Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Облегчение. Восхитительное облегчение. Наконец-то твердая, ледяная оболочка Вокса начала трескаться, и теперь радио-демон мог почувствовать мягкую сердцевину. Это было опьяняющее ощущение - как сладость лимонного пирога, - и Аластора охватила жадность. Праведная жадность, заметьте, ведь это был пир, от которого он сдерживался, чтобы не наброситься на него. Лассо контроля крутилось у него в пальцах и вот-вот должно было обвиться вокруг шеи Вокса. Конечно, Вокс не знал, что оно там, а может, и знал, но был слишком глуп, чтобы увернуться. И когда наступит нужный момент, когда он поймет, что больнее всего будет именно здесь, Аластор натянет лассо и заставит этого идиота задохнуться. Честно говоря, ему стоило прибегнуть к этой тактике раньше. Аластору никогда не был чужд флирт. Несмотря на то, что его неприязнь к романтике и прикосновениям была хорошо известна, Аластор знал, какое влияние это может оказывать на людей. В Аду он не прибегал к этой тактике из-за своей силы. Но когда он был жив, его природная харизма порой становилась ядом, который губил самонадеянных глупцов. Как и в случае с любой отверткой или гаечным ключом в ящике с инструментами, в определенных ситуациях нужно использовать подходящее оборудование. И вот наконец Аластор нашел то самое сочетание вкусов, которое так нравилось Воксу. Или, по крайней мере, у Вокса хватило ума не отвернуться от этого неотразимого аромата. Оставалась лишь одна небольшая проблема. — Трижды ура за то, что ты самый надоедливый придурок на свете, Аластор! Гип-гип, ура! Внутренне застонав и едва удерживая улыбку, Аластор неохотно перевел взгляд с городского пейзажа на пустое металлическое кресло. Забытая кофейная чашка, из которой по-прежнему шел пар, теперь дрожала от страха при виде нового обитателя. С неприятным хлюпающим звуком чернильное существо, к сожалению, знакомое Аластору, приняло форму. Несмотря на отсутствие четких очертаний, оно производило впечатление спокойного существа: оно лежало в расслабленной позе, заложив руки за квадратную голову, положив лодыжку на колено, и выглядело совершенно довольным. Несмотря на то, что существо казалось безобидным, физическая реакция Аластора на него (тошнота) говорила об обратном. Хотя дела наконец-то пошли в гору и стали более-менее предсказуемыми, эта тварь постоянно досаждала Аластору. Она была назойливо настойчивой - жужжала у него над ухом, как муха над куском сыра, оставленным на улице летом. Как бы Аластор ни старался не поддаваться предательской магии, это воплощение Винсента не уходило. Оно капало, пачкало все вокруг и не знало, когда нужно заткнуться. Хотя физический мир не подозревал о его присутствии, тварь стремилась заразить все вокруг своим ядом, как слизень, оставляющий за собой липкий след. Даже когда она исчезала и все следы ее присутствия стирались, Аластор все равно чувствовал ее присутствие, как фантом. Она наблюдала за ним. Изучала его. Судила его. В общем, было странно снова услышать голос Вокса после стольких лет. Он напомнил Аластору о том, чего он лишился из-за наказания Небес, и он задумался, можно ли вырвать этот голос из чернильного существа, чтобы убить Вокса и покончить с ним. Очевидно, тварь любила напоминать радио-демону о том, что он всего лишь порождение его разума. Как призрак. Несмотря на бешеный стук сердца, Аластор откашлялся и принял такое же расслабленное выражение лица. — Скажи мне, - начал Аластор, оттягивая разговор, прижимаясь губами к краю чашки и наслаждаясь теплой жидкостью, прежде чем опустить ее на стол. — Тебе нравится быть бесполезной помехой? Если твоя цель - вывести меня из себя, то… — Боже, неужели ты всегда будешь думать только о себе? - раздражённо проворчало существо, и нижнее веко Аластора задергалось от досады. Чернила закапали с металлического стула на плитку балкона. Существо цокнуло языком. — Погоди-ка, я забыл, с кем, чёрт возьми, разговариваю! Это ведь твоё любимое занятие, да? «Ну и ротик у этой твари, - подумал Аластор. — Хотя, если подумать, меня это не удивляет, учитывая, что она похожа на моего старого союзника. Телевизору нравилось слушать, как он сам говорит.» Аластор не мог себе представить, как тяжело пришлось настоящему Воксу, когда его лишили такой «роскоши». Тем не менее Аластор сохранял невозмутимый вид, не обращая внимания на грубые высказывания. — Довольно лицемерно с твоей стороны, тебе не кажется? — А, вот оно что, - фыркнуло существо, которому внезапно наскучили взаимные оскорбления, и ответило на вопрос радио-демона. Оно пожало плечами, указывая на Аластора левой рукой, а затем вернуло её себе. — Жалуйся сколько хочешь, Ал, но это ты меня держишь. Аластор прищурился - какая нелепость! Должно быть, Рози наложила какое-то абсурдное проклятие на его посох, когда чинила его. Он был в этом уверен. Что ещё могло породить такое адское существо? Оно насмехалось над ним до такой степени, что Аластор иногда реагировал физически, что было неслыханно. Ничто, ничто не могло заставить его потерять самообладание, но эта тварь делала это без особых усилий. Даже её движения вызывали тревогу - как зыбучие пески или вязкая смола, которая только и ждёт, когда кто-нибудь, он, сделает свой первый и единственный шаг в эту ядовитую ловушку. — Очевидно, что это не так, - спокойно ответил Аластор. Несмотря на внешнюю невозмутимость, радиоприемник у него на груди затрещал и ожил на низкой, суровой частоте. Он загудел с такой силой, что стоявшая рядом стеклянная посуда задрожала от страха, угроза разбиться была так же близка, как обещание, произнесенное шепотом. — Я бы с удовольствием совсем от тебя избавился. — И все же ты делаешь все, что угодно, только не это, - в тоне слышалось самодовольство. Он издал какой-то странный звук. Единственное, с чем Аластор мог его сравнить, - это со смехом, искаженным, но шелковистым. Как варящаяся карамель в кастрюле, но которая варилась слишком долго и начала прилипать к поверхности. — Ты одержим мной, не так ли? Аластор с трудом подавил желание рассмеяться. — Очень маловероятное обстоятельство, могу тебя заверить. — Тогда забудь обо всем. Отпусти меня. Ранее расслабленная поза существа в мгновение ока стала напряженной и настороженной, оно полностью переключило свое внимание на радио-демона. Поставив ноги на пол и разведя колени, инк изобразил, как наклоняется вперед, упираясь локтями в бедра и вторгаясь в пространство смертного. Аластор инстинктивно подался назад, щурясь на ничего не выражающее существо с прижатыми ушами и злобным взглядом. — Если для тебя все так просто, о великий и альтруистичный Аластор, то почему ты этого не делаешь? Тут Аластора осенило, и он слегка приподнял брови, когда его пронзила эта мысль. Пока эти двое вели одновременный разговор, радио-демон понял, что они говорят не об одном и том же. Пока они стояли рядом, разницы было достаточно, чтобы Аластор внезапно превратился из параноика в агрессивного, его глаза заострились, а сам он злобно зарычал. — С чего бы мне это делать? - Аластор ухмыльнулся, крепко сжимая посох, и шерсть у него на загривке вздыбилась. Из-за его неестественной позы часть чернил растеклась по бедрам Аластора. Ощущение, конечно, было ненастоящим, но казалось, что смола, похожая на магму, прожигает его одежду и неприятно стекает по коже. Она жгла. — С чего бы мне проявлять к тебе хоть каплю милосердия? Я, как никто другой, заслуживаю возможности отомстить за твою жалкую наглость. Неправильный ответ, потому что чернильная маска на его квадратной голове растянулась в подобии ухмылки, а стекающая по подбородку смола неестественно имитировала акульи зубы Вокса. — Так ты признаешь это, значит? Ты сломлен. Аластор моргнул, и его охватила волна замешательства и презрения. В груди у него зародилось какое-то мерзкое чувство, похожее на страх, от которого на затылке выступили капельки пота. — Прошу прощения? — Я причинил тебе боль, Аластор, - существо стало более агрессивным, встало со стула и теперь возвышалось над радио-демоном. Аластор тут же вскочил на ноги, его зрачки сузились до размеров булавочной головки, а затем превратились в радиодиапазоны. Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол, и в ответ на это его частота резко изменилась. — Зачем тебе «мстить», если я этого не делал? Разве ты не слышишь, как лицемерно это звучит? Его сердце бешено колотилось в груди, как будто он бежал. От адреналина уголки его губ растянулись до предела, но он не отступал. — Это полная чушь, честное слово... Существо подавило раздражённый стон и прижало руку к своей квадратной голове, словно потирая переносицу. — Я у тебя в голове, идиот! Ты не можешь, чёрт возьми, врать собственному мозгу. Аластор молча смотрел на него с ненавистью, его глаза были настолько пронзительными, что могли бы прожечь мясо. Демон был в полном недоумении от того, что Аластор упорно отрицает очевидное, и в конце концов его терпение лопнуло. Существо решительно шагнуло вперёд. Аластор отступил - не от страха, а чтобы подготовиться к предсказуемому физическому противостоянию. Существо фыркнуло. — Ладно, придурок, тогда я обрисую тебе картину, раз уж ты ни хрена не смыслишь в визуальных образах. Всё было просто идеально, не так ли? Тогда всё было так легко. Такая связь с другим человеком, да ещё и с мужчиной, была для тебя в новинку. В конце концов, мужчины из твоего прошлого, белые мужчины, видели в тебе лишь инструмент, вещь, которую можно использовать… Частота колебаний Аластора продолжала хаотично меняться, и в его прежде спокойную и размеренную мантру вплетались помехи. Он оскалился, прижав уши к черепу. Эта тварь любила поэтизировать - именно этим она и занималась во время этих беспрецедентных, спонтанных встреч. То, что Аластор так игнорировал своё прошлое, о котором давно забыл, было просто нелепо. — Можешь сколько угодно разглагольствовать о прошлом, мой дорогой. Это ничего не меняет. Мне плевать на… — …О, да что может пойти не так, думал ты про себя, - продолжал демон, не обращая внимания на то, что его перебили, и продвигаясь ещё ближе. Аластор стоял на месте. Он полностью контролировал ситуацию. — Немного потакания своим желаниям никогда не повредит, верно? К тому же он был таким очаровательным! Он привнёс в твою жизнь яркий свет, о котором ты и не мечтал. Какая забавная игрушка была у тебя под рукой, правда? Что ж, со временем она стала чем-то большим, не так ли? — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь… - начал Аластор. Внезапно чернильная масса подалась вперед и зажала ему рот. Радио-демон с трудом сдерживал рвотные позывы, его уши внезапно вспыхнули алым, пока он боролся с чернильной массой. Когда его левая рука взметнулась, чтобы оттолкнуть смолу, та схватила ее, словно паутина, не давая вырваться. — Ты по-своему заботился о нем. Ты никогда не был способен на ту любовь, которой он от тебя требовал. Но даже ты мог бы признать, что между вами что-то было. Ты переживал за него так, как «обычный мужчина» может переживать за другого «мужчину»... В глазах Аластора вспыхнула ярость. Его попытки сохранять спокойствие рухнули, как плотина, и на его лице отразилась ненависть, а рога взметнулись далеко за пределы обычного положения. Вокруг них закружились сгустки тени, зеленая магия пульсировала, рассекая смолу, но сама застревала в ней. — А потом, о, я все испортил. И вдруг оказалось, что дело не в платонической любви, верно? Потому что моя гордость и эго все испортили. С твоей точки зрения, предложение стать партнерами было… ну, это все равно что низвести тебя до того, кем тебя считали все мужчины до этого. Вещью. Чем-то, что можно использовать, чтобы укрепить уверенность другого мужчины в себе. А потом, когда ты отказался от моего предложения, я не смог этого так оставить, я хотел тебя убить. И вот так мы оказались здесь. Из-за ошибок. Из-за обид, которые ты не можешь забыть. Все это привело к тому, что теперь ты хочешь только одного - мучить его, потому что он причинил тебе боль. И все же, стремясь причинить ему как можно больше боли, ты заставляешь себя заново переживать воспоминания, которые не хочешь ворошить. Ты вредишь себе. Так что же это, Аластор? Ты обижен и хочешь отомстить? Или ты невредим и можешь двигаться дальше? Потому что, если дело в последнем, то тебе ничего не стоит просто отпустить меня... Поддавшись отчаянной панике, Аластор крепче сжал свой посох и призвал наэлектризованную искру зелёной магии. Она превратилась в единый луч энергии, вырвалась из микрофона и разрезала существо пополам. Чернильная масса застыла, опустив голову к внезапно образовавшейся зияющей дыре в груди, которая пузырилась и потрескивала от пара. С каждой каплей существо теряло форму, стекало на пол, как свечной воск, и исчезало из поля зрения Аластора. Дрожащими руками Аластор наблюдал за распадом существа, глубоко дыша через нос. — Ты... - выдохнул Аластор, проведя рукой по лицу и стряхнув чёрную жидкость в сторону. — ...не понимаешь, о чём говоришь. Недовольное ответом существо просто вздохнуло и пожало плечами, продолжая стекать на пол и превращаться в пар. — Как скажешь, Аластор. Но учти: чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше я здесь останусь.

***

Дверь в спальню пентхауса с грохотом ударилась о соседнюю стену. Бедный гипсокартон, из которого было сделано здание, не выдержал удара ручки, и в том месте, где ручка соприкоснулась со стеной, образовалась вмятина. Те, кто находился в комнате, вздрогнули от неожиданности, а принцесса испуганно ахнула. Но когда она увидела, кто стоит за дверью, ее зрачки расширились от смеси облегчения и тревоги. — Вокс!.. С ухмылкой на лице, как всегда излучая обаяние, Вокс выпрямился, словно ни в чем не повинный человек, открывший дверь. Как он и предполагал, Чарли и ее отец сидели у окна лицом друг к другу (хотя теперь они повернулись в сторону Вокса). Рядом с диванами стоял стул, на котором лежала подушка, но сам стул был пуст. Вокс насмешливо прижал руку к груди и поклонился, не выказав и намека на то, что он мог бы вести себя более церемонно при встрече с королевской особой. Несмотря на столь эффектное появление, медиамагнат сохранял невозмутимый вид, пока непринужденно подходил к ним. — Т-ты и правда умеешь эффектно появляться, ха-ха… - неловко проговорила Чарли, вставая, чтобы поприветствовать Вокса. Они не обнялись, но Вокс положил руку ей на плечо и сжал его, невинно пожимая плечами. Он не видел Люцифера с той самой ночи, когда они играли на пианино, но с тех пор мало что изменилось. Несмотря на раскрасневшееся и агрессивное выражение лица (предположительно, из-за предыдущего разговора), Вокс совсем не выглядел устрашающе для предполагаемого короля ада. Он смотрел на руку, лежащую на плече Чарли, ничего не говоря, но завороженно наблюдая за тем, как она там покоится. Ревность - яд, который Вокс хорошо знал. Кивнув в ответ на слова принцессы, Вокс убрал руку и устроился на стуле. Он одарил принцессу невинной и довольно льстивой улыбкой, но, когда он оглянулся на короля, в его глазах читались презрение и угроза. Люцифер, пытаясь сохранить вежливость, поддержал агрессивный тон. — Что ж, - начал Люцифер, откидываясь на спинку дивана и растягивая губы в неестественно широкой улыбке. — Хорошо, что ты решил прийти! Я думал, что вся эта затея с твоим «телешоу» была ради презентации, а ты при-е-хал! - протянул король, делая акцент на последнем слове. — Пап… - тихо и строго предупредила Чарли, и король тут же сменил саркастичный тон на более мягкий. Когда в комнате повисла напряженная тишина, Чарли сглотнула, чтобы взять себя в руки, и повернулась к Воксу, глядя на него большими щенячьими глазами. — Вокс, спасибо, что пришел, я… — Чарли, милая, - тут же перебил ее Люцифер, придвигаясь ближе к дочери на общем диване. Он занял так много места, что двое других присутствующих не могли не повернуться к нему. — Зачем нам его присутствие для такого разговора? Мы ведь можем поговорить с тобой как отец с дочерью, правда? — Да... Мы могли бы, но Вокс предлагает совершенно уникальный взгляд на этот вопрос! - возразила Чарли, нахмурив брови. Вокс с трудом поспевал за их разговором, сбитый с толку тем, что они топтались на тонком льду. — К тому же он... — Ну, он, конечно, не лучший парень, но вряд ли он может что-то добавить, не так ли? - резко и грубо спросил Люцифер, заставив Чарли опешить. Вокс едва заметно поморщился от оскорбления, привыкший к насмешкам из-за радио-демона. Для Люцифера Вокс как будто и не существовал, всё его внимание было приковано к дочери, лицо которой от этих слов стало пунцовым. — Он тут ни при чём. — При чём, при чём! - почти крикнула Чарли, отталкивая отца. Освободившись, принцесса выпрямилась и умоляюще посмотрела на отца, протянув к нему руки. — Пап... это может быть возможно... просто... — Нет. - Люцифер тоже встал, его лицо помрачнело, а взгляд стал недовольным. — Послушай меня. Небеса не поддаются влиянию, как бы... настойчиво ты ни старалась. Послушай, я правда пытаюсь поддержать тебя в этом деле с искуплением, но ты не можешь с серьёзным видом говорить мне, что... — Могу и буду! П-подумай обо всём том хорошем, что из этого может выйти! Выслушай, пап, я уверена... — Чарли! - внезапно рявкнул Люцифер, и из его рук полыхнуло пламя. Чарли заткнулась, широко раскрыв глаза, и отступила на шаг. — Это бесполезно! Мне всё равно, каких успехов ты добился с... как там его зовут, но ты несёшь полную чушь! Небеса тебя не послушают. Или меня. Так что просто... прекрати. Пока Чарли, тяжело дыша, пыталась подобрать слова, Вокс тоже встал между ними, прижав один из своих когтей к ключице Чарли и мягко оттесняя ее назад, подальше от опасности. Между его антеннами искрило голубое электричество, усталость навалилась на него тяжким грузом. Но он продолжал стоять нерушимой стеной между двумя членами королевской семьи, издавая тихое рычание в адрес короля. Он понятия не имел, за каким разговором стал невольным свидетелем. Но он точно был рядом, ведь Чарли хотела, чтобы он был здесь, а речь шла об искуплении. Она сказала что-то важное, и это звучало одновременно угрожающе и обнадеживающе. Однако, несмотря на то, что Вокс почти ничего не смыслил в этой теме, то, что король обращался с ним как с пустым местом, явно не добавляло прохлады в и без того накалившуюся обстановку. И, конечно же, Вокс пришел на помощь Чарли. ТЫ... Молнии, удерживающие его на месте, вспыхнули с невероятной силой, впиваясь в его изношенную кожу под рукавами. Повелителя медиа охватила волна головокружения, он пошатнулся и оперся на Чарли, чтобы не упасть. Из-за того, что пару минут назад он позволил голограмме взять над собой верх, его силы были на исходе. Вряд ли его тело продержится достаточно долго, чтобы он смог внятно произнести хоть что-то. Он поспешно потянулся за телефоном... — Грешники не учатся на своих ошибках, Чарли. Все в этом мире рано или поздно идут ко дну. Небеса лгут! Грешники лгут! Какой смысл пытаться смягчить их приговор? — Какой смысл?! Папа... Сэр Пентиус был искуплен! Разве это не... — Случайность! Удача, Чарли. И это все равно ничего не значит! Небеса неверно трактуют понятие «добро»! Зачем тебе вообще понадобилось отправлять кого-то на Небеса? Какой смысл в искуплении, если оно нужно только для того, чтобы попасть туда? — Я... я... Разговор шёл слишком быстро, и Вокс не успевал за ним угнаться, хотя и печатал в спешке, пока собеседники обменивались репликами. Темы сменяли друг друга, и возможность внести свой вклад в обсуждение ускользала от него, как монеты в водосточную трубу. Чувство собственной бесполезности сдавливало ему горло, он был совершенно беспомощен в этом споре, разве что мог служить физическим барьером между двумя членами королевской семьи - а ведь речь шла (возможно) о нём, чёрт возьми! В перерывах между репликами Вокс заметил спотыкающуюся принцессу и увидел, как её самообладание рушится под натиском двух спорщиков. Она держалась прямо, высоко подняв голову, - остатки советов Вокса по публичным выступлениям едва угадывались под тяжестью её собственного беспокойства. Она с трудом сдерживалась. Он не мог присоединиться к разговору - слишком быстро сменялись слова, и его измученный разум уже не успевал за ними. Поэтому Вокс сменил тактику. Пока Чарли пыталась взять себя в руки, медиамагнат написал на клавиатуре несколько лаконичных слов. Сжав плечо Чарли, чтобы привлечь её внимание, он протянул ей устройство, и она тут же просканировала текст. «Расслабься. Считай, что это обычная речь. Держись прямо. Отвечай кратко. Контролируй свой голос». При этих словах в её глазах зажегся огонёк, но она едва успела выразить своё одобрение или благодарность. Вместо этого она вернула устройство Воксу, выпрямилась и с более уверенным выражением лица протянула ему руку. — Д-даже если это правда, пап, разве не хорошо поощрять людей становиться лучше? Н-независимо от того, что говорят Небеса, в каждом есть... есть что-то хорошее. Нужно только знать, где искать... Вокс едва заметно улыбнулся, радуясь внезапному изменению в ее поведении и голосе, и ободряюще сжал ее плечо. — Чарли, - настойчиво произнес Люцифер, сбитый с толку внезапным переходом от «мы против них» к «они против нас». — Наши люди ужасны! Люди ужасны! Ты даешь им свободу воли, и они превращаются в… ну… вот в это! - он указал на Вокса. — Как ты можешь видеть в нем что-то хорошее? Небеса не изменят своего мнения, даже если он будет соответствовать их стандартам, он все равно обречен… — Ну и что с того? - резко ответила Чарли, ее взгляд стал решительным. Она взглянула на устройство, на котором появились новые слова: «Будь честной. Подчеркивай свои слова. Будь сильной. Не зацикливайся на «что, если». — Д-да, Вокс совершал ужасные поступки, и он прекрасно это осознает. Я прекрасно это осознаю. Возможно, он самый худший человек в этом отеле, - Вокс ухмыльнулся в ответ на ее прямоту, — Но он, по крайней мере, готов стараться стать лучше! И, конечно, может быть, все те маленькие шаги вперед, которые он сделал, не компенсируют всего, что он натворил, но он исправляется. Честно говоря, Люциферу эта идея пришлась не по душе. — Но какой в этом смысл? Зачем пытаться дотянуться до звезд «добра», если Небеса понимают это понятие с точностью до наоборот? Лицо Чарли напряглось, брови нахмурились от беспокойства. Несмотря на то, что она в точности следовала его советам, Вокс видел, что она на грани срыва. Взяв на себя бремя завершения спора, медиамагнат напечатал сообщение в рекордно короткие сроки, встал прямо перед принцессой и протянул королю телефон. «Я не верю в эту чушь про искупление так же, как и ты. Но это не повод бездельничать и продолжать вести себя как никчемный кусок дерьма». Взгляд Вокса был суровым, ледяным, как Арктика, и он с наслаждением наблюдал за тем, как король бледнеет от написанных слов. КАКИЕ У ТЕБЯ ОСНОВАНИЯ, ЛЮЦИ? ОШИБКА: ПЕРЕГРЕВ ЯДРА ОПАСНОСТЬ: ТЯЖЕЛАЯ ТРАВМА ЛЕВОЙ РУКИ ОПАСНОСТЬ: ТЯЖЕЛАЯ ТРАВМА ПРАВОЙ РУКИ НЕМЕДЛЕННО ОТКЛЮЧИТЕСЬ Тишина длилась несколько секунд. В какой-то момент она стала почти невыносимой: взгляды двух мужчин горели ненавистью и презрением. Вокс стоял прямо, сжав руки в кулаки и выпятив грудь. Из-за своего роста медиамагнат производил впечатление человека, способного запугать кого угодно, и взгляд Люцифера метался между его разъяренными бирюзовыми зрачками. У него кружилась голова - возможно, он был на грани обморока, но он держался. В конце концов Люцифер с поникшими плечами и все еще яростным выражением лица поднял руки и отступил. — Знаешь что? Ладно. Если хочешь попусту тратить время, то я не против. Пламя окутало ноги короля, лизнуло его лодыжки, а затем взметнулось в адское пламя. Вокс отступил на шаг, зашипел от внезапно нахлынувшего жара и прищурился. В мгновение ока король исчез. В комнате снова воцарилась жуткая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Усталость начала одолевать Вокса, как воздушный шарик, мышцы подрагивали от желания отдохнуть, а внутренние органы молили об избавлении от электрических разрядов. Он едва заметно поморщился от жгучей боли в запястьях и потянулся к стулу, стоявшему позади него. Его когти коснулись подлокотника, и Вокс почти сразу же рухнул на сиденье. — Вокс… - голос Чарли был полон ужаса и страха. Когда он открыл глаза (он и не заметил, что закрыл их), то увидел, что она смотрит на его закатанные рукава, а ее белое лицо стало еще бледнее. — Т-ты весь в крови. Блять. Внезапно очнувшись, медиамагнат бросил взгляд на свои рукава. Манжеты, которые он надел на запястья, были окрашены в неестественный ярко-синий цвет. Несколько непокорных капель скатились по рукавам и пальцам, небрежно упав на темные брюки. Проклиная себя, Вокс попытался вытереть кровь с рук о брюки, морщась от ощущения липкости на бедрах. К сожалению, было уже поздно, и принцесса тут же оказалась рядом с ним с встревоженным видом. — Ч-что случилось? Это из-за твоих браслетов? Слишком уставший, чтобы доставать телефон, медиамагнат лишь бросил на нее недовольный взгляд, оскалился и отмахнулся от ее рук. Этот взгляд напугал ее, принцесса отпрянула от его агрессивного поведения, надув губы и широко раскрыв глаза. Через мгновение Чарли вскочила и бросилась к двери своей ванной. Вокс услышал звон бутылок и шум воды в раковине. Когда она вышла, в руках у нее была небольшая миска с теплой водой, на предплечье было намотано полотенце, а под мышкой она держала аптечку. Присев рядом с ним и разложив все необходимое на ближайшем стуле, Чарли попыталась дотронуться до руки Вокса. Но медиамагнат лишь бросил на нее злобный взгляд, заставив ее замереть на месте. — Прости, - прошептала она, не веря в то, что говорит, и умоляющего отчаяния в ее взгляде было достаточно, чтобы Вокс отвернулся. — Я просто хочу... Подтекст был очевиден, но она спохватилась, не успев договорить. Несколько секунд они оба сидели неподвижно. Кровь от ожогов Вокса просачивалась сквозь его теплые белые рукава, окрашивая их в ярко-голубой цвет. Это было до боли очевидно. До боли заметно. Но он не поднимал глаз, уперев локти в колени и сложив руки. Он так устал. — Прости... за моего отца. Я... ох, все так быстро накалилось, что я... - начала Чарли, сбиваясь с мысли и тут же забыв все советы Вокса. Медиамагнат не шевелился, застыв в неподвижности и закрыв глаза. Он усилил звук в микрофоне, чтобы слышать, как булькает жидкость в горле принцессы, пока она обдумывает свои слова. — Мне так жаль. Я правда думала, что смогу... смогу переубедить его. Это было просто... Когда Вокс по-прежнему молчал, Чарли обреченно вздохнула. — Я… Сегодня я получила письмо с Небес... от Серафимов. Экран Вокса мигнул, и он резко открыл глаза. — Они сказали... ну, написали что-то, что... показалось мне по-настоящему захватывающим. и я... В общем, они хотят, чтобы я поехала туда на встречу и... и, учитывая, как у тебя всё получается, я подумала, что мой отец мог бы... заинтересоваться тем, чего мы... чего ты добился, но... но он явно не обрадовался этой новости. Наконец Вокс поднял голову и посмотрел на принцессу. Выражение его лица было нейтральным, но сосредоточенным. На нежном, невинном и хрупком лице принцессы читались вина и сожаление. Она рассеянно теребила волосы, но, когда Вокс пошевелился, тут же перевела взгляд на него. Она приоткрыла губы, желая сказать что-то ещё, но ей не хватило смелости продолжить. Вокс не был экспертом по истории Морнингстар, но знал, что Люцифер был падшим ангелом - изначальным испытателем Бога. И, судя по его словам в коридоре некоторое время назад о том, что Люцифер считает Вокса «таким же плохим, как и он сам», его отношение к искуплению и раю было далеко не позитивным. Вокс никогда раньше об этом не задумывался, но ему показалось странным, что Люцифер не помог Чарли с проектом, когда она открывала отель, и принцессе пришлось положиться на Аластора, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки. Как Чарли могла быть так уверена в искуплении, если её собственный отец был против самой этой идеи? Как будто она... И вдруг всё встало на свои места. Не обращая внимания на свои раны, Вокс приподнялся, чтобы удобнее устроиться на диване, и быстро достал телефон. «Это ведь он, да?» - прочла принцесса, когда он протянул ей устройство. «Вот почему ты так хочешь мне помочь». — Ч-что? - Чарли моргнула, застигнутая врасплох внезапным обвинением. Вокс забрал у неё телефон. «Мы с ним - единственные в Аду, кто получил второй шанс. И если ты поможешь мне, то докажешь, что можешь помочь и ему, верно?» Внезапно лицо принцессы покраснело от чувства вины и стыда. Словно ребенок, сунувший руку в банку с печеньем, принцесса застыла, не сводя широко раскрытых глаз с Вокса. Она выпрямилась, расслабила плечи и опустила взгляд на свои колени. — Я… - прошептала Чарли, и в ее голосе слышалось чувство вины. — Я… он всегда рассказывал мне о Рае, когда я была маленькой. Он рассказывал о том, как… как он любил творить… мечтать. И о том, как он хочет снова обрести этот дар, чтобы… чтобы снова иметь возможность создавать жизнь и творить без всех этих… последствий. По ее щекам покатились слезы, и она обхватила себя руками за плечи. — Я подумала, что если… если я смогу найти способ искупить грехи грешников, то… то, может быть, и его можно будет спасти… и… и тогда он снова обретет дар, по которому так скучал. Может быть... может быть, тогда он смог бы мной гордиться. Вокс резко втянул воздух, и его самообладание наконец дало трещину, а бесстрастное выражение лица стало менее сдержанным. Чарли уронила все, что держала в руках, закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Ее грудь сотрясалась от рыданий, плечи дрожали под тяжестью признания, а тело сжалось в комок. Вокс поджал губы, а затем опустил взгляд на свои руки. Он понимал, что за всем этим должна стоять какая-то дополнительная причина. Да, Чарли уже признавалась ему, что хочет искупить его, чтобы поддержать свое дело, но до сих пор он не понимал, в чем оно заключается. Теперь, когда все карты были раскрыты, ответ казался до боли очевидным. Он был уверен, что в Чарли есть что-то хорошее, и, возможно, в ее намерениях было что-то от сочувствия, но ничто не могло затмить ее нездоровую гордыню. Этот отель... это место... вся концепция искупления была затеяна ради того, чтобы помочь ее отцу. И если бы у нее было достаточно доказательств, что это возможно, то, может быть, может быть, Небеса передумали бы насчет того, кто первым бросил вызов Богу. Вот почему она так сильно хотела искупить Вокса. Если бы Вокс был искуплен, это стало бы неопровержимым доказательством того, что падшие могут вознестись обратно. Конечно, в этой мечте был один существенный изъян. Вздохнув, медиамагнат повернулся к принцессе и обхватил ее лицо когтями. Испугавшись внезапного прикосновения, Чарли снова подняла голову. Крупные капли соленой воды стекали по ее бледному лицу, а крупные черты лица отражали невинность юности. Невинные намерения. Слишком невинные, чтобы осознать, какой вред они могут причинить. Какое-то блаженное мгновение они сидели рядом, и Вокс вытирал ее слезы. Он, конечно, старался не поцарапать ее лицо острыми когтями, что было непросто, учитывая, какая у нее нежная и мягкая кожа. Принцесса продолжала всхлипывать, еще сильнее зажмурившись, и рыдала, уткнувшись в его руку, смущенная и уязвимая. Когда она немного успокоилась, медиамагнат убрал руку и что-то написал в телефоне, а затем снова показал его принцессе. «Нельзя решать проблемы за тех, кто этого не хочет, малышка». Этот урок им уже не раз приходилось повторять, но Вокс не мог винить принцессу за то, что она не усвоила его с первого раза. Гордость - это то, с чем трудно совладать, и Вокс был бы лицемером, если бы осуждал ее за это. Он мог признать, что стремление помочь - желание разрешить ситуацию, за которую она взялась, достойно восхищения. — Н-но… но, Вокс, он такой… такой несчастный… все время. - прошептала она, возможно, сама с трудом осознавая это. Как будто кто-то впервые обратил ее внимание на это. — Я… я просто… я просто хочу, чтобы ему стало лучше… чтобы он стал лучше… разве этого недостаточно? Вокс нежно провел большим пальцем по лицу принцессы, не сводя с нее пристального взгляда. Прозрачная жидкость стекала по его руке. «Нельзя помочь тому, кто хочет оставаться несчастным. Он сам должен захотеть измениться. И когда он решит, что заслуживает второго шанса, вот тогда он и приложит все усилия. Все, что тебе нужно делать, - это поддерживать его. Слушать его. Вот чего тебе всегда не хватает, детка.» Это было... Странно было давать принцессе такой совет, потому что в нем был двойной смысл. Чарли, должно быть, это почувствовала: ее слезы перестали литься, а влажные глаза заблестели с надеждой. Вокс отдернул руку, радуясь, что ей стало лучше, но ее глаза по-прежнему были полны слез. Других слез, понял он. — Да, я... - пробормотала Чарли, ее голос все еще дрожал от волнения. Но она осторожно протянула руку и обхватила когтями Вокса свои проворные маленькие пальчики. — ...Я думаю, ты тому подтверждение, да? Хотя ее слова были вполне предсказуемы, Вокс все равно покраснел, как свежевыкрашенный дом, и его лицо внезапно стало ярко-голубым. Вокс сглотнул, опустив взгляд на их переплетенные руки. Он действительно не знал, что ответить. Ему казалось, что он не так уж много сделал для того, чтобы стать лучше. Чаша весов была в равновесии, но все же не на той стороне. Даже если бы это было так, разве могли маленькие камешки перевесить огромный камень греха на другой чаше? Сказать, что он совсем не стал лучше, было бы преуменьшением. Но становилось ли ему от этого легче, когда он совершал одну ошибку за другой, даже несмотря на чувство вины? Конечно, он ужасно переживал из-за того, что обманывал Ви, злился на себя за то, что не отказался от явно опасной сделки с Аластором, но все равно продолжал в ней участвовать. Разве это доказывало, что он действительно стал лучше? К сожалению, принцесса воспользовалась его советом как отправной точкой и привела убийственно веский аргумент. Потому что, несмотря на то, что он постоянно совершал ошибки, его намерение, его желание стать лучше были до боли очевидны. Как и у нее, понял он. Они оба это знали, и у Вокса не хватило сил подтвердить это прямо, поэтому он просто вытащил руки и погладил ее по волосам с понимающей, слегка раздраженной улыбкой. К счастью, принцесса ничего не сказала об этом жесте, остатки слез скатились с ее лица, когда она изобразила милую, искреннюю улыбку. Боже, если бы только он, живший пару месяцев назад, мог видеть себя сейчас... общается с принцессой Ада и радуется тому, что он стал чуть менее никчемным куском дерьма, чем раньше... и так далее. Этот отель был чертовски странным. Он не мог дождаться, когда уберется из этого дурацкого места. Но даже если бы он смог уехать завтра, воздействие хозяйки, несомненно, изменило его психику. К лучшему, заключил он. К сожалению, это было к лучшему. Он был лучше. Чарли могла ошибаться. Вокс мог ошибаться. Медиамагнат объективно все еще делал то, чего не должен был делать, особенно из-за того, что не мог сказать «нет» Аластору. Но, как сказали ему Ви, как сказала ему Чарли, маленькие шаги имели решающее значение. Наконец, Вокс бесцеремонно вздохнул, выпрямляясь и закатывая рукава своей теперь уже сильно окровавленной рубашки. Вокс тут же съежился при виде собственной крови, а принцесса тихонько ахнула. Принцесса быстро начала действовать, схватив различные принадлежности, лежавшие рядом с ней. Однако она неуверенно посмотрела на Вокс, ее большие круглые глаза сказали все, о чем она спрашивала. И, раздраженно закатив глаза, повелитель медиа протянул ей руку. Взвизгнув, как морская свинка, принцесса осторожно протянула руки вперед, нежно вытирая выступившую кровь. Однако, прежде чем она успела уйти далеко, Чарли внезапно остановилась, заставив Вокс приподнять бровь. Вытерев руки, принцесса достала из кармана золотой пергамент - такого же цвета, как оковы Вокса. Он моргнул, сердце бешено заколотилось в груди. Принцесса сглотнула. — П-письмо... если хочешь его прочитать. Конечно, он хотел его прочитать, но, боже, как же страшно было на него смотреть. Он был уверен, что там где-то есть его имя, но не понимал, хорошо это или плохо... на этом листе могло быть что угодно. Однако он все же набрался смелости, взял письмо из рук принцессы, кивнул ей в знак благодарности и развернул сложенный лист. «Дорогая принцесса Морнингстар, Прошел месяц с тех пор, как медиамагнат Вокс был осужден. Я хотела бы узнать ваше мнение о его прогрессе на пути к искуплению. В зависимости от того, как вы оцениваете его успехи, я готова изменить условия его наказания. Я готова прислушаться к вашему мнению о том, что лучше всего поможет ему реабилитироваться. С другой стороны, если вы считаете, что мы изначально ошиблись, дав ему второй шанс, я готова ужесточить условия. Пожалуйста, сообщите, когда вы сможете с нами встретиться. Думаю, лучше всего будет провести очную конференцию. Вокс может не присутствовать на этой встрече. С нетерпением жду вашего ответа. С уважением, Серафим»