DOMESTIC

Чонгук смотрел на спящего мужа, и в его груди разливалось странное, почти болезненное тепло. Он видел только то, что хотел видеть: хрупкого омегу, который снова принадлежит ему полностью и без остатка. Мысли о детях, которые унаследуют черты Тэхёна, пьянили сильнее любого вина. Он уже видел их в этой комнате, слышал их смех, и эта картинка была настолько яркой, что утренние недопонимания и пощечина казались лишь досадным недоразумением. — Тэ... просыпайся, маленький, — Чонгук коснулся кончиками пальцев бледной щеки, ласково очерчивая скулу. Тэхён вздрогнул и открыл глаза. Первое, что он увидел это сияющий, почти нежный взгляд Чонгука, и это на мгновение сбило его с толку. Сон еще не полностью отпустил разум, и на секунду ему показалось, что последних трех лет не было. Что они всё еще те двое влюбленных, у которых впереди только счастье. Взгляд упал на поднос и на то, как по-хозяйски Чонгук сидит на их кровати. Реальность вернулась ледяным душем. — Я заказал твое любимое, — мягко произнес Чонгук, помогая Тэхёну сесть и подкладывая подушку под спину. — Тебе нужно восстановить силы. Тэхён смотрел на тарелки, еда пахла божественно.  «Довериться ли ему еще раз?» — эта мысль промелькнула в голове, как ядовитая змея. Тэхён вспомнил истории из журналов, рассказы знакомых омег. Многие прощали. Многие закрывали глаза на измены, на грубость, на эгоизм, убеждая себя, что ради семьи и ради детей можно вытерпеть всё. И ведь жили же... Счастливо ли? На людях — безусловно. В дорогих ресторанах, на обложках соцсетей их жизнь выглядела эталоном. Он посмотрел на руки Чонгука — сильные, уверенные, те самые руки, которые еще пару часов назад удерживали его, не давая вздохнуть. Теперь они нежно протягивали ему стакан. — Почему ты так смотришь? — Чонгук чуть наклонил голову, и в его глазах промелькнула тень беспокойства. — Тэ, я же сказал, что всё исправлю. Я буду рядом. Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться.  Тэхён медленно взял стакан. Его пальцы едва заметно дрожали. Внутри него боролись две личности. Одна хотела закричать, выплеснуть сок в лицо альфы и бежать босиком на улицу. А вторая... вторая была слишком истощена течкой и годами любви. «Может, он правда изменится? Может, ребенок это действительно шанс всё исправить? Ведь он так на меня смотрит...» — Ешь, — приказал Чонгук, и хотя тон был мягким, Тэхён услышал в нем ту самую сталь, которая не терпит возражений. Тэхён взял вилку, чувствуя, как его собственная воля медленно растворяется в этой удушающей заботе. Он еще не знал, что будет делать дальше. Он был слишком слаб для войны, но слишком сломлен для мира. Тэхён механически жевал салат, не чувствуя вкуса. — Почему ты молчишь? — Чонгук перехватил его руку с вилкой, заставляя замереть. — Ты злишься на меня за утро? Я хочу, чтобы ты был здоров. Чтобы наш ребенок был здоров. Тэхён поднял на него взгляд.  — Ты говоришь о ребенке так, будто это уже свершившийся факт, — голос Тэхёна звучал хрипло. — А если нет? Если я бесплоден? Ты выставишь меня за дверь? Вернешься к Чимину, потому что со мной снова станет скучно?  Чонгук нахмурился, его пальцы на руке омеги сжались чуть крепче. — Не говори глупостей. Я уже сказал, с Чимином покончено. Мне нужно время, чтобы закрыть рабочие вопросы, но в мою постель он больше не войдет. Теперь здесь только ты. В этот момент телефон Чонгука, лежащий на тумбочке, снова ожил. Экран вспыхнул, уведомляя о новом сообщении. Тэхён краем глаза успел заметить знакомое имя. — Опять он? — Тэхён горько усмехнулся и отставил тарелку. — Иди, Чонгук. Иди решай свои рабочие вопросы.  Чонгук резко выдохнул, явно теряя терпение. Он схватил телефон, но вместо того чтобы ответить, просто выключил его и швырнул обратно на тумбочку. — Я никуда не пойду. Сегодня я принадлежу тебе. Весь день.  Он придвинулся еще ближе, забирая поднос и отставляя его на пол. Его рука легла Тэхёну на затылок, пальцы запутались в мягких волосах, притягивая его лицо к своему. — Ты хочешь доказательств? Я дам их тебе. Столько, сколько потребуется, пока ты не перестанешь сомневаться. Тэхён хотел оттолкнуть его, но запах Чонгука — теплый, обволакивающий, родной, забивал все мысли. Внутри снова начал ворочаться тот самый жар. Это было предательство собственного разума. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как губы мужа накрывают его собственные в требовательном, но на этот раз странно нежном поцелуе. ***  Вечер опустился на город мягкими сумерками. В квартире горел лишь приглушенный свет торшера. Они сидели на диване, укутавшись в один большой плед. Тэхён полулежал, прислонившись спиной к груди Чонгука, и на мгновение тишина показалась ему почти настоящим миром. Фильм на экране шел фоном, его никто не смотрел. Чонгук лениво перебирал пальцами пряди волос омеги, вдыхая его аромат, ставший теперь густым и терпким. — Чонгук, — тихо позвал Тэхён, нарушая тишину. — Завтра понедельник. Мне нужно на работу. Рука Чонгука на мгновение замерла. Он почувствовал, как внутри вскипает глухое раздражение. Работа?  — Тебе нельзя, Тэ. Течка ещё не прошла до конца. К тому же, тебе нужно отдыхать, если ты действительно... — он не договорил, но смысл был ясен. — Нет, я пойду, — Тэхён чуть отстранился, заглядывая мужу в глаза с неожиданной твердостью. — Мне нравится моя работа. Это единственное место, где я чувствую себя собой, а не просто «твоим омегой». Если ты хочешь, чтобы я хотя бы попытался тебя простить, ты не будешь мне препятствовать. Таковы мои условия, Чонгук. Чонгук смотрел на него долго, пронзительно. В его голове уже зрел план, как превратить это «условие» в свою пользу. Тэхён хотел свободы? Что ж, пусть идет. Но он пойдет туда с клеймом. — Хорошо, — наконец выдохнул Чонгук, притягивая Тэхёна обратно к себе. — Если это цена твоего спокойствия, то иди. Он наклонился к его шее, туда, где пульсировала вена, и где кожа была особенно нежной после горячей ванны. Тэхён ожидал поцелуя, но вместо этого почувствовал резкую, ощутимую боль — Чонгук сильно прикусил кожу, задерживаясь на несколько секунд, втирая свой запах в ранку. — Ай! — Тэхён вскрикнул и невольно дернулся, а потом негромко рассмеялся, пытаясь оттолкнуть голову мужа. — Чонгук, ты чего? Больно же! Ты как ребенок, честное слово. Тэхён думал, что это просто минутный порыв, проявление странной ласки. Он не видел, какой багровый, отчетливый след остался на его шее. Чонгук же самодовольно откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как Тэхён поправляет воротник. Умысел был прост и жесток. Во-первых, теперь каждый альфа в офисе, за километр почувствует тяжелый, доминирующий запах Чонгука, исходящий от Тэхёна. А во-вторых, этот засос-укус на самом видном месте скажет всем коллегам красноречивее любых слов: выходные у пары были настолько бурными, что Тэхён едва держится на ногах. Это была метка собственности. Территория была обнесена колючей проволокой, и Тэхён сам согласился в нее вернуться, даже не осознав этого. — Иди спать, — нежно сказал Чонгук, целуя его в макушку. — Тебе завтра рано вставать на свою любимую работу.