Последний приговор

      — Пора подниматься, милорд, — голос Норса вторгся в зыбкий утренний сон. — Вас ждут в столовой, как было условлено с лордом Велькарисом. Я помогу вам одеться.       Гест приоткрыл глаза и снова зажмурился, словно надеялся, что назойливый сегрет исчезнет. Лорд перевернулся на живот и зарылся головой в подушку.       Несмотря на все волнения накануне он прекрасно выспался, без кошмаров, без внезапных пробуждений с отчаянно колотящимся сердцем. Метод Палача, похоже, подходит Верификатору…       И внезапно ударило осознанием.       Надо немедленно отослать Норса прочь под любым предлогом. Но Гест не успел.       — Смрад Прорвы…       Голос сегрета упал до окрашенного всеми оттенками ужаса и изумления шёпота.       — У вас вся спина, милорд… И простыни в засохшей крови. Что же это? Что вчера случилось? — он запинался, сопел и выдыхал слова с заметной натугой, словно сам не верил, что произносит их вслух. — Что он сделал с вами?!       Гест с досадой укусил угол подушки, мысленно обзывая себя самыми нелестными прозвищами. Потом повернулся и сделал суровое и серьёзное лицо.       — Не причитай, Норс. Это часть ритуала. Ты не знаешь, но…       И осёкся, заметив на лице сегрета возмущённое и чуть обиженное выражение, которое парень даже не стремился спрятать.       — Такой ритуал, — твёрдо закончил Гест. Ну или решил, что закончил твёрдо.       — И, конечно, о нём не должен знать ни лекарь, ни жрец, так, милорд? — полным горького осуждения голосом сказал Норс.       — Не должен. Я же могу доверять тебе?       — Разумеется, милорд, — отчеканил сегрет. — Но я обязан предупредить вас, если вы позволите Палачу калечить вас и дальше, я буду вынужден… сразиться с ним. И — что очевидно, — умереть. А вам придётся дальше продолжать Дорогу без личного слуги.       Гест терпеливо вздохнул, сел на кровати и посмотрел на паршивца Норса со всей дружелюбностью, на которую был способен.       — Ну о чём ты, Норс? Калечить… Разве несколько царапин способны покалечить меня? Разве Палач желает причинить мне вред?       — Кто его разберёт, чего он желает, милорд, — упрямо пробурчал сегрет. — Сначала он идёт резать вас ножом за ужином, будто вы одно из блюд, потом утаскивает к себе в комнату пажа… И кстати, я видел парня с утра — выглядел он потрёпанным. У нас всегда говорили, что Палачи блудливы, и их забавы…       — Норс! — рявкнул на него лорд. — Тебе ли в твоём возрасте рассуждать о таких делах? Тебе ли — сегрету Верификатора — собирать грязные слухи?       — Прошу прощения, милорд, — парень опустил голову, но Гест знал — вот ни капли он не раскаивается.       А то, что он сказал… Получается, нынче ночью Ралсарр был не один? Был… с другим мужчиной? Сразу после того, как написал острым лезвием своё имя на теле Геста. Сразу после того, как Гестериен Тиен Вальдрис сократил своё собственное имя до четырёх жалких букв по воле Палача. И назвал себя так уже сам. Пусть даже и в мыслях.       Отчего-то противно заныло под ложечкой. Должно быть, от голода. Да — точно от голода.       — Помоги мне одеться, Норс, — сказал он сухо. — И выброси из головы все глупости насчёт Палача. Это не твоё дело.       «И не моё» — добавил про себя, с чувством, похожим на зудящее сожаление.       — Как угодно милорду, — пробубнил сегрет, подавая лорду штаны.

***

             Держать лицо невозмутимым, а спину прямой Геста учили с детства. Даже если больно, даже если страшно или обидно. Особенно — если так.       Ведь Призванные рода — не просто аристократия. Их манера держать себя — не светский этикет, а символ. Знак того, что они не принадлежат только себе. Каждый их жест и слово должны напоминать остальным: Верификатор — это опора, на которой держится мир. Безупречность воспитания и поведения Призванных — гарантия для общества: ни один лорд Верификатор не дрогнет, узрев опасность. Что бы ни стояло перед ним — Искажение, смерть или невозможный выбор, — он будет спокоен. Он подтвердит Приговор.       И потому слабость не считается ошибкой — слабость считается преступлением. Но воспитание хоть и способно облечь в броню тело, отточить выдержку и манеры, однако душа Верификатора остаётся уязвимой. Так тоже нужно для Служения. «Чувствительность» Верификатора — ещё один из признаков породы. Она помогает видеть Истину. Ну, так говорят.       Гест вошёл в столовую и почти сразу ощутил, как эта самая чувствительность играет против него прямо сейчас.       Губернатор, Шейран и Палач уже сидели за длинным массивным столом, а слуги наполняли их тарелки. В огромном камине ярко пылал огонь, хоть немного согревающий нутро этого удивительно холодного замка.       А возле Ралсарра суетился кудрявый молодой паж. И было сразу понятно, что это именно тот, про которого говорил Норс: он наклонялся слишком низко, стоял слишком близко и вообще вёл себя так, будто каждое его движение было признанием.       Невероятная дерзость и наглость. Совершенно неуместная в текущей ситуации.                   Раздражающая. Даже если они провели вместе ночь, разве допустимо слуге так открыто фамильярничать с Вершителем?       А глаза Ралсарра щурились довольно и снисходительно. Он принимал эти маленькие признания с явным удовольствием. Поощрял. И плевать хотел на воспитание, этикет и правила хорошего тона. Впрочем, как всегда, как и во всём. Для Палача имеют значение только правила, установленные самим Палачом.       Возможно, на Вершинах принято демонстрировать такие… непристойные намёки за завтраком. Прав Норс — кто их вообще разберёт. Но почему так нестерпимо раздражает один лишь вид этого бесцеремонного пажа?       Гест сел напротив жреца. На Палача он старался больше не смотреть. Но как только слуга подал еду лорду и отошёл, Ралсарр коротким жестом велел отойти и кудрявому пажу. Юноша обворожительно улыбнулся ему — это Гест почему-то заметил. Как и то, что зубы у парня были неровными.       — Обсудим наши планы, губернатор Велькарис, — сказал Ралсарр. — Вы утверждаете, что не замечали в Тернесте следов Искажения. Но мне уже доложили о некоторых инцидентах, которые должны были заставить вас насторожиться. По меньшей мере.       Дессиан Велькарис аккуратно промокнул губы салфеткой и отложил её. Скрестил холёные руки перед собой на столе и медленно произнёс:       — Если мы каждый инцидент будем трактовать как Искажение, милорд, то нам придётся признать: мир — это сплошное Искажение. Наш доминион — это, прежде всего, огромный порт. Здесь полно чужаков: купцов, военных моряков, да даже пиратов. И случается много того, что в иных городах сочли бы необычным событием, но здесь это скорее… проявление особенностей наших реалий. Нет, я ни в коей мере не сомневаюсь в Дороге, начертанной Судиями, и верю, что она привела вас сюда не зря. Просто объясняю отсутствие своих подозрений касательно Искажения. Но раз уж вы тут… Полагаю, вам донесли о пропадающих людях?       — Донесли, — кивнул Палач. — У вас и этому есть объяснение?       — Увы, но есть, — сокрушённо покачал головой Велькарис. — Мы подозреваем, что в Тернесте обосновались Голоса Искуплённых.       — Мы? — переспросил Ралсарр.       — Мы. Лорды Тернесты и сагнифар-жрец Тарел. Глава нашей церкви. Но, к сожалению, найти гнездо этой ереси мы пока не сумели. Однако я бы связал исчезновения скорее с людской преступностью, нежели с Гнилью Миров. Да и сагнифар Тарел весьма опытен и образован. И он говорит, что не видел следов возможного заражения. А вот слухи о Голосах доходят до нас регулярно.       Палач слушал его с предельно внимательным выражением лица, но Гесту казалось, что это внимание слишком демонстративно. Наиграно. И ещё почему-то подумалось, что Ралсарру не очень по душе был этот губернатор.       — Тогда, думаю, первым делом нам стоит навестить сагнифара Тарела, — сказал Палач. — Господин Шейран, не желаете составить нам компанию в этом визите?       — С удовольствием, — безразлично отозвался жрец-канцлер, слишком пристально разглядывая кусочек ветчины у себя в тарелке.       Губернатор натянуто улыбнулся.       — Тогда я хотел бы предупредить вас, господа. Если решите осмотреть Собор Покровителей, рекомендую сопровождение моих людей. Не из-за опасности. Из-за… определённой культурной чувствительности. Местные не любят, когда в их святыни входят без благословения. Влияние церкви в нашем доминионе очень велико, и жители Тернесты трепетно относятся к границам, как я уже говорил вам вчера.       Уже зная Палача достаточно, Гест ожидал ледяной угрозы, язвительной и хлёсткой отповеди по поводу того, что кто-то вздумал устанавливать границы Служению, но Ралсарр только равнодушно кивнул. И в упор посмотрел на Геста.       — Готов идти, Верификатор?       Не дожидаясь ответа встал. Направился к тяжёлым двойным дверям даже не обернувшись. Гесту тоже пришлось подняться. Хотя мысль о том, чтобы остаться и спокойно доесть свой завтрак, мелькнула. Но всего лишь на мгновение.       Под слегка настороженным взглядом Шейрана он двинулся следом за Вершителем.       — Что за пропавшие люди? — спросил Гест, когда они сели в экипаж.       Он старался, чтобы голос звучал деловито и бодро. Чтобы показать Палачу, что, как и для него, так и для Геста прошедшая ночь была лишь… скреплением их вынужденного союза. Делового, разумеется. И что лорд Верификатор с достоинством принял помощь Вершителя. Не более того.       Ралссар сделал небрежный жест рукой, предлагая жрецу заняться объяснениями, а сам уставился в окно с отсутствующим видом.       — В портовом квартале исчезают люди, милорд, — сказал Шейран. — В основном, бедняки. Нищие, бродяги. Господин Вершитель считает, что эти исчезновения связаны с Искажением, но губернатор и сагнифар-жрец отрицают подобную связь. Местные власти расследовали несколько случаев, но, увы, сколько-нибудь значимых ответов не нашли.       — Не искали, — подал голос Палач. — Вот и не нашли.       — Не буду спорить, — кивнул жрец. — Крайне редко, когда такими делами занимаются… добросовестно, милорд. К сожалению.       — А почему ты решил сначала поговорить с этим сагнифаром… Ралсарр? — Гест всего на мгновение задумался перед тем, как назвать Палача по имени. Но ведь он же разрешил, так?       — Ты плохо слушал Велькариса за завтраком, Гест? — насмешливо поинтересовался Палач. — Этот местный жрец опытен, но не видит следов Искажения. Поэтому и подозревать будто бы и ни к чему. Так вроде сказал губернатор? Меня всегда умиляет способность людей очень охотно верить в то, что подтверждает их недалёкие выводы. Вместо того, чтобы посмотреть и проверить, они предпочитают потуже затянуть повязку у себя на глазах. Ну и слишком трепетное отношение губернатора к вопросам влияния церкви в Тернесте подсказывает мне, что нужно тряхнуть за воротник этого Тарела. Вот и жрец-канцлер твой весьма одобряет мою идею. Так, господин жрец?       Шейран закатил глаза и сухо ответил:       — Я здесь не для того, чтобы одобрять или не одобрять ваши решения. Если вы намекаете на мою давнюю неприязнь к Тарелу…       — Не намекаю, — перебил его Палач. — Знаю. И хочу доставить вам удовольствие полюбоваться испугом давнего неприятеля. Полно, господин жрец-канцлер, разве вы не желаете отыграться за былое унижение?       Неподвижный змеиный взгляд Ралсарра теперь не отрывался от лица Шейрана. Палач зачем-то дразнит жреца в своей неприятной манере.       Гест хотел уже было вмешаться, но заметил, что тонкие губы жреца вдруг дрогнули в подобии улыбки.       — Вы хотите заставить его сразу почувствовать себя неловко, господин Вершитель. С моей помощью, — с лёгкой укоризной сказал Шейран. — Вы могли бы прямо предложить мне поучаствовать в вашем представлении.       — Это было бы скучно, — скучным голосом заявил Палач и снова отвернулся.       Он совершенно невыносим. Высокомерен, груб и язвителен до неприличия. У Ралсарра абсолютно дурное чувство юмора и полное отсутствие такта.       И всё же. И всё же Гесту хотелось думать не об этом. И даже не о бесстыдном поведении пажа в замке губернатора.       А о руках Ралсарра, которые касались спины Геста перед тем, как её коснулась сталь. И о его голосе, который был тогда тёплым и обволакивающим. И почему теперь этот голос внутри, в памяти звучит куда громче, чем все мысли о том, как же невыносим и ужасен Палач?       Он повёл плечами и прижался спиной к спинке скамьи — и саднящая боль напомнила ещё раз, что всё случившееся ночью было правдой.       И вздрогнул, потому что заметил, как Ралсарр улыбнулся. Он не видел, не мог видеть, но Гест мгновенно поверил — он знал. Как? Лучше не думать об этом.

***

      У входа в Собор Покровителей их встретил коренастый и очень мрачный человек в форме губернаторской охраны. Он представился капитаном Бринном и заявил, что будет сопровождать Служение в Соборе и, если понадобится, в иных местах Тернесты, согласно распоряжению губернатора Велькариса.       И снова Палач не стал спорить, а лишь надменно кивнул.       Собор Покровителей стоял на возвышении и казался старше всех зданий в Тернесте. Он был встроен прямо в прибрежную скалу, и, по легендам, сам камень признал святость этого места, расколовшись под тяжестью сводов. Здание возвышалось мрачно, как крепость, с тяжёлыми контрфорсами, угрюмыми арками и потемневшими от соли витражами, за которыми не угадывалось ни света, ни жизни. Море стегало его ветрами и орошало водяной пылью, а в прилив припадало и вылизывало волнами массивное основание.       Внутри было прохладно и глухо. Шаги гулко отдавались в каменных нефах. Свет проникал сквозь высокие окна редкими искаженными пятнами, как будто он отказывался касаться стен. Воздух пах воском, железом и чем-то ещё… Слишком странным для храма. Гест сказал бы, что так может пахнуть тишина. Словно в этом храме не молились, а тщательно прятали следы чужих молитв.       И Гесту очень не нравилась эта тишина.       — Слишком пусто, — пробормотал Шейран, подходя ближе к центральному алтарю. — Тем более для утра. Где служки? Где жрецы?       Капитан Бринн смотрел на гостей с недобрым ожиданием. Будто надеялся, что те оступятся. Или исчезнут. Или превратятся во что-то иное. У него было лицо человека, которому велели улыбаться, но не объяснили зачем.       На стенах Собора висели изображения всех признанных Покровителей — от Прозорливого Сема до Возжигающей. Краски на портретах казались выцветшими. Тусклыми.       — Храм, где забыли молитвы, — тихо сказал Гест, сам удивившись, что сказал это вслух, и поёжился.       От этого места ему было не по себе. В голове звенело и мутилось. Неужели Искажение? Встревоженный взгляд Шейрана скользнул по его лицу.       Скрипнула кожа перчатки, когда пальцы Палача сдавили его плечо. И этот звук показался Гесту вдруг очень громким и очень живым.       — Соберись, мальчик, — сказал Ралсарр жёстко. — Кто-то здесь очень не желает видеть Служение. Капитан, разыщите сагнифар-жреца Тарела и приведите его сюда. Немедленно.       — У меня нет таких полномочий, господин Вершитель, — ровно ответил Бринн. — Нам следует ждать, когда великий сагнифар изволит выйти к нам.       Гест заметил, как гневно раздулись ноздри тонкого носа Палача, а пальцы на плече лорда сжались сильнее.       Но внезапно Шейран сделал шаг вперёд.       — У меня есть полномочия, капитан Бринн, — сурово и даже немного торжественно сказал он. — Как жрец-канцлер церкви Истинной Цепи, я выше по положению любого из сагнифаров. Извольте проводить меня к Тарелу. Господин Вершитель, милорд, вам лучше остаться здесь. Я приведу сагнифар-жреца.       Ралсарр коротко глянул на него.       — Благодарю вас, Шейран. Мы подождём.       Как только шаги капитана и жреца стихли, Ралсарр развернул Геста лицом к себе и, продолжая держать его за плечо, второй рукой приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — Что ты чувствуешь? — спросил он. — Искажение? Я не чую его сейчас.       — Не знаю, — вяло ответил Гест. — Мне просто… плохо здесь. Тоска. И холод. Как будто тут забирают жизнь. Не убивают, но… Не могу объяснить.       Он послушно смотрел Палачу в глаза, даже старался не моргать. И больше всего Гесту сейчас хотелось, чтобы Ралсарр позволил хотя бы опереться на него. Или чтобы его взгляд не полнился лишь сумрачной грозовой синевой.       Здесь было так холодно, и хотелось ощутить хоть немного тепла. В касании, во взгляде, в слове, способном поддержать.       — Терпи, — только и сказал ему Палач. — Твоя чувствительность становится выше, привыкай.       И отступил.       Искать поддержки у Вершителя? Какая же нелепость иногда приходит в голову…