Точка

      День я отсыпался, а вечером мне привезли полресторана еды, очень кстати, потому что аппетит вернулся пока один, без сил. Мы ели, и мне пришла в голову смешная мысль: - А в жопу дашь? - Что?       Я показал ладонями на потолок: - Ну, обновить. И для симметрии. И чтобы у меня повод был для скандала.       На меня посмотрели с усмешечкой: - А взять-то сможешь?       После ужина я сходил в душ и улегся в свежую кровать, рядом засели с ноутбуком и увлечённо защелкали клавишами. - То есть, не дашь?       Поттер оторвался от экрана, поцеловал, потискал сиськи, погладил плечи. Почувствовав на яйцах тёплую мягкую ладонь, я сладко заснул и не слышал, как надо мной ржали. В пять утра проснулся уже полностью человеком, нашёл рядом свободную руку и положил на свой стояк. Рука сначала бестолково не понимала, что от неё хотят, но потом втянулась. Мою ладонь тоже нашли и тоже задали вектор движения, и утро вышло вдохновляющим.       Теперь мы встречались друг у друга, не на счёт, а как фишка ляжет. Единственное правило - сильнозаебавшийся имеет право лежать дома, закатив глаза, и ожидая скорой помощи в виде еды и отсоса.       На Рождество мне подарили модный телефон, из самых последних, с максимальным фаршем. Я бы и сам мог себе позволить, но так вышло ещё приятнее. Моим подарком был крутой кожаный ремень, принятый благосклонно, но с подъёбочкой: - Это носить или играть? - Это многофункциональная вещь!       Слова пришлось подтверждать делом. После интересных тестов ремень свернули и положили на полочку. Я сунул в шкаф свой нос, в принципе, зная, что увижу. Вся одежда птенчика делилась на две части - шикарные костюмы и рубашки и бомжацкие рандомные тряпки. - Что это? Свитшот с логотипом колледжа? - Он дорог мне, как память. - А это? - Удобная вещь. Мягкая. - А это???       Я вытащил с полки бесформенный свитер с косами и возмущенно потряс им перед носом. - Это подарок миссис Уизли на позапрошлое Рождество. Он, между, прочим, из кашемира! Она.. Увлекается. - Во-первых, миссис Уизли и миссис Лоро Пиано, совершенно очевидно, два разных человека. Во-вторых, что за цвет? - Они все рыжие... - Я не знаю, может, рыжим идёт цвет говна, но тебе нет! В-третьих, это, в принципе, не твоё! - А что моё? Я знаю, как одеваться на работу, меня научили, подсказали, дали адреса. И я отношусь к этому, как к необходимой униформе. А что-то другое... Я особо не привык покупать себе шмотки, не очень разбираюсь. У меня был... Мы встречались, а он был из тусовки, где все повёрнуты на брендах. Тоже смешно. Я иногда приду в магазин, по старой памяти ужаснусь ценам, потом вспомню, что деньги есть, возьму что-то и ухожу. Или не возьму. - Не обязательно тратить миллионы, чтобы выглядеть хорошо. Надо просто знать, что тебе идёт. Посмотри на себя, что ты видишь? - Симпатичный и стройный. - Это да. У тебя контрастная внешность - белая кожа, волосы почти чёрные, яркие глаза. Глазки, конечно, наивные... - Ну спасибо! -... Но если их закрыть тёмными очками, то линия подбородка... - Какая? - Какая надо! Почему ты охуенно выглядишь в костюмах? - А я охуенно выгляжу? - Да. Потому что контраст белого и тёмного и чёткие линии. Геометрия, а не размазня. Вывод? - Какой? - Темные, насыщенные цвета. И контраст. Почему, блядь, у тебя нет ни одной чёрной кожаной вещи? Хочется неформальности - водолазка. Небольшой уклон в милитари тоже пойдёт. - Ты подрабатываешь стилистом? - Нет, просто это и моя тема, если ты внимательно посмотришь. Вот такое вот рыхлое дерьмо делает из меня норвежского пенсионера, а из тебя - канадского бомжа. - Я подумаю. - Подумай.       Зима заканчивалась ожидаемо и планово, а все хорошее, как обычно, без объявления.       Тот субботний вечер мы проводили у меня, даже выволокли на свет божий гриль. С чувством, с толком покувыркались в койке. Мелкий захотел попить и поскакал вниз, топот внезапно оборвался, и я услышал: - Вы кто?       Схватил пистолет и скатился с лестницы. Гарри стоял с удивлённым лицом, глядя на Зимнего, деловито нарубающего багет тактическим кишкорезом. Он поднял на меня ясные очи: - Есть инфа. Надо поговорить.       Я опустил ствол. - Работа на дому. Извини, сладкий, тебе надо уйти.       Гарри оглянулся и медленно кивнул. Попил воды, поднялся, спустился одетым. Вжикнули молнии ботинок, а потом он вышел из тьмы холла, блеснув стеклами: - Пока.       Солдат внезапно подобрался, бесшумно скользнул к нему, встал вплотную и стал оглядывать, даже ноздри слегка раздувались. Птенчик скосился на меня, но моё бледное и напряжённое ебало ему не очень помогло; он сжал губы и вперил взгляд в Зимнего. - Как тебя зовут? - Солдат!       Сука и ухом не повёл. - Я спросил. - Гарри. - И? - Джеймс Поттер.       Ручное чудовище Гидры снова словно принюхалось и отошло на шаг назад: - Ты просто копия отца. А глаза - матери.              И вернулся к ветчине. У меня внутри всё скрутилось в холодный скользский комок. Благодаря мне, Зимнего не обнуляли уже давно, память возвращалась к нему причудливыми, сложновырезанными фрагментами. Он иногда нёс полную чушь, но потом докладывал пазлов, и картина обретала логичность. После нашей ссоры у лифта я пытался поговорить с Поттером о семье, но он лишь дёрнул плечом. Пришлось порыться в сети, и я узнал о пожаре и Блэке. Дело ясное, что дело тёмное. Родители погибли - несчастный случай. Дальний родственник Папы - такое бывает. Предупреждение - уже сигнал. Слова Зимнего - набат. Ну ёбаный в рот...

***

      В этот раз правила обговорили на берегу: о работе ни слова, в душу не лезем, просто секс, но, честно говоря, сильно легче от этого не стало. Если уж я умудрился втрескаться в Малфоя, то, чтобы запасть на свой идеальный типаж, нужно было всего лишь единожды переспать. Два дня после феерического секса с ходячей порномечтой я буквально держал себя в руках, чтобы не написать ему на сайте, прикусывал язык и засовывал голову в холодильник, лицом в прохладные салатные листья. А потом написал он, и меня понесло по Ниагаре.       Рамлоу знал себе цену и непринуждённо демонстрировал все эти бесконечные нули, лишь слегка изгибая уголок рта; меня же мотало из стороны в сторону, от "кто я такой, чтобы на меня запал такой офигенный мужик" до "да кто он такой?" Я отчаянно искал баланс между помощью и угодливостью, близостью и дистанцией, личными границами и желанием обнять и раствориться. Если бы он только намекнул на шопинг, как это часто делал Дрейк, я бы потратил на него миллион, не задумываясь, но он не намекал, а сам одарять я не решился, пусть и хотел. Перед Рождеством я сломал всю голову, как бы не перестараться с подарком и, вроде бы, угадал. Он не спрашивал меня о семье, не рассказывал о своей. Мы не говорили о друзьях и не знакомились с ними. Ничего личного, только секс, и это... Обижало. Я хотел большего, и радовался до соплей, когда между нами что-то сдвигалось, пусть на микрон, перестраивалось и фиксировалось в новом статусе. Помимо бронированного панциря я чувствовал в нём доброту, правда, выдаваемую мне мелкими порциями; но меня радовал каждый бутерброд, не говоря уже о каких-то фантастических спагетти с соусом.       Перспектив, если честно, не было никаких. Но и уйти я не мог. Как обычно. Тряпка.       Красивый широкоплечий мужчина в каком-то невероятном военном одеянии распоряжался на кухне Брока, как на своей. Вот это я понимаю, "милитари". Сердце упало куда-то вниз и больно стукнулось. Третьим лишним оказался я, ну, хотя бы попросили вежливо. Я держал лицо изо всех сил, а потом случилось странное и страшное. Спецназовец с ямочкой на небритом подбородке и с лицом, за право написать которое мастера Возрождения передрались бы с прерафаэлитами, ровным голосом, констатируя факт, сказал, что у меня глаза мамы.              В глазах Рамлоу был только страх.