Симфония Зеркал

      — Не оправдывайся. Во всяком случае, это место теперь полностью наше, даже если вы того не желаете, — твёрдо заявил он. — И так как ты уже увидел нас, то у нас нет выбора. Нам не нужен человечек, который раскрывает секреты. Но выбор есть у тебя, за что ты мне должен быть благодарен.       Вдруг, на теле Странника отросли ещё двое рук. Одна из них мгновенно превратилась в лезвие, а другая в щупальце.       — Тебя задушить или сразу же отрезать по конечностям тело? — задал вопрос он, пока его лицо жутко расплывалось ещё сильнее.       — Нет, нет! — начал кричать и уже собирался молить о милосердии обездвиженный юноша.       — Руки прочь от него, нечисть! — влетел в коридор на звуковой скорости с уверенным криком мужчина.       — Чт…       Электрический ток, исходивший от тела появившегося Кураями, заставил вздрогнуть и застыть обоих мутантов. Похоже, они были слишком чувствительны к такой сильной стихии. Хватка весьма сильно ослабла, позволяя выбраться по-настоящему напуганному Синдзи. Реальный лидер крепко дёрнул его за руку и начал бежать вместе с ним.       — Убираемся отсюда поскорее к чёртовой матери! — приказал мужчина.       — Так точно! — в порыве эмоций и давления всё же ответил заместитель.       Наконец, Странники отошли от напряжения. Их тела даже визуально вибрировали дальше после такого оглушительного нападения. Парень хрустнул шеей и скрестил руки на груди, выдавая недовольную и раздражённую гримасу. Он решил не бросаться за ними в погоню. Но его напарница всё ещё горела желанием разобраться с людьми, несогласная с его немногословной позицией. Странница сделала рывок. Но вскоре была притянута длинным щупальцем обратно.       — Зачем? Мы могли бы их схватить в погоне и убить! Они не заслужили пощады! — воскликнула она, начиная сверлить его взглядом.       — Второй, более старший человек оказался со стендом. Эми, ничего не добьёмся все равно, — успокоившись и негромко вздохнув, объяснился монстр. — Теперь людей здесь больше нет. Ты и сама это видишь. Будь умнее. Да, они определённо распространят о нас информацию дальше, но людям всё равно ничего не удастся сделать нам. А вот наоборот вполне.

***

      — Тетсу-сама, но почему Вы сделали это? Почему Вы рискнули собственной жизнью ради меня? — задал я этот вопрос ему.       И я бы никогда не подумал, что за тоталитарным лидером, раньше преступником, боровшимся с нами за власть, порой действительно скрывается герой в душе.       Он ни с кем никогда не был таким понимающим. Под «понимающим» я, возможно, перегибаю, но мне так уже кажется. Даже с предыдущим заместителем он не показывал себя с такой стороны. Он был всегда сухарём. Иногда злым сухарём.       Ни для кого уже не было секретом, что Тетсу-сама сначала застал смерть собственной супруги, а затем и скоро… сына. Его сыну было не больше двенадцати лет. Я знаю точно одно — он пошёл по кривой тропинке и завербовал нас сразу же после этого. Жизнь отняла у него самых дорогих ему людей. Жизнь отняла у него всё счастье. Сначала жену из-за прогрессирующего рака, а вскоре и сына. Которого взяли в заложники и убили те, кем мы стали после этого. Я… я не представляю, каково это. Но я знаю, каково утратить родителей.       Наши истории с боссом сильно похожи. Вот только я — единственный ребёнок в семье, что уцелел. Я уже не могу знать, что с ними произошло. Но именно наш босс стал тем, кто после этого принял меня в преступную семью.       И что было после этого? Я стал его верным прихвостнем. Лук, стрела пробуждения стенда, чёрная мантия, распространение сверхспособностей и швыряние консервных банок на улицах. Никакой уличной романтики. Никакого острого азарта. Одна чёртова рутина.       Но с тех пор проходили годы. Мы уже добрались до Кагосимы. И после того организованного мною нападения на Эрла и Акари с целью отомстить за смерть Тетсу-самы, он явился к нам. Живой! Да явился так, что я сразу это почувствовал по сильному подзатыльнику. И как только он узнал, что я всё это время делал, пока он находился в другой части города, наши отношения с ним стали меняться. И я даже не сразу понял, почему.       И почему-то именно вчера, он спас меня. Босс поразил их силой своего стенда, а затем позволил мне встать на ноги и сопроводить до самого выхода. Сказать, что был потрясён уже я — ничего не сказать.       А сегодня даже ответ я получил не сразу. Этот ответ по-настоящему заставил меня лишиться дара речи:       — Мы были преступниками, но теперь мы те, кто служит государству, хотя и по началу неохотно. Я не смог оставить тебя на произвол судьбы. И знаешь, — продолжал Тетсу-сама. — Даже в тот день, когда ты организовал нападение на Эрла и Акари после якобы моей кончины, хоть это и выглядело иначе, но я остался доволен твоей работой. Твоя потеря ударила бы по мне не только в смысле количественной силы, но и в духовном плане.       Я не смог ничего ответить на последние слова. Я лишь автоматически отсалютовал ему, промямлил что-то и удалился. Но я до сих пор не могу выбросить это из моей головы.       До. Сих. Пор.

***

      И вот, вновь пасмурные горы и скалы. А под одной из них расположился дремлющий Райден, прямо на сырых листьях. Лицо парня оставалось прикрытым потрёпанной соломенной шляпой, а сам он периодически, кажется, зевал и сопел, при свете дня. Но его сон отважился закончить его подчинённый, шагающий прямо сюда по склону с недовольным выражением лица.       — Вот же ж дерьмо. Почему наши стенды-то такие слабые? Я вообще не могу призвать свой теперь! — с раздражением и громко выразился Акира. — Спишь?       — Нет, блин, соломинки на шляпе считаю, не видно что ли? — возмутился в ответ их новый лидер, а вскоре сдвинул шляпу и столкнулся взглядами с обладателем скоростного стенда. — Чего тебе?       — Такое дело, что я вчера наконец-то сразился с Нео, заточил Рейши в игре…       — Так?       — И такое дело, что я сбе… Э-э-э… — мгновенно пожалел о начатой теме Акира и уже неловко отвёл взгляд в сторону. — Ладно, неважно.       — Сбежал, да? Договаривай давай! — надавил на него в плохом настроении новый предводитель не сильно старше его.       — Я… сбежал оттуда.       Его приспешник, а раньше на том же уровне напарник, уже походил на бедного, беспомощного котёнка. А вот Райден, казалось, прямо сейчас вспылит и составит взрывом неплохую конкуренцию ядерному оружию, а заодно и помидору по покрасневшему от гнева лицу. Он тут же вскочил с лежачего положения и схватил за грудки Акиру, и затем прижал к скале, скрипя обнажёнными зубами.       — Мать твою, какой же ты дегенерат ведь! Они теперь по-настоящему убедились, что ещё ничего не закончилось! Теперь эти холопы из Антихаоса будут работать, не покладая рук! — закричал от ярости на него лидер. — Ты хоть понимаешь, чего ты сделал? Кто тебе вообще сказал без предупреждения пытаться выйти на контакт с ним?       Это выглядело так, словно хищник сейчас порвёт на кусочки жертву или съест живьём. Но Райден даже не мог этого сделать — если он будет перегибать палку или бить своих же, чтобы чужие боялись, то все постепенно станут или бунтовать против него, или тихо пропадать с радаров. А он один не сможет сделать ничего, даже если сильно захочет. Хоть у него и появилась огромная сила, которую если однажды не сдержать достаточно, то всё живое вокруг падёт, ему очень стоило контролировать себя в отношении подчинённых.       И вот, взрыва предводителя не произошло — ему пришлось мгновенно потушиться и отпустить Акиру. Сложа руки и опустив голову, Райден присел на прошлое место и пробормотал что-то таким голосом и тоном, будто проклинает и обижен на всё живое.       — Ещё ничего не потеряно, старина, не злись. Позволь мне взять инициативу в свои руки. — раздался третий голос, явно не похожий по настроению на эти два. — Как же я устал добираться до вас…       Наконец, ходячий источник звука приблизился к двоим. С очень короткой, тёмной стрижкой парень, чьё спокойное и нейтральное лицо стало суровым за счёт обилия боевых шрамов, явился нарушить напряжённую атмосферу и выручить товарища, на которого сокрушился сам лидер. Он отряхнул чёрную, в некоторых местах порванную мантию.       — Мирай? — поднялся на ноги и задался вопросом раздражённый Райден. — И что же ты затеял? В шахматы их победить? На деньги?       — У меня есть план. За всё это время я успел проследить за Эрлом и Акари, даже пробил по базе данных их переписки.       — И ты предлагаешь устроить операцию «Любовный треугольник»?       Пока к его идеям предводитель относился скептически, Акира, стоя рядом, сдерживал смех от такого ловкого сарказма.       — Я к тому, что нам теперь известно, когда и где эта парочка в следующий раз встретится. А именно завтра, весьма поздним вечером.       — Ладно, это уже интереснее, — поменялся в тоне и позе Райден. — Дальше?       — А дальше я просто поймаю одного из них и призову стенд. Классика.       Теперь лидер сильно призадумался и отвёл взгляд в сторону. Для него начало плана действий было более здравым, чем конец. Стоило добавить какую-то хитрость в самую последнюю очередь. Ту, что выбьет из колеи врага и станет максимально надёжной.       — И по итогу поймают тебя, да скрутят. У нас больше нет возможности объявлять неофициальные локдауны, Мирай, — вдруг возразил Акира, обращая все взгляды на себя.       — Да кто бы говорил! Мне напомнить, какую невозможную тупость совершил ночью ты? Да такую, что нам теперь даже здесь скоро находиться будет небезопасно! — вновь стал говорить на повышенных тонах Райден.       — Постойте, — влез обратно в дискуссию Мирай, — А кто мне мешает притвориться и провернуть всё так, будто я вообще к вам не отношусь? В конце концов, от обычных полицаев и слабеньких рядовых Антихаоса скрыться мне не будет чем-то тяжёлым.       — И что это тебе даст? Даже если ты будешь каким-то левым?       — То, что в отношении меня могут быть более мягкие меры. И я всё время действовал максимально скрытно. Пока даже Акиру знает контора Тэкео, обо мне ни слова никогда не было. К тому же, Райден, ты можешь навести где-нибудь шума, а потом скрыться. Всё внимание будет обращено на тебя, как на вдруг появившегося и скрывшегося босса, а не на какого-то «чудика» вроде меня.       Над головой стратега возникли все шахматные фигуры белых и чёрных цветов — от пешек до королей, от самых слабых до самых сильных.       — Доверься мне, и даже если я не смогу убить кого-то из них, то точно нанесу им хоть какой-то вред…