Д`Артаньян и четвёртый мушкетёр

Герцог де Бриенн только вернулся с очередной победной дуэли, когда к нему вошёл камердинер, и по его лицу герцог сразу понял, о каком визитёре ему собираются докладывать. Он немедленно прошёл в приёмную. В этот раз посетитель был скорее хмурым, нежели наглым. Он коротко сообщил, что госпожа Шеффилд желает как можно скорее увидеть герцога и карета уже ждёт. Де Бриенн без пререканий покинул свой дом, но он заметил перемену настроения посланца любовницы, и это не могло его не радовать. Он всё же не удержался и послал спутнику высокомерный взгляд, когда тот предпочёл остаться в карете, а не идти в дом госпожи. Герцог успел захватить с собой красный халат из китайского шёлка, расшитый золотом, и сразу вручил его любовнице, встречавшей его в дверях своей спальни. Госпожа Шеффилд благосклонно приняла его подарок, но де Бриенн чувствовал, что женщина сердита на него. Когда, поцеловав гладкую белую руку, он сел в кресло, его предчувствия оправдались. –Вы совершенно не бережёте меня! –гневно журчал голос госпожи Шеффилд –Из-за вашего ранения на дуэли я слегла, а вы бесчувственны, как камень! Если вы умрёте, я тоже умру! –Любовь моя! –мужчина бросился к её ногам, и порыв был настоящий: в такие моменты страх перед жестокой женщиной уходил и его заменяла тревога за возлюбленную. Де Бриенн, пользовавшийся женской благосклонностью, часто слышал угрозы лишиться жизни, если его симпатия исчезнет, однако сейчас он знал, что это не жеманство. Сюзон говорила об этом как о давно известном ей факте, и у мужчины не возникало сомнений, что это правда. Герцог с радостью отметил, что лицо любовницы немного расслабилось и теперь было скорей уставшим, нежели раздосадованным. Протянув руку для поцелуя и получив этот поцелуй, женщина молча кивнула, как человек, решившийся на серьёзное дело. –Видите ли, дорогой мой, недавно один человек нанёс мне страшное оскорбление. –мягко улыбнулась она, пристально глядя на герцога своими зелёными глазами. –Какое же, моя прекрасная Сюзон? –Этот человек уже несколько раз должен был умереть, а он жив. Герцог де Бриенн внутренне содрогнулся. В такие моменты он особенно жалел, что когда-то связался с этой женщиной, однако выхода не было. Герцог, как человек, проживший насыщенную жизнь, мог отличать, когда женщина только развлекается и когда она по-настоящему любит. Госпожа Шеффилд любила его по-настоящему, а настоящая любовь легко могла превратиться в столь же настоящую ненависть. Если бы герцог узнал, что любовница возненавидела его, он немедленно пригласил бы к себе священника, а потом покинул бы грешный мир, не дожидаясь помощи со стороны зеленоглазой красавицы. Однако было ещё кое-что помимо страха, удерживающее де Бриенна от разрыва с госпожой Шеффилд – он любил её. –Да, этот человек давно должен был умереть, уже несколько раз он был близок к тому, чтобы встретится с Петром и Павлом, но какой-то злой гений охраняет его. –медленно проговорила женщина, зелёные глаза её внимательно смотрели на любовника из-под тонких бровей, пухлые губы стали серьёзны и требовательны –Герцог, любите ли вы меня? –Всей душой! –воскликнул де Бриенн, и в этот момент его нельзя было упрекнуть во лжи. –Тогда подождите немного… Госпожа Шеффилд удалилась, грациозно покачивая бёдрами, и быстро вернулась, неся в руках изящную шкатулку. Герцог почтительно замер. Он понимал, что ему хотят доверить какую-то важную тайну, и это будило в нём гордость и ужас одновременно. Гладкая белая рука открыла шкатулку и вынула из неё маленький пузырёк из хрусталя. Дрожь прошла по всему телу герцога, смуглое лицо побледнело. –Это яд? –прошептал он, с благоговейным ужасом глядя на свою любовницу. –Полагаю, вы предпочли бы духи, но я вынуждена вас расстроить. –засмеялась женщина. –И вы… вы хотите, чтобы я… –Да, хочу, если вы действительно меня любите. Герцог молчал. Жизнь его была разнообразна, он видел множество мужчин и женщин, сталкивался с разными предложениями и ситуациями, но ему впервые предлагали стать отравителем. Наконец он сказал с сильным чувством: –Моя прекрасная Сюзон, я счастлив служить вам, но… Боюсь, у меня совершенно нет опыта в подобных делах, и я скорее буду вам помехой, нежели помощью. Не лучше ли мне вызвать этого человека на дуэль? –Я много слышала о ваших доблестных схватках. –улыбнулась женщина –Но этот человек – мастер клинка. Я не хочу рисковать вашей жизнью, мой дорогой герцог. Не беспокойтесь за свою неопытность, я буду руководить вашими действиями. Статью она была подобна королеве. Черты лица её как никогда до этого казались де Бриенну благородными, ужасающими и мягкими одновременно. Большие зелёные глаза, сверкавшие от любви и власти, пронизывали его по-молодому стройное тело, заставляя его трепетать. Кровь бросилась к щекам герцога. –Моя госпожа! –де Бриенн склонился в низком поклоне. –Стало быть, вы согласны? –зелёные глаза блеснули от осознания влияния, которое они оказывали на мужчину. –Я сделаю всё, что вы мне прикажете. Белая гладкая рука мягким движением протянулась для поцелуя и получила его. Зелёные глаза заметили в дверях бледного и хмурого провожатого герцога и слегка прищурились от чувства превосходства. Город тем временем погружался в сумерки, сгустившиеся к тому моменту, когда Атос и Делсарте добрались до трактира. После возвращения друзья намеревались посетить его впятером, но д`Артаньян узнал, что несколько человек из его полка собираются отомстить гвардейцам кардинала за недавно нанесённое оскорбление, и счёл своим долгом присоединиться к ним. Арамис назначил дуэль, и Портос был его секундантом. Делсарте предлагал перенести посещение трактира на другой день, но Атос видел, что другу необходимо выпить. На обратном пути они не заезжали к брату мушкетёра, но Делсарте всё равно невольно вспомнил цепкие горячие пальцы и хрипящий голос, и его настроение было далеко от благодушного. Атосу не пришлось долго его уговаривать. Трактир был небольшой и расположенный в весьма милом местечке Парижа. Полный и цветущий господин Люмьер, воплощающий достоинство преуспевающего трактирщика, встретил Атоса и его спутника с распростёртыми объятиями. Делсарте сразу понял, что его друга тут хорошо знают. Он был молчалив: Атос предложил взять лучшее вино, и мушкетёр не мог скрыть, что это предложение ему по душе, хотя в настоящий момент в карманах его водились разве что пистоли, и то в малом количестве. Друг легко разрешил это недоразумение, со свойственной ему щедростью взяв все расходы на себя. Делсарте это смутило, но он понимал, что обидит Атоса отказом, и потому решил просто в последствии угостить мушкетёра за свой счёт. Посетителей в трактире было не очень много. Пока господин Люмьер, щёки которого вот-вот грозились лопнуть от здоровья, завёл дружескую беседу с Атосом, не похожим на него так же, как непохожи откормленный боров и поджарый конь, Делсарте решил повнимательнее изучить гостей заведения, и настроение его, поднятое вином, немного упало: неподалёку от себя он заметил гвардейца кардинала. Это был человек то ли сорока, то ли пятидесяти лет. Тусклый свет скрадывал черты его лица, однако о возрасте можно было догадаться благодаря чёрной бороде с седыми волосками и такими же локонами, чуть более тронутыми старостью. Косматые брови щурились над холодными глазами. Делсарте показалось, что где-то он уже встречал этот неприятный взгляд, однако он быстро вспомнил, что на нём форма, а значит такой взгляд он будет встречать ещё не раз, чем мушкетёр был горд. Когда гвардеец заговорил хриплым и очень неприятным голосом на ужасном акценте, который делал половину слов просто непонятными, Делсарте, разгорячённому вином, захотелось выкинуть его на улицу. –Послушайте только карканье этого облезлого ворона! –заявил Делсарте Атосу, подходя к нему. –Напрасно вы обижаете этих птиц. –спокойно возразил Атос. –Ваша правда! –хмыкнул Делсарте. Диалог друзей вёлся почти что шёпотом, но гвардеец, видимо, понял, что речь идёт о нём, и ему не составило труда догадаться, в каких выражениях говорили о нём королевские мушкетёры. Его брови мрачно нахмурились, и он засвистел какую-то песенку, прославляющую кардинала. Чуткий слух Делсарте сразу уловил её, и в ответ он начал насвистывать хвалу королю. Посетители трактира стали поглядывать на двух соловьёв с любопытством, смешанным с лёгкой тревогой. Если и не всему Парижу, то большей его части было известно, что Франция поделена на два лагеря, представители которых ненавидят друг друга, и теперь люди предвкушали занимательное зрелище. Господину Люмьеру подобное оживление не пришлось по душе. Он поспешно принёс Атосу и Делсарте закуску. Гвардейцу кардинала не могло понравиться такое любезное обхождение с представителями враждебного полка. Он стукнул кулаком и потребовал ещё вина. Атос бросил на него презрительный взгляд. Делсарте быстро тронул друга за плечо и шепнул: –Дорогой Атос, прошу вас, уступите его мне! –И как скоро вы намерены покончить с ним? –Атос улыбнулся краем губы. –Он не успеет допить новую бутылку! Атос кивнул и, чтобы не мешать другу, отошёл к стойке. Господин Ламберт сразу наполнил его стакан. Мушкетёр сделал глоток и поставил наполовину осушённый стакан, поскольку трактирщик начал с ним разговор, и Атос решил поддержать его, чтобы никто не помешал Делсарте довести дело до дуэли. Вдруг в трактире раздался выстрел. Все пришли в большое волнение, господин Люмьер заламывал пухлые руки и кричал, что в этих стенах ещё никогда не раздавалось подобных звуков. Причина шума была обнаружена довольно быстро: злополучный гвардеец кардинала произвёл случайный выстрел. Все сбежались к нему. –Эх ты, ворона, ты понимаешь, что мог кого-нибудь убить! –с досадой плюнул Делсарте. –Верно сударь, и я жалею, что это были не вы! –прокаркал гвардеец. Делсарте покраснел от злости, и его рука сама собой потянулась к шпаге. –Помилуйте, я попал в трактир или разбойничий притон? –внезапно раздался нервный фальцет, и посетители вместе с хозяином заведения, до того отвлечённые выстрелом, увидели человека в дорожном плаще с капюшоном, стремительно направляющегося к двери. –О, сударь, верьте мне… –залепетал господин Люмьер, простирая руки к незнакомцу, в котором по ботфортам и ткани плаща трактирщик сразу узнал богатого человека. –Чёрт знает, что такое! –продолжал мужчина, не удосуживаясь даже повернутся лицом к хозяину заведения и его гостям –Я захожу пропустить по стаканчику, а мне пускают пулю в лоб! Покорнейше благодарю, я пока ещё не горю желанием умереть! Прежде чем господин Люмьер успел что-то сказать, человек покинул трактир. Атос взял свой стакан и одним глотком осушил его. Между тем, Делсарте, получив возможность вступить в прямое противостояние, о чём-то яростно спорил с гвардейцем кардинала, кажется, вообще не обратив внимания на то, что несчастный господин Люмьер лишился выгодного клиента. Финал был скор и вполне ожидаем: мушкетёр и гвардеец кардинала назначили дуэль, вернее, назначил её гвардеец, а Делсарте с нескрываемой охотой согласился. Он уверил Атоса, что быстро разберётся с ощипанным кардинальским вороном и сию же минуту вернётся. Когда гвардеец и мушкетёр вышли, возбуждение в трактире сразу исчезло. Атос поговорил немного с господином Люмьером и стал дожидаться своего друга. От духоты и вина, которое он раньше не пробовал, у мушкетёра немного закружилась голова, и он решил подождать Делсарте на свежем воздухе. Уже было довольно темно. Атос глубоко вдохнул свежий вечерний воздух, однако головокружение не исчезло, а напротив усилилось, веки стали тяжелеть. –Чёрт возьми, из чего эта каналья делает вино! –пробормотал Атос –Никогда ещё я не пьянел так быстро… Неожиданно перед глазами появились какие-то пятна, ноги стали подкашиваться. Оседающее тело быстро подхватили чьи-то руки, предварительно надев на голову Атоса мешок, и мушкетёра, ослабевшего до такой степени, что не было сил даже закричать, потащили куда-то по мостовой, откуда слышалось дыхание лошадей. Когда Делсарте, невероятно разъярённый результатами дуэли и жаждавший излить душу Атосу, быстро возвращался к трактиру, на него чуть не наехала серая карета, запряженная двумя лошадьми. Занавески были опущены, и потому Делсарте не мог высказать своё мнение лично человеку, которого везли с такой спешкой, что он чуть не давил собой прохожих, но зато он успел послать парочку проклятий кучеру, одетому в плащ с капюшоном. Плюнув на следы от колёс, мушкетёр без прочих приключений добрался до трактира. В скорейшем времени господин Люмьер пережил потрясение намного хуже того, что было, когда выстрелил пистолет гвардейца кардинала, а после исчез богатый клиент: ещё никогда ему не доводилось слышать такого жуткого крика отчаяния. Все посетители трактира во главе с хозяином высыпали на улицу и увидели мушкетёра с искажённым лицом, сжимающего второпях брошенную шпагу его друга. Испустив свой горестный крик, Делсарте быстро огляделся, не обращая внимания на зрителей, и в глаза ему бросилось отсутствие следов борьбы, между тем мушкетёр понимал, что Атос не мог просто так позволить увести себя и тем более дать отобрать шпагу. –Какой ужас! –запричитал господин Люмьер, сообразивший, что с его старинным клиентом случилось какое-то несчастье –Сегодня ужасный день, сначала в моём трактире стреляют, потом я теряю богатого клиента, а теперь исчез благородный Атос! Я даже не успел налить ему новый стакан моего чудесного вина! –А что же он тогда пил? Он ведь выпил что-то до того, как я ушёл, не так ли? –машинально спросил Делсарте, диким взглядом изучая мостовую. –У него осталась половина вина в стакане. Ну, помните, сударь, когда раздался этот ужасный выстрел и все мы побежали к гвардейцу, а потом зашёл богатый господин. После этого ваш друг и выпил остатки вина. Делсарте бездумно покивал, но затем лицо его исказилось от ужасного подозрения. Только сейчас до него дошло, что было очень странным то, как пистолет гвардейца ни с того ни с сего вздумал выстрелить, и произошло это именно в тот момент, когда вошёл новый посетитель и стакан Атоса никем не охранялся. От страшной догадки Делсарте побледнел. Он не хотел верить этому, но отсутствие следов борьбы доказывало, что друг его был отравлен и не мог защитить себя, поскольку предположение, что слабость Атоса могла быть вызвана обычным опьянением, не выдерживало никакой критики – выпито было совсем ещё немного. –А почему он вышел из трактира? –хрипло спросил мушкетёр. –Кажется, у него закружилась голова, сударь, и он захотел подышать свежим воздухом. После этого ответа подозрения превратились в уверенность. «Господи Боже мой, что же делать! –с ужасом думал Делсарте –Его похитили прямо у меня из-под носа! Что я теперь скажу остальным? Будь проклята моя вспыльчивость и этот гвардеец!». Стоило Делсарте подумать о гвардейце, как он неожиданно вспомнил, что внезапное бегство его на редкость быстрого противника, которое так рассердило его, произошло, когда забили часы. Поняв, что они попались в хорошо расставленную ловушку, мушкетёр застонал и вцепился себе в волосы. Но тут ему пришло в голову, что никто не будет похищать мёртвое тело, а Атоса похитили, стало быть, он ещё жив, а раз он жив, его можно спасти! В памяти мелькнула странная карета. Делсарте вскочил и побежал туда, где она проехала, поклявшись найти Атоса, даже если для этого придётся обежать весь Париж.