Последний приговор

      Гестериону снова снилось, как он пробирается по узкому карнизу, опоясывающему Дремлющую башню.       С тех пор как вход в неё заложили камнем — сразу после смерти прежнего лорда Вальдриса, — попасть в его старый кабинет можно было только так: пройти по карнизу до внешней стены, а оттуда через окно запрыгнуть внутрь.       Гестериен совершил это опасное паломничество в реальности всего один раз, а вот сны об этом видел очень часто.       И всегда знал, что это всего лишь сон. И всегда это сновидение обрывалось на том самом жутком моменте, когда ноги Гестериена соскальзывали с подоконника в пустоту. Башня оказывалась полой, без перекрытий, без полов. Тёмный и жадный провал, ведущий — Гестериен был уверен в этом — прямо в Прорву.       Но нынче сон продолжился. Гестериен осторожно коснулся носком сапога каменных плит, прикрытых слоем наметённого с плато песка, спустил обе ноги и спрыгнул в кабинет.       Конечно, тут уже не осталось ничего. Ни в реальности, ни во сне. Пустые полки, песчаные барханчики на полу, половина каменной сферы на столе. Со вдавленными в камень отпечатками ладоней Верификатора, принявшего смерть, не будучи удостоенным чести Служения. Последний выбор, последнее решение.       Зачем он сделал это? Гестериен пытался это узнать, проникнув в Дремлющую башню вскоре после смерти отца. Не узнал.       И потом, в каждом из повторяющихся снов, надеялся, что поймёт. Недаром же этот сон продолжал сниться.       И вот теперь сновидение милостиво позволило пройти дальше. Приблизиться к столу, обойти его кругом и опустить ладони на отпечатки рук отца. Снова увидеть, как тонки и изящны его кисти в сравнении с отцовскими, и снова спросить у камня…              — Милорд! Милорд, проснитесь!       Гестериен распахнул глаза. Над ним в полумраке белело лицо Норса. Из-за спины доносились гневные возгласы Шейрана вперемешку с жалобами к Истинной Цепи.       — Что случилось?       Он сфокусировал взгляд и увидел напротив неподвижную фигуру Палача. Тот, кажется, дремал, закутавшись в плащ, и не обращал внимания на суету.       — Мы прибыли в Лембру, милорд.       — И чем недоволен Шейран? — проворчал лорд.       — Экипаж встал прямо на центральной площади. Выгляните, милорд.       Гестериен отдёрнул занавеску. Сквозь заляпанное дорожной грязью стекло размыто просматривалась толпа. Чёрный экипаж Служения стоял у подножия памятника Лимерии Вальдрис и явно удивлял народ.       Торговцы только начинали закрывать лавки, на площади было многолюдно. Гербы рода Верификаторов и глифы Служения на дверях экипажа — их увидели все.       Служение в Лембре началось. Громко. Демонстративно.       — Почему так? — резко спросил Гестериен, наклонившись к Палачу. — Зачем такая помпа вдруг?       Ралсарр приоткрыл один глаз и снова закрыл его. Молча.       — Изволь говорить со мной, Вершитель!       Пауза повисла тяжело, как каменный блок на тросе.       — О чём ты хочешь говорить? — всё-таки отозвался Палач. Снисходительно и лениво.       — Зачем потребовалось твоему Кучеру устраивать представление и пугать людей? Лембра стоит на землях рода Вальдрис. Здешние жители лояльны к нам, и вовсе ни к чему…       — Ш-ш-ш, — раздражённо шикнул Палач. — Много слов, мальчик. Я не управляю Кучером, он управляет экипажем на Дороге. Наше дело — найти Искажение. Его — привезти нас на место.       Он легко поднялся. Толкнул дверцу экипажа и обернулся.       — Рядом таверна. Предлагаю поужинать и заночевать там. Готовка твоего сегрета — почти повод для приговора.       Спрыгнул на мощёную площадь и направился к таверне, оставляя лорду и его свите возможность послушно следовать за ним без лишних вопросов.       Гестериен глянул на жреца. Потом на возмущённого и обиженного Норса.       — Буди лекаря, — сказал он сегрету, потом прикрикнул: — И не хлюпай носом! Нашёл, кого слушать. Ты готовишь вкусно.       — Да? А тот сказал…       — Мне нравится. А господин Вершитель вполне может питаться собственным ядом от таверны до таверны. Позволяю тебе больше не предлагать ему еды на стоянках.       Он сказал это достаточно громко — в надежде, что услышат.       Но Палач уже уходил. Слишком быстро.

***

      Горячая вода и драгоценное одиночество. Гестериен с удовольствием воспользовался и тем, и другим.       Сказал свите, что присоединится к ужину позже, распорядился немедленно приготовить ему ванну и обеспечить уединение. Хозяин таверны оказался человеком понятливым и шустрым. И вскоре лорд уже почти стонал от удовольствия, погружаясь в большую лохань. Вода была горяча и парила почти волшебно. Мыло пахло смородиной. Простыни — недавней глажкой.       И можно было ненадолго позабыть о глазах женщины, когда её уводил Палач. Сумеет ли Гестериен научиться забывать подробности своего Служения? Наверное, нет. Палач говорит, что Верификатору нужно страдать всегда.       Лорд крепко зажмурился и погрузился в воду с головой. Вынырнул, отфыркиваясь, взбил мыльную пену в волосах. Снова окунулся с головой. И позволил себе остаться там — в плотном, немом, мягком объятии воды до тех пор, пока в ушах гулко не застучала кровь, а в лёгких не начало гореть.       А когда вдохнул влажный и тёплый воздух, на голову опустилась мягкая простыня. И руки, что принялись промокать волосы. Очень деликатно, очень ласково.       Непрошено.       Гестериен резко сдёрнул тряпку с лица и повернул голову.       — Прошу прощения, милорд. Хозяин прислал меня помочь вам с омовением.       Лукавый взгляд под трепещущими ресницами. Розовеющие нежные щёки. Девушка совсем юна, но в улыбке полных губ — приглашение и обещание.       А хозяин немного перестарался с желанием угодить. Лорду Вальдрису не привыкать к вниманию, восхищению. Как не привыкать и к предложениям разного толка. Но вот это… Граничит уже с недопустимой дерзостью. Верификатор — не одичавший в походах лорд из-под стен Гарастира, чтобы ему вот так шлюх подсовывать. Как-то вот не вяжется это с опытом владельца респектабельной таверны в процветающем городке.       — Хозяин прислал, — повторил Гестериен.       Он дёрнул простыню из рук девицы. Поднялся. Обмотал бёдра. Слишком быстро. Слишком неловко.       Вопреки легендам про любвеобильность Верификаторов, лорд Вальдрис сколько-нибудь внятным опытом в любви похвалиться не мог. Стыдлив был. Излишнее внимание вежливо терпел, флирта избегал.       — Милорд, — девушка скрывала улыбку. Плохо скрывала. — Давайте я помогу вам вытереться. Простите мне мою откровенность… У вас красивое тело, вам нечего стыдиться.       Гестериен нахмурился ещё больше. Что-то здесь не так.       — Где моя свита? — сухо спросил он, быстро вытираясь.       — Так внизу, ужинают. Желаете присоединиться? Ваш сегрет передал для вас свежую одежду. Подать?       Лорд едва позволил помочь с одеждой. Уклонялся от намекающих движений ловких пальчиков и почти сбежал, застёгивая на ходу сюртук.       В большом обеденном зале Гестериен выдохнул с некоторым облегчением — настырная девица за ним не гналась. Он отогнал эту нелепую мысль, а также отодвинул пока желание разбираться с хозяином таверны.       Возможно, почтенный мастер «как его там, имя не вспомнить» только выглядит неглупым человеком. Ну решил проявить рвение и порадовать молодого лорда.       Потому что всё вокруг выглядело мирно и даже… слишком мирно.       За большим столом свита Верификатора от души набивала животы, одновременно внимая — нужно ущипнуть себя за бедро — речам, что вёл с ними Палач.       И судя по тому, как восхищённо таращил на него глаза позабывший обиды Норс, Ралсарр говорил что-то занимательное. Интересно — что?       Позиция позволяла лорду зайти со спины Вершителя. Позиция позволяла, Палач не позволил. Обернулся и — как почуял-то? — растянул губы в улыбке и жестом указал на стул рядом с собой.       Норс тут же подскочил, ловко и быстро наполнил тарелку, налил вина в высокий бокал и замер рядом, готовый прислуживать.       — Иди доедай, я справлюсь с этим мясом, оно выглядит довольно безобидно, — отпустил его Гестериен и только теперь понял как голоден сам. — Мне жаль, что я прервал вашу беседу. Продолжайте, прошу вас.       Палач только благосклонно кивнул. А Норс блеснул глазами и быстро-быстро заговорил: — Представляете, милорд, господин Вершитель воевал на стороне последнего Серого Короля в битве за миры Сонтина!       — Хм, — Гестериен прожевал кусок отлично протушенного мяса. — Я не знал, что Палачи принимали участие в людских войнах.       — Палачи — нет, — охотно и вполне дружелюбно ответил Ралсарр. — Каратели — случалось. Я тогда был полезнее Вершинам в этом качестве.       Отчего-то показалось, что голос Палача чуть дрогнул. Но, возможно — только показалось.       — Я читал, что тогда какой-то Каратель сдержал штурм моста через Проток, — с восторгом продолжал Норс. — Один! Это были вы, да? Господин Вершитель, вы?       На возбуждённо размахивающего ложкой сегрета неодобрительно косился Шейран, но молчал. Молчал и лекарь. Впрочем, если рядом было вино, собеседники Мэйнару обычно не требовались.       А Палачу такое нехитрое и искреннее восхищение, похоже, нравилось. Он ободряюще улыбался мальчишке. Невероятная любовь к лести.       — Нет, Норс. Конечно, один я бы не справился. Я просто отрезал их офицеров. Изолировал. И предложил выбор: умереть честно или красиво.       — Это… как? — восхищённо спросил сегрет.       — Честно — признать вину и сдаться под немедленный Приговор. Красиво — это когда твои лёгкие делают один вдох, прежде чем ты их увидишь. Если точнее…       Норс медленно положил ложку обратно в миску и судорожно сглотнул.       — Спасибо, господин Вершитель, я… я понял.       — Вряд ли. Но ты хотя бы перестал чавкать и брызгать на нас соусом.       Ралсарр сейчас был слишком похож на человека. И это казалось непривычным. Даже чуждым. Но Гестериен признался себе — такой Палач ему нравился больше. Отчего бы ему не быть таким всегда? И даже его бесконечное самолюбование можно перетерпеть…       Палач перехватил его взгляд и ухмыльнулся, а Гестериен поспешно отвёл глаза. И спрятал руки под стол. Отчего-то.       — Поиск начнём с утра? — спросил он, пряча за деловитостью смущение.       — Вероятно, — Палач склонил голову набок. — Если нас не найдут раньше.       — Что это значит?       — Всякое бывает.       И снова вполне человеческая улыбка. Усталая, слегка рассеянная. Мол, не объясняю, потому что долго и сложно, а не потому что «презираю вашу неспособность к пониманию очевидного».       Что добавляют в здешнюю еду? Надо попросить у повара рецепт.       За ними, конечно, наблюдали. Взгляды прислуги и гостей заведения — как руки слепцов, которым не дали позволения ощупывать, но они делают это украдкой.       Ладно, хоть не разбегаются врассыпную как в первой деревне.       — Верификатор, если ты наелся, я провожу тебя в твою комнату, — очень любезно сказал Палач.       И встал. Как обычно, не дав возможности возразить.       Лекарь Мэйнар приподнял голову и как-то странно хмыкнул, а Норс вскочил с места. Но тут же осел вниз под рукой Палача на плече.       — Не торопитесь, — с улыбкой сказал Вершитель. — Насладитесь ужином и вином. Не думаю, что у нас часто будет такая возможность. А нам с лордом нужно обсудить план поиска Искажения в этом милом городке.       Поднимаясь по лестнице, Гестериен ощущал спиной пристальный взгляд Палача. И очень хотелось обернуться — не смел. Боялся увидеть там… Что-то, чего стоит бояться.       У двери в комнату лорд остановился. Палач стоял рядом. Близко. Пожалуй, недопустимо близко для того, чтобы сохранять спокойствие.       — Ты… хотел говорить? Сегодня ты сам на себя не похож.       — Вот как? — Палач чуть наклонился к нему и теперь уже просто навис сверху. — И в чём это выражается?       В глазах Ралсарра теплились лазурные огоньки, а на губах играла лёгкая улыбка.       Гестериен замялся, потом всё-таки ответил:       — Улыбаешься много. Шутишь. Я бы подумал…       — Не думай. Это не оно.       Колыхнулось внутри смутное чувство досады — вот оно-то почему? Он хотел отступить, но Палач прижал его к стене плечом — не грубо, просто не оставил пространства.       — А что? — тихо спросил Гестериен и отвернулся.       — Это привычка, Гест. К имитации сигналов.       — Не понимаю… Каких сигналов? Зачем?       — Доверия. Симпатии. Человечности. «Я такой же, как вы». Люди видят — люди верят. Так проще взаимодействовать с ними.       Гестериен упёрся ладонью в грудь Палача, но мог бы с тем же успехом отодвинуть и стену за спиной.       — Но зачем?! Тебе нужно было, чтобы моя свита поверила в твою человечность? Я? — выдохнул он. — Ты хотел, чтобы я в это поверил?       Ралсарр, наконец, отодвинулся. Сам открыл дверь и легонько втолкнул лорда внутрь. Встал около двери, скрестил руки на груди. Смотрел уже знакомым змеиным взглядом и не улыбался.       — Не свита. Не ты. Город. Люди этого города. Ты разве не заметил ничего странного, мальчик? Я — с момента прибытия. Тебе есть что сказать? Верификатор.       Тон Палача был деловым и собранным. Он будто экзаменовал сейчас Гестериена.       — Думай! — хлестнул приказ.       — Люди… Экипаж встал на площади, — он облизал сухие губы и поднял взгляд на Палача. — Они смотрели. Но не убегали. И даже не… удивились?       — Дальше, — велел Ралсарр.       — Когда я мылся, пришла девушка, — Гестериен ощутил, что слегка краснеет. — Сказала, что её прислал хозяин.       Палач прищурился.       — Так бывает, — сказал он, со значением понизив голос.       — Нет, — мотнул головой Гестериен. — Она вела себя слишком раскованно. Мы не просто лорд со свитой в путешествии. Мы на Дороге. В Служении. Это… должно как-то сдерживать даже стремление угодить. Да? И хозяина, и девицу.       — Хорошо, мальчик, — одобрил Палач.       Как собаку похвалил. Но не время и не место для возмущений. Ралсарр прав: в Лембре что-то происходит.       — Это может быть Искажение? — спросил Гестериен.       — Только оно и может быть, — усмехнулся Палач. — Но мы бессильны, пока не поймём, что именно тут искажено, и не найдём источник.       — А как? Если все вокруг ведут себя необычно?       Ралсарр пожал плечами. Потом внимательно посмотрел в лицо Гестериена — ровно, без насмешки.       — Можно не тратить время. Можно приговорить весь город, Верификатор. Многие сочли бы такое решение рациональным. Правильным.       Холод приподнял волоски на шее лорда.       — Город? Многие сочли бы? Какие это — многие? Ваши — с Вершин?!       Теперь уже он наступал на Палача. Задыхался от болезненного бессильного чувства, будто его предают. Вот сейчас, вот в этот самый момент.       Не понимал, почему так.       — Ты! Ты тоже считаешь такое решение «рациональным», Палач?       — Считаю. Рациональным — да.       Палач сам сделал шаг ему навстречу, и теперь они снова стояли слишком рядом.       — Но не считаю правильным, Гест. В текущей ситуации.       — Надо же, — язвительно улыбнулся Гестериен. — Неужели мне попался милосердный Палач?       Ралсарр поднял руку и медленно провёл кончиками пальцев по его щеке. Гестериен вздрогнул. Кожа словно подёрнулась инеем — захотелось немедленно растереть её.       — Осторожнее, мальчик, — тихо сказал Палач. — Твои реакции слишком остры — я могу подумать, что всему виной зарождающееся влечение. Я не против, но лучше тебе сдерживать свои порывы в неподходящие для них моменты.       — Что?..       Гестериен отшатнулся. Ралсарр довольно скалил зубы.       — Оставим это до поры, — невозмутимо сказал он. — Нет, Гест, не стоит обвинять меня в милосердии. Я хочу, чтобы ты научился не только подтверждать Приговор. Но и расследовать инциденты вместе со мной. Лембра будет частью твоего обучения. Потому что я решаю, чему ты учишься. И — когда. Ралсарр. Глиф узнавания       Слишком холёный. Слишком изящный. Как храмовая статуэтка — не из плоти, а из веры и совершенства.       Чистое лицо. Идеальные скулы. Непереносимо аристократический разрез глаз. И взгляд — как нож в ложные ожидания.       Прямой. Открытый. Режущий. Слишком честный для лорда. Слишком живой для статуэтки. Взгляд жреца.       Он двигался точно и плавно. Как тот, кому с детства внушали: не оступайся — ты не имеешь права падать.       Очень молод — он не был готов. Застенчив — но всё равно сделал шаг навстречу. Протянул руку. Она дрожала.       У большинства дрожат голоса. Его голос — сталь под вежливым золотом.       И он злился. Не вслух — изнутри. А злость — не слабость. Это форма структуры. Способ сохранить себя.       Он не просил. Не молился. Не играл.       Он смотрел на меня. Без страха, с готовностью узнавать. И смотрит так до сих пор. Мне нравится этот взгляд.       …и я нанёс глиф. Маленький. Ниже ключицы. Ближе к сердцу. Глиф узнавания. Первый. Будут другие.