DOMESTIC

Тэхён проснулся от того, что ему было нечем дышать. Простыни казались слишком тяжелыми, а воздух в комнате густым и липким. Чонгук лежал сзади, его рука тяжело покоилась на животе Тэхёна, а дыхание обжигало затылок. Осознание реальности ударило под дых. Тэхён лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть, чувствуя себя грязным и полностью уничтоженным. Сама мысль о том, что это произошло, при таких обстоятельствах, вызывала рвотный рефлекс. Он же не хотел этого… Омега аккуратно, сантиметр за сантиметром, выбрался из объятий спящего мужа. Тэхён лихорадочно схватил из шкафа первую попавшуюся одежду и белье. В ванной он не просто мылся, он скреб кожу мочалкой, пока та не стала пунцовой, пытаясь вытравить запах Чонгука, который, казалось, заполнил его легкие. Выйдя в прихожую, он нашел телефон. Сообщения от Джина. «Тэ, ты где?», «Тэхён, ответь!». Он напечатал короткое: «Всё в порядке, уснул и телефон разрядился, я дома. Прости меня». Врать было легко, потому что внутри было пусто. На кухне он механически заварил кофе. Горький напиток обжигал горло, но Тэхён не чувствовал вкуса. Он прокручивал в голове вчерашний вечер. Это не было похоже на Чонгука. Если так посмотреть, то муж продолжительное время был эгоистом, но он никогда не опускался до животной агрессии. Что это было? Жажда власти? Страх потери? — Тэ… Голос Чонгука раздался прямо над ухом. Тэхён не слышал, как он вошел, босой, бесшумный. Когда горячие ладони Чонгука легли ему на талию, пытаясь привлечь к себе, Тэхёна прошиб холодный пот. Это было слишком похоже на то, что случилось вчера. Он резко развернулся, и его рука сама взлетела вверх. Звонкая, хлёсткая пощечина эхом отразилась от кухонных шкафов. Голова Чонгука дернулась в сторону, а на щеке мгновенно проступил багровый след. — Не смей меня трогать, — прошипел Тэхён, и его голос дрожал от сдерживаемой истерики. — Зачем ты это сделал? Я же был для тебя скучным! Что изменилось, Чонгук? Ты вдруг вспомнил, что я живой человек, когда увидел, что я могу принадлежать не только тебе? Могу ходить куда-то не только с тобой?  Чонгук стоял, не шевелясь. Его взгляд был темным, непроницаемым, но желваки на скулах бешено заходили. — Ты начал ревновать? — Тэхён сделал шаг вперед, почти ударяя Чонгука кулаком в грудь. — Какого хера ты творишь?! Ты решил, что если возьмешь меня при моей же уязвимости, при том, что я слишком слаб, я приползу обратно? Тэхён сорвался на крик, его грудная клетка тяжело вздымалась. — Зачем надо было кончать в меня?! Ты что, всерьез решил, что ребенок меня удержит? Захотел поиграть в счастливую семью через всю эту грязь, что ты заставил меня пройти? Так вот знай, ребёнка не будет. Даже если там что-то зародится, я пойду и сделаю аборт. Я не оставлю себе ничего, что напоминало бы об этой ночи! Мы разводимся.  Эти слова сработали как бомба мгновенного действия. Лицо Чонгука в секунду стало белым от ярости. Он рывком подался вперед, сшибая кружку с кофе со стола. Керамика разлетелась вдребезги, заливая пол коричневой жидкостью. Чонгук железной хваткой вцепился в плечи Тэхёна и с силой прижал его к кухонному острову, нависая сверху всей своей массой. — Ты этого не сделаешь, — сказал он прямо в лицо омеге, и в его голосе было столько угрозы, что у Тэхёна внутри всё похолодело. — Даже в мыслях не смей произносить это слово. Ты родишь этого ребенка, Тэхён. Если потребуется, я запру тебя в этом доме и буду лично следить за каждым твоим шагом все шесть месяцев.  Тэхён замер под тяжестью его тела, чувствуя, как край кухонного острова больно врезается в поясницу. Глаза Чонгука были темными, в них не осталось и следа от того сонного, расслабленного мужчины, который только что обнимал его в постели. Сейчас это был хищник, защищающий свою добычу. — Запру? — Тэхён горько усмехнулся, хотя сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Ты опоздал, Чонгук. Ты уже запер меня и три года держал в этой якобы идеальной жизни. Я слишком отдался домашнему быту, Чонгук. Я жил ради того, чтобы ты был вкусно накормлен домашней едой и сыт, чтобы выглядел безупречно на своих встречах. Я выглаживал каждую складку на твоих костюмах, отстирывал малейшие пятна на твоих белоснежных рубашках. И что в итоге? Тебе стало скучно. Тебе захотелось другого. Так почему ты не отпускаешь меня? Зачем тебе ребенок от омеги, которого ты не уважаешь? Чонгук сжал его плечи еще сильнее, заставляя Тэхёна поморщиться. — Я не говорил, что не уважаю тебя, — его голос стал тише, но в нем зазвенела сталь. — Да, я запутался. Да, Чимин... он другой. С ним всё было просто и без обязательств. Но вчера, когда я увидел, что ты уходишь... внутри меня словно что-то лопнуло. Ты не понимаешь? Я не могу позволить тебе уйти. Тем более теперь, когда ты можешь носить моего наследника. Чонгук отпустил одну его руку и почти нежно, но пугающе медленно провел ладонью по плоскому животу Тэхёна. — Ты думаешь, что я поступаю сейчас как-то не так? Нет. Я просто альфа, который едва не совершил величайшую глупость, потеряв то, что принадлежит ему по праву. Ты хочешь аборт, чтобы отомстить мне? Не выйдет. Ты не убьешь моего ребенка только потому, что я оказался подонком в твоих глазах.  — Это мое тело, Чонгук! — Тэхён попытался оттолкнуть его руку, но тот заблокировал движение. — Теперь нет. Теперь оно принадлежит нашему будущему, — Чонгук резко отстранился, тяжело дыша. Он поднял с пола осколки чашки, его движения были рваными, нервными. — Я не уволю Чимина прямо сейчас, потому что у нас ещё много дел в компании, и я не привык рубить сплеча в бизнесе. Но я всё решу.  Он повернулся к Тэхёну, указывая пальцем на дверь. — Ты не пойдешь в клинику сам. Ты не пойдешь на работу в понедельник. Ты ляжешь и будешь отдыхать, пока течка не закончится. Если ты попробуешь сбежать, то я найду тебя через десять минут. Тэхён смотрел на него и не узнавал. Перед ним стоял человек, который решил силой вернуть то, что не смог удержать любовью. Логика Чонгука была простой: он не хотел терять стабильность и статус, которые давал ему брак с Тэхёном. Ребенок был для него идеальным способом заморозить ситуацию, привязать Тэхёна к дому навсегда. В этот момент на столе завибрировал телефон Чонгука. Сообщение от Чимина.  Тэхён перевел взгляд с экрана на Чонгука. — Твое будущее только что прислало тебе привет, — безжизненно сказал Тэхён. — ответь ему. А я... я пойду в спальню. Ты ведь этого хочешь? Он развернулся и медленно пошел прочь, чувствуя себя так, словно на его шее затянулась невидимая удавка. Тело предательски ныло, а внутри снова начинал разгораться тот самый характерный жар, предвещающий новую волну течки. Но оставаться в этой квартире, в этом липком омуте «заботы», было выше его сил. Тэхён начал готовиться к выходу. Сделав аккуратный макияж, он замер перед открытым шкафом, придирчиво выбирая вещи.  ~~~ Чонгук вошел в комнату с крафтовым пакетом в руках из кондитерской. — Я купил твои любимые, с миндалем, — голос Чонгука звучал подозрительно мягко, почти буднично, словно он пытался стереть утреннюю пощечину и угрозы. Он замер, увидев, что Тэхён достает из шкафа одежду. — Куда ты собрался? — Гулять, — коротко бросил Тэхён, не оборачиваясь. Чонгук поставил пакет на комод, и его лицо мгновенно посуровело. — Ты бредишь? Тэхён, сегодня второй день. Ты из подъезда выйти не успеешь, как на твой запах сбегутся альфы в радиусе километра. Никаких прогулок. Ложись в постель, я сейчас накрою тебе завтрак. Тэхён наконец повернулся. Его глаза горели холодным упрямством. — Я зайду в аптеку по дороге и куплю блокаторы. Сильные. Всё нормализуется, и я смогу провести день как нормальный человек, а не как твоя грелка. — Блокаторы? Ты в своем уме? Это химия, которая бьет по гормонам. Это вредно, особенно если... — он осекся, глядя на живот Тэхёна, — особенно сейчас. Для замужнего омеги естественно и правильно проводить такие дни со своим мужем. Дома. В безопасности. Тэхён издал короткий, сухой смешок, в котором было больше боли, чем веселья. — В безопасности? Чонгук, ты серьезно? Вчера в прихожей я был в безопасности? Я тебя не хотел, разумом и сердцем не желал, впервые в жизни. У нас уже всё было, и мне этого достаточно, более чем. Теперь я хочу тишины и свежего воздуха, а не твоего присутствия. Он чувствовал, как по позвоночнику пробежал первый спазм. Это был сигнал. Либо он сейчас успеет сбегать в аптеку и выпить таблетки, либо снова окажется под этим ублюдком, который считает, что кольцо на пальце дает ему право на всё. — Тэ, не доводи до греха, — голос Чонгука стал опасно низким. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии. Ты едва на ногах стоишь, у тебя зрачки расширились. Чонгук медленно сократил расстояние между ними. Он видел, как Тэхён борется со спазмом, как подрагивают его пальцы. В альфе снова зашевелилось это темное, инстинктивное желание подавить, удержать, подчинить. Он не хотел снова применять силу, но мысль о том, что Тэхён, пахнущий так, выйдет на улицу к другим мужчинам, сводила его с ума. Чонгук протянул руку, пытаясь коснуться щеки Тэхёна.  — Просто доверься мне... — Довериться тебе? — Тэхён отшатнулся, словно от удара током. — После всего? Ну уж нет.  Тэхён рванул к двери с отчаянием загнанного зверя, но новый спазм, резкий и бесцеремонный, прошиб всё тело от поясницы до самых кончиков пальцев. Колени подогнулись сами собой. Он охнул, хватаясь за косяк, чтобы не рухнуть на пол, но силы покинули его в одно мгновение. Тэхён осел, тяжело дыша, чувствуя, как сознание затягивает сладковатая, дурманящая дымка. Его собственный запах стал настолько густым, что казалось, его можно потрогать руками. — Я же говорил тебе... — прошептал Чонгук, и в его голосе не было и намека на сочувствие, лишь холодная, отрезвляющая констатация факта. — Ты никуда не сможешь уйти, Тэхён. Твое тело само знает, где его место. — Уходи... ублюдок... — Тэхён попытался оттолкнуть его, но его руки, слабые и дрожащие, лишь беспомощно соскользнули по крепким предплечьям альфы. Внезапно его пальцы невольно сжались, впиваясь в ткань футболки Чонгука, не отталкивая, а ища опоры. Тэхён ненавидел себя за эту подступающую слабость. Он ненавидел Чонгука за то, что тот видел его таким беспомощным, полыхающим от внутреннего жара, нуждающимся в том, кто его разрушает. Но спазмы становились всё чаще, каждый из них выбивал из горла омеги рваные, хриплые стоны, похожие на мольбу. Ему было больно, но эта боль была на грани с предвкушением, что пугало больше всего. Чонгук не стал ждать ни секунды. Он легко, словно Тэхён ничего не весил, подхватил его под бедра и поднял на руки. Тэхён уткнулся носом в его шею, вдыхая мускусный, тяжелый запах мужа, и внутри него всё окончательно перемкнуло. Гормоны победили разум, накрыв волной обжигающего, запретного желания. Чонгук донес его до кровати и, уложил на смятые простыни. Он навис над омегой, и его взгляд скользнул по его дрожащему телу, задерживаясь на распахнутых, манящих бедрах. Его руки бесцеремонно, но с убийственной уверенностью раздвинули колени Тэхёна. — Ты хотел блокаторы? — Чонгук усмехнулся, его губы коснулись горячего, налитого кровью уха мужа, посылая дрожь по всему телу Тэхёна. — Я твой лучший блокатор. Единственный, который тебе разрешен. Он видел, что Тэхён не в состоянии сопротивляться, что его «нет» тонет в биологическом «да», которое требовало заполнения. Альфа действовал расчетливо, жестко и до отвращения жадно. Он не просто утолял свой собственный голод, он вколачивал в Тэхёна мысль о том, что тот принадлежит ему, телом и душой, вне зависимости от того, как сильно он его ненавидел в моменты просветления. В комнате тяжело пахло сексом, потом, сладким, острым запахом омеги в течке. Чонгук двигался в нем мощно, уверенно, каждый его толчок был глубоким и безоговорочным, заставляя Тэхёна выгибаться навстречу. Это было унизительно прекрасно. Тэхён царапал его спину, оставляя длинные красные полосы, кусал свои губы до крови, чтобы не кричать имя мужа, но в конечном итоге сдался, утопая в этой животной страсти, которую он презирал. И всё же, глубоко внутри, его тело отзывалось на каждое движение Чонгука, на каждый вдох, на каждое прикосновение. Он соскучился по нему. По этому Чонгуку. И это открытие делало ему еще больнее, усиливая чувство собственного отвращения. «Будет ли всё как прежде? — билось в голове Тэхёна в такт движениям мужа, на грани сознания и чистого инстинкта. — Как жить с этим дальше и как будет выглядеть наша семейная жизнь после всего случившегося? Как жить с этой жаждой, которая разрывает меня на части?» Когда всё закончилось, Чонгук снова излился внутрь, закрепляя результат прошлой ночи, словно ставя еще одно клеймо. Он остался лежать сверху, придавливая Тэхёна своим весом, не давая ему даже шанса на то, чтобы отвернуться или уйти. Он впился зубами в чувствительную кожу на шее омеги, сильно укусив. — Мы будем делать это столько раз, сколько потребуется, Тэ, — прошептал Чонгук, его голос был глубоким и собственническим. — Пока ты не поймешь, что бежать тебе некуда. Пока ты не признаешь, что принадлежишь только мне. Пока ты меня не простишь.  Тэхён устало лежал, выжатый, как лимон. Его тело, предательски довольное, медленно успокаивалось под весом мужа. Он подчинился. И от этой внутренней капитуляции ему стало еще хуже.