Д`Артаньян и четвёртый мушкетёр

Тем же днём, но много позднее, в уже упомянутом Сен-Жерменском квартале в роскошном доме завтракал герцог де Бриенн, чьё имя заставило Делсарте пережить не лучшие мгновения в его жизни. Герцог привлекал внимание света. Его богатства уже было достаточно, чтобы возбудить в парижанах интерес, и де Бриенн распоряжался им так, что потом об этом могли вспоминать неделю, что немало для такого города, как Париж. Внешность его была примечательна – он казался совершенным выходцем из мира прекрасной Шахерезады, однако его яркие голубые глаза были совершенно европейскими. Кто-то утверждал, что его настоящей матерью была невольница с Востока, что объясняло красивый смуглый цвет лица де Бриенна и его густые чёрные волосы, а также эксцентричное поведение, кто-то рассказывал, что ни одна хорошенькая фрейлина Её Величества не избегала его внимания (что, вполне возможно, было близко к правде), говорили о чудесной микстуре, позволяющей долгое время сохранять молодость, говорили многое. Однако свет Парижа сходился в одном: герцог по праву жил в знаменитом квартале. Де Бриенн и сам понимал, в каком месте он живёт, и дополнительно окружал себя роскошью, что касалось и его завтраков. Этот день не стал исключением. Стол как всегда был обильный, и каждый, кто хоть раз удостаивался гостеприимства герцога, потом удивлялся, как этот человек сохраняет фигуру юноши. Ответ на деле был прост: де Бриенн очень любил конную езду и был заядлым дуэлянтом, и это сочетание до поры до времени спасало его от последствий, рано или поздно падающих на гурмана. Герцог успел покончить с основными блюдами и с тоской поглядывал на собрание речей Цицерона, которое он собирался открыть уже целый месяц, когда в комнату бесшумно вошёл камердинер. –Я же просил не тревожить меня! –раздражённо заметил де Бриенн. –Там посетитель, господин герцог. –виновато отчитался камердинер, и сквозь тон образцового слуги невольно проскользнуло недовольство визитёром –Я сообщил ему, что Ваша Светлость никого не принимает, но он не желает уходить. –Скажи ему, что меня нет дома. –Я с этого и начал, Ваша Светлость, но он послал меня к чёрту и велел доложить о себе. –Занятно! –герцог слегка улыбнулся –Ну что ж, если этому господину угодно ждать, не стоит лишать его этого удовольствия. Теперь ступай. Слуга, однако, не спешил уходить. Немного потоптавшись, камердинер подошёл к своему господину и шепнул ему несколько слов. Де Бриенн вздрогнул и, казалось, хотел вскочить, однако присутствие слуги удержало его порыв. –Где... где этот человек? –выдавил он из себя. –Ждёт в приёмной, Ваша Светлость. –Отведи его в мой кабинет и скажи, что я сейчас приму его. Слуга с поклоном удалился, и де Бриенн откинулся на спинку стула. Только минуту спустя он заставил себя встать и быстро взглянул в большое зеркало. Даже роскошные усы не могли скрыть испуганную линию рта. Де Бриенн сжал зубы, медленно вдохнул и быстро выдохнул. Расслабить лицо до конца не удалось, но герцог не хотел, чтобы его посетитель долго ждал, и поспешил в приёмную. Визитёр с вальяжностью, переходящей в дерзость, расположился в кресле и лениво пощипывал бархатную обивку. Де Бриенн кивнул ему и хотел сесть, но под повелительным взглядом остался стоять, чувствуя себя гостем в своём же доме. Спустя минуту гнетущего молчания посетитель оставил обивку в покое и подался вперёд. –Соблаговолили выйти, неужели! Ваше ранение на дуэли сильно встревожило госпожу Шеффилд, а между тем я вижу, что слухи о вашей скорой смерти сильно преувеличены, так какого чёрта вы до сих пор не соизволили сделать ей визит или хотя бы ответить на письмо, которое вам недавно доставили? –спросил визитёр прокурорским тоном. Смуглые щёки де Бриенна покраснели от гнева, но он постарался ответить как можно спокойнее: –Мне очень жаль, что я доставил госпоже Шеффилд столько беспокойства, но... –То, что вы называете беспокойством, стало причиной её болезни. –оборвал посетитель. Жёстко очерченные брови нависли над прищуренными глазами, но искреннее беспокойство де Бриенна немного смягчило суровость взгляда. –Как только госпожа поправится, я приду за вами, потому советую вам больше времени проводить дома. –объявил визитёр. Де Бриенн отступил на шаг. Каждый раз, когда госпожа Шеффилд посылала за ним с помощью человека, а не письма, это значило, что кто-то серьёзно разозлил её, и в такие минуты герцог невольно жалел, что когда-то связался с этой женщиной. –Вы сильно заняты? –насмешливо спросил посетитель. –О нет, я абсолютно свободен! –выдавил де Бриенн. –Прекрасно, будьте готовы. Посетитель встал и удалился, даже не кивнув на прощание. Любой другой человек после такого получил бы от герцога приглашение на дуэль, однако сейчас де Бриенн был счастлив уже и тому, что визитёр наконец-то ушёл. Откинув чёрные кудри с вспотевшего лба, он рухнул в кресло и долго ещё сидел без движения. Каждый раз после таких встреч в нём вспыхивала гадливость, смешанная с ужасом. Герцог де Бриенн не располагал прямыми доказательствами, однако у него были глаза и уши, а ещё он кое-что знал и о некотором догадывался. Смерти людей, перешедших дорогу его посетителю, всеми воспринимались как естественные, и герцог всегда соглашался с этим, внутренне содрогаясь. Окружение герцога де Бриенна было разнородным и не всегда высокоморальным, но именно в этом человеке он чувствовал особую подлость, и после встреч ему всегда хотелось принять ванну. Тем временем посетитель герцога сел в экипаж и через десять минут был у другого дома. Дверь открыли не сразу, но служанка узнала его и быстро провела в покои госпожи Шеффилд, где она возлежала на кровати в изящном капоте, держа в руках книгу. –Он придёт? –мелодичным голосом спросила женщина, приветливо улыбаясь. –Попробовал бы отказаться! –последовал резкий смешок. –Что-нибудь не в порядке? –Предпочту об этом не говорить, не то мы поссоримся, а я этого не желаю. –Отлично. Я бы тоже не желала слышать такое в своём доме... Особенно когда моя дочь войдёт в сознательный возраст. Служанка бесшумно покинула комнату. Мужчина опустился на край дивана, рассматривая госпожу Шеффилд. Странно было видеть на этом жёстком лице такую заботливую внимательность. Красавица мягко улыбнулась. –Совсем скоро я буду в полном порядке... Но мне всё же хотелось бы узнать причину сомнений. План наш вполне надёжен. Разве герцог де Бриенн – трус? –Я признаю, в этом его нельзя упрекнуть. Он не трус, но мне кажется, что ему не достанет твёрдости, а в таких делах... Впрочем, не мне это объяснять. –Он спокойно принимает все мои дела. –Это так. Но знать и молча соглашаться – это одно, а стать прямым сообщником – совсем другое. –Возможно, но при мне он не будет колебаться. И будет делать всё так, как я скажу. При этих словах зелёные глаза немного сощурились. –Тот камень… Это было слишком уж грубо. –заявила женщина, скривив пухлые губы, как любитель живописи, обнаруживший подделку. –Иногда это работает. –пожал плечами собеседник. –Иногда, но не слишком часто, чтобы можно было серьёзно рассчитывать на подобные методы. Должна быть продуманность. –Ради Бога, Сюзон! Это почти сработало! Зелёные глаза вспыхнули, но почти сразу взгляд смягчился. На этого человека женщина не могла сердиться долго. –Ещё я хотел поговорить о Делсарте. –добавил посетитель. –Он так сильно беспокоит тебя? Я хорошо владею собой, когда он повернулся ко мне, я была полностью спокойна. А даже если он и заметил какое-то волнение, чему он, по-твоему, мог его приписать? –Собственному обаянию? Ну что ж, тебе, конечно, лучше знать, но я бы перестраховался. Беседа продолжалась ещё несколько минут, после чего посетитель, опасаясь утомить хозяйку, откланялся. На прощание он нежно поцеловал женщину в лоб, а она, в свою очередь, оставила прикосновение мягких коралловых губ на его выступающей скуле. Сделав выше описанные два визита, человек отправился к себе, по дороге заехав к парочке знакомых, от которых вышел крайне задумчивым. Его квартира не могла похвастаться таким знаменитым местоположением, как покои герцога де Бриенна, но внутреннее убранство не уступало жилищам самых богатых и родовитых парижан. Мужчина открыл золочёное бюро и просмотрел несколько записей. Во время этого чтения с лица не сходила улыбка, от которой было так неприятно герцогу де Бриенну. Сделав кое-какие заметки и убрав бумаги на место, мужчина открыл табакерку из слоновой кости, но плитка табака осталась нетронутой. Люди, мало знавшие этого человека, решили бы, что он чем-то недоволен, а близкие знакомые поняли бы, что он напряжённо о чём-то думает. Наконец мужчина подошёл к письменному столу, на котором всегда были готовы бумага и перо с чернильницей. Выведя несколько строк, он неожиданно улыбнулся и отложил лист. Вместо писания мужчина придирчиво осмотрел себя в большом зеркале и подкрутил усы. Затем он подошёл к бюро и особым ключом открыл нижний ящик, в котором было секретное отделение с небольшой шкатулкой.  Вечером в дверь Портоса постучали. Мушкетёр был очень занят: он составлял план обеда, пытаясь соединить свою любовь к друзьям, возможности повара и бюджет. От этой деятельности у Портоса разболелась голова, и он был рад благовидному предлогу ненадолго оторваться от своих занятий. За дверью стоял человек в непримечательной одежде, вручив Портосу корзинку, он сразу удалился. Мушкетёр обнаружил большую бутылку вина. К ней была приложена записка с пожеланием как следует угостить друзей на объявленном обеде. Портос возликовал: именно напитки составляли его главную головную боль, а по бутылке было ясно, что в ней налито хорошее вино. Выдернув пробку и понюхав, мушкетёр убедился, что чутьё не обмануло его. Ему очень хотелось попробовать немного, но он решил, что бутылка должна явиться взорам друзей непочатой. Кто же прислал вино: старина Грандис или же ворчун Ламберт? Скорей всего Грандис, это он пишет, как канцлер. Портос вызвал к себе повара, объявил ему, что исполосует его кнутом и выкинет в окно, если он посмеет откупорить бутылку, и с лёгким сердцем вернулся к планированию обеда.