Кому молиться, когда твой Бог мёртв?

Ци Жун резко распахнул глаза, рванувшись вперёд и жадно вдыхая воздух, словно до этого не мог дышать. Вокруг было подозрительно тихо и темно. Он помнил, как бежал по скользкой траве, а затем - тьма. И вот, он здесь. «Где я?» — подумал он, осматриваясь вокруг. В тусклом свете лампы, которая стояла на небольшой тумбочке в другой стороне комнаты, он мог разглядеть лишь очертания мебели и почувствовать, что под тяжелыми одеялами на нем было лишь легкое ночное белье. Он завозился, убирая со лба повязку и ощупывая царапины на руках. Внезапно над его ухом, практически из пустоты, послышался тяжелый шёпот: – Гэ-гэ..ты очнулся? Князь, всё это время неподвижно сидевший рядом в темноте, протянул руку в попытке дотронуться до чужого плеча, но Лазурный одним резким движением скинул её, сползая с другой стороны кровати и, вскочив на ноги, начал кричать, одновременно с этим пытаясь найти выход из комнаты, в которой оказался против воли. – ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ, ПСИНА ОДНОГЛАЗАЯ!? КАКОЙ Я ТЕБЕ "ГЭ-ГЭ"!? ТЫ НАХРЕНА МЕНЯ СЮДА ПРИТАЩИЛ, УБИТЬ ВЗДУМАЛ?! – вопил демон, ощупывая стену позади себя на предмет наличия двери, но не сводя глаз с Хуа Чэна, медленно направляющегося в его сторону. С каждым шагом Непревзойденного сердце Фонаря сжималось всё сильнее, и когда тот подошел вплотную, Ци Жун замолк, зажмурившись в ожидании удара. Вместо этого, крепкие руки обвили аккуратную талию в хлопковых одеждах, прижимая демона к себе с таким трепетом и нежностью, словно они были давними возлюбленными, сотни лет находившимися в разлуке и наконец воссоединившимися вновь. – Моё Высочество, я так долго искал тебя... – выдохнул Князь, обжигая дыханием ухо Лазурного. Ци Жун не успевал догнать собственные мысли. Слова и действия Хуа Чэна застали его врасплох настолько, что он едва не лишился дара речи. – Но..я.. не... – неуверенно начал он, но подняв глаза, обнаружил, что стоит прямо напротив зеркала. На его лице в отражении не было привычного для него грима: ни белил, ни краски, которой он подводил глаза. Лишь темные волосы спадали на лицо и из-за чужого алого силуэта виднелись белые одежды. Лазурный вмиг осознал это: старший брат – вот кого он видел в отражении перед собой. Тонкие пальцы крепко сжали плечи Непревзойденного, отстраняя его. Мгновение. Хлесткий удар по щеке. Затем еще один. – ДА ТЫ, ПОХОЖЕ, СОВСЕМ ТРОНУЛСЯ!! ТЫ ЧТО, ОСЛЕП НА ОБА ГЛАЗА, РАЗ НЕ ВИДИШЬ КТО ПЕРЕД ТОБОЙ?? МОЁ ИМЯ – ЦИ ЖУН!!! – еще один замах, но на этот раз Князь перехватил удар, крепко сжимая его запястья. Его единственный глаз заглядывал в чёрные глаза Ци Жуна, полные страха и отвращения. – Тише, — его голос прозвучал приглушённо, ровно, как заклинание. — Тише, моё Высочество. Ты можешь ранить себя. Ты ударился головой и тебе нужен покой. Всё в порядке. Я здесь. Я позабочусь о тебе. – Хуа Чэн медленно прижал чужую руку к своей груди, не позволяя своему гостю отпрянуть. – Я настоящий. И ты тоже. Просто ты забыл, кто ты. Непревзойденный достал из запазухи тонкую белую шёлковую ленту. Его движения были медленными, почти сакральными. Он осторожно обвил её вокруг шеи Лазурного — тонкой, цвета белого мрамора, — и завязал мягкий, но крепкий узел сзади. Ци Жун дернулся, пытаясь высвободить руки: – ОТПУСТИ МЕНЯ, ГРЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!! КЛЯНУСЬ, Я ВЫДЕРУ ТЕБЕ ВТОРОЙ ГЛАЗ!! – все крики и попытки высвободится были тщетны, руки Князя сжимали его запястья, словно тиски, а если ему и удавалось ударить обидчика, тот просто смиренно сносил это, продолжая держать Жуна, пока тот в конец не выбился из сил. Когда крики Лазурного превратились в хриплые рыдания, а тело от эмоционального потрясения перестало ему подчиняться, он размяк в руках Непревзойденного, падая в его объятия. Хуа Чэн подхватил его на руки и в одно мгновение уложил на постель, заботливо накрывая одеялом. – Вот так, — прошептал он, в его голосе ощущалась печаль. Он коснулся ленты на шее Лазурного и тихо продолжил: — Не снимай её. Она поможет тебе… вспомнить. Теперь спи. Я буду здесь. В комнате повисло напряженное молчание, когда Князь потушил лампу и сел в кресло, рядом с кроватью. Ци Жун долгое время прокручивал в голове каждое слово, сказанное демоном, но всё это не укладывалось в его голове. Будто плохой сон, что не отпускает. Когда ты снова и снова просыпаешься в панике и не можешь вернуться в реальность. А реальность была близкой и совершенно не безоблачной. Он в ловушке. Значит, так. Прямое сопротивление бессмысленно. Сила — на его стороне. Разум — тоже, хоть и искривлённый до неузнаваемости. Остаётся только игра. Поддакивать. Кивать. Притворяться тем, кем он его видит, пока эта одержимая тварь не потеряет бдительность. А тогда — бежать. Бежать так далеко, чтобы никакой сумасшедший Князь его больше никогда не нашёл. Погружённый в собственные мысли, демон не заметил, как истощённое сознание наконец потащило его на дно тяжёлого беспокойного сна.