Пыльца

      Утро четверга началось с похмелья. Головная боль постепенно переросла в мигрень, ее мелодичная трель у основания черепа начинала потихоньку сводить с ума. Или ее сводили с ума крайние дни? Конечно, вопрос риторический. Приняв пару таблеток, она уже собралась выезжать на третью фирму-однодневку, как раздался звонок Элиаса.       — Просто звоню узнать как ты?       — Да, мамочка. Все хорошо, мамочка. Спасибо, мамочка, - сарказм разгорался с каждой пророненной фразой.       — Кейт, ты ведешь себя как ребенок. Заметь, это не я вчера влип в передрягу.       Кейт молчала в ответ. Она была из той категории людей, кто не умеет и не любит излишнее внимание.       — Ладно, как насчет пообедать? Обеденный перерыв у тебя есть? Мне нужен совет, так что жду тебя в три на старом месте. Не нуди и не заставляй являться к тебе в офис.       — Ммм. Ты такой убедительный, когда тебе что-то надо. Так и быть. Как закончу, подскочу. Кейт убрала телефон в задний карман джинс, надев теплую куртку. Зима была в самом разгаре, и хоть она была теплая, ветер пронизывал насквозь. Добираться предстаяло на самую окраину города и она не раздумываю взяла такси.       «Выглядит как очередные трущобы», — взглянув на доки, решила Кейт. Все еще осталось два места для заключения договоров. На сегодня ее цель — офис строительной фирмы «Клоуд Солюшнс» и ее владелец Джеффри Нолан. Сегодня она была наготове и проверила всю подноготную. Компания успешно работала два года, и директор не лежал в психлечебнице.       Успех.       Вывеску с именем Джеффри Нолан Кейт нашла довольно быстро. Офис выглядел приличнее предыдущих, но и цифры в договоре были в разы крупнее.       — Джеффри Нолан? Здравствуйте, меня зовут Кейтлин Хант. Я юрист компании «Уильямс и Ко», надеюсь, вас предупредили?       Мужчина за столом выглядел как типичный клерк, пытающийся казаться солидным: дешевый, но чистый костюм, галстук с расстегнутой верхней пуговицей. Он улыбнулся, но улыбка была натянутой, еле тронувшей уголков его рта.       — Мисс Хант, конечно, конечно, проходите. Всё готово.       Он слишком поспешно взял папку, которую она протянула. Его пальцы слегка дрожали. Не от страха, а от какого-то внутреннего перегруза, будто он не спал несколько суток.       — Отличная компания, «Уильямс и Ко», — заговорил он, листая документы без реального интереса. Его речь была отрепетированной, пустой. Уж она-то знала толк в шаблонах. — Мы рады сотрудничеству. Очень важный для нас контракт. Кейт молча кивнула, привычно отмечая нервно-возбужденное состояние мужчины перед ней.       — Подпишите здесь, здесь и здесь, — вежливо указала она. Нолан замер над первой страницей, ручка в воздухе. Он не читал. Он смотрел в окно на серые доки.       — Вы знаете, — вдруг сказал он тихо, почти про себя, — когда я начинал «Клоуд Солюшнс», я думал, буду строить. Маленькие проекты. Гаражи, пристройки. — Он фыркнул. — А теперь...       Он резко поставил первую подпись, с сильным нажимом.       — А теперь я подписываю сметы на бетонные работы для несуществующих объектов. На сумму, за которую можно было бы выстроить целый квартал. И самое смешное... — Он перевернул страницу, и его голос стал плоским, механическим. — Самое смешное, что я даже не знаю, где эти объекты. Они говорят: «Не ваше дело». И они правы. Не моё. Видимо, он решил, что Кейт достаточно в курсе дела, и с ней можно быть откровенной. Судьба, можно сказать, дала ей того, чего она желала. А для Джеффри это был выдох. Выдох человека, которого гложет абсурд.       Кейт сохраняла профессиональное молчание, но её мозг работал. «Он подтверждает фиктивность. Но это мы и так знали. Будет ли еще что?» Нолан подписал второй лист и вдруг откинулся на стуле, потёр переносицу.       — Мне жена говорит: «Джефф, ты стал нервным. Ты разговариваешь во сне». А что я ей скажу? Что мне снятся накладные? Что я просыпаюсь в холодном поту от мысли, что неправильно проставил код в счёте на пять миллионов? — Он засмеялся коротким, сухим смешком. Абсурд. Я руковожу фирмой-призраком, которая отмывает деньги для... для кого? Для теней. И моя главная ответственность — не ошибиться в графе «назначение платежа». Он посмотрел прямо на Кейт, и в его глазах была усталость.       — Я не спрашиваю, что они продали за эти деньги. Я не хочу знать. Но иногда... иногда мне кажется, что эти цифры в платёжках — они липкие. Как будто они пахнут чужим потом и страхом.       Маска Кейт не давала трещин, но под столом ее пальцы непроизвольно вцепились в портфель. Его слова не были метафорой. Она вспомнила холодный, липкий пот Хиггса, почувствовала его животный ужас сквозь прозрение «пыльцы». Нолан был прав. Эти цифры действительно пахли страхом. Он резко оборвал себя, осознав, что сказал вслух. Его лицо исказилось. — Извините. Нервничаю последние дни. Последний большой заказ.       И вот она — зацепка.       Кейт взяла подписанную папку.       Её голос был ровным, будто она не слышала его странной тирады. Ей надо было играть роль знающего человека, своего человека. А уж это она умела.       — Всё в порядке, мистер Нолан. Документы в полном порядке. Спасибо за сотрудничество. Отдохните. Вы все сделали правильно.       Она вышла. Зацепка была не в документах, а в трещине в человеческом щите системы. Брайт построил идеальную машину, но винтики в ней — живые люди. И они начинают скрипеть. Нолан только что дал ей понять: система хоть и чудовищна, но уязвима на человеческом уровне. И, возможно, у каждого такого «менеджера» есть свой предел, после которого он может сломаться — и тогда станет опасным для самой системы. Это не давало ей улик против Брайта, но появилось понимание: чтобы выжить, нужно найти самое слабое, треснувшее звено в этой человеческой цепи. И, возможно, это не Хиггс, а именно такие, как Нолан — те, кто ещё сохраняет рассудок, чтобы мучиться.       Было почти два часа дня, и Кейт едва успевала на обед с Элиасом. Чуть запыхавшись, она рухнула на стул напротив него. Все проблемы она попыталась оставить за дверью кафе. Конечно, их место был «Хвойный лес».       — Успела, — выдохнула она с игривым прищуром.       Короткий миг она отвлеклась на окно, точнее, пронзила взглядом то, что было за ним. Силуэт притянул её внимание на одну долгую, ледяную секунду — и растворился. Точно паранойя. Потом придётся выложить круглую сумму психологу. Если это «потом» вообще настанет.       — Выкладывай, что за дело? — выпалила она, снова повернувшись к мужчине.       — Аналогичный вопрос. Я просто заметил, что проблема как раз у тебя, а не у меня. Но не соврав, тебя сюда не затащить.       — Не совсем понимаю о чем ты? — сказала Кейт и отвела взгляд.       — За столько лет я не заслужил твоего доверия? — ноты обиды прозвучали в его голосе.       Что я могла ему сказать? Правду? Что я обладала на толику секунды всеми знаниями миров, вдохнув пыль? Он точно заточит меня в рехабе. С одной стороны, хорошо было бы послушать его профессиональное мнение... но с другой. А вдруг всё выйдет боком? Не наврежу ли я ему так? Внутренний монолог затягивался. Нужно было принимать решение. Кейт устало выдохнула.       — Давай так. Без имён. Допустим, некий магнат втянул меня в грязное дело.       — Это я уже и так знаю. Майлз позвонил, — перебил её Элиас.       — Такой взрослый, а до сих пор секреты хранить не умеет. И как он вообще стал популярным журналистом? — Но Элиасу были безразличны её возгласы. Он ждал настоящего ответа. — Ладно. Чисто теоретически, я узнала, откуда идут грязные деньги. И тайна не просто в оружии или наркотиках — всё сложнее. Пока что никто не подозревает, но я уже не смогу уйти. Мне надо закончить дело. Заказчик слишком во мне заинтересован. Ситуация патовая, можно сказать. — Кейт взмахнула руками.       — Ты что, узнала про заговор мировых правительств? — с лёгкой долей скептицизма отозвался Элиас.       — Ну, прекрати. Ты сам хотел правды. Большего сказать не могу.       — А я могу. Заканчивай с этим побыстрее. Если что-то пойдёт не так — звони. Ты уже взрослая девочка и можешь верно просчитать все риски. Просто повторюсь: если что пойдёт не так — позвони. Никто из нас тебя не бросит.       Беспокойство Кейт не улетучилось, но в моменте она почувствовала некое облегчение. Оставшуюся часть обеда они просто обсуждали прошлую встречу. Элиас чувствовал её настроение и не лез туда, куда даже она бы сейчас не хотела.       Закончив обед, они вышли и направились каждый в свою сторону. До самой двери квартиры Кейт не покидало ощущение слежки. Только за закрытой дверью она смогла абстрагироваться.       Мысли плавно перетекли к ужину. Теодор. Вечер же обещал быть запоминающимся. Когда еще случалось, чтоб она приглашала на свидание мужчину, а выбирал место он? Чистой воды вздор.       «Да и никакое это не свидание!» — резко одернула себя она. Но оделась все-таки подобающе. Асимметричное платье с узнаваемым принтом, волнистые локоны, ниспадающие с плеч, и черный ободок. На сегодня она уже выбрала маску милой и очаровательной овечки. Зеркало в пол в ее комнате отражало саму невинность. Ее большие карие глаза в обрамлении пышных ресниц напоминали олененка Бемби. Кейтлин не любила пользоваться своей внешностью и предпочитала простые и базовые вещи вычурным, но сегодня это правило не работало. Раздражало, как мужчины бросали при первой встрече оценивающий взгляд на ее фигуру и личико, напрочь забыв, насколько компетентной она была.       Недаром в наше время так процветает феминизм.       Взглянув на часы, она удовлетворённо поняла, что собралась вовремя.       Надо будет опоздать.       Ресторан Теодор выбрал не для простых людей. "Ритц" — не стареющая классика, торжество старых устоев. Ей даже пришлось просить своих бывших клиентов об услуге забронировать столик. Для обывателей свободных мест никогда бы не нашлось. Все шло по плану. Она опоздала ровно на десять минут, не слишком много, но и не вовремя. Ее стремление показать себя ровней уже походило на манию. "Ритц" встретил Кейт немым гимном позолоты и бархата. Она шла по ковру, поглощающему каждый звук, мимо зеркал, в которых их отражения уплывали в бесконечность. Столик в алькове был больше похож на ложу в театре, откуда видно всё, но куда почти не долетают голоса. Теодор придвинул стул для неё с церемонной, почти насмешливой вежливостью. Его чёрный смокинг сливался с тенью, и только лицо, освещённое пламенем свечи, парило в полумраке — непроницаемое и абсолютно прикованное к ней.       — Почти не опоздали, мисс Хант. Доброго вам вечера. — произнес он сев на место напротив.       Запах его парфюма вполз в её пространство, смешиваясь с воском свечи. Тот самый древесный, тёмный аккорд. Будто стоишь в самом сердце старого, спящего леса.       — Добрый вечер, мистер Брайт. Пришлось уладить неотложные дела. Как раз закрыла вторую из трёх сделок.       — Интересно. Не думал, что «мои дела» — это свидания с мужчинами. Фраза повисла между ними, отточенная и холодная. Запах его парфюма становился тяжелее.       — Это не свидание, — отшила она, даже не моргнув.       Он медленно отпил глоток вина. Его угольные глаза не отрывались от неё. Уголки губ дрогнули.       — А я и не про нас.       Молчание обрушилось на стол, густое, как тот самый запах. Он уже пропитал ткань её платья, вытеснил даже намёк на её собственные духи. Он был повсюду.       — Я начинаю думать, что у вас мания. Или вы банально любите подглядывать? Вуайеристы меня не слишком привлекают. Просто факт.       — Слишком мелко для меня. Я предпочитаю контролировать. Не терплю, когда мои секреты уплывают в чужие руки. Надеюсь, я достаточно ясно выразился, мисс Хант? Ей не показалось. За ней следили. Его запах въедался ей под кожу. Он, как и его хозяин, бесцеремонно оккупировал всё вокруг, не оставив воздуха для чего-то личного. Кейт оторвала взгляд от бокала и встретилась с его глазами. В той чёрной глубине плясали искры нездорового веселья.       — Думала, это дружеский ужин. Всё-таки я стараюсь работать на опережение. Жаль, что вы считаете меня столь непрофессиональной.       Этот запах. Словно удавка на шее. Нужно больше усилий. Выдохнув все нервное напряжение, она продолжила.       — Я все не могу понять, мистер Брайт, чем я вас так зацепила? Нет, я понимаю, что сумма не маленькая. Но следить за моей личной жизнью...       В этот момент официант подошёл наполнить бокал, и его рука дрогнула. Капли ярко-красного вина брызнули на платье. Кейт инстинктивно вскинула руку, уже представляя, как алое пятно растекается по дорогой ткани. Но ее пальцы встретили только сухую, холодную поверхность. Ни капли.       Она перевела взгляд на официанта, затем на Теодора. Оба смотрели на нее. Официант — с удивлением, Теодор — с усмешкой. Смотрели на ее пустое, сжавшееся от ожидания тело. Именно в этот миг она поняла, что сходит с ума. Решив, что лучший момент уйти, официант все-таки налил напиток в бокалы и спешно удалился.       — Какая удача, что с платьем ничего не случилось. Вы в нем просто потрясающе выглядите. Яркая вспышка гнева. С Кейт было довольно. Вся эта неделя была похожа на жизнь больного шизофренией. Ей виделось то, чего не может быть, слышалось то, чего нет, и теперь это происходит на глазах у всех.       — Я думаю, нам стоит прекратить. Этот ужин был ошибкой. Примите мои извинения и огромную благодарность за вчера. Мне лучше поехать домой. Теодор Брайт опешил. Это явно шло не по его плану. Увидев, что Кейт встает, он машинально тоже поднялся со стула. Наконец спесь нахальства и уверенности спала.       — Кейт! — девушка обернулась и устремила взгляд в его глаза.       — Доброго вечера, мистер Брайт, — перебила она его.       Вынырнув из ложи, она направилась прямиком к стойке с хостес. Надо было закрыть счет, взять пальто и убраться отсюда.       "И зачем я сюда пришла? Не вызвать подозрения? В чем? Что я гребаная шизофреничка?» Утихомирить свой пыл не получалось, а вот раззадорить вполне. «Этот Брайт. Его ухмылка, его колкие фразы. Какое ему дело, с кем я сплю."       — Не беспокойтесь о счете. Я настаиваю. И настаиваю провести вас. Обещаю не быть таким мудаком, — как тень он следовал за ней.       Хостес наблюдала за ними, будто это был любовный роман. Кейт претило такое внимание. Устраивать скандал посреди ресторана было точно не в ее духе. Кейт зажмурила глаза, пытаясь потушить пожар в ее груди.       — Давайте выйдем на улицу, — процедила она.       У входа их уже ожидал вальтер в белых перчатках, открывающий черный мерседес Теодора. Кейт вышла на холодный воздух, её дыхание превращалось в пар от адреналина и гнева. Секундная заминка, она ждала, чтоб Теодор сел за руль. Сделав пару размеренных шагов, она открыла дверцу пассажирского сиденья и сказала:       — Хорошей поездки, мистер Брайт. Я доберусь сама, — хлопнув дверцей нарочно громко.       Кейт не обернулась. Она шла по тротуару, кутаясь в пальто, чувствуя себя идиоткой в этом платье от именитого бренда среди обычных прохожих. Её каблуки отчётливо стучали по асфальту. За ней, в трёх метрах, медленно полз чёрный мерседес. Она слышала работу его двигателя, слышала, как ему сигналят и объезжают машины. Д       Да он издевается?             Она прошла один квартал, второй. Ярость сменилась ледяным осознанием абсурда. Кейт — разряженная кукла, идущая по улице, за которой следует седан с одним из самых влиятельных людей в городе. Это был не побег. Это публичный спектакль, который привлекал внимание. И это ещё больше её бесило. Сейчас она прекратит это. Кейт остановилась и резко обернулась. Машина тут же замерла. Но он не опустил стекло, Теодор выждал. Кейт подходит к машине, нарочито громко хлопнула ладонью по стеклу пассажирской двери. Стучать было бы слишком вежливо для него. Окно опустилось совершенно беззвучно.       — Вы хотите, чтобы нас сфотографировали для таблоидов? — её голос охрип от холода и злости. — «Миллиардер Брайт преследует юриста на улице» — отличный заголовок.       — Я хочу исправить впечатление, — его голос из темноты салона звучит тише, без привычной стальной оболочки. Что-то изменилось. — И предложить вам бургер мира. Без неумелых официантов.       — К вашим обвинениям в отмывании денег прибавятся еще преследование и незаконное удержание. — Но ее тон уже смягчился. Она дернула за ручку, и та легко поддалась. Еще одно движение — и Кейт оказалась на пассажирском сидении.       — И где продают бургеры мира? Какая-нибудь супер-закрытая забегаловка для сильных мира сего? — она медленно выпускала пар, и Теодор позволял ей это сделать.       Это оказалась и правда забегаловка. Такая, которая работает если не круглосуточно, то до пяти утра точно. Место было обыденное. Слишком обыденное. Теодор Брайт явно выделялся из заурядных посетителей.       — Вон тот столик мой любимый. В самом углу у окна.       — Вы меня удивляете.       — Ты. Отбрось здесь фамильярности. Тут мы просто пара, которая зашла перекусить и       поболтать.       — Меня дважды просить не надо. Тео-дор, ты не ответил на мой вопрос в ресторане. В чем причина всего этого?       Было видно, как он не хотел раскрывать все карты. Будто он делал усилия.       — Тебе нравится все упрощать, да Кейт? Просто наслаждаться не интересно. Вечный поиск мотивов, путей, в этом вся ты. Вечно во всеоружии.       — Тут ты прав. Я не верю ни в совпадения, ни в «просто так».       И опять разговор зашел в тупик. Дело было не в ее упертости, она просто не знала, как себя вести. Сейчас он не был похож на палача, что занес топор над ее шеей и вот-вот сделает рывок. Ее жизнь всегда была по плану, размерена и упорядочена. А сейчас, сейчас она будто бы вдохнула свежего воздуха среди вечного смога. Это сладкое желание жить затмило разум.       — Почему это место?       — В детстве у меня не было так много привилегий, только когда я вырос, я смог выбирать. Это место было одним из моих первых выборов. Не смотри на меня так. Я не буду раскрывать перед тобой душу на первом свидании. Пусть оно и второе за день для тебя. Кейт пропустила мимо ушей его последние слова. Пусть думает что угодно.       — Но бургеры здесь и вправду вкусные.       За окном начиналась метель. Покров дороги становился все более пушистым и объемным. Все тревожные мысли превратились в маленькую мышку и ускользнули в норку. «Но только на сейчас», — решила Кейт.       — Моя очередь задавать вопрос. Почему юриспруденция?             — Ты сам говорил, я люблю порядок. В юношестве я мечтала защищать слабых и помогать обездоленным, но жизнь расставила все на свои места.       Сейчас они походили скорее на двух усталых от жизни путников. Было видно, что никто из них по-настоящему не наслаждался ею, их выбор был вынужденным, но не сейчас. Сейчас они оба сидели тут из-за желания. И было что-то в их молчании, более сокровенное, чем разговоры, даже более интимное, чем секс. Этот момент нельзя было увидеть, он просто случился. И когда она позже, в своей палате в Броадмуре, будет вспоминать эту ночь, она поймет: точка невозврата была не в поцелуе. Она была здесь, в этой тишине между двумя усталыми людьми.       Так началась первая часть ее падения.       Машина превратилась в маленький заснеженный холмик. Теодор не взял водителя, и погода сделала свое дело. Откопав багажник, он достал щетку и бросил ей прямиком в руки.       — За дело, мисс Хант. Вдвоем куда веселее.       Это было и правда весело. Наперегонки, кто быстрее откопает часть этого холма. Она победила. Скинув все обратно в багажник, она в два шага оказалась на переднем сидении. На улице была роскошная зима. Холод, снег и шикарное январское настроение. Радоваться мелочам было так приятно. А запереть все свои сомнения — вдвойне. Выехав на главную дорогу, они оставляли за собой шлейф из снега. Кейт снова залюбовалась его лицом. Прямые черты лица совершенно идеально вписывались в обрамление слегка кудрявых волос, выбившихся из укладки. Сейчас она видела его под другим углом. Не правителем империи, а живым человеком. Знаете, как бывает, с самой первой встречи мы уже подсознательно понимаем свое отношение к человеку. Тогда, как только он вошел в ее кабинет, вместе со страхом она почувствовала притяжение, словно черная дыра медленно по спирали закручивало ее в себя. Как известно, из гравитации черной дыры не выбраться.       К черту. Потянула она руку поправить выбившуюся прядь. Теодор перехватил ее руку и не отпустил. Он не отводил взгляд от дороги, а затем поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Электрический разряд прокатился от ладони по всему телу. Странное воодушевление маленьким клубком начало подниматься в груди. Такой простой жест, но столько чувств. Кейт даже не заметила, как он остановился у ее дома. Она даже не заметила, когда он успел припарковаться. Все, что отпечаталось в памяти — как он перевел свой взгляд на ее лицо, потом на ее губы и потянулся к ней. Это не было фейерверком, это было как жажда, когда в пустыне наконец нашел оазис. Оно накрыло ее с головой.       Поцелуи стали все жарче, руки Теодора все смелее.       Ледяная пощечина разума. Что она делает, пора остановиться и взять себя в руки. Ей не пятнадцать лет, чтоб вовсе не думать головой.       Делая тяжелый выдох, она остановилась и подалась назад.       — Прости, — она отстранилась, но ее улыбка говорила об обратном. — Я не из тех, кто заканчивает такие вещи в машине. Даже в такой.       Уголки его губ дрогнули. В его угольных глазах мелькнуло то самое «нездоровое веселье», что она видела в Ритз.       — Кейт, — его голос был низким, обволакивающим. — Это было не окончание. Это было предисловие.       — Хорошего вечера, мистер Брайт, — их игра увлекала ее. Горячо-холодно, близко-дальше. В голове очерчивался вопрос. «А что, если он не так плох? Если я все не так поняла?» Конечно, это был вздор. На ней не было розовых очков, чтоб упустить настолько все очевидное. Связываться с ним не стоит. Вечер был словно из другой жизни. Словно это могла бы быть ее обыденная рутина. Словно...       Вместе с закрытой дверцей пассажирского сиденья она захлопнула дверь в свое сердце. Мимолетная слабость и не более. Больше упускать контроль нельзя.