Кому молиться, когда твой Бог мёртв?

Смеркалось. В лесу, который славился историями о призраках-убийцах, что похищают маленьких детей, поедая их и оставляя одни косточки на дорогах, уже несколько лет не проезжала ни одна повозка. Когда-то здесь провозили товары из близлежащих деревень в крупный город на окраине, но из-за участившихся случаев грабежей и пропажи нескольких десятков людей вместе с повозками, лошадьми и содержимым, было принято решение пустить дорогу в обход мрачного, зловещего леса. Лишь редкие смельчаки забредали сюда, чтобы доказать свою любовь и заполучить сердце красавицы в обмен на цветок таньхуа, да глупцы заходили в чащу не от большого ума. Те, кто возвращался – а их было отнюдь не много – навсегда теряли связь с реальностью, рассказывая немыслимые вещи о призраках, кровавом дожде и дороге, вымощенной костями маленьких детей. Мало кто верил в эти ужасные сказки, но, как будто бы между прочим, соваться туда, откуда не возвращаются, никто не собирался. Через лес в самом деле проходили души, что держали путь в Призрачный Город, однако реальную опасность представляли вовсе не они. Демон, что славился во всех трех мирах своим безумием, обосновался в глубине леса, питаясь теми, кто по ошибке забредал в провозглашенные им своими владения. Подчиняющиеся его воле сущности расставляли ловушки, нападали, грабили и убивали во имя своего "Принца". Ци Жун наконец ощущал себя тем, кем ему положено было быть – особой королевских кровей. К слову, этот демон, что добился звания Непревзойденного скорее благодаря своим безумным выходкам, нежели выдающейся силе или способностям, не гнушался пообедать и своими собратьями если они провинились. – Господин!! – в зал с грохотом влетел маленький, страшненький демон, поспешно падая в ноги Лазурного и склоняя перед ним голову. – Господин, Призрачный Город закрыт, а Хуа Чэн... – он приподнял взгляд и, встретив узкие глаза хозяина, прожигающие его насквозь, замолчал. Ци Жун восседал на большом троне, что стоял на куче человеческих черепов. Одетый в шёлковые одежды изумрудного цвета и закинув ногу на ногу, он внимательно смотрел на побеспокоившего его демона, крепко вцепившись в каменный подлокотник. – Так-так... Хуа Чэн... Этот одноглазый пёс? Что приключилось в этот раз? – протянул Лазурный, громко рассмеявшись и скрестив руки на груди. – Неужели он окончательно умом двинулся? Разведчик, осторожно подбирая слова, продолжил докладывать, наблюдая за реакцией Ци Жуна: – Вероятно, так и есть. Призрачный город спит: ни входа, ни выхода не найти. А сам Князь был замечен несколько раз по дороге в заброшенный храм, что на западе. – На западе?!? – воскликнул Ци Жун, резко вскочив на ноги. – Кому там храм? Демон, заикаясь, продолжал: – Неизвестному Богу...кажется...войны... Ци Жун схватил череп из под ног и с яростью кинул в доносчика, но тот пролетел мимо, ударившись об пол. – Да плевать чего он Бог! Имя??!! – закричал он. Демон, запинаясь, отвечал, отползая назад: – Не-не знаю, Господин...мы не знаем. Ци Жун рванулся вперед, хватая демона за грудки: – Тогда на кой чёрт вы мне тут сдались, раз на простейший вопрос ответить не можете?! – руки Лазурного разжались, выпуская чужие одежды, но уже через мгновение Непревзойденный пнул его в живот, а затем оттолкнул его в сторону ногой, расчищая себе путь. – К чёрту, сам узнаю. – процедил он сквозь зубы, оглядываясь на мелкую сошку. – В котёл его, живо! – крикнул он в тёмную пустоту, из которой тут же вышли двое высоких, плотных демонов с свиными рылами, и, подхватив под руки горе-разведчика, потащили его к кипящему котлу. Под истошные крики и мольбы последнего Ци Жун покинул своё логово, чтобы самому проверить свои догадки. Непогода застала его на пол пути. Подошвы туфель утопали в грязи размытых дорог, а волосы, и без того растрепанные, ручьём стекали по бледному лицу. Наконец, впереди он увидел небольшой каменный храм. Вокруг него было много деревьев и кустов, так, что проходя мимо, можно было даже и не заметить, что здесь вообще что-то есть. Ци Жун подошёл ближе и скользнул под арку, прямо внутрь храма, в центре залы стояла статуя, искусно вырезанная из камня. Казалось, силуэт вот-вот оживет. Лицо Лазурного стало багровым и он только и смог выдавить из себя презрительное : "ты...". Он узнал его. Сколько храмов Ци Жун разрушил своими руками и вот, что он видит? Сердце бешено колотилось от ярости, а злоба переполняла его. Он осмотрелся в поисках того, чем можно было бы стереть эту надменную ухмылку с каменного лица старшего брата. – Сколько тебя не избивай, а ты всё время приходишь за добавкой, братец? Наверное, ты мазохист. – охваченный ненавистью, он совершенно забыл, зачем явился и был застигнут врасплох, когда услышал глухие, хлюпающие шаги у входа. Ци Жун бросил попытки поиска орудия мести и без промедления спрятался за статую, осторожно опустившись на пол и практически не дыша. Встречаться с Хуа Чэном ему не хотелось. Каждый раз это заканчивалось не лучшим образом, поэтому сейчас оставалось лишь молиться, чтобы его не засекли. Глухой, животный звук — не то всхлип, не то стон — донёсся с обратной стороны. Потом шёпот, переходящий в рыдающую молитву, а затем — разрывающий тишину крик, от которого по спине Ци Жуна пробежали ледяные мурашки. Кричал Хуа Чэн. Кричал так, будто с него сдирали кожу. Бросил? — пронеслось в голове у Ци Жуна, окончательно запутывая его. Что, чёрт возьми, тут вообще происходит? Лазурный осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать альтернативный выход, но в храме было лишь несколько небольших витражных окон и единственный вход, в который не проскользнуть. Он сидел на холодном полу, тысячекратно сожалея о том, что вообще пришел сюда и пытаясь успокоить бешено колотящееся от страха и осознания сердце. Слабость Хуа Чэна – его брат-неудачник. гребаный небожитель и демон. И смех, и грех. Опрокинул Непревзойденного, да он не так уж и плох. Прошло не так много времени, когда всхлипы по ту сторону прекратились и наступила тишина, в которой был слышен лишь шум дождя. Ци Жун медленно поднялся, осторожно передвигаясь по краю, там, куда не падал лунный свет. Обойдя статую он увидел хозяина Призрачного города. Тот лежал на каменном полу, обняв колени и закрыв глаза, будто раненый зверь. Совершенно неподвижно. Умер, что ли? — ядовито сверкнуло в сознании. И вместо того, чтобы тихо улизнуть, ноги сами понесли его вперёд. Он присел на корточки, наклоняясь так близко, что почувствовал слабый запах дождя, цветов и... горячего пепла. Да это же... Рука сама потянулась отодвинуть прядь волос, упавшую на это слишком бледное, почти незнакомое без привычной маски язвительности лицо. Кончики пальцев едва коснулись кожи. "Твою мать" – подумал он. Это был абсолютно точно Хуа Чэн. Ци Жун резко поднялся и направился к выходу, как вдруг позади услышал шорох и короткое "Гэ". От неожиданности он обернулся и его сердце замерло, увидев Князя, что устремился в его сторону. Волей случая, тот споткнулся, и Лазурный рванул с места в лес, оставив дорогу. Он бежал, не разбирая ничего перед собой. Колючие ветки хлестали его по лицу и рукам, цепляя шёлк, словно желая задержать. Корни деревьев, точно чёрные жилы, путались под ногами, выскальзывающие из грязи туфли тонули в хлюпающей жиже. За спиной не было слышно шагов, но от этого становилось только страшнее. Казалось, сам лес сжимался вокруг него, дыша в такт его бешеному сердцу, а в рёве ветра и дождя ему чудился тот самый хриплый, прерывистый шёпот: «Гэ…». Он бежал со всех ног. Не оборачиваясь. Не думая. Не дыша. Лишь бы подальше от этого проклятого храма. Он точно знал: стоит ему обернуться — и он увидит. Увидит Князя прямо за спиной.