Do You Think I Could Be Redeemed?

***

Раньше у Вокса было так мало времени, а теперь его стало слишком много. Погружаться в жалость к себе и отвращение к самому себе на протяжении многих часов, не отвлекаясь ни на что другое, - этот навык Вокс отточил за время своего пребывания в отеле. Конечно, в последнее время ему стало немного легче, учитывая его сильную усталость, и большую часть времени он проводил в беспокойном сне, мучимый кошмарами. Когда ему снились приятные сны, то это были скорее ощущения, чем видения. Тепло и уют под одеялом, поющий голос кого-то, кто присматривает за ним, едва ощутимые прикосновения, ласкающие его бок. В ожидании возвращения Чарли Вокс испытывал то же ужасное чувство, что и в ожидании прибытия Ви. Это было предсказуемое событие, которое могло произойти в любую секунду, и он был бессилен что-либо сделать, кроме как ждать, пока время само его настигнет. Вокс едва мог усидеть на месте. Его протестующие конечности так и тянулись просто лечь, развалиться на кровати в ворохе смятых одеял, но он не мог этого сделать. Возможность узнать, какие новости привезла принцесса, манила его, как наркотик. Могло случиться что угодно. Если бы все прошло хорошо, он мог бы уехать уже сегодня. Он мог бы избавиться от этого проклятия, если бы Чарли осмелилась попросить об этом. Запретный плод. Желание, столь сильное и манящее. Но оно висело на самой высокой ветке этого вымышленного дерева, и Вокс мог лишь смотреть на него умоляющим взглядом, ожидая, когда упадет этот нектар. Возможно, раньше времени, но Вокс собрал свои вещи в кучку на диване. У него не было никакой сумки, и он был уверен, что сможет попросить ее у Чарли, когда она сообщит ему, что он может уехать. Странно было видеть, что все его вещи сведены в такую маленькую кучку: пиджаки, перекинутые через спинку дивана, плюшевая игрушка поверх сложенных брюк и прочие безделушки, почти разложенные по местам. В том ужасном случае, если его не снимут с поводка, он мог бы сказать, что затеял «генеральную уборку» или что-то в этом роде. Ему не нужна была веская причина - просто нужно было чем-то заняться. Сидеть неподвижно и беспомощно было невыносимо, и бедный ковер, конечно, изрядно пострадал от его резких перемещений взад-вперед. Теперь, после пары часов бесполезной возни, Вокс остался ни с чем. Он сел на диван, несколько раз притопнул ногой, встал, снова прошелся по комнате, посмотрел на Шок.Вейва, снова сел, забарабанил пальцами по бедру... секунды текли, как сироп из пустой бутылки, и Вокс уже был на грани. Разочарованно вздохнув, Вокс рассеянно окинул взглядом разложенные вещи. Среди них были и небольшие подарки, которые Чарли вручила ему в первые пару дней его пребывания в отеле. Несмотря на то, что они не представляли особой ценности (кроме книги и блокнота), Вокс не смог их выбросить. Возможно, это была память о времени, проведенном в отеле... как бы глупо это ни звучало. Несмотря на то, что всем сердцем он желал уехать, какая-то его часть уже скучала по этой девочке. Кто бы мог подумать, что быть наставником может быть так приятно? Говорят, все правила техники безопасности написаны кровью. И, несмотря на то, что Вокс прошел через множество испытаний, он знал, что Чарли использует его опыт только во благо. К сожалению, Вокс оказал на нее влияние, и Чарли, как это ни печально, ответила ему тем же. Может быть, когда-нибудь Вокс вернется в этот отель. Не ради искупления, конечно, а чтобы убедиться, что с девочкой все в порядке. Вокс не хотел, чтобы Чарли повторила его судьбу. Взгляд медиамагната переместился на настенные часы. Было чуть больше шести вечера, начинались сумерки. В то время как Адское Кольцо Гордыни оставалось неизменным и зловещим красным, небо окрашивалось в оранжевые и розовые тона. Здесь не было «солнца», по которому можно было бы отличить день от ночи, и едва заметные изменения в багряном море было трудно уловить, но вскоре красный цвет сменится на более спокойный фиолетовый, что будет означать наступление ночи. Почему так долго? Вокс сглотнул, встал со стула и выпрямился. Ему вдруг стало душно в многослойной одежде, и он быстро схватился когтями за жилет и стянул его с плеч. Бросив жилет на спинку дивана, Вокс принялся теребить узел галстука - ужасная, дурная привычка - и снова принялся расхаживать по комнате. Он поднял глаза и обнаружил, что ноги сами привели его к зеркалу. Его шаги замедлились, он словно завороженный смотрел на отражение. Он осторожно шагнул вперед и окинул взглядом свою фигуру с головы до ног. На него смотрел изможденный, встревоженный незнакомец. Это напомнило ему о том, как он выглядел, когда впервые посмотрел на себя в зеркало после суда. Но в отличие от того случая, мужчина по ту сторону стекла не выглядел так из-за бреда или дисморфофобии. Он выглядел иначе. Он изменился. Во-первых, его антенны не были опущены, как обычно. Они не стояли вертикально, но разница была заметна. Благодаря стараниям Бакстера с его экрана исчезла царапина. Он стал выше ростом, выражение его лица смягчилось, плечи расправились, а подбородок приподнялся. На его рубашке не было складок, а галстук криво повис под шеей, зацепившись за подтяжки. С другой стороны, кожа вокруг фиксаторов потускнела и приобрела нездоровый светло-голубой оттенок, а из-под золотых цепей проступали шрамы от ожогов. Некогда крепкие мышцы на его бицепсах и грудных мышцах стали более дряблыми. Пожалуй, единственное, что осталось неизменным, - это трещины на шее, оставшиеся после наказания и навсегда въевшиеся в кожу. Вокс чувствовал, что, даже если его искупят и трещины исчезнут, они останутся с ним навсегда. Как фантом. Хотя обе версии этого незнакомца подверглись одинаковому наказанию - лишились возможности говорить, - эта версия была сильнее. Ярче. Цветок, выживший в снежной буре. Кто бы мог подумать, что месяц... «искупления» в отеле может привести к таким переменам. Для всех остальных он, скорее всего, выглядел так же, как и раньше. Но за этими угловатыми зрачками Вокс видел человека, который стал чуть менее никчемным и жалким. «Что бы ты сказал, если бы увидел меня сейчас, а?» - пробормотал Вокс себе под нос, и на его губах заиграла едва заметная улыбка. «Готов поспорить, ты бы очень разозлился из-за того, что это дурацкое место хоть как-то работает...» Его отражение повторило эти слова, но беззвучно. Чувствуя себя чуть менее измотанным, Вокс отвел взгляд от своего отражения и посмотрел на аквариум. Шок.Вейв, очаровательное существо, плавал кругами, а потом нырнул в песок на дне аквариума, подняв тучу пыли, которая накрыла его с головой. При виде этого зрелища Вокс заулыбался еще шире. Он подошел к аквариуму, дважды стукнул по стеклу, чтобы привлечь внимание питомца, и, когда тот подплыл к нему, жестом указал на дверь. Шок.Вейв тут же оказался рядом с ним, и несколько капель выплеснулись из аквариума из-за его стремительного движения. Вокс взял теннисный мячик, лежавший рядом с аквариумом, и, к радости Шок.Вейва, сунул его под мышку. Затем он подошел к двери, повернул ручку и распахнул ее. Путь до лифта прошел в тишине, хотя Шок.Вейв попытался схватить мячик зубами, за что Вокс неодобрительно на него посмотрел. Нажав на кнопку с изображением стрелки вверх, Вокс покачался на пятках, постукивая когтями по носу питомца, чтобы скоротать время. Однако в этой тишине и спокойствии Вокс внезапно потерял равновесие. Словно от землетрясения, из-под ног Вокса раздался оглушительный взрыв, от которого задрожали масляные лампы в коридоре. Вокс взмахнул свободной рукой, чтобы не упасть, и сумел удержаться на ногах до того, как земля содрогнулась от нового мощного удара. На этот раз он едва не упал, но, к счастью, Шок.Вейв крепко обхватил хвостом нижнюю часть его туловища. Парящее существо удержалось на месте, несмотря на трясущееся здание. Вокс с благодарностью оперся на акулу, чувствуя, как его охватывает растерянность, а бедный фундамент отеля содрогается от напряжения. Какого черта? Вокса охватило странное чувство ностальгии, но, в отличие от прошлого раза, когда нечто подобное произошло, Шок.Вейв уже был рядом, спрятался и не поднимал шума. Что же, черт возьми, происходит? Послышались крики - вопли перепуганных грешников, доносившиеся из комнат в коридоре, а также с нижних этажей, куда вела лестница. От страха сердце Вокса заколотилось чуть быстрее - да и у кого угодно сердце бы заколотилось от ужаса, вызванного этими криками (разве что Аластору они пришлись бы по душе). Конечно, Вокс не выдал своего волнения, и на его лице появилась натянутая, вымученная улыбка, скрывающая тревогу. Сглотнув, Вокс решил, что ехать на лифте - не лучшая идея, и подошел к пожарной лестнице, отпер дверь и толкнул ее. Крики стали слышны гораздо отчетливее. Страх, охвативший постояльцев, пробирал до костей. Некоторые гости отеля, находившиеся на разных этажах, поддались любопытству и выглянули в коридор, чтобы посмотреть, как грешники спускаются по лестнице. — Ч-что происходит?! - крикнул кто-то сверху. Кто-то оглянулся, не останавливаясь. — Ангел! В вестибюле ангел! Чарли и Вегги пытаются с ней справиться… Вокс заметно напрягся, его тело словно окаменело от этих слов, от этого имени. Ангел. Чарли и Вегги пытаются с ней справиться. Чарли. Чарли вернулась, но не для того, чтобы навестить его или хотя бы сообщить хорошие новости. И, что еще более удивительно, с ней была ангел. Возможно, это было предсказуемо, учитывая, что Чарли отправилась в землю обетованную, но услышать, что они дерутся? Это не могло означать ничего хорошего - и он не сомневался, что это произошло из-за него. Значит, что-то пошло не так. Совсем не так, черт возьми. Фантазии Вокса о побеге испарились, как вода на раскаленной плите, когда реальность обожгла его до боли. Отчаяние грозило задушить его, но адреналин все еще бушевал в крови, и он не собирался поддаваться ему. Чарли... Он не должен был ничего делать. Он знал, что не должен. Чарли была взрослой женщиной и могла сама о себе позаботиться. Если ангел действительно была здесь и сражалась с принцессой, то его присутствие только усугубило бы ситуацию. Но крики и паника, охватившие всех постояльцев, эхом разносились по лестничной клетке и отражались в его динамиках. От внешнего ужаса у него в голове все перемешалось, и разумная часть его сознания держалась из последних сил, пока наконец не сдалась. Сожаление могло бы разорвать его на части. Он не мог прятаться, пока Чарли рисковала жизнью ради него. Отбросив теннисный мяч, Вокс поставил одну ногу на перила лестничной клетки и сглотнул, глядя на зияющую под ним пропасть. Он бросил на Шок.Вейва выжидающий, хотя и слегка нервный взгляд, и акула сразу поняла его намерения. Она зависла над пропастью и ободряюще гавкнула. Кивнув, Вокс дважды быстро выдохнул, чтобы настроиться, а затем спрыгнул с перил и полетел вниз. Пока он падал, мимо него проносились этажи отеля, а ветер заставлял его микрофон неприятно фонить. Однако Шок.Вейв подхватил его на полпути и спускался с такой же скоростью, пока они не достигли первого этажа. Едва коснувшись ногами пола, Вокс, не теряя ни секунды, бросился бежать и плечом распахнул пожарную дверь. По ту сторону двери его встретило разрушенное фойе, заполненное обезумевшими постояльцами и воронками. В дверном проеме, тяжело дыша от изнеможения и с мечом в руке, стояла ангел с рубиново-красными глазами и сверлила взглядом двух хозяек отеля. Но это была не просто какой-то ангел. Вокс сразу узнал ее - ту самую, что пришла за ним несколько недель назад, чтобы предать его суду. Это воспоминание пронеслось у него в голове, и на экране замигали слова, которые она произнесла, когда они с Чарли возвращались в отель. Мне приказано взять тебя живым. Это не могло быть совпадением, ведь прошло совсем немного времени с тех пор, как Небеса предложили Чарли смягчить приговор. Страх постепенно начал вытеснять адреналин. Чарли и ее возлюбленная, хоть и защищались, вели себя скорее миролюбиво, чем воинственно. Чарли, например, умоляла, раскинув руки в стороны, хотя Вокс не мог разглядеть выражение ее лица, потому что она стояла к нему спиной. Он сразу успокоился, увидев, что на ней нет ни царапины, но понимал, что все может измениться в считаные секунды. — Пожалуйста! - взмолилась принцесса, явно расстроенная и, возможно, на грани нервного срыва. — Н-нужен другой выход! Я умоляю тебя… — Мне отдали прямой приказ уничтожить его, и я намерена это сделать! Уничтожить. Никакие грубые слова не могли бы ударить его сильнее, чем эти, и его охватило пугающее, леденящее чувство. Если какая-то отчаянная часть его души и цеплялась за мысль о том, что его наказание смягчили, то она тут же была погребена под лавиной дурных предчувствий. Тревога все сильнее овладевала им. Ангел, жаждущая крови, пришла, чтобы убить его. Он потерпел неудачу. Вокс оказался в отеле не потому, что хотел попусту тратить время и общаться с принцессой Ада. Он был пленником, и эта дурацкая резиденция была тем местом, где он отбывал наказание ради своего искупления. Чарли предложила отложить вопрос искупления ради того, чтобы улучшить психическое состояние Вокса, и это принесло свои плоды. Но теперь до них обоих начало доходить, что Вокс здесь не на отдыхе, а для того, чтобы искупить свои грехи. И теперь, спустя месяц, в течение которого Вокс не прилагал никаких усилий для достижения этой цели, Небеса явно были недовольны его бездействием. К однородной смеси негативных эмоций добавился гнев, и вокруг его кулаков заискрило электричество. Это... Это было несправедливо! Как Небеса могли ожидать от него так много за столь короткий срок?! Он только-только начал мотивировать себя на то, чтобы ввязаться в эту авантюру, но этого было недостаточно. Возможно, настойчивые попытки Чарли сделать из Вокса «хорошего» человека в самом начале были лишь предзнаменованием, предупреждением о том, чего ждут от него Небеса. Это было безумием! Что вообще значит искупление, если его навязывают насильно?! Чарли продолжала умолять, пытаясь уладить ситуацию мирным путём, но ангелу это было совершенно безразлично. С рычанием экзорцист бросилась вперёд, замахнувшись мечом, чтобы ударить принцессу. Вокс вздрогнул и, инстинктивно выставив вперёд руку, шагнул вперёд, но с облегчением увидел, что падший ангел принцессы отвечает с не меньшей яростью. Два клинка из ангельской стали зазвенели друг о друга с такой силой, что задрожали все ближайшие стеклянные предметы. Косая черта. Столкновение. Бум! Брянул выстрел, и два ангела взмыли в воздух, словно в идеальном враждебном вальсе. Словно истребители, они отлетели назад, а затем с лязгом металла врезались друг в друга, словно в рыцарском поединке в небе. В какой-то момент Вегги ударила экзорциста ногой в грудь. Изо рта обитателя небес хлынула кровь, она отлетела, пулей вонзившись в пол отеля и образовав еще один кратер. И тут случилось это: его растерянные, сузившиеся зрачки встретились со взглядом Чарли. На ее лице отразилась смесь ужаса и спокойствия, и она, не раздумывая, бросилась вверх по лестнице, ведущей в вестибюль. Вокс последовал за ней и встал на самом верху лестницы. Принцесса крепко обняла его. От силы ее объятий у него перехватило дыхание, но он ответил ей не менее крепким объятием. Несмотря на то, что в данный момент Чарли превосходила его по физическим данным и силе, он не мог не испытывать облегчения от того, что она рядом. Если что-то случится, он сможет ее защитить. — Вокс! - воскликнула она, хватая его за предплечья и отстраняясь. На ее лице отразилась вина, щеки покраснели, пока она переводила взгляд с него на драку позади нее. — Я... я так сожалею... это все из-за меня, я не думала, что... В попытках объясниться она вдруг замолчала. Ее губы двигались, как будто она что-то говорила, но с них не слетало ничего, кроме тихого шепота. Вокс удивленно вскинул брови, а затем его лицо омрачилось тревогой. Еще более тревожным было то, что на ее шее зажегся едва заметный золотистый огонек, сопровождавший беззвучные слова. Он был гораздо бледнее и мягче, чем резкие линии потрескавшейся посуды, но, несомненно, напоминал о слишком хорошо знакомой борьбе. И когда Чарли, как и Вокс, поняла, что не может произнести ни слова, она крепко сжала губы. И огонек исчез. Ситуация, которая и без того была запутанной, стала еще более запутанной. Вокс схватил Чарли за бицепсы и немного отстранился от нее. «Что ты сделала?» - Вокс уставился на ее шею, проведя рукой по нежной коже и нахмурив брови. Огонек исчез, как будто его и не было, и Вокс бросил на нее еще более яростный и выжидающий взгляд. ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ СДЕЛАЛА? ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННЕГО ЯДРА ОШИБКА: НЕУСТОЙЧИВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЯДРА — Я-я…- запнулась Чарли, и по ее коже пробежала дрожь от ангельских молний, оставшихся после Вокса. Глаза принцессы были широко раскрыты, но зрачки сузились, и она говорила едва слышно: — Прости, Вокс. Я думала, что поступаю правильно, когда… И снова, как только с ее губ готовы были сорваться объяснения или доводы, сияние возобновилось. Это, несомненно, был знак Небес - Вокс узнал бы его где угодно: этот золотой, тошнотворный свет. То, что обычно излучало бы утешение и надежду, было омрачено болью и страданиями. С каждой минутой он все больше терялся в догадках: почему Чарли так терзалась чувством вины? Почему она почему-то не могла говорить? Что она имела в виду, когда сказала, что «поступает правильно»? Что… Напротив, если вы считаете, что мы изначально ошиблись, дав ему второй шанс, я готова ужесточить условия. Именно это серафим предложила в качестве альтернативы смягчению наказания. Мне отдали прямой приказ уничтожить его. Прямой, мать его, приказ. Чарли сказала ему, пообещала, что станет его голосом. И он, как идиот, поверил ей. Вокс дернулся. Он сбросил принцессу с себя и сделал несколько шагов назад, из-за чего она споткнулась и чуть не упала с лестницы. В его голове внезапно всплыла четкая картина встречи и ее хода, разрушив все его предположения. Реальность ударила его под дых. Предательство обрушилось на него, как ведро воды, опрокинутое на голову. Все его тело охватила тревога, а взгляд метался между ее зрачками. Ему следовало быть умнее. Следовало понять, что Чарли на самом деле не будет за него заступаться. Следовало понять, что такой гордая девчонка, как она, в первую очередь будет думать о собственных интересах, пусть и непреднамеренно. И вот к чему привела их встреча: ангел получила приказ убить его. Только на этот раз она не была ограничена милосердием второго суда. Но, как ни странно, не это больше всего терзало его душу. Неужели он был идиотом, раз разглядел в Чарли что-то хорошее? Неужели он был глупцом, раз позволил себе быть с ней уязвимым? После всего, что они сделали... после всех советов, которые он давал ей, чтобы она добилась успеха, а он делал это из лучших побуждений, она плюнула ему в лицо, чтобы заняться тем, что, черт возьми, там происходило. Ему следовало и дальше держать ее на расстоянии, ни в коем случае не позволять себе даже на мгновение думать, что он заслуживает второго шанса. Эта глупая-преглупая девчонка. Девчонка, которая дала медиамагнату попробовать его же «лекарство», воспользовавшись доверием людей ради собственной выгоды. И, как ни странно, он понял, что вот-вот расплачется. Каким-то образом, несмотря ни на что, Чарли попыталась сделать еще один шаг вперед, протянув руки и глядя на него полными слез глазами. Ее рука коснулась его руки... — Вокс, я обещаю, я... я... Одним быстрым движением Вокс схватил принцессу за запястье и поднял ее в воздух. Принцесса ахнула и сжалась от неожиданности, с ужасом глядя, как Вокс поднимает свободную руку, вокруг сжатого кулака которой искрит электричество. Приготовившись к удару, принцесса закричала, закрыв лицо свободной рукой. Вокс в изумлении смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд от ее дрожащего тела. Его сердце бешено колотилось в груди, ярость и чувство предательства смешивались в нем, грозя перерасти в рыдания. Им двигала уязвленная гордость, в жилах кипела ненависть, но когда он посмотрел на девушку, которую он наставлял, которую он в каком-то смысле считал почти своей дочерью, которая вдруг ужаснулась тому, каким на самом деле может быть Вокс, из его вентиляционных отверстий повалил пар. Черт возьми, что он творил? Его рука обмякла, подчиняясь силе тяжести. Сжав глаза, он ударил поднятым кулаком себя по макушке и осторожно опустил принцессу на землю. Ненависть сменилась печалью, и он тяжело выдохнул. Когда Чарли освободилась, он быстро прижал руку к закрытым глазам. Ему потребовались все силы, чтобы не поддаться тревоге, горю, чувству предательства. Он не мог поверить, что был так глуп. Ничто так не ранит, как уязвленная гордость, и теперь к и без того неприятному набору эмоций в его груди добавилось сожаление. Когда он убедился, что не расплачется, угрызения совести нахлынули на него, как только он встретился взглядом с Чарли. Она не так хорошо владела собой, как он, и в ее мокрых глазах тоже читалось раскаяние. Не гнев из-за того, что Вокс чуть не ударил ее, а именно раскаяние. Чувство вины. Ужасное, отвратительное выражение, которое Вокс ненавидел видеть на ее мягких, нежных чертах лица. — П-прости меня… - прошептала она едва слышно, не обращая внимания на драку позади нее. По правой щеке скатилась слеза. — Я знаю, как это выглядит, но… пожалуйста… я обещаю, что все объясню, когда это закончится… Пока Чарли бессвязно бормотала, полностью сосредоточившись на Воксе, медиамагнат заметил, что драка двух ангелов приостановилась. В пылу схватки Вегги попыталась наброситься на экзорциста. Возможно, она просчиталась, потому что Лют ударила падшего ангела тупым концом своего меча по голове. С криком Вегги рухнула на землю, ее крылья обмякли, и она схватилась за голову. Ангел, все еще парящая в небе, фыркнула и подняла голову, чтобы посмотреть на происходящее на вершине лестницы. В этот момент их взгляды встретились, и в глазах обитательницы Небес вспыхнуло узнавание, от которого у Вокса по спине побежали мурашки. Перехватив меч поудобнее, экзорцист внезапно полетела в его сторону, словно пуля… Черт. Вокс выбросил руку вперед, схватил Чарли за плечо и оттолкнул ее в сторону. Его окружило голубое электрическое поле, а внутренние механизмы пришли в движение, готовясь к телепортации. В те секунды, пока его физическая форма оставалась на прежнем месте, кончик клинка полоснул его по торсу. Ангельская сталь оставила ожог на правой стороне его талии, и его тело исчезло в облаке разрядов, прежде чем меч успел рассечь кожу. ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННИХ МЕХАНИЗМОВ ОШИБКА: ПОВРЕЖДЕНИЕ ТУЛОВИЩА СПРАВА ОШИБКА: НЕУСТОЙЧИВАЯ ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 56 °C ПОЖАЛУЙСТА, ОТКЛЮЧИТЕСЬ Попытка телепортироваться привела его не туда, куда он рассчитывал, - всего на пару ярдов дальше по лестнице. Он пошатнулся, и его и без того шаткие ноги задрожали еще сильнее, когда от использования магии ожили путы. Он упал навзничь, из его горла вырвался беззвучный крик боли, за которым последовало сокрушительное истощение. В боку вспыхнула боль, ткань разорванной рубашки прилипла к ране от горячей крови. С его губ сорвался непроизвольный беззвучный стон, когти правой руки прижались к ране. — Вокс! Тошнота подступала к нему, статические помехи искажали внешние пиксели экрана, а Чарли в отчаянии звала его. Липкая ярко-синяя жидкость стекала по его рукам, пачкая ковер и рубашку под ним, капая из когтей. Когда он поднял голову, Чарли уже упала, отброшенная толчком. Принцесса приподнялась на локтях, а затем вскочила на ноги. Экзорцист обеими руками вцепилась в рукоять своего клинка, застрявшего в стене, и уперлась в поверхность левой ногой, пытаясь вытащить его. Принцесса попыталась что-то крикнуть Лют, и золотое сияние на ее шее вернулось, несмотря на все ее попытки вмешаться. Более того, когда она попыталась оттащить обитательницу Небес от стены, невидимая сила не дала ей прикоснуться к ней. Несмотря на усталость, Вокс почувствовал, как что-то подхватывает его под спину и поднимает на ноги. Когда он пошатнулся и чуть не упал, та же сила подхватила его под руки и с еще большей точностью поставила на ноги. Вокс сразу узнал в этом прикосновении Шок.Вейва. В его красных глазах читалось отчаяние, и он подталкивал Вокса к лестнице. К Воксу постепенно возвращались силы, и он в знак благодарности погладил питомца по голове, пытаясь встать самостоятельно. Но акула не отставала и все настойчивее подталкивала отца к выходу, к безопасности верхних этажей отеля. С силой толкнув Вокса в дверной проем, акула развернулась к ангельской угрозе, которой удалось вытащить меч из стены. Издав предупреждающий рык, Шок.Вейв взмахнул плавниками, стараясь казаться больше, чтобы отпугнуть опасность. Когда Вокс не сдвинулся с места, Шок.Вейв зарычал еще громче и ударил Вокса хвостом по туловищу, подталкивая его назад. Бедное животное надеялось, что его сигнал будет понят, ведь время поджимало: ангел бросилась на них с мечом. Шок.Вейв повторил ее движение, увернувшись от меча и вцепившись челюстями в руку ангела. «Шок.Вейв!» - инстинктивно вскрикнул Вокс, пытаясь сделать шаг вперед, но пошатнулся от боли в боку. Он схватился за дверной косяк, чтобы не упасть, и с недоумением смотрел, как ангел, вырвавшись из челюстей акулы, отступает назад. Когда Шок.Вейв оглянулся на него, не понимая, почему Вокс все еще здесь, он снова подошел к нему и носом подтолкнул его к лестнице. Но когда Вокс не сдвинулся с места, три глаза акулы переместились, показывая по одной букве, чтобы медиамагнат мог их прочесть. П А П А Они снова мигнули. Б Е Г И И снова. С Е Й Ч А С Стоявшая позади них ангел вскрикнула. Отец и сын обернулись и увидели, как от укуса на ее руке вспыхнуло золотое сияние. С последним рыком Шок.Вейв толкнул Вокса с такой силой, что тот споткнулся, а затем развернулся и продолжил бой. Он знал, что питомец прав: в бою от него не было никакого толку из-за того, что он был лишен магических способностей. И наконец Вокс все понял. Развернувшись, Вокс беззвучно произнес слова благодарности и со всех ног бросился вверх по лестнице. Черт... черт. Все вокруг него плыло перед глазами: бесконечная винтовая лестница, на дверях каждой площадки были таблички с номерами этажей. 3... 4... 5. Голова кружилась, его тошнило от изнеможения и нахлынувших эмоций. 7... 8... 9. Этого не может быть... он не хочет умирать... как все могло пойти наперекосяк?! 11... 12... 13. При виде несчастливого числа направление движения Вокса изменилось, его непослушные руки потянулись к защелке, и он помчался по коридору. Вдалеке виднелась знакомая дверь его комнаты, небрежно оставленная открытой. Неужели он не закрыл ее перед уходом? Это не имело значения, потому что маяк безопасности манил его к себе. Наконец переступив порог, он захлопнул дверь с такой силой, что она затрещала. Он повернул ключ в замке, сделал несколько шагов назад и уставился на закрытую дверь. Этого не может быть. От волнения у Вокса скрутило живот. Каким-то чудом ему удалось добежать до раковины в ванной, прежде чем его вырвало всем, что он не успел съесть за день. Изнеможение грозило поглотить его целиком. Все его тело дрожало, когда он, пошатываясь, схватил из раковины пачку салфеток и вытер рот. Во рту остался мерзкий, неприятный привкус. «На это нет времени, - убеждал он себя, открывая кран и смывая остатки рвоты. — Если будешь ждать, умрешь. Тебе нужна помощь». Спотыкаясь из-за травмы, Вокс прижался окровавленной рукой к стене. Твердая поверхность придавала ему сил, пока он возвращался в основную часть комнаты. Он сомневался, что у него хватит сил забаррикадировать дверь, учитывая, что у него болит бок, а усталость навалилась на него тяжким грузом. Ему нужна была помощь - кто-то, кто пришел бы и помог выбраться из этого ада. И когда его взгляд упал на телефон на прикроватной тумбочке, в груди шевельнулась надежда. Ви. Ослепленный паникой и снежинками на экране, Вокс мог полагаться только на мышечную память, чтобы разблокировать телефон. Он торопливо искал групповой чат Ви, дрожащими пальцами отправляя сообщения с ошибками в правописании. «Вал ты мне нужен. Отель под атакой я вловушке». На экране телефона со звонком появилось уведомление, а под ним - маленькие слова. Как ни странно, они не менялись, даже после нескольких секунд тревожного, прерывистого дыхания. Страх и отчаяние охватили его, и, чтобы хоть как-то успокоиться, он продолжал печатать. «Ангел блять ангел здесь» «Они меня убьют» «Вал ты мне нужен» Все больше и больше отчаянных сообщений. Они оставались непрочитанными, а слова появлялись под каждым новым текстом. «Прости прости меня за все. Пожалуйста ты мне нужен я не хочу чтобы все закончилось так» Сообщение за сообщением. Каждое не прочитано. Только доставлено, но не прочитано. Отчаяние захлестнуло его, и он наконец достиг критической точки. Вокс набрал номер Валентино, прижав телефон к микрофону в своей голове. «Ответь, пожалуйста, ответь…» Он ожидал услышать ритмичный гул вибрации, прерываемый паузами. Но вместо этого на другом конце провода раздался незнакомый и далекий голос. — Извините, номер, по которому вы пытаетесь позвонить, недоступен. Пожалуйста, повторите попытку позже. Раздались три гудка, и звонок оборвался, как будто на другом конце повесили трубку. Вокс убрал телефон от лица, дрожащими пальцами глядя на контакт Валентино. Это была не обычная голосовая почта Валентино, значит, звонок каким-то образом перехватили - или, что еще хуже, номер Вокса заблокировали. Сгорая от ярости, чтобы скрыть ужас, медиамагнат попытался дозвониться до Вельветт, притопывая ногой и нервно оглядываясь через плечо... — Извините, номер, по которому вы пытаетесь позвонить... В приступе паники медиамагнат швырнул телефон в стену. Удивительно, что он не разбился: устройство с не слишком изящным стуком упало на ковер. Экран загорелся, но никаких новых уведомлений не появилось. Блять. Теперь все это обрушилось на него: его тщетные попытки спастись стали последним гвоздем в крышку гроба. И, несмотря на то, что он пытался успокоиться, тяжело дыша, реальность и отчаяние схватили его за лодыжки, намереваясь повалить на пол. Каким-то чудом ему удалось удержаться на ногах: правая рука была прижата к ближайшей стене, а левая - к вздымающейся груди. Он зажмурился и стиснул зубы. Крики за дверью его комнаты с каждой секундой становились все громче и громче. Раздалось несколько повторяющихся ударов, словно кто-то колотил дверью о стену, а затем раздался отчаянный крик. А потом, после короткой паузы, снова раздался стук. Черт, Вокс сглотнул, наверное, ему стоило выбрать место получше, чтобы спрятаться. Конечно, ангел проверяла комнаты. Но… но если она уже зашла так далеко… тогда… Его сердце замерло. И наконец по его щекам потекли слезы. Он умрет. Вот и все, конец. Чарли его сдала. Его питомец ради него отправился на поле боя. Ви вне досягаемости. Он умрет в этой комнате, в тюрьме, которую сам себе устроил, и никто не докажет ему обратное. Рыдания, сотрясавшие его тело, не были жалкими и полными печали. Это был побочный эффект его гнева: рука Вокса, прижатая к стене, сжалась в кулак, а другой он закрыл рот. Он зажмурился, его тело сжалось, и он беззвучно рыдал от горя. Было бы проще, лучше, если бы Вокса не волновал вопрос, выживет он или нет. Если бы это случилось в первые пару недель его пребывания в отеле, он бы с лёгкостью смирился со смертью. На самом деле он был пугающе близок к тому, чтобы покончить с собой. Но в этот момент, к своему отчаянию, он понял, что не хочет умирать. Чарли, эта идиотка, настолько вскружила ему голову, что, несмотря на её предательство, он не хотел сдаваться так просто. Неужели он настолько глуп? Да, конечно, а какая ещё может быть причина? Почему, несмотря на очевидные факты, он всё ещё хочет жить? Своим улучшением, самой своей жизнью он обязан милосердию, проявленному к нему со стороны Ви. И теперь из-за этого он не сможет даже сказать им, что их милосердие было неуместным. Возможно, подумал он с ужасом в сердце, они тоже махнули на него рукой. Но всё же он сопротивлялся смерти. Но почему? Его разум взывал к нему, мысленно крича: Разве ты не понимаешь, Вокс? Ты пытался, но потерпел неудачу. Ты снова в самом начале пути. Даже маленькая мисс Морнингстар хочет, чтобы ты сдох. К сожалению, ущерб был уже нанесен. Несмотря на то, что произошедшее предельно ясно дало Воксу понять, как Чарли к нему относится, он не хотел, чтобы все так закончилось. Он не хотел умирать. Ему нужно было многое доказать самому себе: что он заслужил второй шанс, что вся оказанная ему милость не была ошибкой. Морнингстар отравила его разум ненавистью к самому себе. Он сомневался, что когда-нибудь сможет искупить свои грехи, но хотел попытаться. Предали его или нет, но он все еще был жив. Может, и ненадолго, но он дышал и все еще мог дать отпор. Он не собирался, как раньше, предаваться жалости к себе. Это было безнадежно, и он был уверен, что умрет в течение часа, если ему не окажут помощь. Но он не собирался унывать. Он должен был доказать, что чего-то стоит. Поэтому, глубоко вдохнув, чтобы взять себя в руки, Вокс выпрямился с решительным выражением лица и оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы укрепить дверь. Однако, когда он обвел взглядом комнату, на его лице отразилось удивление. Помимо сдвинувшегося замка на ручке, сбоку от стены появилось несколько черных теней. Они окружили вход, сплетаясь в замысловатый узор и с такой силой сдавливая дверь, что дерево застонало от боли. Пока Вокс моргал, комната внезапно окрасилась в ярко-зеленый цвет, стены покрылись спиралями и символами, а тени слились в силуэт человека. Свет был таким ярким, что Воксу пришлось прикрыть лицо предплечьем. А когда он убрал руку, то уже знал, кто его ждет. — Ну и ну, старина, ну и заварушку ты устроил, - Аластор стоял в центре комнаты, выпрямившись во весь рост, как всегда безупречный, но менее презентабельный, чем обычно. Его обычно идеально уложенные вьющиеся волосы были растрепаны, а одежда помята и в нескольких местах порвана. Такое нарушение привычного образа могло означать только одно: Аластор только что вышел из боя. Вокс озадаченно моргнул, и последние слезы на его лице высохли, а экран замигал. Аластор в ответ лишь шире улыбнулся, излучая игривое и успокаивающее обаяние. — Что-о-о? - протянул он, — Ты же не думал, что я позволю тебе так просто умереть, верно? Что же я тогда за хозяин отеля и друг? Облегчение, восторженное облегчение накрыло Вокса с головой. Он благодарно приподнял брови, и перегруженные цепи начали замедляться, переходя на более приемлемый режим работы. Он не мог сдержать мальчишескую радостную улыбку - возможно, все не так безнадежно, как ему казалось. Может быть, он выберется из этой передряги живым, если рядом будет Аластор, который его защитит. Сердце Вокса переполняла благодарность. «Господи, слава богу, что ты здесь», - прохрипел он, прижимая руку к своему воображаемому лбу и выпрямляясь. Ему каким-то чудом удалось выдавить из себя нервный смешок. «Черт, я правда думал, что мне конец...» Когда он выпрямился во весь рост, его пронзила острая, обжигающая боль в боку, и он снова рухнул на пол, прижимаясь рукой к стене. Он стиснул зубы, прижав свободную руку к ране в боку. Когда волна боли отступила, он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что Аластор стоит гораздо ближе, чем раньше, и щурится, глядя на его ярко-синюю рубашку. Из динамиков рации на его груди донесся треск и искаженный звук. Аластор неодобрительно прищелкнул языком. — Как всегда, в стельку, старина. Что мне с тобой делать? Нельзя же допустить, чтобы ты истек кровью у меня на руках, верно? Вокс тихо зарычал и сверкнул на него глазами, обнажив акульи зубы. Неужели сейчас самое время для оскорблений? Воксу чертовски повезло, что он вообще еще жив! Но прежде чем он успел ответить, в руках Аластора заискрилась изумрудная магия. Вокруг его пальцев закружилась огромная игла с нитью того же цвета. Без каких-либо слов или предупреждений Аластор оттолкнул руку Вокса в сторону, задрал его порванную рубашку и осмотрел рану. Экран тут же окрасился в голубой цвет, хотя вид изуродованной талии, конечно, смягчил его. — Не дергайся, - сказал Аластор. Не то чтобы у Вокса был выбор, учитывая, что он был прижат к стене из-за истощения. Не желая рисковать, Аластор схватил Вокса за бедро свободной рукой, и игла, сверкнув, проскользнула между его пальцами, прежде чем он вонзил ее в бок медиамагната. Еще одна обжигающая волна боли прокатилась по его телу, в горле заклокотало, а экран замигал. Инстинктивно Вокс схватился за плечо Аластора, едва не разорвав когтями его пиджак, чтобы удержаться на ногах. Радио-демон дернулся под ним, но Вокс не видел его реакции, потому что зажмурился до боли в глазах. Его с ног до головы накрыла тошнота, но, не имея возможности облегчить это, Вокс мог лишь прижаться всем весом к стене и глубоко дышать с каждым новым движением иглы. — Вот так, хорошо, не дергайся, - промурлыкал Аластор, но из-за того, что Вокс был в бреду от потери крови, он не был уверен, что Аластор обращается именно к нему. Может, это у него в голове? Может, поэтому слова звучали так глухо? — Молодец, Вокс. Держись. Какова бы ни была причина неожиданной похвалы, Воксу было все равно. Он совершенно потерял связь с реальностью и пытался хоть как-то отвлечься от ужасной, мучительной боли в груди. Однако с каждым движением иглы разорванная кожа стягивалась. И в конце концов его рваную рану украсил идеальный ряд зеленых сверкающих стежков. — Вот и все! - Аластор удовлетворенно хлопнул в ладоши, и игла исчезла, а он отпустил Вокса. Сразу после этого Аластор убрал руку Вокса со своего плеча, и демон приоткрыл глаза. Мех на руках Аластора был испачкан ужасным ярко-синим. И только кончики его ушей слегка оттопыривались назад. Привлекая внимание Вокса, Аластор дважды щелкнул испачканными пальцами перед его лицом, отчего его антенны встали дыбом. — Вокс, дорогой, ты тут? «Да…» - ответил он, забыв, что Аластор не сможет его понять. Весь мир кружился перед его глазами, голова налилась тяжестью, как будто на нее лег валун, и он умолял себя хоть на секунду забыться сном. Не слишком обнадеживающий грохот в дверь привел его в чувство. Внезапно очнувшись и насторожившись, Вокс резко открыл глаза и уставился на дверь. Аластор тоже смотрел на дрожащую деревянную створку. Дверь стонала под натиском, барьер трясся под щупальцами магии Аластора, которые удерживали его на месте. К Воксу постепенно возвращались чувства, замедленный пульс снова участился, когда он осознал, что ему действительно угрожает опасность. Но на этот раз у него было что-то, что могло помочь ему дать отпор. БАМ. — Ну и задачка, - протянул Аластор, совершенно невозмутимо разглядывая щупальца над дверью. Он заложил руки за спину и повернул голову к собеседнику с лукавым и расслабленным выражением лица. — Похоже, Небеса совсем не благоволят тебе, мой дорогой. Вокс с трудом подавил желание закатить глаза и ограничился ледяным взглядом. Насмешка была единственным языком, на котором Аластор умел говорить, и хотя в последнее время они сблизились, это по-прежнему выводило Вокса из себя. «Аластор, у нас нет на это времени, черт возьми…» - начал он, не зная, произносит ли он эти слова ртом или выводит их на экран. Судя по отсутствию ангельских помех и вопросительному взгляду Аластора, скорее всего, первое. Когда в голове у Вокса прояснилось благодаря швам на боку, он оттолкнулся от стены. Онемевшие ноги дрожали от тяжести. БАМ. — Бедняжка, - продолжал Аластор, не обращая внимания на мольбы Вокса. Рассеянно отвернувшись от медиамагната, радио-демон широкими шагами пересек комнату и остановился прямо перед дверью. Он с нежностью поднял окровавленную руку и коснулся одной из многочисленных теней, удерживавших дверь на месте. Тени пульсировали зеленой магией, отражая атаку ангела. Аластор довольно и умиротворенно напевал себе под нос. — Это просто жестоко со стороны Небес, тебе не кажется? Ты совершенно беспомощен перед мощью ангела-экзорциста, ха-ха… хотя, думаю, мы оба знаем, что Небеса никогда не отличались честностью. Аластор оглянулся через плечо, чтобы Вокс мог видеть его задумчивый профиль. Он задумчиво потер подбородок и довольно долго напевал себе под нос, пока его не осенило. — Если бы только была… лазейка. Скажем… если бы у тебя была чужая магия, которую ты мог бы использовать… у тебя действительно был бы шанс отразить эту жестокую атаку. Вокруг пальца Аластора заклубилась переливающаяся зеленая магия. Его правая рука. Его ведущая рука. — Как… удачно, что я могу это обеспечить. БАМ. Вокс, честно говоря, после всего, что произошло, не думал, что ситуация может стать еще хуже. К и без того тревожному состоянию добавился новый приступ страха. Его зрачки сузились от явного намека на то, что Аластор давит на него. Вокс беззвучно приоткрыл рот, изучая эту идеально выверенную, невозмутимую маску спокойствия и расслабленности. — Ну же! Не смотри на меня так! - поддразнил его Аластор, возможно, приняв его недоумение за враждебность. Из его рации донесся приглушенный смех, и он потер руки. — Ты же знаешь, что мы уже преодолели все наши… прежние разногласия! Я бы не предлагал, если бы ситуация не была настолько плачевной! Аластор уже дразнил его этим - несколько недель назад, когда играл на пианино. И, как и тогда, в голове Вокса закружились мысли о возможных вариантах развития событий, тысячи сценариев «а что, если» проносились перед его мысленным взором в быстрой последовательности. «Он хочет тебя. - сумел произнести его разум, несмотря на яркие видения. — Он хочет твою душу. Он хочет, чтобы ты принадлежал ему». Лицо Вокса исказилось от гнева. ТЫ ЧТО, ДУМАЕШЬ, Я НАСТОЛЬКО… ОШИБКА: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННЕГО ЯДРА ОШИБКА: НЕУСТОЙЧИВАЯ ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 58 °C ПОЖАЛУЙСТА, ОТКЛЮЧИТЕСЬ «Черт возьми…» - он содрогнулся и снова стал полагаться на силы этого мира. Его тело пульсировало от ангельской магии, а из перчаток с шипением вырывались струйки дыма. По его лбу стекали капли пота, а стресс и кровопотеря угрожали его способности трезво мыслить. «Почему все время приходится заключать сделки и обмениваться чем-то? Неужели так сложно просто помочь мне не умереть?!» — Ну же, Вокс, - промурлыкал Аластор с ноткой неодобрения в голосе. Однако, когда Вокс, несмотря на боль, открыл глаза, на его лице не было и следа беспокойства. — Неужели ты так плохо обо мне думаешь? Я не помогаю всем подряд, старина. Только тем, кому действительно доверяю. Так что, я уверен, ты оценишь то, что я тебе предлагаю. БАМ. — Я человек слова, Вокс, в отличие от тебя, как ты, наверное, думаешь, - надув губы, вздохнул Аластор. Выражение его лица было таким, будто его пнули, и он невинно заскулил. Большие, полуприкрытые глаза смотрели на Вокса, и тот не мог сдержать нарастающее в горле предвкушение и страх. — Право же, я был так глуп, что осудил тебя сгоряча. На самом деле, эта неделя, когда я пытался наверстать упущенное, была одним из самых ярких моментов моей загробной жизни, клянусь тебе, мой добрый друг. Нежный, бархатистый голос Аластора был сильнее любого гипнотического заклинания, которое мог бы сотворить Вокс. Каждое слово было жарким и прерывистым. По его телу пробежала невольная дрожь, в горле что-то застряло и горело, и он никак не мог избавиться от этого ощущения. Черт. Красные глаза Аластора стали угольно-черными, зрачки сузились и превратились в циферблаты радиоприемника. Это была примитивная, непроизвольная реакция на происходящее. Голод. «Э-это… - попытался вымолвить Вокс, задыхаясь и запинаясь. Его внутренние вентиляторы заработали, чтобы охладить его, на затылке выступил пот, когда он отошел от стены и сделал несколько шагов вперед. — Мы не можем… Аластор, мы погубим друг друга… Еще несколько безмолвных слов, которые не были услышаны, и Аластор с легкостью прервал его попытку образумить его. — Так что это вряд ли что-то изменит! Мы возобновим наши маленькие встречи, и ты больше не будешь беззащитен перед ужасной жестокостью Небес. Конечно, такой обмен должен быть довольно официальным, так что… БАМ. — ...давай заключим сделку. Это было буквально последнее, что хотел бы услышать любой, кто разговаривал с радио-демоном. Это было сказано с такой приторной слащавостью, так идеально отрепетировано, что любое предложение звучало бы как выигрышный лотерейный билет. На Вокса это произвело примерно такой же эффект: он широко раскрыл глаза, изучая расслабленное и спокойное лицо Аластора. Лицо медиамагната исказилось в неловкой, натянутой улыбке, в которой читалось отчаяние, но в то же время недоверие. Улыбка сошла с его лица через несколько секунд, когда он понял, что в лице Аластора нет ни намека на насмешку, только чистое вожделение. Аластор сделал шаг вперед. Медленно и расчетливо. Вокс в ужасе отступил на шаг назад. — Я помогу тебе защититься от этого жалкого ангела, подарив тебе часть своей силы. И после того, как она будет повержена, ты сможешь использовать ее по своему усмотрению... Еще один шаг. На этот раз быстрее. Целенаправленно. Энергично. И Воксу ничего не оставалось, кроме как подстроиться под его темп. — ...но взамен... Что-то твердое и тяжелое ударило Вокса в спину, заставив его тихо ахнуть. Обернувшись, он увидел, что прижат к стене своей комнаты. Но, несмотря на ограниченность пространства, Аластор продолжал приближаться к нему, оказавшись в опасной близости. — ...ты будешь принадлежать мне. Вокс не мог бежать. Все было не так, как раньше. Это была не невинная посиделка за чашкой чая или виски, как раньше. Это была не та ситуация, в которой Вокс мог бы сбежать, когда обстановка накалилась. Что ж, теперь он был в полной заднице: Аластор буквально прижал его к стене. Некуда было бежать, не было возможности спастись. Не было ничего, что могло бы ослабить искушение. Руки Вокса дергались, ему хотелось что-то сделать - протянуть руку, схватить его, - но он вжался в стену, тяжело дыша, пока по его лицу стекали капли цифрового пота. — Конечно, заполучить твою душу было бы неплохо, - промурлыкал Аластор, почти переходя на шёпот. Он подался вперёд, и Вокс вытянул шею, насколько это было возможно. — Но считай это… мерой предосторожности. По правде говоря, если бы я стал твоим хозяином, мы были бы неразлучны. Две половинки одного целого. Кроме того… «А-Аластор…» - начал он. — ...Я действительно хочу снова стать твоим другом, Винсент, - Вокс задрожал, сжав кулаки, — И это все, что мне нужно, чтобы восстановить отношения. Полностью. Я буду принадлежать тебе так же, как ты будешь принадлежать мне. Все снова может стать таким простым… Вокса словно ударило раскаленным клеймом, обжигающая боль разлилась по груди, когда Аласто протянул руку и провел пальцами по ткани. Перед глазами на мгновение вспыхнул синий экран с сообщениями об ошибках, вокруг головы замелькали электрические разряды, а взгляд метнулся к месту прикосновения. Рука Аласто была мягкой и изящной, она идеально легла на грудь Вокса, туда, где под слоями ткани скрывались следы наказания. — ...если ты просто пожмешь мне руку и скажешь «да». БАМ. ОШИБКА: НЕУСТОЙЧИВАЯ ТЕМПЕРАТУРА ЯДРА — 71 °C. ОПАСНОСТЬ: ПЕРЕГРУЗ ВНУТРЕННЕЙ СИСТЕМЫ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ ИЗБЕГАЙТЕ ALASTOR.EXE Вокс закрыл глаза... мир вокруг него словно исчез, растворился в тенях. Ритмичный, напряженный стук ангельских крыльев по другую сторону казался чем-то далеким и чистым. Все его чувства были обострены, но в то же время притуплены. Все, что он ощущал, все, что он чувствовал, - это давящее присутствие Аластора рядом с ним. О таком он мог только мечтать. На этот раз боли не было. То, чего он так жаждал, - Аластор - был прямо здесь. Прямо перед ним. И это не было извращенным потаканием чему-то запретному. Радио-демон не любил прикосновений. И то, что он был так близко... так близко по собственной воле... сводило Вокса с ума. Едва касаясь, осторожно, не открывая глаз, Вокс протянул руку вперед. Когти его правой руки скользнули по талии Аластора, плоть и мех под ними подались его хватке. Это было едва ощутимое, невесомое прикосновение, но оно было реальным. Аластор замер, как мертвый, но Вокс не почувствовал ни малейшего движения под своей рукой. Несмотря на то, что талия радио-демона была скрыта под тремя слоями ткани, она была тонкой и податливой, благословленной чистотой. Это была фантазия, о которой Вокс не мог и мечтать, и он был уверен, что если бы это когда-нибудь случилось, то только вопреки желанию Аластора. Но радио-демон не отстранялся, его рука по-прежнему лежала на груди Вокса. Возможно ли... неужели... Неужели Аластор действительно этого хочет? Хочет ли он этого так же сильно, как Вокс? За стенами его комнаты могли бы раздаваться крики и грохот, но Вокс был так пьян от исходящего тепла, что его динамики не улавливали эти звуки. Возможно, ему все это снилось, и он осторожно открыл глаза, испытывая легкий страх перед реальностью. Лицо Аластора было безмятежным и совершенным. Вокс не помнил, когда в последний раз был так близко к этому лицу... к его прекрасному, нежному, лицу. Эти маленькие веснушки, эти точечки были его любимой чертой: молочно-белые, круглые и идеальные. Боже, Вокс был уверен, что у Аластора самые красивые глаза в аду. Он помнил, как в юности часами любовался этими глазами. У него были вьющиеся, роскошные, пушистые волосы с рыжими и каштановыми прядями, а еще... Его уши. Два уха на макушке Аластора были прижаты к черепу. Они подрагивали, полностью прижатые к голове, но в остальном радио-демон сохранял невозмутимый вид, стараясь выглядеть как можно более соблазнительно. Но что бы Аластор ни пытался изобразить, его уши говорили об обратном. Вокс, поджав губы, наблюдал за тем, как они тревожно подрагивают - за этой непроизвольной трещиной в невозмутимом облике Аластора. Аластор никогда не рассказывал ему о том, что в его демонической форме есть что-то от оленя. Вокс спрашивал его об этом много лет назад, но радио-демон лишь отшучивался. Он предположил, что это похоже на то, что происходит с Воксом, когда черты или инстинкты животного проявляются в его облике (например, акульи зубы и жабры Вокса). Конечно, Аластор был из тех, кто никогда не показывал, о чем думает, но положение его ушей было инстинктивным и неконтролируемым. И какими бы сладкими ни были слова Аластора, именно по ним всегда можно было понять, что он чувствует. Надо отдать должное радио-демону: в остальном он выглядел совершенно невозмутимым. Его большой палец дразняще скользил вверх и вниз по груди, заставляя Вокса затаить дыхание. Но Вокс не мог сосредоточиться на этом, потому что знал, что на него смотрят. Дискомфорт. Негодование. Отвращение. Аластор этого не хотел. В тот момент на Вокса словно обрушилась тонна кирпичей. Это должно было быть очевидно по тому, как Аластор кричал, что хочет, чтобы Вокс самоуничтожился, что он хочет, чтобы Вокс страдал всеми возможными способами. И все же, скорее всего, пытаясь пробраться в душу Вокса, Аластор сменил тактику. Потому что ему нужна была его душа, его крики, когда к нему вернется голос. И он был готов на все, даже переступить через свои личные границы, чтобы причинить Воксу физический дискомфорт. Вокс действительно хотел снова подружиться с Аластором. Больше всего на свете он хотел вернуться в то спокойное, беззаботное время, когда они вместе смеялись над политикой Ада за бокалом любимого напитка. Он тосковал по тем тихим моментам, когда они ценили друг друга без слов. Он постоянно жаждал прикосновений Аластора. Именно это и толкало его на безумства - нечто столь прекрасное, что он потерял из-за собственной гордыни и эгоизма. Несмотря на то, что Аластор предлагал ему всё это на блюдечке с голубой каёмочкой, Вокс не был уверен, что может ему доверять. Потому что если он согласится, пути назад не будет. Он знал, что не сможет вечно поддерживать связь с голограммой и в какой-то момент совершит ещё одну глупую, трагическую ошибку, которая причинит боль им обоим. Правда в том, что Вокс никогда не смог бы стать таким, каким хотел видеть его Аластор. Он был жадным, похотливым и завистливым человеком, и Аластор прекрасно это знал. Милые и спокойные платонические отношения, которые делали их связь такой особенной, были не для него. Возможно, если бы они поговорили об этом много лет назад и заранее обозначили свои ожидания, всё было бы по-другому. Но после стольких лет мучений и вожделения он понимал, что не может быть кем-то другим. Даже если бы они искренне хотели, чтобы у них всё получилось, их желания не совпадали. Они были обречены разрушить друг друга, даже если бы попытались залечить раны. Аластор мог дать ему всё. Всё на свете, если бы Вокс этого захотел. Ночи близости, нежности, непринуждённого веселья… это всё, чего когда-либо желал Вокс. И всё же, как он мог хотеть всего этого, если бы это означало, что они станут друг для друга пленниками? Если бы Аластор ненавидел его и себя заодно? Заключив эту сделку, Аластор спас бы его жизнь, но в то же время лишил бы себя жизни. Медленно, осторожно, словно касаясь перышка, Вокс убрал руку с талии Аластора. Таким же плавным движением он поднял ту же руку к той, что прижималась к его груди. Схватив Аластора за запястья, Вокс оттолкнул его руку. Нет. Одно-единственное слово, вспыхнувшее на экране Вокса без какого-либо свечения, исходящего от его оков, поразило их обоих не хуже атомной бомбы. Вокс все еще ощущал привкус крови во рту, но был полностью собран. Он как в замедленной съемке наблюдал за тем, как сузились зрачки Аластора, а сам он застыл в руках Вокса. Маска его улыбки дрогнула и потрескалась по краям, а затем растянулась еще сильнее. Мягкие, женственные черты лица Аластора исказились, и безумная, маниакальная ярость стала болезненно очевидной. Аластор ничего не мог поделать с шепотом, сорвавшимся с его губ. — ...Что? Вокс прищурился, опустив брови. В его взгляде читалось презрение, но это был не испепеляющий взгляд. В его выражении читалась решимость. Медиамагнат убрал руку и скрестил руки на груди. Он мог бы повторить свои слова, если бы у него был голос, но и без слов все было предельно ясно. Вокс оттолкнулся от стены и навис над Аластором, оскалившись, и радио-демон невольно отступил на шаг. В отчаянной попытке взять себя в руки Аластор снова изобразил на лице жалкое, просительное выражение. Он был смущен, по-настоящему смущен. Он никогда раньше не краснел, но сейчас его лицо залилось румянцем, а слова на секунду застряли в горле, но он быстро взял себя в руки и рассмеялся. — М-мой друг, разве ты не понимаешь? Ты сам по себе! Никто, даже твои жалкие друзья, не придут тебе на помощь. Впервые в жизни Вокс увидел, как на лице Аластора отразилось отчаяние. Каким бы ни планировался исход этого разговора, Аластор не ожидал, что Вокс разрушит все его планы. Ярость грозила расколоть и без того хрупкую харизму Аластора, и плотина с каждой секундой становилась все слабее, а Вокс стоял неподвижно, не выказывая ни малейшего сомнения в своих словах. Когда Вокс никак не отреагировал, даже не бросил на Аластора испепеляющий взгляд и не усмехнулся, красные глаза Аластора стали угольно-черными, а зрачки закружились, как стрелки на радиоприемнике, отбрасывая тени на стены. Вокс стоял совершенно неподвижно, не обращая внимания на происходящее. — Ты хочешь сказать, что после семидесяти лет твоей порочности и тоски ты вдруг решил, что можешь все бросить? Я даю тебе все, чего жаждет твой проклятый разум… АЛАСТОР, ПРЕКРАТИ БЫТЬ ГРЕБАНЫМ ИДИОТОМ И ПОДУМАЙ ХОТЬ РАЗ В ЖИЗНИ! На этот раз Вокс решительно шагнул вперед. Аластор в ответ отступил на шаг. Ему было все равно, что ангельские силы могут лишить его сознания (а они еще даже не активировались). Он ткнул указательным пальцем в грудь Аластора, увеличивая расстояние между ними, когда радио-демон снова попытался приблизиться. ПОДУМАЙ ОБО ВСЕМ, ЧТО Я СДЕЛАЛ. На этот раз субтитры были другими. Вместо того чтобы просто выводить слова на экран, Вокс сохранил прежнее выражение лица, а слова стали меньше и появились вдоль нижнего края экрана. Возможно, он хотел, чтобы Аластор увидел, как с треском провалился его план. СЛИШКОМ МНОГОЕ ПРОИЗОШЛО, ЧТОБЫ Я МОГ ПРОСТО ПЕРЕКЛЮЧИТЬ РЕЖИМ И ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО. ТЫ СЕРЬЕЗНО ДУМАЕШЬ, ЧТО МЫ МОЖЕМ ПРОСТО ВОССТАНОВИТЬ ДРУЖБУ? ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МЫ НЕ МОЖЕМ! ТЫ… [исправлено] Я СТАЛ ЧУДОВИЩЕМ, ПОТОМУ ЧТО НЕ МОГ СЕБЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ. Я ОТДАЛ ТЕБЕ ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ БЫЛО, В НАДЕЖДЕ, ЧТО ОДНАЖДЫ ТЫ МЕНЯ ПРОСТИШЬ. В груди, прямо там, где билось сердце, разлилось ужасное жжение, а в горле встал ком от подступающих эмоций. Он выкрикивал каждое слово, которое появлялось на экране, будто у него был голос, иногда изо рта летела слюна, а между фразами возникали паузы. Не отрывая прижатых к голове ушей, Аластор продолжал пятиться, наступая на Вокса, и сжимал руки в кулаки, словно собираясь нанести удар, но Вокс не был таким уж дураком - он видел, что руки у него дрожат. И ТЫ МОЖЕШЬ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ, НО ЭТО НЕ ТАК! НАС ЖДЕТ ГИБЕЛЬ, ЧТО БЫ МЫ НИ ДЕЛАЛИ. ТЫ ПРЕВРАТИЛ МЕНЯ В [исправлено] Я ПРЕВРАТИЛСЯ В НЕЧТО, ЧТО ВЫЗЫВАЕТ ОДНУ ТОЛЬКО НЕНАВИСТЬ. И Я ОТКАЗЫВАЮСЬ СТАНОВИТЬСЯ ИМ СНОВА, ЧТОБЫ УДОВЛЕТВОРИТЬ ЧТО-ТО, ЧТО УМЕРЛО МНОГО ЛЕТ НАЗАД. ЧТО-ТО, ИЗ-ЗА ЧЕГО Я ПРЕДАЛ ТВОЕ ДОВЕРИЕ. ТВОЕ УВАЖЕНИЕ. И Я ЗНАЮ, ЧТО Я И ТЕБЯ ПРЕВРАЩАЮ В ХУДШУЮ ВЕРСИЮ САМОГО СЕБЯ. Вокс этого не видел - он едва мог сосредоточиться на чем-то, кроме стоявшего перед ним человека, который с каждой секундой становился все более взволнованным и раздраженным, но из-под его криво застегнутого воротника начали испускать болезненно яркое свечение трещины, оставленные наказанием. Это было похоже на мерцание лампочки под абажуром, которая пульсировала и делала все возможное, чтобы вырваться на свободу. Светлячки в банке. Молния в бутылке. Они толкались, рвались и боролись за свободу. Глаза Аластора метнулись к его горлу, где свет становился все ярче, а затем снова устремились на решительное лицо Вокса. По его лицу стекали капли пота, падая на подбородок и лацканы пиджака. Из груди Аластора доносились помехи - песни, звучавшие в обратном порядке, крики других повелителей, доносившиеся с окраин, визг оленей. — Ты… Ты идиот! Неужели ты не понимаешь? Ты умрешь, если не примешь мое предложение! Каким-то образом Аластор все еще цеплялся за идею - за возможность того, что в Аду есть хоть какой-то шанс, что Вокс попадется на эту уловку. С тихим рычанием, от которого по всему его телу затрещали электрические разряды, Вокс перестал метаться по комнате. Несколько секунд медиамагнат просто дышал, ритмично вдыхая и выдыхая, чтобы прийти в себя. Агрессия стекала с его плеч, как воск со свечи, оставляя лишь решительный и спокойный взгляд, от которого сердце Аластора бешено заколотилось в груди. Следующие субтитры были почти такими же ядовитыми: выражение лица Вокса не изменилось, а слова на экране стали мельче. Но Аластор слышал их в своем воображении. Когда он читал слова Вокса, в его голове звучал не его собственный голос и не внутренний монолог. Нет. С блеском ярко золотых трещин, в голове Аластора зазвучал голос Вокса, его настоящий голос, повторяющий слова субтитров, как барабанный бой. Я лучше умру, чем обреку тебя на вечные страдания. В комнате повисла тишина. Ни тяжелого дыхания. Ни резких шагов. Ни оглушительного гула белого шума. Только они вдвоем, с широко раскрытыми глазами, смотрят друг на друга, и в их взглядах читается неприкрытая искренность и сожаление. С каждой секундой адреналин сменялся усталостью, и наконец его крики стихли. … Тишину прорезал тяжелый, натужный смешок из радиоприемника Аластора. Звук все еще был искаженным, воспроизводился в обратном порядке и прерывался помехами. Вскоре к нему присоединился жуткий смех радио-демона. По сравнению с тишиной, царившей всего пару секунд назад, он был оглушительным. И, несмотря на волну дискомфорта, которая, естественно, захлестнула его, Вокс не дрогнул. — Тогда ты не оставляешь мне выбора. Не успел Вокс осмыслить это заявление, как что-то бархатистое и толстое обвилось вокруг его торса. Оно сжалось с неслыханной силой, прижав руки Вокса к бокам. Прошло немало времени, прежде чем эта тварь резко дернула его, и его спина с глухим стуком ударилась о стену. Удар был такой силы, что в гипсокартоне образовалась вмятина. Вокса подняли так высоко, что его ноги оторвались от пола, и медиамагнат беспомощно повис в воздухе, прижатый к твердой поверхности. Вокс стиснул зубы, чувствуя новую волну боли, когда щупальце прижало его руки к талии, а кисти бессильно повисли вдоль тела. — Как жаль, что ты все так усложнил. Появилось еще одно щупальце, обвившее лодыжки Вокса и прижавшее их друг к другу, но не к стене. Другое щупальце обвилось вокруг его горла, ограничивая и без того поврежденную область, но не перекрывая доступ воздуха. Щупальца постоянно извивались вокруг него, затягивая путы и медленно обвиваясь вокруг его тела, как змея вокруг беспомощного кролика. — Ты прав, Вокс. Слишком многое произошло, чтобы я мог просто так сдаться. Аластор прищелкнул языком и, заложив руки за спину, подошел к пленнику. Выражение лица Вокса не изменилось, он по-прежнему смотрел на Аластора решительным взглядом, в котором не было ни враждебности, ни агрессии. Аластор раздраженно дернул веком, но быстро взял себя в руки и снова расхохотался. — Серьезно, я пытался вести себя вежливо. Но хочешь ты того или нет, я доберусь до твоей жалкой душонки. Так что давай проверим, насколько ты серьезен. Щупальца, удерживавшие дверной проем, с шипением втянулись. Со следующим угрожающим грохотом кулак пробил измученную древесину, и щепки разлетелись по полу спальни Вокса. Однако паника Вокса улеглась, и его измученное тело охватило спокойное чувство безмятежности. Не обращая внимания ни на Аластора, ни на непосредственную угрозу, Вокс осторожно выдохнул и прислонился головой к стене. Он устремил взгляд в потолок, в сторону Небес, и его губы растянулись в улыбке. «Должен отдать тебе должное, здоровяк, ты неплохо постарался, - усмехнулся Вокс, и его безмолвные слова вырвались наружу вместе с улыбкой. — Я знал, что вся эта чушь про искупление не для меня. Страшно подумать, сколько страданий я причинил... и сколько из них я даже не заметил...» Тени вокруг него сгущались, словно в ожидании какой-то агрессивной реакции или сопротивления. Но Вокс не предпринял ничего, даже когда по комнате разнесся очередной взрыв. «Ты действительно знаешь, как заставить кого-то прозреть, если хорошенько постараться. Не удивлюсь, если выяснится, что ты сыграл немалую роль в том, что дух Чарли стал таким сильным. Присматривай за ней. Она поможет многим грешникам попасть в рай. Спасибо, что дал мне шанс. Но, видимо, я был недостаточно хорош для тебя. У тебя какие-то странные представления об искуплении. Поговори об этом с Чарли, когда она в следующий раз окажется на Небесах. Ха-ха...» — ВОКС! Ты… Ты, черт… ТЫ, УБЛЮДОК! ПРЕКРАТИ… - что-то впилось ему в плечи, когти вонзились в кожу, отчаянно, умоляюще… — Ты НЕ имеешь права разрушать мою жизнь, чтобы потом … просто СДОХНУТЬ у меня на глазах! Я ЗАСЛУЖИВАЮ ТОГО, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ТВОЮ ЖИЗНЬ АДОМ ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ! «Сделай мне одолжение, пожалуйста. Просто береги их, хорошо? Я знаю, что они не совсем соответствуют твоему представлению о хороших людях, но… Ты бы удивился, сколько хорошего они для меня сделали.» Дверь распахнулась с ужасным, громким звуком. Вокс не видел, как ангел приготовилась к удару мечом, как одновременно с этим запаниковал Аластор, и как она бросилась на него. Его глаза были закрыты, душа спокойна, а сам он ухмыльнулся. «Я люблю тебя, Валентино. Я люблю тебя, Вельветт. Увидимся в двойном Аду!» А потом все остановилось. Ограничение исчезло. Его тело онемело. Разум успокоился. Наконец, все погрузилось в спокойствие и тишину. Казалось, он летит… или парит над морем. Расслабленный. Спокойный… Словно лодка в океане. Чш-ш, вот и всё, отдохни. Ммм. Винсент, только ты и я. Ты в безопасности. Пожалуйста, отдохни. Мы можем поговорить, когда ты придешь в себя. Чш-ш. Мм... Всё в порядке. Присаживайся. Давай немного отдохнём вместе. …