У меня на тебя особые планы

Контакты Олесь искал осторожно, через даркнет просматривал подозрительные заказы на всякую дрянь. Мегера говорила, что такие заказы использует госструктура для поиска «талантов». И брать их опасно, как и вообще связываться с теми, кто идет на все, даже человеческие жертвы ради власти. Не опаснее же встречи со стражем на мосту, правда, Марк? Олесю нравилось мысленно общаться с невидимым собеседником, как будто дубль все еще был рядом и мог поддержать, если не едким замечанием, то хотя бы усмешкой. Обычно он при этом бросал взгляд на кольцо, как бы проверяя, что оно на месте и никуда не исчезло. Олесь выполнил пару задач из тех, что не требовали от него вхождения в Навь. Через Навь все было бы проще – убедить олигарха в нужном решении, узнать у политика тайну, вызвать заболевание у конкурента на заказ. Но Мегера лишила его такой возможности. Когда отчаяние становилось невыносимым, Олесь снова и снова пытался открыть врата, но становилось еще хуже. Лучше бы он тихо умер в руках Марка там, на кровати… Лучше бы… что теперь думать. Навь для него закрыта, зато у него оставался его Дар. Кое-что Олесь, к счастью, умел и сам. И после первых испытательных примеров с ним связалась начальница поважнее. Правда, она требовала личного участия, а ведь Олесь надеялся работать издалека. Но он, конечно, согласился, поехал в другой город. Пришел в нужное место, но оставался в тени. Ему не нужен был визуальный контакт, а попадать под прицел исследовательского института, сотрудницей которого представилась женщина, он не собирался. Олесь заметил ее сразу, как и десяток других «сотрудников». Другие не были сильны, но их было много, один раз ошибешься, и свора кинется по следу. Тогда он из мстителя превратится в добычу, нет уж. Задание было довольно простым, но Олесь не верил в халяву. Наверняка Алла чего-то не договаривала. Просто выманить из толпы инкуба – слишком легко. Подавить волю такой твари довольно просто – инкубы уязвимы и легко льнут к людям, обладающим силой. Как будто только и ждут, чтобы их подчинили. Главная сложность – вообще их заметить, обычно такие, как Олесь и его команда, просто не пересекаются со всей этой дрянью. Словно погружаются на разные глубины. Или летают по разным эшелонам, как ни назови. Не видят и не слышат друг друга. Поэтому и инквизиторам так сложно вычислить суккуб, иначе от них давно не было бы и следа. Разве что в Нави можно приманить хитростью и использовать для взаимной выгоды, как делал Марк, но не в реальности. В реальности эти твари имели тела. Когда-то они были людьми, чью волю подавили и уничтожили, теперь у них не было свечения, как у людей, а их хозяева умели их прятать от внимания ведьм и инквизиторов. Встретить инкуба тяжело, только, если очень повезет… и в человеке, захваченным жадной сущностью, осталось хоть немного духа. И если он сможет хоть на секунду проявить волю… Это почти невозможно. Поэтому маги и инквизиторы используют другой, сложный и неприятный вариант, который не у каждого сработает. Чтобы поймать такую сущность, имеющую тело, нужно почувствовать похожую боль, такой же ужас и агонию, которую испытывал человек, когда в него подсаживали силу инкуба. Тогда получится его найти. Олеся это не пугало. Не после того, что он увидел в своей жизни перед тем, как получить новый шанс. И тем более такая ерунда не помешает ему отомстить. Он через свое облако присмотрелся к женщине из НИИ, едва сдерживаясь, чтобы не свеситься с перил атриума и не посмотреть вживую. Потом просто заставил прохожего сделать фото и скинуть по эйрдропу. «Марк, милфа в твоем вкусе!» - Олесь покосился на кольцо, улыбаясь. Он представил, что дразнит его в реальности, а Марк в ответ зацеловывает его, прижимая к перилам. Ему явно больше по вкусу мальчик с пшеничными кудряшками, а не строгая дама с идеальным каре оттенка вороного крыла. В ответ на мысль Олесь ярко почувствовал резкий химический запах. После того, как дубль исчез, Олесь иногда ловил обонятельные глюки. От других сотрудников, выжидающих на разных этажах ТЦ несло таким же амбре. Но если подождать и настроиться точнее, сквозь химозу пробивался другой запах, у каждого свой. Вот от Аллы он почувствовал горечь шоколада. Странно, что Марк не оценил. Он скинул ей ее фотку в качестве доказательства, что присутствует лично, потому что ее люди Олеся не засекли и она якобы не поверила. Заодно отправил их по ложному следу – пусть сначала догонят чувака, который фотку снял. Потом его окатило розами, Олесь мысленно присвистнул. Это была его цель, которую нужно было подавить для НИИ. Если бы не эти розы, Олесь бы его и не заметил. Видимо глюки в подарок от Марка были неплохо настроены на подобных сущностей. В ароматный букет примешивалась та же химоза, но ее глушил обжигающий морозный вихрь, и Олесь резко отпрянул. Хозяин инкуба был не из НИИ, да еще такой, с кем Олесь не хотел бы пересекаться. Он думал плюнуть и свалить, но снова покосился на кольцо. В их команде не было инквизиторов, они шли к силе иным путем. Как Мегера говорила, в обход. Может быть, и тут получится увернуться? Чтобы не упустить инкуба, он накрыл его своим облаком, оглушая. В том на удивление еще теплилась чистая живая жизнь, но очень мало. Сущность пыталась сопротивляться, но Олесь легко захватил контроль. Он «нырнул» в инкуба из любопытства, посмотреть на редкое явление. То ли инкуб был еще молодой, поэтому часть личности осталась живой, то ли… Олесь провалился глубже, чем хотел. Он падал и падал сквозь слои образов и не мог остановиться. Нет, инкубом этого парня сделали очень давно, они и не живут столько! Чтобы вселить такое количество силы, нужно было запереть в забытии слишком много страданий и пыток. Горькой тоски и безысходности, дни, месяцы, годы ужаса. Часть за частью, отрезать от души ее сияние и топить в боли и отчаянии. Олесь почувствовал, как тонет в чужой боли как в вязкой черной жиже. Как эта боль становится его собственной, а он снова возвращается назад, становится тем Олесем – который мечтает сдохнуть, захлебываясь в блевотине. Снова видит себя со стороны – с выбитыми зубами во рту, полном спермы, содрогающимся от ударов или ебли, изможденное и серое тело, с незаживающими дырками в воспаленных венах на руках и бедрах. От невыносимой судороги свело все тело, Олесь не мог сделать ни вдох ни выдох, чувствуя только каменную тяжесть, на коже выступил ледяной пот. Зачем он туда полез, идиот! Не к инкубу, а вообще в организацию! Если они сотворили такое с человеком, то кто же они сами? Неужели они – люди? А ведь он сам искал таких, способных на бесчеловечные преступления. Похрен на инкуба, на творящуюся там жуть, главное – это его месть. Как будто поступок Мегеры был намного лучше… он должен выдержать только, чтобы посмотреть, что она теперь скажет в ответ! Эта мысль позволила сохранить разум, не провалиться сознанием в то чужое умирающее тело. Но окончательно его вытащил из бездонного тоннеля в иной мир кто-то другой. Олесь плавно настроился на контакт снова. Глюки с запахами не помогали, все заглушали эти несчастные розы, особенно ярко на фоне озоновой свежести. Но он понял, что произошло – его с инкубом расцепил еще один странный гость, за которым охотилась Алла. Именно он с легкостью нырнул на дно, где увяз Олесь, потом взял инкуба за руку, и словно исчез. Если бы Олесь не полез в «душу» несчастного существа, он бы и не уследил, куда. Парень как будто существовал одновременно в нескольких местах. Прям как тот кот Шредингера. А самое интересное – как только Олесь пытался его зацепить волей своего подавляющего дара, происходили странные совпадения. Первый раз его задели плечом прохожие. Еще и обматерили, заставив потерять контакт. Второй раз – проходящая мимо девушка уронила на него стакан с колой, ему пришлось отвлечься, чтобы тут же подавить начавшего быковать ухажера девушки. Олесь отошел за угол, но там в него врезался пробегающий и орущий ультразвуком ребенок, а потом еще и наорал ни за что папаша бешеного чада. Хотя если бы не Олесь, пацан бы вообще врезался в стену! Он оставил попытки атаковать Матвея, и случайные столкновения с прохожими прекратились. А ведь тот точно никого не заставлял. Олесь скользил мимо него вниманием, пытаясь понять принцип. И тонкой нитью как будто почувствовал, как это происходит… Матвей, как кот Шредингера, перешел в суперпозицию. Он был одновременно во всех вариантах, и ни в каком конкретно. И как только Олесь пытался его коснуться здесь – он делал реальной позицию, где это было невозможно, а Олесь оказывался там же следом за ним. Он даже рассмеялся от изящности процесса, бросив кольцу: «Нет, ты такое видел?! Марк, ты же сейчас все пропустишь!» Матвей держал инкуба за руку, ведя за собой через все варианты, тысячи вариантов одновременно, и ни в одном из них Олесь не мог ничего поделать. Тогда он стал пытаться влиять на прохожих, но люди, чью волю он брал под контроль, попадали в нелепые ситуации сами - кто-то споткнулся на ровном месте и вывихнул ногу, другой подавился жвачкой, чья-то девушка заметила взгляд своего парня на чужой заднице и дала ему пощечину… Олесь уже не пытался сделать что-то серьезное, он вообще на какое-то время забыл, зачем пришел, и просто получал удовольствие от игры. Иногда Матвей вмешивался лично – заботливо заткнув уши инкубу, иногда не делал ничего, и Олесь заметил, что вместо него незаметно рулит какой-то мелкий пацан. Не всегда удачно, но Матвей явно дал ему возможность поучаствовать самостоятельно. Пацан пару раз промахнулся, и Олесь заставил официанта стащить наушники с головы инкуба. Но тут же понял, что его переиграли. Наушники снимать было уже поздно, а пацан его едва не зацепил. Вот был бы у них в команде такой участник! Олесь незаметно для себя самого вернулся к мыслям, что могло бы произойти, как будто что-то еще можно было вернуть. А он сам еще не стал предателем, переметнувшимся к врагам и нелюдям… и ему не осталось жить несколько недель. Как будто ему вообще было ради чего жить. Нет, это уже не его жизнь. Нужно почаще напоминать себе об этом… Его не касается, как бывший сотрудник НИИ это делает, почему Алла за ним охотится, зачем ей несчастный инкуб. Ему нужна только ее помощь. И Олесь увидел способ, который ей бы помог, странно, что Алла, со всем своим ресурсом начала охоту за Матвеем, а не за теми, кто ему дорог. Раз ему приходится держать инкуба за руку, значит не так просто проводить во своим линиям других людей? А ведь он подкинет ей идею. Ничего личного. Просто он не может упустить это задание. Алла, конечно, ничего не говорила в задании ни про инквизитора, ни про ведьм, от которых Олесь еле спрятался, ни про оперативников и этого мелкого вундеркинда, что выслеживали его самого. Тем более Алла промолчала про своего кота Шредингера, который повысил уровень сложности задачи с околонулевого до класса «ультра». Но хоть что-то полезное он ей скажет. Ему очень нужна ее помощь. Олесь надвинул капюшон и хотел было свернуть в магазин матрасов, чтобы отдохнуть на кровати, вытянув ноги. Голова не болела, но он уже чувствовал, что сильно устал. Сейчас бы свернуться калачиком, почувствовав сзади тепло и обнимающую руку… Интересно, что Марк бы сказал ему? Тоже считал бы предателем? Если бы они оба выжили, Марк бы все еще хотел… Он снова почувствовал эти дурацкие розы, слишком нежный запах даже для сильного инкуба. Олесь подошел к атриуму. Ему вдруг стало интересно, зачем Шредингер защищал бесполезное существо? Что они все к нему прицепились? Там и души то осталось – жалкий кусок. Чтобы вернуть инкубу себя, свою личность и полностью овладеть чужой силой, нужно пережить десятилетия агонии, на это не способен никто. Марк был спец в таких тварях, но даже он на такое никогда бы не пошел! Если уж Олесь, только глядя со стороны, едва не захлебнулся, то что станет с человеком, которому откроются все воспоминания разом? На что надеется Матвей? Что можно постепенно возвращать память о том, как его пытали и насиловали, заново прожить всю боль, и он не сойдет с ума? Его мысленно передернуло. Он был рад, что у Аллы не получилось произнести кодовые фразы. Не хотелось становиться свидетелем чужого безумия. Олесь все же не мог относиться к инкубам, как просто бездушным сгусткам силы, где-то в глубине души ему было их жаль, точнее тех, кем они были раньше. И сам процесс не мог не вызывать отвращения. И все же мелькнула искра интереса – неужели, такое возможно? Он потянулся волей к Матвею – не пытаясь его подавить, поэтому сопротивления от окружающего мира не было. А с мысленным вопросом – как?! Как ты сделаешь вернешь человеку всю его душу, если вместе с ней он заново должен пережить все страдания? В ответ промелькнула широкая улыбка: «У знания есть цена, ты уверен, что хочешь получить ответ?» Олесь усилил давление, «нырнул» глубже, и на него хлынула череда образов, пока совершенно нелепым образом его не толкнули проходящие мимо подростки. Они в шутку дрались, а Олесь потерял равновесие и едва не упал прямо в атриум с пятого этажа. На какой-то миг он даже ощутил жуткую невесомость, как будто со стороны видел кровавую картину у разбитого аквариума с живыми крабами и ежами, но что-то сильно дернуло его обратно, и Олесь удержался. Сердце застучало как ненормальное, он сполз на пол, из носа потекло густое и липкое. Но он успел заглянуть вглубь, в самую суть того, о чем даже сам Матвей скорее всего, не подозревал. И увидел там главное – цена была высокой. Ту, что заплатил сам Матвей за возможность совершить такое чудо. Олесь вытер кровь, глупо улыбаясь про себя. Посмотрел на испачканное кольцо. «Это ты меня удержал? Марк, ты не поверишь, но может, и у нас есть шанс!»