Смотри на меня, а не на одежду

Минхо проснулся от невнятного, приглушенного бурчания, доносившегося из гостиной. — Ммм… Сын-мин-чик… еще текилы… — Хан явно продолжал вечеринку в своих снах, настойчиво требуя продолжения банкета. Минхо с тяжелым вздохом перевернулся на бок, глядя на свет, пробивающийся сквозь шторы. В голове всплыли вчерашние события: липкий пол бара, грохот музыки, бесконечные подносы и спящая звезда на его диване. «За что мне всё это?» — беззлобно подумал он, понимая, что сегодня его магазин винтажа точно останется закрытым. Минхо чистил зубы, думая: «Как вообще будить это тело?» Выйдя из ванной, Минхо направился на кухню. Нашёл воду и лекарства, аккуратно поставил всё на столик рядом с Ханом. Потом включил плиту и начал готовить завтрак. Скоро маленькая квартира наполнилась домашними, уютными запахами кофе и поджаренных тостов. — Удивительно, — пробормотал Минхо, разбивая яйца на сковородку. — После вчерашнего виски я должен чувствовать себя трупом, а не шеф-поваром. Запах еды оказался сильнее похмельного сна. Хан на диване зашевелился, закрывая лицо руками и смешно щурясь от дневного света. Минхо не удержался: он подошел ближе и присел на корточки прямо у изголовья дивана. Слегка наклонившись к самому уху младшего, он негромко и с явной издевкой запел — Before we love… we love this feeling, babe… Джисон дернулся, как от удара током, скривился и попытался зарыться лицом в подушку. Минхо тихо захихикал, чувствуя, как его вчерашняя робость окончательно уступает место привычному желанию поиздеваться над младшим. — Ваше величество, новый день наступил. Королевство не может существовать без своего принца. — Ммм… не смей… — хрипло пробормотал Хан, пытаясь разлепить веки. — Отлично, — рассмеялся Лино, поднимаясь во весь рост. — Теперь я еще и по утрам развлекаю рок-звезд. — Что вообще происходит… — Хан всхлипнул, садясь и обхватывая голову руками. — Где я? Почему потолок так низко? И почему голова… — Таблетки и вода на столе. Пей, пока не начался распад личности. Станет легче. Джисон послушно потянулся к стакану, выпивая его залпом. — Спасибо… — пробормотал он, а потом, наконец, сфокусировал взгляд на Минхо. — Спасибо, но… кто ты? Лино замер. О, этот момент нельзя было упустить. Он сложил руки на груди, принимая максимально серьезный вид. — Что? О нет… Ты хочешь сказать, что не помнишь нашу прекрасную ночь? Хан замер со стаканом в руке. Его глаза расширились, он судорожно заглянул под одеяло. — Я… я в одежде, — констатировал он с явным облегчением. — Ну, раздевать тебя в мои планы все-таки не входило, — усмехнулся Минхо. — Слишком много возни с пуговицами. — Ладно, — Хан выдохнул, приглаживая свою сонную, безумно растрепанную прическу. В этот момент он выглядел настолько мило и беззащитно, что у Минхо в груди снова что-то предательски екнуло. — Но все же… где я? И кто ты? — Бар Сынмина, твои друзья и стратегический запас алкоголя, Ваше высочество. Совсем ничего не всплывает? Хан лишь устало застонал, роняя голову на ладони. — У меня не было выбора, — пояснил Минхо, возвращаясь к плите. — У Сынмина строгие родители, у Чанбина жена и дети, а Бан Чан не отвечал. — Чан! — Хан подскочил, едва не сбив стакан. Пока Минхо держался за сердце от этого внезапного крика, младший уже судорожно выудил телефон из кармана джинсов. Его лицо побледнело, когда он увидел количество пропущенных. — Блять, как плохо… — И не говори, — буркнул Лино, приходя в себя после испуга. Он наблюдал, как Хан, сбиваясь и извиняясь, звонит своему лидеру. — Да, Чан, прости… всё хорошо. Да, я дома у… — Хан запнулся и вопросительно посмотрел на Минхо. — Ли Минхо. — Я у Ли Минхо… да, всё в порядке. Да, обязательно поблагодарю… Обещаю, больше ни капли! Минхо невольно улыбнулся, слыша, как голос Чана на том конце трубки мгновенно успокоился. Видимо, его имя в кругу Сынмина было синонимом надежности. — Какой ужас, — Хан откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза. — Полностью согласен. Что за молодежь пошла… — усмехнулся Минхо. Джисон открыл один глаз и посмотрел на него. Молчание затянулось. Они смотрели друг на друга дольше, чем того требовали приличия, и в этой утренней тишине кухни снова проскочило то самое «электричество» из бара. Только теперь оно не искрило — оно грело. Минхо первым отвел взгляд, чувствуя, что еще секунда — и он начнет разглядывать родинку на щеке Хана слишком внимательно. — Чай или кофе? — спросил он, разворачиваясь к столешнице. — Кофе, пожалуйста. Когда завтрак был накрыт на журнальном столике, Минхо устроился в кресле напротив. Он смотрел, как Джисон осторожно берет тост, и ловил флешбеки со вчерашнего вечера. Сложно было поверить, что этот сонный парень вчера заставлял весь зал задыхаться от восторга. Лино сосредоточенно разглядывал край своей чашки, но боковым зрением всё равно фиксировал каждое движение напротив. В тишине кухни стало слышно, как мерно тикают часы и как за окном просыпается город, но весь центр внимания Лино невольно сместился на то, как Хан замирает перед каждым глотком, будто о чем-то задумываясь. Минхо честно пытался думать о поставках в магазин, но мысли буксовали, раз за разом возвращаясь к парню напротив. В горле стало сухо, и это явно был не результат вчерашнего виски — Давай ешь, остынет — будет невкусно, — буркнул Лино, чтобы хоть как-то перекрыть воцарившуюся тишину. — Спасибо, — тихо ответил Хан, а потом добавил: — Вы и Чан знакомы? — Не особо. У нас просто общий друг — Сынмин. Тот самый, в чьем баре ты так успешно самоликвидировался. — А-а-а! — Хан вдруг просиял, и его лицо мгновенно преобразилось. — Вы тот самый VIP-официант для VIP-гостей! Друг Сынмина! Я вспомнил! Минхо не смог сдержать улыбки, хотя и попытался напустить на себя строгий вид. — Я, конечно, рад, что память возвращается, но немедленно перестань называть меня на «Вы». Я не такой уж и старый. — Извините! То есть… извини, — Хан смешно склонил голову. — О боже, просто ешь, — выдохнул Минхо, пряча усмешку за своей чашкой. Тепло кофе постепенно возвращало Хана в реальность, а таблетка делала своё дело — мир переставал быть слишком громким и вызывающе ярким. Он медленно поднялся с дивана, заметно оживая на глазах. Минхо тем временем возился на кухне. Звук воды, мерный стук посуды и приглушённый шум города за окном создавали странное ощущение обычного, ленивого утра. Слишком обычного для ситуации, в которой в его гостиной обосновалась мировая звезда. Хан Джисон — человек, чей голос вчера заставлял сотни людей сходить с ума, — сейчас просто топтался в его квартире. Через пару минут стало слишком тихо. — Подозрительно… — пробормотал Минхо, вытирая руки полотенцем, и выглянул в гостиную. Хана на диване не было. — Эй… — начал он, но осекся. Из спальни донёсся шорох. Минхо прошел туда и замер в дверном проёме. Хан стоял посреди комнаты, с любопытством разглядывая полки, вешалки и разбросанные на кровати вещи, будто оказался на секретной выставке. — Тебя не учили, что заходить в чужие спальни без приглашения неприлично? — спокойно спросил Минхо, опираясь плечом о косяк. — А в твоём случае еще и опасно. Мало ли что обычный официант может сделать с зазевавшейся звездой. Хан обернулся, ничуть не смутившись. — Я просто смотрю, — он пожал плечами, как будто это было самым естественным занятием в мире. — У тебя отличный вкус, а на безумного фаната ты не тянешь — слишком старый для плакатов над кроватью. Так что мне не о чем беспокоиться. Минхо медленно закатил глаза, но промолчал. Хан тем временем уже снова отвернулся к вешалкам, совершенно игнорируя замечание. — Откуда у тебя столько вещей? И почему они все… такие? — он провел рукой по ткани одного из пиджаков. — Они выглядят круче, чем то, что мне подбирают стилисты. — Из магазина, — коротко ответил Минхо. — Магазина? — Хан заинтересованно поднял брови. — Они все такие классные… и стильные. Он начал перебирать вешалки, пока не остановился на одном предмете. Тёмный кардиган грубой вязки, глубокого графитового цвета. Хан некоторое время рассматривал его, словно решал судьбу мира, а потом повернулся к Минхо. — Можно мне его одолжить? — Нет. — Но почему? — Хан тут же состроил такую мину, в которой смешались обида и высшая степень недоумения. — Потому что это моя любимая вещь. И потому что «нет» — это законченное предложение. Хан шагнул ближе, вкрадчиво заглядывая Минхо в глаза. — Ну пожалуйста, мистер VIP-официант… У тебя же их десятки. Я буду аккуратен. Честно. Я верну. — С чего ты вообще взял, что мы еще когда-нибудь увидимся? — Минхо не удержался от короткого смешка. Хан замер на секунду, будто эта мысль впервые пришла ему в голову. Но он слишком быстро справился с замешательством, выставляя вперед свой главный аргумент: — Мне сегодня нужно на съёмку. Я не могу поехать в том, в чем вчера валялся под столом. Это… — он скептически осмотрел свои измятые вещи, — не мой стиль. Минхо усмехнулся: — То есть одежда, которую ты сам выбрал вчера, — это не твой стиль, а мой кардиган — внезапно предел мечтаний? — Пожалуйста, — выдохнул Хан, и в этом одном слове было столько детской надежды, что оборона Минхо дала трещину. Лино несколько секунд молча смотрел на него, а потом устало вздохнул, сдаваясь. — Забирай. Хоть насовсем. Лишь бы ты уже ушёл. — То есть попросить сходить в душ — это уже наглость? — невинно уточнил Хан. Минхо прикрыл глаза, беззвучно считая до десяти. — О боже мой… Сынмин явно должен мне больше, чем тройную оплату. Иди уже, Ваше Высочество. Полотенца в шкафу. Хан просиял. Он тут же схватил кардиган и бросился к зеркалу, примеряя его прямо поверх футболки. Минхо наблюдал за этим со стороны и вдруг понял, что выглядит это слишком… естественно. Минхо невольно задержал взгляд на его профиле. Вблизи, без агрессивного света софитов, Джисон казался до ужаса беззащитным. У него были очень мягкие черты лица и линия подбородка, которая выглядела изящной, а не колючей. Весь он был каким-то… уютным. И этот кардиган грубой вязки, который на самом Минхо смотрелся строго и сдержанно, на Хане вдруг стал выглядеть мягким коконом, подчеркивая его хрупкость. «Он слишком красивый», — промелькнуло в голове Минхо, и эта мысль заставила его внутренне вздрогнуть. Лино не видел в нем ни одной острой или злой черты — всё, от разреза глаз до формы губ, казалось нарисованным акварелью. Минхо быстро отвел взгляд, чувствуя, как внутри разливается ненужное тепло. Черт бы побрал этого парня с его способностью выглядеть в чужой одежде так, будто он в ней родился. — А свежая футболка найдется? — донеслось уже из ванной. — А-а-а… — Минхо простонал в потолок. — За что мне это…

<<<>>>

Чтобы не сойти с ума от присутствия Хана, Минхо решил заняться делом. Магазин всё равно закрыт, так хоть тело в порядок приведет. Он расстелил коврик в гостиной и начал тренировку. Привычные движения всегда возвращали ему контроль над мыслями. Минхо замер, поднимая гантелю. В памяти всплыла вчерашняя ночь: вес Хана на его плечах, узкая лестница, щелчок дверного замка. «В конце концов, я дотащил его на четвертый этаж и не сдох. Неплохо, Лино», — усмехнулся он, на секунду задержав взгляд на напряженных мышцах своей руки. — А у тебя случайно нет какой-нибудь маски для лица? Голос прозвучал слишком близко. Минхо резко поднял глаза, и мир вокруг замер. Хан стоял в дверном проёме. Волосы влажные и растрепанные, полотенце небрежно завязано на бёдрах, а на обнаженной коже блестели мелкие капли воды. Запах геля для душа — цитрус и хвоя, которые Минхо выбирал для себя, — внезапно заполнил всю комнату, становясь слишком интимным на теле другого мужчины. Хан, в свою очередь, тоже не спешил отводить взгляд. Он видел Минхо в черной футболке, которая плотно облегала широкие плечи и подчеркивала рельеф рук. Гантеля в согнутой локте всё еще застыла в воздухе, а по шее Минхо стекала дорожка пота, исчезая под воротом. Они рассматривали друг друга неприлично долго. Тишина стала вязкой, как смола. Минхо первым отвел взгляд, чувствуя, как внутри всё напряглось. — В шкафчике под раковиной посмотри, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Хан медленно кивнул. Но перед тем как уйти, он еще раз скользнул взглядом по Минхо — от лица к рукам, словно фиксируя каждую деталь в памяти. Повернулся и не спеша скрылся в ванной. Дверь закрылась. Минхо наконец выдохнул. Будто впервые за все время. Он поставил гантелю на пол и остался в таком положении еще ненадолго, упираясь ладонями в колени. — Соберись, Ли Минхо, — пробормотал он себе под нос. — Это просто гость. Очень… шумный гость. Из ванной снова донёсся звук воды. Минхо поднялся, сделал пару глубоких вдохов и вернулся к тренировке. Но движения стали чуть менее уверенными… И мысли тоже.

<<<>>>

Неловкость в прихожей была почти физической. Хан стоял в прихожей уже полностью одетый, в чужом кардигане, который сидел на нём слишком хорошо, будто был сшит именно для него. — Спасибо… за всё, — голос Хана прозвучал тише, без привычного вызова. Он не поднимал глаз, разглядывая носки своих кроссовок. — Да не за что, — Минхо скрестил руки на груди, выстраивая привычную баррикаду. — Иди уже, пока я не передумал и не запер молодую звезду в подвале. Хан усмехнулся и всё-таки вскинул голову. Его взгляд — прямой, осознанный — на мгновение выбил из Лино воздух. — Кардиган я верну. Обязательно. — Не утруждайся, — слишком быстро отрезал Минхо, уставившись куда-то в стену. — Оставь себе. На память о том, как не надо пить. Хан задержался на секунду, словно хотел возразить, но в итоге просто открыл дверь. — Тогда… пока? — Пока. Дверь захлопнулась. Минхо остался один в тишине, которая внезапно стала плотной и душной. В коридоре больше не было ни шагов, ни голосов, ни того резкого запаха цитрусового шампуня, который теперь, кажется, навсегда впитался в стены. «Ну и отлично», — подумал он, возвращаясь в пустую спальню.

<<<>>>

День пытался вернуться к своему привычному ритму. Минхо все таки решил открыть магазин. Сам не понял почему, но ему было непривычно находиться дома. Он как и всегда, разобрал новые вещи, поправил манекены, проверил наклейки на ценниках. Люди заходили, выходили, задавали вопросы, спорили о размерах и цветах. Всё было до банальности нормально. Слишком нормально. Как и весь оставшийся день.  Вечером Лино вернулся домой. Квартира снова стала обычной. Тихой. Минхо прошёлся по гостиной, машинально поправил подушку на диване, поставил кружку в раковину, закрыл окно. Всё было на своих местах, как и всегда. Он открыл шкаф — привычное ощущение порядка слегка нарушилось. Пустое место на вешалке выглядело странно заметным. — Чушь какая-то, — пробормотал Минхо. Он выключил свет и ушёл на кухню, стараясь не задерживаться на мыслях.

<<<>>>

Прошла неделя. Минхо почти перестал вспоминать о том дне. Почти. Правда забыл бы, если бы этот голос и его песня не играла из каждого утюга. Но это было не важно. Он даже не успевал зайти к Сынмину — магазин требовал внимания, вещей было слишком много, его собственная квартира уже напоминала склад, а вечером Минхо просто хотел тишины. Сынмин пару раз писал. «Я перевел тебе деньги за работу. Спасибо еще раз»  «Ты жив?» «Может выпьем кофе?». Минхо отвечал коротко и сухо. Но однажды вечером, когда магазин уже был закрыт, а город медленно погружался в ночную суету первого выходного дня, он всё-таки решил зайти в бар. Просто на пять минут. Просто сказать, что жив. Бар Сынмина встретил его знакомым шумом, запахом алкоголя и музыкой, которую Минхо уже знал наизусть. Он сел за стойку, даже не оглядываясь по сторонам. — О, явился, — Сынмин встретил его у стойки. — Я думал, ты решил стать отшельником. — Моя квартира превратилась в склад, — проворчал Минхо, заказывая виски. — Скоро буду спать на стопках винтажных джинсов. — Хочешь прийду помогу? — Да, конечно, приходи. Устроим пижамную вечеринку. Будем прыгать на кровати и бросаться вещами, — Минхо начал наигранно махать руками в разные стороны. Они болтали о чепухе, пока Сынмин небрежно не уронил: — Кстати, — продолжил Сынмин слишком небрежным тоном, — Хан не доставил тебе много проблем тогда? Минхо сделал вид, что не понял. — Кто?  — А, ну ты… — Сынмин начал объяснение, но был прерван. — Да помню. Помню. Просто пошутил. Все было хорошо, выклянчил у меня кардиган и ушел. — Минхо сделал большой глоток, стараясь сохранить равнодушие. — Оу, он будет здесь на следующей неделе, мне спросить Чана, чтобы он сказал Хану принести Кардиган с собой?  Стакан в руке Минхо замер. Мысль о том, что Джисон снова окажется в пределах досягаемости, отозвалась странной вибрацией где-то под ребрами. — Что? Сынмин посмотрел на него внимательно. — Ну я скажу Чану, чтобы Хан принес кардиган в следующий раз когда будет здесь? — Нет, — слишком быстро ответил Минхо. — Пусть будет подарок молодому принцу.  Сынмин усмехнулся, когда снова услышал про Принца.   — Чан спрашивал о тебе. — О чём? — Минхо сам не заметил, как бокал виски оказался пустым. — Он просил тебя поблагодарить, — рассмеялся Сынмин. — Еще бы, его ребенок просто невыносим.  — Ну взял он у тебя одну вещь, у тебя вон ими целая квартира завалена — Не напоминай, — подзывая Чанбина сказал Лино, прося у бармена налить еще виски. Разговор продолжался, но уже про другое. Их дружеское общение в баре было таким легким. То что нужно было Лино после тяжелой недели. Его рассудок был таким пьяным, а вечер таким ярким. Музыка била по ушам, Минхо танцевал впервые за долгое время. Люди вокруг иногда случайно, а иногда и нет, касались друг друга. Голос Хан Джисона иногда звучал у него в голове, но уже не понятно, из музыки или из воспоминаний. 

<<<>>>

На следующий день город был непривычно спокойным — слишком медленным для Сеула в воскресенье, но крайне подходящим для Лино сегодня.  Он шёл без цели. Не в магазин, не к Сынмину, не домой. Просто вперёд, куда вели ноги. Он редко позволял себе такие прогулки — обычно выходные растворялись в делах. А сегодня будто бы не было ни одного пункта, который требовал срочного решения. Воздух был прохладным, но не холодным. Люди вокруг шли по своим маршрутам: кто-то с кофе, кто-то с детьми, кто-то с пакетами из магазинов. Всё выглядело слишком обычным. Минхо сунул руки в карманы куртки и подумал, что последние дни тоже были слишком обычными. Даже подозрительно. Он остановился на перекрёстке, ожидая зелёный сигнал светофора, когда взгляд вдруг зацепился за что-то знакомое. Сначала он не понял, что именно его смутило. Просто ощущение — будто мир на секунду сдвинулся. Минхо поднял голову. Билборд. Огромный, яркий, идеально освещённый. На нём был Хан. Улыбка — не слишком широкая, но уверенная. Взгляд — направленный куда-то в сторону, будто он смотрит не на камеру, а на что-то чуть дальше. Свет падал на лицо так, что оно казалось почти нереальным. И кардиган. Тот самый. Минхо сначала даже не поверил себе. Он сделал шаг ближе. Да, без сомнений. Фотография была слишком крупной, слишком уверенной, слишком… открытой. Голый торс, спокойный, почти равнодушный взгляд в сторону камеры. На нем нижнее бельё, минималистичное, без лишних деталей. Под фотографией крупными буквами было написано название бренда, а рядом — слоган новой рекламной кампании. «Closer than you think.» Минхо медленно выдохнул. — Вот же… — пробормотал он себе под нос. Люди вокруг шли мимо, никто не обращал внимания на билборд так долго, как он. Для них это была просто реклама. Для него… Он смотрел на изображение чуть дольше, чем следовало. Но сама эта картина — Джисон, почти обнажённый, укутанный в ЕГО вещь — дразнила Минхо с какой-то запредельной жестокостью. Это выглядело слишком интимно. Для всех прохожих это был просто очередной рекламный шедевр. Для Минхо это было как послание, которое он не хотел получать. Это ощущалось как-то по-особенному. Будто этот кадр был не для всех — а только для него. В голове вспыхнул кадр: Джисон, стоящий в дверях его ванной, капли воды на коже и тот самый взгляд. Минхо сделал шаг назад, потом ещё один, будто уходя не столько от билборда, сколько от собственных мыслей. Город снова стал обычным: шумным, спешащим, равнодушным. И всё же ощущение не исчезло. Минхо сунул руки в карманы куртки и пошёл дальше. «Глупость какая, слава богу я сказал его не возвращать.», — подумал он.

<<<>>>

Домой он вернулся ближе к вечеру. Подъезд встретил его привычной тишиной и запахом старого бетона. Минхо открыл почтовый ящик — скорее по привычке, чем из реальной необходимости. Внутри лежало несколько рекламных буклетов, пара писем. И журнал. Он нахмурился. Минхо не подписывался ни на какие журналы. Он посмотрел на обложку. Это фото… В центре был приклеен квадратный стикер. На стикере было написано всего одно слово: «Спасибо». А рядом — маленькое кривоватое сердечко, нарисованное ручкой. Он несколько секунд просто смотрел на бумажку. Внутри что-то неприятно кольнуло. Он не хотел его срывать. Он знал что находится на обложке под этим стикером. Минхо резко посмотрел по сторонам. Свернул журнал и пошел в квартиру.  В квартире было тихо. Он прошёл в гостиную, бросил журнал на стол и сел на диван. На тот самый диван, где несколько дней назад лежал человек, который сейчас смотрел на него с обложки. Минхо откинулся назад и закрыл глаза. — Вот же… — пробормотал он. Резко вставая и направляясь на кухню, чтобы налить себе выпить. Он не понимал, что именно его раздражает. Или смущает. Всё это выглядит слишком… Лино попытался полностью откинуть все мысли по этому поводу. Он вернулся в гостиную уже с бутылкой и стаканом, снова рухнув на диван. Время потекло как-то иначе — вязко и медленно. Экран телефона, лежащего рядом с журналом, внезапно вспыхнул. Уведомления посыпались одно за другим, разрезая тишину короткими вибрациями. «Привет 😅» «Я надеюсь, ты не против, что пишу» «Ты получил журнал? Крутая обложка получилась, да?» Минхо медленно моргнул, глядя на светящийся прямоугольник. В голове, затуманенной виски, пронеслась мысль о том, что игнорировать это — самое правильное решение. Но пальцы, словно живя собственной жизнью, уже провели по экрану, открывая чат. Сообщения продолжали приходить, одно за другим, заставляя Лино вчитываться в каждое слово. «Я сначала просто обернул кардиган перед съёмкой». «Ну, типа… чтобы не ходить по съемочной площадке все время просто голым. Просто стоял ждал пока начнется съемка». «Но фотограф увидел это, встал прям передо мной, долго рассматривал, потрогал кардиган и потом сказал, что так даже лучше». «Сказал, что этот кадр с кардиганом будет выглядеть очень горячо». Лино замер со стаканом в руке. Его воображение, подстёгнутое алкоголем, моментально нарисовало эту картину: полумрак студии, яркие вспышки софитов и Джисон — обнажённый, беззащитный перед камерой, прикрытый только его, Минхо, вещью. Слово «горячо», отозвалось внизу живота тягучим жаром. Он медленно перевел взгляд на журнал, лежащий на столе. Алкоголь уже приятно шумел в голове, убирая все защитные барьеры. Минхо потянулся и взял журнал. Пальцы коснулись стикера. Он медленно сорвал его, открывая обложку полностью. Тень от ресниц, изгиб губ и его кардиган, который теперь казался самой интимной вещью на свете. В голове Лино всё смешалось: запах своего шампуня, который он чувствовал от Хана, хриплый голос, подпевающий песне в темноте гостиной, и этот вызывающий, почти кричащий образ с обложки. Минхо был обезоружен. Каждое сообщение в телефоне было как удар в гонг, разрушающий его тишину. — Черт бы тебя побрал, Хан Джисон, — прошептал он, чувствуя, как возбуждение, смешанное с какой-то ядовитой нежностью, заполняет всё сознание. Он снова посмотрел на экран. Это «горячо» всё ещё висело последним сообщением. Минхо сделал ещё один глоток прямо из горлышка бутылки, стоявшей рядом, и почувствовал, что воздух в комнате стал невыносимо плотным. Минхо резко перевернул журнал обложкой вниз и поднялся. Душ показался единственным разумным решением. Смыть с себя этот день. Мысли. Это ощущение. Стоило ему шагнуть за стеклянную дверь душа и включить воду, как пространство вокруг предательски сомкнулось. Горячий пар мгновенно вытянул из кафеля и воздуха знакомый аромат. Цитрус и хвоя. Тот самый гель для душа, которым неделю назад здесь пах Хан. Этот запах стал последней каплей. Вода стекала по коже, но возбуждение лишь нарастало, голова пустела, оставляя место только для одной, пульсирующей мысли. Воздух в ванной стал слишком плотным. Не в силах сопротивляться, он опустил руку на член. Его мокрые волосы. Его неловкий, взгляд. Капли воды, медленно стекающие по торсу, оставляя влажные дорожки, когда он стоял полуобнаженный в дверях его ванной. Почему-то всё это отпечаталось в памяти Лино с пугающей четкостью. Каждое движение руки возвращало его в то утро. Он кончил, выговаривая это чертово имя в пустоту ванной, чувствуя, как последние капли его стойкости растворяются в горячей воде. Он был абсолютно, бесповоротно побеждён. Минхо зашел в спальню, выжатый будто лимон. Как будто у него не было выходных. Как будто всё, что он делал раньше, не имело значения по сравнению с этим вечером. Анализировать собственные поступки или мысли, просто не было сил, но сейчас, в темноте своей квартиры, он признал: этот «молодой принц» выиграл войну, даже не вступая в бой. Он просто лег на кровать, чувствуя, как прохладная простыня касается кожи, и закрыл глаза, пытаясь хоть во сне скрыться от этого вездесущего образа с обложки, который теперь, казалось, будет преследовать его вечно.