в правом желудочке его сердца и медленно пожирала бурлящие в груди эмоции, словно это был стакан лимонада. С каждым маленьким, мучительно медленным укусом существо становилось все голоднее и крупнее. Его зубы заострились, как бритва, но оно наслаждалось мучительно медленным темпом. Боль ужасно отвлекала. Вокс никогда не испытывал такого угрызения совести, и на какое-то мгновение ему показалось, что он не готов с этим справиться. Даже если бы у него были самые замечательные и отзывчивые друзья по эту сторону пентаграммы, он сомневался, что у них хватило бы терпения выслушать его. Потому что, черт возьми, как они могли быть терпеливы, когда Вокс вернулся к Аластору? По своей воле? Хуже всего было то, что Вокс не жалел об этом. Он чувствовал себя виноватым, но не сожалел. Да и как он мог жалеть? Как он мог упустить возможность вернуть то, что потерял десятилетия назад? Как он мог не подвергнуть себя пыткам, если наградой был такой нежный, сладкий десерт? Как он мог смотреть Аластору в глаза и говорить, что не хочет его возвращения? Что он не скучает по той нежности, что была между ними? Да, Аластор разбил ему сердце. Но из-за проклятия безмолвия и уязвленной гордости, вызванной неудачной попыткой стать богом, он больше не испытывал ненависти. Ярость ушла, и осталась лишь эта жалкая оболочка, которая умела только тосковать. Дурацкая принцесса, с горечью подумал Вокс. Если бы она не вбила ему в голову эту чушь про второй шанс, он бы не оказался в таком положении. Если бы она просто дала ему погрязнуть в самобичевании на несколько дней, может быть, он бы не поддался своим жалким желаниям. Если бы она не рассуждала так поэтично о прощении и искуплении, возможно, Вокс был бы строже к себе. Он знал, думать об этом бесполезно. Потому что на самом деле все эти попытки искупления были его собственным выбором. Ему не нужно было делать все то, что он делал для Чарли, но он делал это, потому что хотел. Ему не нужно было утешать Чарли вчера вечером на крыше, но он сделал это, потому что жалел ее и хотел облегчить ее страдания. И вот к чему это привело - ну и дурак же ты, черт возьми… И что же сделал Вокс, охваченный ненавистью к себе и печалью? Он позвонил Валу. Он позвонил Валу в, бог знает во сколько, часов утра. Он позвонил, чтобы разбудить его, а потом попросил приехать. Конечно, мотылек отнесся к просьбе без энтузиазма, задаваясь вопросом, что за срочность. Но его сомнения развеялись, когда Валентино прочитал сообщение «Пожалуйста, Вал» после нескольких секунд нерешительного набора текста от имени Вокса. Как и подобает идиоту, Вокс решил, что это поможет ему отвлечься от всего пережитого. Или, если он все-таки признается Валентино в том, что произошло, мотылек сможет его успокоить, заверив, что не все потеряно. Очевидно, что ни того, ни другого не произошло. Теперь он лежал, прижавшись к Валентино с правой стороны, а мотылек с левой, положив правую руку Вокса себе на живот. Оба без рубашек, но под одеялом на кровати Вокса. Валентино умудрился заснуть после предсказуемых событий, а Вокс безучастно смотрел на занавешенные окна, завороженно наблюдая за тем, как комната наполняется светом от едва заметного луча, пробивающегося сквозь ткань. Он лежал спиной к часам, поэтому не знал, который час, но понимал, что не сомкнул глаз за всю ночь. Кто бы мог подумать, что бездумный секс ничего не исправит? На самом деле Вокс чувствовал себя еще хуже. Потому что теперь он лгал о своих успехах и использовал Вала, чтобы оправдать свое идиотское решение. И даже сейчас, когда все было кончено, у него не хватало смелости просто... — Вокси, детка, ты в порядке? Ты так и не уснул? Вокс вздрогнул, его затуманенный взгляд внезапно прояснился, и он повернулся на звук голоса. Валентино смотрел на него усталым, обеспокоенным взглядом, и Вокс заметно поежился. — Не хочу тебя смущать, детка, но ты всегда ворочаешься во сне или сжимаешь меня так, что почти душишь. Но прошлой ночью тебе ведь понравилось, да? Вокс ободряюще кивнул и легонько постучал по ключице Валентино в качестве сигнала (Валентино посоветовал Воксу использовать метод «стука», чтобы общаться, учитывая его проблемы с голосом. Один стук - «да», два - «нет»). Несмотря на ободряющий жест, Валентино вздохнул и поднял левую руку, едва касаясь экрана Вокса. Его прикосновение было легким, как перышко. — Тогда скажи мне. Что происходит в твоей блестящей, сексуальной голове? Убрав руку с экрана Вокса, Валентино потянулся к прикроватной тумбочке, на которой не было радио, и взял телефон Вокса. Он ободряюще вложил его в руку медиамагната, который через мгновение обхватил его пальцами. Открыв приложение для заметок, Вокс уставился на пустой, пугающий экран и всплывающую клавиатуру. Блять. Что ему вообще сказать? Осторожно вздохнув, Вокс лениво попечатал на клавиатуре и, не чувствуя рук, протянул телефон мотыльку. «Я, черт возьми, ненавижу это место, Вал. Я никогда не смогу вернуться домой». — О, детка, - Валентино забрал телефон из рук Вокса, положил его на край кровати и обнял медиамагната всеми четырьмя лапами. Несмотря на то, что Вокс дрожал, Валентино чмокнул его в экран. — Я знаю, что сейчас тебе тяжело, Вокси. Но посмотри, как у тебя всё получается! Мы с Вел так гордимся тобой, детка. Подумай обо всём, что ты сделал: во-первых, ты дал отпор тому оленю! Утешительные слова возымели прямо противоположный эффект, на который рассчитывал Валентино, и сердце Вокса сжалось от чувства вины. Но медиамагнат лишь закрыл глаза и легонько постучал рукой по груди Валентино. Глупо и беспомощно он позволил угрызениям совести терзать себя, пожирая изнутри, и задрожал от них. Ты чертов трус. Почему у него не хватило сил просто сказать «нет»? Неужели его так сильно сдерживал радио-демон? Как вышло, что, несмотря на все опасности, Вокс просто не смог устоять перед искушением? «Почему все так чертовски сложно?» - бесполезно пожаловался он, уткнувшись в грудь Вала, и его когти сжали его чуть сильнее. «Почему я не могу просто стать лучше? Почему для этого нужно прилагать столько усилий?» Какая-то часть его сознания подсказывала, что это уловка. Аластор ясно дал понять, что ему плевать на Вокса и он хочет, чтобы тот потерпел поражение. Но теперь он сменил тактику с провокаций на соблазнение. Вокс знал, что это неискренне, знал, что это притворство, так почему же он не мог принять это и не поддаться на уловки Аластора? Сопротивляться бессмысленным агрессивным насмешкам было проще, потому что медиамагнат утратил свою ярость. Но это? Мягкое, нежное соблазнение? Черт возьми, он правда не знал, как с этим справиться. Осознание этого наполнило его грудь, сдавило легкие так, что стало трудно дышать. Он чувствовал себя так, будто тонет, стресс и тревога терзали его, как и чувство вины… Если он уже так себя ведет после первого же более мягкого разговора между ними, то насколько хуже все станет потом? Он действительно безнадежен, не так ли? Он готов свести на нет все свои достижения ради вымышленной, беспомощной фантазии… — Ш-ш-ш, cariño (милый), - раздался манящий голос Валентино, прорвавшись сквозь пелену самобичевания и вернув его в реальность. — Ох, боже мой, малыш, прости. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Просто останься со мной. - одна рука Валентино обхватила руку Вокса и крепко сжала ее, чтобы привлечь его внимание. — Держи меня за руку, детка. Дай мне знать, что ты со мной. «Я пытаюсь», - бессильно произнес Вокс, зажмурившись и едва сдерживаясь, чтобы не разжать руку. «Я правда, черт возьми, пытаюсь, но у меня все равно ничего не выходит.» — Вот и все. Держись за меня, Вокси. «А ты даже не представляешь, - процедил Вокс сквозь зубы, содрогнувшись и прижимаясь грудью к Валентино. — Ты даже не представляешь, какой я неудачник. Потому что у меня не хватает смелости просто взять и сказать тебе, что происходит. Потому что я не могу рискнуть и потерять тебя, но и не могу сопротивляться ему. Вал, что мне делать?» — Вот и все, малыш, - осторожно утешил его Валентино, поглаживая его по уцелевшей антенне. Мотылек крепче сжал его руку, чтобы показать, что он рядом, и сделать все возможное, чтобы помочь медиамагнату справиться с нахлынувшими мыслями. — Мы так гордимся тобой, не забывай об этом. Вельветт права, знаешь ли. Ну, она всегда права, - усмехнулся Валентино, — Но особенно она была права, когда сказала, что мы не ждем, что ты сразу станешь лучше. Ты же уничтожил тот радиоприемник, помнишь? И ты не только очень сексуален, потому что такой сильный, но и доказываешь, что способен двигаться вперед, даже когда допускаешь ошибки, да? Так что, пожалуйста, Вокси, не будь таким угрюмым. В комнате повисла тишина, слова застыли в воздухе, как кленовый сироп в пустой бутылке. Но в конце концов Вокс крепче сжал руку Валентино и молча посмотрел на него. Несмотря на все его заверения, это было ничто по сравнению с тем, что он сделал. То, что произошло прошлой ночью, казалось не просто досадной оплошностью, а тектоническим сдвигом в расстановке сил между Аластором и Воксом. Валентино даже не знал об этом, и Вокс был уверен, что, если бы он ему рассказал, тот спел бы совсем другую песню. Но... не в силах противиться похвалам и признанию, Вокс поддался этому, впитывая обратную связь и откладывая ее в своем сердце, как пестицид для борьбы с растущим чувством вины. Он... он все еще мог бороться с этим бессмысленным порывом, не так ли? Валентино и Вельветт говорили, что гордятся его успехами, так что, может быть, у него еще есть шанс взять себя в руки. Они знали, что он будет совершать ошибки, так что... ему просто нужно было доказать им и самому себе, что он справляется, несмотря на зов сирены. Кроме того, он ведь не поддался физическому соблазну Аластора... это ведь чего-то да стоит, верно? Он слишком хорошо знал себя: он не смог бы просто взять и отказаться от Аластора, если бы радио-демон продолжал подталкивать Вокса к тому, чтобы вернуть утраченное. Но… Если бы он никогда не срывался на настоящего Аластора... тогда все было бы не так плохо, верно? Радио-демону или Ви необязательно было знать, что он потакает своим желаниям, если бы он не проявлял это физически. Тогда все были бы в выигрыше, верно? Если бы существовал хоть малейший шанс, что Аластор не притворяется, когда говорит, что скучает по Воксу, то их дружба могла бы восстановиться, несмотря на все то, что ее разрушило. Тогда и Ви были бы довольны им... и он был уверен, что достаточное количество наказаний за нарушение ограничений избавит его от желания всякий раз, когда он будет вызывать голограмму... рано или поздно. Да... может быть, это и сработало бы. Значит, это будет секрет. Тайная миссия, цель которой - доказать себе и Ви, что он может сосуществовать с Аластором, не теряя рассудка. А если его все-таки накроет желание, он сможет подвергнуть себя пыткам, не причиняя боли ни Аластору, ни Ви. Он сможет избавиться от этого наваждения, если постарается. А какой еще у него был выбор?

***

То, что должно было стать разовым инцидентом, превратилось в полноценный механизм преодоления трудностей. Аластор, словно кровожадный тираннозавр, внезапно поставил перед собой цель изводить Вокса всеми возможными способами. Конечно, радио-демон утверждал, что ни в чем не виноват, и говорил, что рад, что они могут оставить в прошлом их мелочное соперничество ради новых начинаний. Однако разрушительные последствия этой идеи были почти катастрофическими. Когда они в следующий раз увиделись, Аластор настоял на том, чтобы Вокс выпил с ним стакан бурбона в его студии, и без умолку болтал о новых событиях в Аду, о которых Вокс не был в курсе. В конце концов, Аластор любил поболтать и делал это мастерски. Вокс невольно расслабился. Возможно, Вокс и смирился бы с этим, если бы не странное чувство теплоты, которое он не испытывал к Аластору уже очень давно. Честно говоря, медиамагнат удивлялся, что Аластор не был актером в прошлой жизни, ведь он так убедительно притворялся. Какая-то глупая, отчаянная часть его сознания подсказывала, что это действительно начало старых добрых времен и что Аластор верен своему слову и готов стать «новой старой версией самого себя», как выразился радио-демон. Все его тело, готовое в любой момент броситься в драку или сбежать, сопротивлялось, и он старался вести себя как можно более невозмутимо. Возможно, хорошо, что он не мог говорить, ведь это давало ему возможность выплескивать свое раздражение в режиме реального времени, не опасаясь, что Аластор его услышит. А вот Аластор воспринял эту новую возможность как игру. Он вел себя еще более раздражающе, чем обычно, и давил на Вокса так, что это казалось до странности интимным, и медиамагнат был в замешательстве. Всякий раз, когда Вокс доходил до предела своих возможностей, он тут же исчезал, даже не попрощавшись, и спешил вернуться в свою комнату, чтобы удовлетворить свое неудержимое желание с помощью идеальной голограммы Аластора. Это было чертовски больно, но он убеждал себя, что только так и можно сохранить эту динамику. Он хотел выполнить просьбу Аластора и восстановить их дружбу, но ему приходилось сдерживать себя. Он не собирался все портить. Очевидно, что его самоограничения не действовали. Всплеск энергии и последующее истощение были гораздо сильнее, чем он привык. Вокс подумал, что это похоже на разочарование. А когда пришла жгучая, обжигающая боль, он погрустнел, осознав, что медиамагнат продолжает потакать этой привычке. «Да и какая разница?» — подумал он. Он получил все, чего хотел. Впервые за несколько десятилетий они с Аластором выпивали вместе. Разговаривали (вроде того). Танцевали, черт возьми. Все, чего желал Вокс, было преподнесено ему на блюдечке с голубой каемочкой, и он не мог не наслаждаться этим. Наконец-то его разбитое сердце начало заживать, и все вернулось на круги своя. За это пришлось заплатить, и немалую цену. Самоограничения - это одно, но скрывать информацию от Ви - совсем другое. Они как-то заметили, что в последнее время его настроение улучшилось, но он легко скрыл это за тем, что продолжал двигаться к искуплению. Ви были довольны и продолжали хвалить его, говоря, как они им гордятся, хотя от этих слов его сердце сжималось от чувства вины. Из-за последствий ангельского вмешательства он почти постоянно чувствовал себя истощенным. Бакстер сказал ему, что наказание осуществляется за счет его собственной энергии, и, черт возьми, он был прав. В последнее время он много спал. Шок.Вейв жалобно сворачивался калачиком рядом с ним после каждой встречи с голограммой и чуть ли не умолял его попробовать какой-нибудь другой способ справиться с этим. Но какой? Секс с Валентино иногда притуплял желание, но это было ничто по сравнению с теплотой воображаемых объятий Аластора. Объятия и иногда поцелуи были едва ли романтичными, почти вынужденными, но это не имело значения, потому что их дарила идеальная копия Аластора. Боже, какой же он мерзавец. — Ты, похоже, проникся симпатией к малышке Морнингстар, не так ли? - как-то раз ни с того ни с сего спросил Аластор, и Вокс очнулся от своих воспоминаний. Для человека, посвятившего себя работе (якобы), Аластор явно наслаждался послеобеденным чаепитием в любом удобном для него месте, разумеется, в сопровождении свежезаваренного чая и легкого джаза. Именно это желание привело их на балкон отеля, где на столе стояли два металлических стула и столик с чашкой чая и кофе (Вокс никогда не был любителем чая и был поражен тем, что Аластор запомнил эту мелочь). Это место, как сказал ему Аластор, было его любимым, потому что отсюда открывался потрясающий вид на Пентаграмм сити. По словам Аластора, это было потрясающее ощущение - смотреть на развивающийся город, словно на детский игровой набор. От такого вопроса Вокс удивленно поднял бровь и бросил на Аластора обвиняющий взгляд, скрестив руки на груди. Аластор усмехнулся, и из его груди вырвался смешок, когда он легко отмахнулся от Вокса. — Да ладно тебе, не смотри на меня так осуждающе, мой дорогой! Ты что, обижаешься на все, что я говорю? «Бессмысленный вопрос, - подумал Вокс. — Я бы точно не стал ради него доставать телефон». Так что ему пришлось ограничиться закатыванием глаз, и Аластор принял этот ответ, снова весело усмехнувшись. — Она довольно вспыльчивая, да? Юная, но с огоньком. Конечно, она потеряна, но... под правильным руководством она могла бы стать достаточно сильной, чтобы заявить о себе, как ты думаешь? Вокс не спешил соглашаться, но по лицу Аластора было ясно, что он будет очень признателен за его снисходительность. Это правда: Чарли - юная душа, полная потенциала, ею легко манипулировать и управлять. Хотя Вокс знал об этом еще до того, как поселился в отеле, он не до конца осознавал, какой потенциал таит в себе эта девушка. Конечно, с его стороны было эгоистично так говорить, учитывая, что он во многом видел в ней себя. Хотя он так и не понял, почему Аластор счел этот отель таким интригующим местом, перспектива стать наставником принцессы Ада определенно проясняла ситуацию. Вокс неохотно пожал плечами, и ответное хмыканье радио-демона прозвучало почти удовлетворенно. — Жаль, что у нее такой надоедливый отец. Если хочешь знать мое мнение, старина, он просто невыносим. Ужасно, что семейные узы мешают этой девочке в полной мере раскрыть свой потенциал, - он мечтательно вздохнул, — Но, полагаю, для этого и нужен я… Задумчиво поглаживая указательным пальцем край чашки, Аластор, казалось, был поглощен созерцанием собственного отражения в пенящемся напитке. Вокс не мог отвести от него взгляд, словно паук от венериной мухоловки, и изучал мягкие черты лица радио-демона. Полуприкрытые глаза, мягкая улыбка, слегка приподнятые брови - все это говорило о том, что он расслаблен. Такое умиротворенное спокойствие вызвало у Вокса прямо противоположную реакцию: он напрягся всем телом, не в силах отвести взгляд. При ближайшем рассмотрении человек, которого боялись все и вся, оказался не таким уж устрашающим. Конечно, его имя и образ были неразрывно связаны, но вся пугающая сила Аластора исходила из осознания того, на что он способен. Но если отбросить его репутацию и власть, все то, что делало его монстром, то оставался скорее женоподобный, чем мужеподобный олень, который предпочитал сазерак двойной крепости и рэгтайм на танцполе. — ... сосуд для советов, тебе не кажется? ... источник вдохновения, не так ли? - продолжал Аластор, не обращая внимания на пристальный взгляд Вокса. Он без труда сыпал комплиментами в свой адрес, пожимая плечами в ответ на упреки в потакании собственным слабостям. — Нельзя винить такую девушку за то, что ей нужен был более... стабильный родительский авторитет. После того как ее мать пропала много лет назад, бедняжке действительно требовалась помощь. И все шло хорошо, пока не появился этот подлый король. В какой-то момент Вокс вышел из оцепенения и с любопытством прищурился. Аластор был не из тех, кого легко вывести из себя, по крайней мере, судя по его опыту (а опыта у него было предостаточно). Однако король, судя по всему, был для Аластора болезненной темой - так сказать, раздражающим фактором. И то, с какой легкостью это вывело его из себя, заставило Вокса ухмыльнуться. Вытащив телефон из кармана, Вокс протянул его Аластору, дерзко приподняв бровь. «Только не говори мне, что тебя пугает король Ада, Аластор. Да он слабак!» — Не смеши меня, старина, - непринужденно ответил Аластор, возвращая устройство медиамагнату и саркастически закатывая глаза. — Он такой же бесполезный, как и беспомощная мечта принцессы. Но он может помешать моим повседневным делам. И, как я уже говорил, мне стыдно за привязанность принцессы к ее старику. Из нее получилась бы отличная ученица, если бы она прислушалась к моим советам. Аластор этого не заметил, снова отвлекшись на пейзаж за окном и собственное отражение в чашке с чаем, но выражение лица Вокса стало еще более самодовольным. Откинувшись на спинку кресла с телефоном в руке, медиамагнат не смог сдержать ухмылку, растянувшую его губы. Как и радио-демон (и если то, что говорил Аластор, было правдой), Вокс хотел стать наставником Чарли, предположительно для того, чтобы использовать ее в своих целях. В этом, конечно, был смысл, но даже в лучшие дни Чарли могла доставить немало хлопот, а терпение Аластора было на исходе. Несмотря на то, что Вокс провел в отеле совсем немного времени, ему каким-то образом удалось добиться того, чего, судя по всему, хотел Аластор, за гораздо меньший срок. Чарли все еще пыталась не переходить границы дозволенного, но обращалась к Воксу со все большим количеством просьб - простых, конечно, но это лишь укрепило Вокса в мысли о том, насколько изменились их отношения. Она видела в нем наставника. Осознание того, что Вокс переиграл Аластора даже в такой простой вещи, как эта, заставило его удовлетворенно вздохнуть. Вокс самодовольно набрал что-то в телефоне и, сдерживая смех, снова повернул его экраном к Аластору. «Не думаю, что ты можешь сваливать все свои проблемы на ее отца. Ты не из тех, кого можно назвать располагающим к себе человеком». Это был легкий укол, конечно же, шутливый. И, судя по тому, как Аластор закатил глаза и усмехнулся в ответ, он не воспринял это как оскорбление. Это была дружеская перепалка, мягкая игра в нажим и отпор, которая казалась вполне нормальной. Комфортной. — Пожалуйста, избавь меня от психоанализа, - парировал Аластор, делая вид, что его это не задело. — И с чего ты взял, что разбираешься в этой теме? Я бы не назвал тебя сторонником альтернативного подхода, старина. Как свинья, перед которой помахали морковкой, Аластор попался в ловушку Вокса и, ухмыляясь, тот пролистал контакты, пока не нашел номер Чарли. Увеличив громкость на своем устройстве, Вокс поднял телефон вверх и нажал «воспроизвести» голосовое сообщение. «Доброе утро, Вокс! - раздался с другого конца провода бодрый, как всегда, голос Чарли. — Извини, что пишу тебе... снова. Пожалуйста, скажи, если тебя это беспокоит. Хм… зачем мне это было нужно… А! Точно! Хм… скоро состоится одно мероприятие! Мне нужно поговорить с тобой об этом в целом. Ты не мог бы освободиться сегодня днем? Часов в 12? В общем, я надеюсь, что ты дашь мне совет по поводу…» Вокс прервал сообщение, не дав ему разрастись до подробностей, и впился взглядом в раздраженные морщинки на лице Аластора, скрытом под маской. Они были едва заметными - едва уловимое движение правого уха и подрагивание нижнего левого века, но Вокс все равно почувствовал удовлетворение и, ухмыляясь как идиот, убрал телефон и скрестил руки на груди. — Ты такой подхалим, ты хоть сам это понимаешь? Даже не просто подхалим, а паразит, - холодно произнес Аластор, не прибегнув к язвительным оскорблениям, которые отличали бы его от человека, по-настоящему разозленного. —Всегда так стремишься продемонстрировать то, что считаешь своим достижением. Она легко поддается влиянию, так что вряд ли это можно назвать впечатляющим подвигом. «И все же я добился большего, чем ты», - беззвучно произнес Вокс, позволив Аластору одержать мнимую победу над ним. Доказательства были достаточно убедительными, чтобы медиамагнат не расстроился из-за равнодушия Аластора - тот всегда раздражался, когда Вокс в чем-то его превосходил. Его довольная улыбка растянулась до ушей, а взгляд стал более мягким и нейтральным, когда он откинулся на спинку металлического кресла. И когда между ними снова воцарилась уютная тишина, Вокс не сводил глаз с не такого уж пугающего лица Аластора. Аластор, довольный тем, что «выиграл спор», тоже откинулся на спинку кресла и засмотрелся на город. Поднеся чашку к губам, радио-демон молча пригубил напиток, вытянув мизинец. И Вокс беспомощно наблюдал за тем, как его кадык ритмично двигается, пока он пьет, за тем, как плавно покачивается его горло. В центре экрана Вокса появилось слабое голубоватое свечение, и его грудь наполнилась теплом. Уходи. Прямо сейчас. Вокс поспешно отвел взгляд и встал со стула, чем вызвал у Аластора подозрительный взгляд, который медиамагнат не заметил. Его недопитый кофе, все еще дымящийся, остался на круглом столике, а Вокс задвинул стул на место. — Уже уходишь, друг мой? - встрепенулся Аластор, и Воксу пришлось приложить все усилия, чтобы не посмотреть ему в глаза. Вместо этого он сосредоточился на своих когтях, сжимающих спинку стула, и его поспешность сошла на нет, когда Аластор хихикнул. — Ладно, ладно. Если тебе так нужно. Уверен, у тебя есть куча дел поважнее, чем сплетничать со стариной Аластором. Обещаешь, что заглянешь после моего эфира, да? Вокс ушел, прежде чем Аластор успел закончить свою просьбу.

***

Черт возьми. Шок.Вейв лежал у него под рукой и издавал тихий жалобный скулеж, пока помогал Воксу встать. Безвольные конечности едва слушались, и питомец с легкостью взял на себя большую часть его веса, доведя его до кровати. Стыдясь своего поступка, Вокс позволил питомцу вести себя и устроился на мягком матрасе. Он сел на край кровати, обхватив Шок.Вейва обеими руками, и его мышцы задрожали, а в воздухе затрепетали последние отголоски золотого и синего электричества. Когда Вокс оглядел повреждения, которые на этот раз нанес себе сам, его экран заметно побледнел при виде жидкости, сочащейся из-под фиксаторов. Это была ярко-синяя жидкость, которая капала на простыни и оставляла на них пятна. Вокс сразу понял, что это его собственная кровь, и его охватило отвращение. Она пузырилась и просачивалась из-под фиксаторов, плотно прилегавших к его предплечьям, шипя и стекая по когтям. Он не думал, что ожоги могут кровоточить. Конечно, кровотечение может быть вызвано волдырями или инфекцией, но... неужели этого было достаточно, чтобы дойти до такого? Что ж, доказательства капали с его пальцев, пачкали мягкие простыни и ковер под ним. От этого пятна будет трудно избавиться, он был уверен. «Черт, зачем я это делаю?» - беспомощно произнес он, глядя на свои дрожащие когти, которыми он крепко сжимал питомца. Он понял, что сжимает его слишком сильно, и тут же ослабил хватку, пробормотав нежные извинения. На самом деле это был универсальный вопрос. Почему он все еще ищет Аластора? Почему он все еще поддается чувствам, из-за которых ему нужна физическая разрядка? Почему он до сих пор не рассказал об этом Ви? Стыд, словно яд, сковал его по рукам и ногам и утянул обратно на дно океана, где ему самое место. Поначалу казалось, что у него все отлично получается, и он собирался сохранять этот образ до последнего. Он был уверен, что сможет избавиться от этого желания, если приложит достаточно усилий. Нужно было лишь, чтобы его тело не подводило. Он мог справиться с небольшой порцией боли, это было бы в тысячу раз лучше, чем срываться на Аласторе или Ви. Он сам был виноват и заслуживал любого наказания, которое последует за этим. Несмотря на то, что он отрицал очевидное, чувство вины и беспомощности терзало его грудь наравне с последствиями ангельской магии, и это становилось невыносимым. Почему он просто не мог сказать «нет»? Почему он чувствовал себя таким потерянным? Вздохнув, Вокс бросил взгляд на окно слева от себя. За пределами его тюрьмы кипела жизнь, и он был рад, что его там нет. Подобно огромным глазам Гэтсби, сияющий свет Небес взирал на низшие существа, наводя на них благоговейный трепет и вызывая у всех, кто его видел, жгучую, глубокую ревность. «Есть кое-что, что я люблю делать, когда мне плохо… или когда я совсем теряюсь…» - слова Чарли эхом отдавались в его голове. «Звучит глупо, но… иногда я молюсь». С усмешкой Вокс мысленно отбросил эту мысль и отвел взгляд от сияющего в небе света. Поддавшись силе тяжести, медиамагнат упал на спину, жалким образом привалившись к матрасу, и притянул к себе Шок.Вейва. Глупая девчонка. Какая пустая трата времени - молиться на звезды… Он не должен чувствовать себя потерянным. Все имело смысл, такова была цена, которую ему пришлось заплатить, чтобы все были счастливы. Разве это не к добру? Разве он думает о других больше, чем о себе? Сможет ли… Подождите. Внезапно Вокс подался вперед и ударил по экрану, чтобы перезапустить перегоревшие провода. Он резко повернул голову к часам, висевшим на стене. 12:11. Черт... Он совсем забыл, что Чарли хотела с ним о чем-то поговорить, идиот. Чертов идиот. Вокс с трудом поднялся с кровати, и его ноги тут же подкосились - он еще не до конца восстановился после предыдущего отключения. К счастью, прежде чем он успел упасть, Шок.Вейв обвился вокруг его груди и поднял на ноги. Пробормотав беззвучную благодарность, Вокс стиснул зубы и медленно отпустил акулу, чтобы убедиться, что он может стоять на ногах. Так и вышло, хотя сделать шаг оказалось сложнее, чем он ожидал. Черт, наверное, сейчас он выглядел таким слабым. Не в силах заставить себя посмотреть в зеркало, Вокс, пошатываясь, добрел до ванной, открыл кран с холодной водой и сунул руки под струю. Вода, просочившаяся под его фиксаторы, вызвала резкую боль в нервах, и с его губ непроизвольно сорвался тихий стон. Придя в себя и немного восстановив силы, медиамагнат придал себе убедительный вид энергичного человека, вышел из ванной и успокаивающе прижал коготь к носу Шок.Вейва. «Все в порядке, дружище, со мной все хорошо». Возможно, было бы разумно взять с собой Шок.Вейва в качестве опоры, но он не хотел, чтобы принцесса волновалась. Для верности он опустил рукава, поморщившись при виде смятой ткани, но не успев ее разгладить. Меньше всего ему хотелось, чтобы девочка переживала за него еще больше, чем она уже переживает. К тому же, по его мнению, это была не та проблема, из-за которой стоило бы волноваться. Ему было любопытно, что послужило причиной столь внезапной просьбы о встрече. Возможно, дело было слишком важным, чтобы обсуждать его по телефону. Двери лифта распахнулись, Вокс медленно вышел из кабины и осторожно направился к комнате Чарли. Он прижался левой лапой к стене, чтобы не потерять равновесие, и увидел конец коридора. Дойдя до закрытой двери, он глубоко вдохнул, на выдохе натянул свою фирменную улыбку продавца и поднял руку, чтобы постучать... — Ни в коем случае! Вокс замер, его улыбка стала еще шире, когда он в замешательстве прищурился, услышав эхо голоса по ту сторону двери. Это была не Чарли. Затем последовали более тихие слова, которые Вокс не смог разобрать. Увеличив громкость динамиков, Вокс закрыл глаза и прижал экран к двери. Слова стали чуть отчетливее. — Пап, ты не… ты меня даже не слушаешь! - голос Чарли. Уверенный. Но расстроенный. — Чарли, я знаю, что ты пытаешься сделать… - раздался другой голос. Мужской. И он узнал его, это был Люцифер. — И я правда старался держать язык за зубами. Но это… ха-ха, все это просто… просто бред, милая, честное слово! Разве ты не видишь, что это безнадежно? — Безнадежно? Папа, о чем ты? Ты даже не видел, насколько он стал лучше… может, у нас еще получится… — Чарли. Нет. Хватит. Я не хочу об этом слышать! — Почему? Почему нет?! Почему ты просто… просто не можешь меня выслушать? Хоть раз в жизни?! — Потому что ты ведёшь себя глупо! Да, тебе повезло. Может, даже дважды. Но, говорю тебе, ты зря надеешься. Ну и что с того, что ему «гораздо лучше, чем когда он сюда попал»? Ты пытаешься нарушить волю Божью ради какого-то никчёмного, ужасного грешника! Ничто не может её нарушить, Чарли. Так что просто прекрати. После гневной тирады Люцифера разговор оборвался, но Вокс не упустил из виду едва различимое всхлипывание Чарли. Что-то в Воксе надломилось, его усиленные динамики ловили каждый звук: как принцесса кашляла, пытаясь взять себя в руки, как она всхлипывала от горя и безуспешно пыталась снова изложить свою просьбу. — Просто поговори с ним, пап. Пожалуйста. Пожалуйста, я... я уверена, что есть хоть какая-то надежда... Услышав ее голос, едва различимый шепот, Вокс окончательно потерял самообладание. К черту все его манеры, ему было все равно. Он зарычал, дернул за ручку и распахнул дверь.