Д`Артаньян и четвёртый мушкетёр

Квартира Делсарте находилась в том районе Парижа, где жили люди, чьё состояние именуется стеснённостью в средствах. Проще говоря, здесь правила бедность, скованная цепью внешней благопристойности. Дом, в котором жил мушкетёр, соответствовал окружению. Стены давно требовали краски, а ступени чистки, но были заметны попытки хозяина замазать трещины и придать ветхости жилища немного очарования с помощью занавесок. Делсарте занимал второй этаж. Когда друзья поднимались к нему, он сидел за изгрызенном жуками столом на единственном стуле и с мучительно поджатыми губами подсчитывал, останется ли у него хоть немного денег после уплаты задолженности мяснику. На кровати было разложено немногочисленное платье, и мушкетёр уже вычислил, что сможет расплатиться, если продаст его, как до того продал второй стул. Однако оставалась опасность, что кроме мясника счёт может предъявить кто-то ещё, причём с процентами, и такая ситуация могла грозить окончательным разорением. Делсарте часто с преувеличенной весёлостью говорил, что деньги не любят его, а он привык к этой антипатии и научился довольствоваться их малым количеством, но сейчас ему было совсем не смешно. В такие минуты его спасала лишь память о том, что он, при всей его бедности, остаётся дворянином, и это помогало ему не отчаиваться, а иронизировать над своим положением. Когда мушкетёра оторвали от деятельности казначея, он очень разозлился, но стоило ему увидеть посетителей, как вся злость исчезла, словно её и не было. Делсарте расцвёл улыбкой, обнял друзей и без колебаний сбросил своё платье на пол, чтобы гости могли разместиться на кровати. Из-под самой кровати он вытащил бутылку вина, и по её пыльным бокам было ясно, что её берегли на особый случай. Тут же явились и стаканы. После такого приёма даже деятельному д`Артаньяну, если бы Атос и не попросил его об этом заранее, не хотелось сразу объяснять другу, зачем они пришли. Вместо этого гасконец, почувствовав напряжение Делсарте и догадавшись, чем оно может быть вызвано, заговорил о победах мушкетёров над гвардейцами кардинала. Эта тема была особенно приятна Делсарте, и он сразу стал рассказывать о своём недавнем столкновении с представителем враждебного полка. Мушкетёр изображал всё в таких красках, что даже сдержанные Атос и Арамис не могли не улыбаться, а Портос смеялся так, что чуть не расплескал вино. Д`Артаньян разделял общее веселье, но всё же помнил о цели прихода и ждал момента, когда об этом надо будет напомнить друзьям. Через полчаса он решил, что время пришло и быстро взглянул на Арамиса. Именно ему, как самому ловкому в выражении деликатных моментов, было поручено говорить с Делсарте. Друг почувствовал взгляд д`Артаньяна и слегка кивнул, давая знать, что понял, чего от него ждут. Дождавшись, пока Портос перестанет хихикать над окончанием одной из многочисленных историй Делсарте о гвардейцах кардинала, Арамис поправил нежные кудри и встал с кровати. –Друг мой, мы можем сообщить вам сразу две приятные новости! –произнёс он. –Какие же? –живо спросил Делсарте. –Во-первых, госпожа Шеффилд только начинает приходить в себя после болезни и пока слишком слаба, чтобы строить козни нашему другу... –Замечательно! –Во-вторых, нам, кажется, удалось узнать о ней кое-что интересное. Арамис повторил рассказ Леветта, сообщил о портрете барона Сигаль и добавил к этому сведения, полученные от господина де Марбо. Делсарте очень заинтересовался его словами. –Так вы уверены, что она его дочь? –задумчиво спросил он. –Проблема в том, что сейчас сложно быть в чём-либо уверенным. –сказал Арамис –Портрет покойного барона очень похож, но само исполнение далеко не лучшего качества... Этого слишком мало, нужно нечто большее. –Да, я понимаю. А эти старики не могут опознать её? –Я то же самое предлагал, но Арамис сказал, что это невозможно! –вклинился Портос. Арамис с невольным кокетством поправил волосы и изложил Делсарте ту стратегию, которой он до того делился с друзьями, после чего спросил у мушкетёра его мнение. –Мне кажется, что всё это очень умно, но ведь необходимо, чтобы кто-то поговорил с этой женщиной. –заявил Делсарте. –Друг мой, это наша главная трудность. –печально вздохнул Арамис –Это должен быть человек, которому госпожа Шеффилд до известной степени благоволит, а мы не подходим... –Из всех нас подходит только один! –неожиданно заявил Портос. Мушкетёр ещё с начала речи Арамиса чувствовал себя неуютно, и теперь его прямодушная натура потребовала поскорее объяснить Делсарте, зачем он им понадобился. Под тремя осуждающими взглядами Портос смешался, но было поздно. Его красноречивый взгляд на Делсарте во время внезапного комментария не оставлял сомнений. Хозяин квартиры побледнел и с трудом нашёл позади себя стул. Голубые глаза сверкнули, затем взгляд стал холоден. –Вот как... –медленно, словно вбивая гвозди, произнёс Делсарте –Конечно, мне следовало догадаться. Стало быть, вы хотите, чтобы я явился к этой женщине и изображал из себя влюблённого осла, каким я был раньше? –Ну зачем же так грубо, друг мой! Побудьте просто влюблённым, быть ослом вас никто не заставляет. –миролюбиво заметил Арамис, пытаясь ангельской улыбкой разрядить напряжение. Делсарте помотал головой, морщась и сжимаясь на стуле. –В конце концов, от вас требуют не так уж много, всего-то поговорить с бывшей любовницей! –с истинно юношеской горячностью заявил д`Артаньян, которому претили любые колебания, когда речь шла о жизни Атоса. Делсарте вскочил. Его лицо исказилось гримасой боли. –Нет! –выкрикнул он –Нет, я не могу! Я понимаю, как это важно, но я не могу пойти к ней! Она же ведь будет продолжать флиртовать со мной, настраивать меня против Атоса! Я убью её, если увижу!.. –Тогда не надо. –сказал Атос, поднимаясь с кровати. Если бы в этот момент рухнула крыша дома, д`Артаньян и то отреагировал бы спокойнее. –Друг мой… –начал он. –Нет-нет, я решил. –твердо ответил Атос –Я не хочу, чтобы кому-то из моих друзей пришлось мучиться из-за меня. Арамис поморщился. Сперва у него мелькнула надежда, что Атос говорит это специально, чтобы пробудить в Делсарте чувство стыда, однако было очевидно, что мушкетёр не стал бы прибегать к подобной тактике. Арамис закусил губу. –Что же нам тогда делать... –пробормотал он. Эти слова были сказаны почти шёпотом, но у Делсарте был очень хороший слух. Его щёки немного порозовели. д`Артаньян заметил это. –Ну что ж, придётся поискать другие пути. –с грустным вздохом сказал он, незаметно наблюдая за Делсарте –Неизвестно, сколько времени нам понадобится, но с нашей стороны слишком жестоко подвергать нашего друга такому испытанию... –Ах, друг мой, очень надеюсь на вашу смекалку! –заворковал Арамис, сразу разгадавший замысел юноши –Промедление может стоить нашему дорогому Атосу жизни! Делсарте нервно дотронулся пальцами до правой скулы в том месте, где кожа была сморщена от старого шрама. Голубые глаза казались темнее, так как смотрели в пол, а не на свет. И тут решил заговорить Портос, который всё ещё чувствовал себя виноватым за излишнюю торопливость в откровенности. –Чёрт с ним, с этим бароном, который к тому же умер! Убит или нет, он всё равно мёртвый, да, может быть, эта женщина не имеет к этому никакого отношения! –объявил он. В отличие от Арамиса и д`Артаньяна Портос произнёс это совершенно искренне, не имея никаких задних мыслей, но эти чистосердечные слова были сказаны вовремя и оказали то же действие, как если бы были сказаны с умыслом. Делсарте покраснел от глубокого стыда. –Простите меня! Простите меня, друзья мои! –воскликнул он –Это была минута слабости! Я сегодня же пойду к этой женщине. –Ура великодушному Делсарте! –закричали все. –Но должен вас предупредить, дипломат из меня неважный. –поспешно добавил мушкетёр. –Друг мой, о чём вы волнуетесь, вы же не один! –улыбнулся д`Артаньян –Я сейчас набросаю план того, что вы должны говорить, Арамис придаст этому изящную форму, а Атос научит вас, как это нужно произносить. –Я согласен. –кивнул Атос. –Сейчас и начнём. –улыбнулся Арамис. –Постойте-ка, а что буду делать я??? –спросил Портос, обиженный из-за того, что д`Артаньян не нашёл ему достойной задачи. –Друг мой, у вас будет самая важная миссия – вы будете поддерживать в нас необходимый настрой! –не растерялся гасконец. Портос сразу утешился, и друзья приступили к выполнению плана д`Артаньяна. Причём, когда юноша попросил Портоса помочь сохранить боевой настрой, он смотрел на Делсарте и понимал, что тому это действительно необходимо. Впрочем, мушкетёр держался достойно. Блестяще повторив урок, он попрощался с друзьями и ушёл бодрым шагом, насвистывая какую-то песенку, и сердца Атоса, Портоса, Арамиса и д`Артаньяна были спокойны за него. Делсарте прошёл в таком боевом настроении целый квартал, но чем дальше он был от своей квартиры, тем сильнее замедлялся шаг, тем больше хотелось поникнуть голове, отягощённой воспоминаниями. Делсарте проклинал свою память, но не мог спрятаться от неё. Когда он наконец добрался до злополучного дома госпожи Шеффилд, цвет его лица немногим отличался от бумаги с инструкциями друзей, захваченной с собой для повторения. Делсарте заставил себя дышать медленнее и встряхнул плечами. –Чёрт побери, сударь, это никуда не годится! –пробормотал мушкетёр –Взять себя в руки и вперёд! Отдав себе это приказание, Делсарте немедленно исполнил его, постучавшись в дверь. Служанка узнала его, но не впустила сразу, а пошла доложить госпоже. Через пару минут Делсарте провели в дом. Госпожа Шеффилд возлежала на диване в окружении бархатных подушек в атласном зелёном платье, удивительно подходящем к её глазам. Из-за болезни они немного потускнели, а лицо побледнело, однако женщине это даже шло. Она протянула гладкую белую руку своему гостю и мягко улыбнулась ему. Когда Делсарте увидел эту женщину, использовавшую его как орудие убийства, он почувствовал ненависть к ней и отвращение к себе из прошлого. Больших усилий стоило ему сохранение внешнего спокойствия! Приблизившись к бывшей любовнице, мушкетёр заставил себя встать на колени и поцеловать холодную руку. –Что-то вы совсем забыли обо мне, сударь! –с лёгкой укоризной произнесла госпожа Шеффилд. Делсарте внутренне содрогнулся. «Я был бы счастлив забыть тебя!» – подумал он со злостью, однако вслух мушкетёр сказал совсем другое: –Что вы, госпожа, как я могу забыть вас! Я всё это время думал о вас, но мне сообщили о вашей болезни, и я боялся нарушить ваш покой! –Вы слишком беспокоитесь обо мне, мой милый Делсарте! –женщина засмеялась бархатным смехом –Совсем скоро я буду полностью здорова. Расскажите мне лучше, что происходит в свете. Делсарте понял, что это намёк на его несостоявшуюся дуэль, и дал выход жалящей злобе, сначала обрушившись на некстати появившихся гвардейцев кардинала, а затем дав нелестную оценку действиям господина де Тревиля. Госпожа Шеффилд сочувственно слушала. Она успокоила мушкетёра, заявив, что её оскорблённое сердце может подождать необходимый срок, а затем начала расспрашивать в общем о новостях. Делсарте это и было нужно. –Можете себе представить, совсем недавно распространился невероятный слух и распространился очень быстро. –начал он, стараясь побороть волнение. –Так бывает со всеми невероятными слухами. –справедливо заметила зеленоглазая красавица, с интересом поглядывая на мушкетёра –Что же говорят? –Рассказывают об одном знатном вельможе… Ах, чёрт возьми, я как назло забыл его имя! Но помню, что про него говорят, будто бы его отравили родные дети, так как он грозился лишить их содержания. Потом эти дети бесследно исчезли. Госпожа Шеффилд улыбнулась. Делсарте уже успел заглушить отвращение и мог внимательно смотреть на женщину, но то, что он видел, не соответствовало прогнозам Арамиса. На лице госпожи Шеффилд не было никаких признаков волнения, только обычное человеческое любопытство. На мгновение Делсарте засомневался, но тут же успокоил себя: его бывшая любовница так привыкла к своей неуязвимости, что ей и в голову не могло прийти, что речь идёт о ней, и это должно было усилить предстоящий удар. Делсарте сделал вид, что вспоминает имя отравленного вельможи, и как бы невзначай отвернулся к столу, на котором лежал сборник новелл Дю Файля. –Я вспомнил! –воскликнул мушкетёр, взяв книгу в руки –Эту книгу написал Дю Файль, а того человека звали барон Сигаль! В левой перчатке Делсарте было спрятано маленькое зеркало. Мушкетёр быстро вытащил его, чтобы незаметно следить за лицом госпожи Шеффилд, и невольно вздрогнул. Если бы парой часов ранее ему сказали, что его может напугать лицо женщины, он бы рассмеялся, однако теперь он чувствовал ужас. Никогда ещё ему не приходилось видеть такой ярости, такой злобы, смешанной со страхом. Делсарте поскорее убрал зеркало, опасаясь, что, если он и дальше будет видеть искривлённый рот и изломанные ненавистью брови, он не выдержит и выдаст себя. Мушкетёр положил книгу и заставил себя повернуться. Его бывшая любовница уже вполне владела собой, однако её поведение выдавало желание поскорее остаться в одиночестве. Делсарте был счастлив исполнить это желание. Когда он вышел из дома, ему потребовалась вся его выдержка, чтобы спокойно идти, а не бежать. Пока Делсарте поднимался к себе, в его комнате велась оживлённая дискуссия. Друзья остались ждать мушкетёра в его доме, и все они столпились вокруг кровати. –Портос, вы сейчас окончательно сломаете её! –увещевал д`Артаньян. –Ничего я не сломаю! –уверенным голосом отвечал Портос, возясь с ножкой кровати. Ножка печально хрустнула, и стало ясно, что спать на этой кровати больше нельзя. Портос растерянно взглянул на друзей, взгляд просил совета. В это мгновение вошёл Делсарте. Ни на кого не глядя он взял со стола бутылку вина и сделал большой глоток. –Ну? –в волнении спросил д`Артаньян. –Да! –лаконично ответил Делсарте. Четверо друзей переглянулись. Тем временем Делсарте хотел сесть на кровать, не замечая, что она сломана, но Арамис успел удержать его от рокового решения. Мушкетёр взбодрился и послал парочку проклятий тем, кто халтурно делает мебель, но, когда выяснилось, что виновник поломки – вполне конкретное лицо (сильно покрасневшее при этом), хозяин квартиры затих. –Кстати, пока вас не было, вам принесли письмо. –вспомнил Арамис –Вот оно, на столе. –О, это от моего брата! –криво улыбнулся Делсарте, в глубине души радуясь поводу выпустить напряжение –Он очень любит напоминать мне, что он всё ещё жив и отцовское наследство мне не грозит. Правда, у меня осталась некоторая надежда, поскольку мой брат не имеет склонности к женитьбе и отцовству, а здоровье у него слабое... Мушкетёр вскрыл конверт и пробежал письмо глазами. –О, конечно, я считал его слишком наивным! –злобно усмехнулся он –Мой братец расстроен врачами и решил истратить всё отцовское имущество! –Зачем ему это? –удивился д`Артаньян. –Чтобы в случае его смерти я не получил денег! –ворчливо объяснил мушкетёр –Впрочем, возможно, он умрёт до того, как промотает наследство... –Друг мой, нехорошо так говорить! –заметил Портос. Делсарте фыркнул, но к письму больше не возвращался. Он явно хотел побыть в одиночестве, и друзья покинули его квартиру, ещё раз поблагодарив его за сведения. Когда гости ушли, Делсарте вновь чуть не сел на сломанную кровать, но вовремя опомнился и опустился на стул. Вечер уже начинался и был душным. Мушкетёр не выдержал. Ему хотелось побыть одному, но теперь он чувствовал, что ему необходимо смешаться с толпой, иначе он не сможет отделаться от неприятных мыслей. Делсарте кивнул себе и решил идти в дом господина де Тревиля.