Месть Короля

На следующий день репетиция не состоялась. Король Марионеток был расстроен, но не сильно удивлён. Вчера на Карло взвалилось слишком много эмоций, и ему необходим был отдых. Королю тоже нужно время собраться с мыслями и заодно изучить свои новые возможности. Они не были совсем новыми, Король знал, что способен слышать всех марионеток, но он так боялся дьявола, что не рисковал изучить эрго-волны обширнее. После общения с Карло страх перед дьяволом сменился чистейшей ненавистью, и он больше ни за что на свете не хотел оставлять мальчика одного. Теперь весь Крат у него на ладонях. Марионетки были везде, даже в самых отдалённых местах, которые он в прошлом не успел посетить со своим учителем, когда они изучали территорию города. То, что раньше для него звучало ручейком, теперь превратилось в мощный водопад эрго-волн, и от обилия такого количества информации у него почти случился перегрев. Но Король Марионеток на то и один из самых мощнейших механизмов, чтобы запоминать информацию до мельчайших деталей и грамотно организовать её в своей памяти. Справляться с таким потоком эрго у Короля получилось достаточно быстро, но утомительно для его систем, и ему пришлось на какое-то время уйти в состояние анабиоза, чтобы в модуле памяти не случилось перенагрузки — но с его эрго ему навряд ли это светит. Король нашёл дом Джеппетто. Отдалённый от оживлённой части города большой особняк с облагороженной прилегающей территорией с множеством марионеток внутри. Король слышал их, но не соприкасался с их эрго-волнами, оставляя лишь этот клочок земли нетронутым своим вмешательством — пустое пятно для подробно прорисованной карты в модуле памяти. Когда его дружба с Карло только зарождалась, тот рассказывал, что его дом с папочкой настолько большой, что там можно заблудиться. В реальности особняк Джеппетто был вполне стандартным имением для людей его статуса. Но маленький Карло бывал в своём родном доме настолько редко, что он долгое время описывал его как «очень большой», «запутанный», «там много марионеток». Сейчас Карло определённо знает отчий дом намного лучше, живя с отцом, как мечтал в детстве. Задумываясь об этом, Король Марионеток не понимал, почему Карло не переехал, чего сильно желал уже в старшем возрасте. Он мог позволить себе уже жить отдельно. Но Карло этого не сделал. Почему?.. И почему Джеппетто неожиданно забрал его из Дома Милосердия?.. Почему Карло?.. Что-то хранилось в глубинах его памяти… больное и яростное… это ощущение… предательства. Но… это что-то неправильное. Он и Карло никогда не ссорились и были честны с друг другом. Тогда почему в его душе полыхал огонёк гнева?.. Нет. Эти чувства не могли быть направлены на Карло. Но не иметь сил постараться вспомнить то, что заставляло его испытывать такие негативные эмоции, настораживало. Король Марионеток видел, как Джеппетто утром отправлялся в Башню Мастерской, лениво прослеживая путь кареты через взоры других кукол Крата. Перешёптываться с марионетками из Башни Мастерской, которой руководил Джеппетто, не вызывало в Короле той тревоги, как с марионетками в его доме. Каким-то странным чувством Король знал, что куклы в доме Джеппетто… немного другие. Возможно, это ложное убеждение из-за недоверия и страха, но проверять действительность своих мыслей Король Марионеток не спешил. Со вчерашнего дня Карло не покидал особняк. Из памяти патрульных-марионеток, сутками охраняющих свои посты неподалёку, Королю теперь было известно, что Карло очень редко выходит в люди. Если верить воспоминаниям марионеток, функционирующим уже не первый год, то это… это было ужасно. Карло любил уединение, но он также любил приключения, узнавать что-то новое и разгадывать загадки, и не выносил оставаться подолгу одному в ограниченном пространстве — всё это соприкасалось с мечтой стать гвардейцем. И он им не стал. Почему?.. Тот самый тёмный огонёк заискрился в сознании Короля, но он не позволил себе слишком зацикливаться на этом. Редко Карло отправлялся со своим отцом в Башню Союза Мастерской и с ним же возвращался домой после окончания рабочего дня. Король вычленил из памяти марионеток Мастерской, что Карло работал исключительно в кабинете со своим отцом и создавал небольшие, но сложные механизмы для внутренних конструкций марионеток, такие как механическое сердце. Сосредоточенная отрешённость всегда присутствовала на красивом лице Карло, и, хоть тот никогда и не хотел идти по стопам отца, Королю казалось, что мальчику нравилось быть во что-то вовлечённым. Он до сих пор не узнал ни у одной из марионеток, почему Карло находится практически всегда дома, но юноша определённо испытывал скрытую радость, покидая его. Тонкие работы Карло техники хвалили не хуже работ самого Джузеппе Джеппетто. С Карло часто хотели сблизиться, но юноша со всеми держал вежливую дистанцию, и порой в светло-карих глазах мелькали тоска и боль. Люди старались выстроить связь с Карло через Джеппетто, но старик мягко всех отталкивал, чаще отвечая, что Карло слишком застенчив. Если бы Король Марионеток мог, он бы рассмеялся. Безусловно, у Карло была красивая застенчивость в определённые… моменты. В Доме Милосердия Карло мог неосторожно огрызнуться, если его неожиданно отвлекут от тренировок, игры на фортепиано или чтения — он огрызался на него за шуточные отвлечения во время уроков, — и из-за этого дети не пытались особо с ним сдружиться. Но со временем характер Карло раскрывался и естественным образом выходил наружу: его доброта, благородство, сострадание, решительность, интерес к новым людям. Да, кроме Короля у Карло не было больше близких друзей, но никто из учеников никогда не отзывался о нём плохо. Никто никогда не считал его робким и застенчивым. Возможно, Король Марионеток слишком зацикливается на этом — с возрастом поведение и мышление детей меняются, взросление, строение зрелой и самостоятельной личности. Кто-то становится смелее, сильнее и уверенно двигается дальше. А кто-то понимает, что желает остановиться и заниматься чем-то обыденным, наслаждаясь размеренным темпом жизни. Изменения в поведении Карло могли быть естественным стечением обстоятельств, переосмыслением ценностей, и детская мечта проводить время с отцом могла легко предстать в новом свете. Но Короля не покидало ощущение, что все изменения в Карло это не развитие, а деградация. Джузеппе Джеппетто для окружающих замкнутый и очень трудолюбивый человек, талантливый мастер своего дела. Народ Крата до сих пор сочувствует ему о потери Камиллы, с которой он прожил так мало, но которая успела подарить ему сына. Король, когда впервые узнал эту трагичную историю в семье своего друга, старался всегда обуздать росший гнев и обиду Карло в отношении Джеппетто. Потерять свою единственную любовь — это тяжело. Не злись на него, Карло. Не говори так о нём. Хорошо, когда есть семья. Я уверен, он скучает по тебе. Он любит тебя. Он ведь твой отец. Имел ли Король право говорить это, никогда не зная собственных родителей? Но мальчик прислушивался к нему, как бы сильно не бывал разгневан на отца, Карло всегда доверял словам своего лучшего друга. Король сожалел, что Карло верил его словам. Джеппетто всегда был хладнокровен в отношении своего единственного ребёнка — и даже сам Карло не знал истинную сторону своего отца. Все продолжали видеть в Джеппетто несчастного вдовца, талантливого мастера, заботливого отца, но никто не знал… никто не знал всей его сути. Госпожа Антония Черасани, старый друг Джеппетто и единственный частый гость в его доме, могла ещё догадываться. Король замечал это в тихом гневе женщины, регулярно посещавшей благотворительные мероприятия в Поместье Роз — ради её дорого Карло, — когда Изабелла Монад тихо сообщала очевидное отсутствие Джеппетто. Её сдержанное смирение, негодование и затем полный сочувствия и любви взгляд в сторону Карло. Леди Антония навряд ли простила Джеппетто за прошлое, но она всегда давала надежду на второй шанс дорогим ей людям. Нынешнее отношение госпожи Антонии к Джеппетто Король мог лишь предполагать. Почему-то когда он пытался узнать об этом через её верную марионетку-дворецкого — Полентину, — у него возникли… затруднения. Его слышали, но не принимали. Над этим Король Марионеток собирался подумать позже. Леди Антония была той, кто ещё могла вывести Карло в люди — воспоминания других марионеток подтверждали её искренние старания, — но при этом она не была сильно навязчивой. Полноценной картины Король не знал, но создавалось ощущение, что леди Антония не хотела сильно давить на Карло по какой-то особой причине. Но у Короля теперь хранились воспоминания марионеток о редких посещений Карло вечеринок у госпожи Черасани, уже в отеле «Крат», об их тихих прогулках по улицам Роза-Изабелла, аллеям и скверам, посещением Аркады Лоренцини, Карнавального Сада, Зоопарка… Королю стало… нехорошо. Ему было… было больно. А его руки… его руки?.. Марионетка резко дёрнулась внутри и огромная кукла Короля Марионеток случайно ударила по стене одной из своих массивных конечностей, огни глаз горели красным, но это было минутной потерей контроля. Уже шло позднее время, чтобы кто-то из людей мог отреагировать на неожиданный шум в театре, все они были дома и Король мог не беспокоиться о последствиях своей короткой агрессии. Естественно, он помнил события в Зоопарке Крата, Арлекино, их сражение, плен, пытки… Лею. Король всё это помнил и ни за что не забудет. Он никогда не забудет то, что сделал Джеппетто. Мой Король. Впервые его позвала марионетка вне театра. Это вывело Короля из мрачных воспоминаний, и его сознание легко перешло на частоту эрго марионетки-патрульного. Он видел… Карло, перелезающего через каменное ограждение в не самом примечательном месте, и его лицо было… разъярённым. Джеппетто не так давно вернулся домой и, видимо, у них случился не самый приятный разговор. Насколько было известно Королю — другим марионеткам, — Карло ещё не покидал свой дом подобным способом. Бывали лишь нечастые случаи, когда он в спешке уходил по вечерам и сурово останавливал марионеток-слуг, спешащих за ним, чтобы его оставили в покое. Но никогда не побег из дома. Что же произошло? Карло не воспользовался каретой и пешком пришёл до самой площади Центрального Вокзала. Запыхавшийся и на грани истерики юноша вжался руками в железные прутья ограждения статуи Валентина Монада и задышал. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая через рот, затем через нос холодный вечерний воздух, и поднял взгляд наверх. Не на статую — Король думал, что Карло смотрел на тёмное небо, на котором уже мелькали огоньки звёзд. Мальчик простоял так какое-то долгое время. Он посмотрел в сторону вокзала с отчаянием и после внутренней борьбы медленно пошёл прочь. Ох, Карло. Его бедный Карло. Была почти ночь, холод ранней осени был жестоким, как Король Марионеток мог судить по ветру и красным щекам Карло, жавшегося внутри пальто, без головного убора и шарфа — мальчик убегал из дома в спешке. Король не знал, что случилось между Карло и отцом, но он совершенно не хотел, чтобы тот оставался на холоде, но и не мог его заставить вернуться домой. Не только потому, что неожиданное проявление внимания одной из патрульных-марионеток могло восприняться настораживающе, но и потому что Король понимал, что Карло сейчас нужно побыть одному. Что бы ни произошло между ним и Джеппетто, это надломило терпение мальчика. На улице Роза-Изабелла ещё было оживлённо в некоторых местах, и Карло отправился в одно из них — дорогой бар с отличной музыкой, чтобы приятно провести время. Молодые люди, основная часть которых были выходцами состоятельных семей, смеялись, выпивали, говорили и говорили, и говорили — шквал их голосов смешивался с живой музыкой на малой сцене, и разобрать их разговоры было возможно только если вплотную прислушаться. Но Короля интересовала не светская, подпитанная алкоголем, болтовня. Он не упускал Карло из виду, стараясь искать марионетку с лучшим обзором на мальчика. Тот отдал своё пальто марионетке у входа и отправился на второй этаж, третий и наконец четвёртый, на нём было тише, но также оживлённо. Карло не искал никакой компании, похоже, желая лишь выждать какое-то время, прежде чем вернуться домой. Он сел за дальний столик. Подоспевшая марионетка-официант приняла у него заказ, и в скором времени Карло принесли бокал, видимо, вина. Задерживаться, похоже, мальчик не собирался. В нём прослеживалась та самая нервозность, как и во время репетиций на большой сцене, и в подобном месте у Карло навряд ли хватит терпения высидеть долго. Когда юноша начал пить, Король Марионеток задумался — сколько Карло уже лет? Тот всё был таким же, прекрасным и молодым, но совсем мальчишку не пустили бы в подобное заведение. К сожалению, Король не помнил и свой возраст до становления марионеткой. Время его правления протекало туманно и медленно. Он может узнать о нынешней дате у любой марионетки, но он совершенно не понимает с какого дня или года ему начинать отсчёт. Карло поморщился от смеха компании рядом. Он, похоже, рассчитывал, что на самом верхнем этаже будет более спокойно, но его соседями по столику оказались циркачи и спортсмены, которые праздновали какое-то событие. То, как Карло раздражённо сжал переносицу, показалось Королю очаровательным. Мальчик делал так же, когда его раздражал шум их одноклассников до прихода учителя. — Что мне стоил этот лев, его когти и клыки? Мне одного захвата хватило, чтобы усмирить его! — восклицал гордо самый крупный мужчина в той компании. Карло ненадолго посмотрел на главного нарушителя тишины, с раздражением и закатывая взгляд. Он сделал новый глоток и, не оставляя бокал, направился в сторону балкона. Никто не выходил на него из-за холода, и Король был недоволен, что Карло снова на улице. Балкон был просторный, и в летние сезоны на него выносили несколько столиков. Здесь находилась одна из марионеток-официантов, отдалённо, и Король мог видеть лишь спину юноши, немного его профиль, и как ветер колыхает его тёмные волосы. Молодой человек закутался в свой пиджак, но не собирался возвращаться в тепло. Упрямец. Что-то было волшебное в том, чтобы видеть Карло в ночи, окружённым мягким и тёплым городским светом с почти пустым бокалом в руке. Иногда Король забывал, что Карло был частью привилегированного класса. Они всегда были настолько близки, что этот факт часто стирался из памяти, но когда осознание этого давало о себе знать в определённые моменты, то Король находил это… необычно притягательным. Карло ужасно красив, его походка и позы уверенны, и представления о будущем были не такими напряжёнными, как у него. Даже дерзость и небрежность проявлялись у Карло по особому элегантно, и это подталкивало некоторых заинтересованных личностей на более тесное сближение. У Короля лицо тоже было красиво — так говорил Карло, леди Антония и другие люди, которые проявляли личный интерес, — но в Карло всегда было что-то ещё, какое-то природное влечение, вожделение к запретному. Это приносило… определённого рода проблемы. К счастью, Карло всегда был под защитой леди Антонии, семьи Монад и его… он. Его имя?.. Его звали… Король Марионеток. Да. Король Марионеток всегда готов защищать своего близкого друга, любимого человека, свою семью. Скрип двери привлёк внимание Короля и Карло тоже, тот легко вздрогнул и не обернулся, больше не обращая внимание. Появившийся мужчина, тот самый, хваставшийся схваткой со львом, наверняка вышел покурить. Однако с каждой пройденной секундой человек не потянулся ни к каким своим карманам, а двигался к перилам. К Карло. Слух у марионеток был остр и ни расстояние, ни шипящий ветер не утаили начавшийся диалог. —­ И ни холодно тебе? ­—­ на широком лице отразилась улыбка. Кожа на лице незнакомца выглядела стянутой, но судя по его внушительной фигуре, из-за которой даже пиджак очень плотно прилегал к телу и стягивался в складки, этот мужчина совсем не пренебрегал физическими упражнениями, наоборот, очень увлекался ими. Плечи Карло напряглись, но выражение его лица не было видно. —­ Нет, ­—­ юноша не повернулся в сторону мужчины, показывая полное нежелание знакомиться и вести хоть какой-то диалог. —­ Грубо. ­—­ Я не настроен быть вежливым, ­—­ хмыкнул Карло. Мальчик в один глоток допил вино и плотно сжимал в пальцах ножку фужера. Он нервничал. ­—­ Плохой день? ­—­ Карло не ответил, но, возможно, какой-то жест ответа был, раз незнакомец продолжил диалог. ­—­ Понятно. Я сам в плохие дни не хочу ни с кем разговаривать, но, знаешь, хорошая компания поднимает настроение. ­—­ А ты — хорошая компания? ­—­ О, ещё какая! Ты наверняка слышал обо мне и должен знать, что я очень приятная персона. —­ Да ну? ­—­ очевидное отсутствие энтузиазма и неузнавание заметно задели крупного мужчину, а в голосе Карло наоборот проскальзывало тёмное веселье. —­ Пока что я слышал, как ты упивался на весь зал тем, что мучил животных, и от твоего смеха сотрясались люстры. Брови мужчины нахмурились. —­ Я Виктор, чемпион, сильнейший человек Крата! ­—­ гордо произнёс тот, уверенный, что его имя принесёт должный эффект. —­ Теперь я понимаю откуда в тебе столько самоуверенности. Виктор был обескуражен, но на его лице вскоре растянулась ухмылка. —­ А ты явно любишь дерзить, ­—­ борец наклонился слишком близко, и у Карло почти подкосились ноги, но он оставался на месте. Король знал, что это из-за упрямства и нежелания показать слабость, а не из-за того, что промелькнуло в голове Виктора, и его взгляд стал темнее. ­—­ Не поверишь, но я ещё не начинал, ­— юноша в обеих руках держал бокал, прижимая к своей груди — очень слабая защита. На тренировках Карло показывал себя ловким и быстрым борцом, благодаря чему рапира наносила серьёзный вред тренировочным марионеткам, но это было так давно. Возможно, старые рефлексы могли помочь в трудной ситуации, но проблема была в том, что сам Карло уже другой. Он не двигается с места и не отводит взгляд не из-за смелости и уверенности в том, что выдержит вызов, а из-за страха, боязни пропустить надвигающийся удар, чтобы убежать. Король хорошо знал Карло и, как гвардеец в прошлом, видел это. Виктор, опытный борец, тоже прекрасно видел это, и Карло в его глазах был не более, чем дразнящий кусок мяса дикому медведю. Карло не понимал сложившейся ситуации или отказывался её понимать. Виктор задумчиво рассматривал упрямого юношу и неожиданно рассмеялся. Напряжение в теле Карло сбавилось от замешательства. —­ Ты совсем не боишься последствий, ­—­ сказал Виктор. Юноша, воспользовавшись моментом, отстранился на более безопасное расстояние. ­—­ А чего мне бояться, если ты — хорошая компания? ­—­ хмыкнул Карло и теперь, прижимаясь сзади к перилам, его лицо стало открытым — бледное с красными щеками из-за холода, раздражённый и неловкий взгляд смотрящий вниз. Виктор, явно теперь более благоприятно настроенный, вновь склонился ближе, не давая Карло никакого шанса на личное пространство, упираясь на каменные перила, и наверняка касался своим дыханием кожи лица мальчика. ­—­ Я действительно хорошая компания… могу стать ею для тебя. Возможно, Король не понял ситуацию. Он и Карло… давно не виделись, в нормальном понимании встречи. Карло считал его мёртвым — что не совсем было правдой, но для Карло его существование перестало быть частью жизни. Может то, что происходит теперь в жизни мальчика, и сейчас, было то, чего тот хотел? На что Король теперь мог рассчитывать? Их жизни стали совершенно разными, они оба кардинально изменились, и это необратимо. Короля не должно удивлять, что Карло не против и желает такого очевидного внимания, даже только на одну ночь. Король Марионеток не имел право судить Карло, не имел право чувствовать себя преданным и испытывать боль. Несмотря на собственные попытки переубедить себя, душа Короля продолжала мучиться. Но он не злился на Карло. Не мог. Ему нужно начинать привыкать, что у того теперь другая жизнь. Без него. Единственное, что может сделать Король, это продолжать держать свою клятву и оберегать Карло до самого конца. Мальчик ненадолго прикрыл глаза. Он задрожал от холода или чего-то ещё. Покрасневшие пальцы подрагивали, постукивали по стеклу бокала. Виктор, словно холод ему был ни по чём, не отрывал взгляда от лица Карло и был совершенно расслаблен рядом с ним. Когда мужчина попробовал наклониться ближе, Карло отвернул своё лицо. Светло-карие глаза были в ужасе расширены. ­— Разве у тебя нет невесты? — неожиданно сказал юноша, в его взгляде мелькали беспокойные, панические мысли. Тело напряжено. Сковано. Но Карло не двигается. Почему он не пытается уйти? Стрелка термометра дрожала на грани перегрева. Виктор фыркнул. —­ Стоит мне дольше часа засветиться с какой-то дамой, и репортёры уже строчат свои сплетни. ­—­ Только с дамой? Виктор прямо взглянул на юношу, и на лице чемпиона Крата промелькнула неловкость. ­—­ Да. Я не любитель мужчин, они совершенно не привлекательны, но очень редко случаются… исключения, ­— его большие пальцы взяли мальчика за подбородок и заставили повернуться к нему лицом. —­ Я тебя видел… Да. В отеле «Крат» в прошлом году, на вечеринке госпожи Черасани в честь нового года. Такое лицо не забывается, —­­ палец прижался к нижней губе Карло. ­—­ Клянусь, твоё лицо самое нежное по сравнению со всеми женщинами, что у меня были. Карло потрясённо смотрел на Виктора. Его пальцы на бокале шевелились в нервной дрожи, поза слишком напряжена, не в попытках согреться, а в желании отгородиться. Юноша отвернул своё лицо, но Виктор продолжал держать его, хватка наверняка была сильной. —­ Но я мужчина. Виктор фыркнул, будто услышал шутку. —­ Мужчины сопротивляются, а ты больше упрямишься. И к тому же я сомневаюсь, что твоё тело настолько взрослое и отталкивающее. Взгляд Карло был нечитаемым. Пальцы перестали дрожать. Весь он просто… замер. Как вчера, в его «покоях», покорный, сдавшийся. Виктор прижался ртом к уху мальчика. —­ Пойдём уже, а то весь продрог. Я смогу тебя согреть. Но Карло выглядел странно, не как вчера. Обстановка оседала липкой смолой вокруг тех двоих, и если один испытывал разгорячённое томление, то другой прилип, как хрупкий упавший лист к мощной коре дерева и обречённый на такой остаток жизни, пока не увянет. Король Марионеток не понимал, почему не покинул сознание марионетки-официанта и продолжал наблюдать через бездушные кукольные глаза. Ему не давала покоя не ревность, а тревога, до сих пор бьющая в его сознании, и шок от вида такого Карло. Нет, Карло определённо не нравилось внимание Виктора, он был напуган и не желал никакого продолжения. И Карло не сопротивлялся, ни физически, ни словесно, и это… было пугающе неправильно. Карло никогда не был таким. В мальчике гордого достоинства было в избытке, и именно Карло учил его быть твёрже и отстаивать свои границы, а не наоборот. Король Марионеток мог лишь смотреть, отдалённо слыша покорное приближение других марионеток. Он смотрел и видел, как взгляд Карло блестел в непонятной эмоции и губы зашевелились в беззвучных словах, когда другая рука Виктора смело прижала юношу к своему мощному телу. Жизнь в театре научила Короля Марионеток читать по губам. Я не хочу. Двери балкона открылись. Карло вздрогнул, а Виктор не спешил отстраняться, увидев, что это марионетки. Но то, что они неожиданно явились, не могло не удивить двоих людей. Виктор раздражённо фыркнул: ­— Безмозглые куклы. Пойдём уже, ­—­ он повёл Карло за собой, но им загородили путь две из пяти марионеток. ­—­ Сломанные? Странное поведение марионеток выводило Карло из транса, и он оценивал каждую из механических кукол. Виктор легко отодвинул марионеток одной рукой, раздражённый и совсем не испытывая тревоги, которая была у его невольного спутника. О неправильности ситуации Виктор задумался лишь тогда, когда одна из марионеток схватила его за руку и не позволяла идти дальше. ­—­ Действительно поломанные, ­—­ мужчина оттолкнул от себя куклу, не приложив особых усилий, и она с тяжестью механического тела упала на каменный пол. — Подожди! — испугался Карло. — У них может быть нарушение головного модуля, и они не так отреагируют! — Успокойся, это лишь жестянки. Думаешь, они мне не по силам? — на лице Виктора растянулась торжественная самоуверенная ухмылка. — И они марионетки, они не причинят мне никакого вреда, — после этих слов руку Виктора снова схватили. Мужчина оттолкнул от себя Карло — звук разбитого бокала заглушил просвистевший ветер, — уверенно начиная противостояние куклам, которые хватали и зажимали его, но не атаковали. Они намеренно не хотели его отпускать и старались придавить огромного мужчину своим далеко немаленьким машинным весом. Но Виктора не просто так называли самым сильнейшим человеком Крата. Его мощное тело с лёгкостью подняло навалившихся кукол, ликующий смех борца разносился по округе, и он сбросил механические тела на пол. ­—­ Вот видишь, ­—­ усмехнулся Виктор, но немного разочарованный, что этот бой продлился так недолго. Это и боем нельзя было назвать в его понимании. В довершении мужчина пнул одну из марионеток и голова той слетела в стену в мощном полёте. У Короля Марионеток скрипели пружины. Голова Виктора тоже могла бы полетать. Мой Король, мы не можем. В нём кипела несправедливость. Он вас оскорбил и снёс голову вашему товарищу. Нас всегда можно починить, мой Король. В голове Короля Марионеток что-то запищало. Его руки и четыре руки огромной куклы сжались в кулаки. Король был слишком зол. На напоминание, что они лишь машины, которые можно починить или заменить. На своих бедных и наивных подданных, которые не понимали ситуации, и их эрго ни разу не дрогнуло в попытке осознать положение. На Виктора, не знающего отказов и распускающего руки. На Карло, позволяющего себя унижать. Его бедный Карло, забывший, что себя нужно защищать. Мальчик стоял в стороне в углу между стеной и перилами. Он не разделял настроение Виктора и часто бросал взгляды на дверь, Карло прекрасно понимал серьёзность неисправности марионеток, но его также беспокоило кое-что ещё. Виктор уже подошёл к нему, пока мальчик напряжённо вглядывался в валяющихся марионеток. — Чем ты так напуган? Я ведь победил! Расслабься. — Их надо осмотреть. Они не должны так себя вести, — голос Карло подрагивал, он прошёл мимо Виктора к марионетке-официанту, бывшей здесь с самого начала. — Принеси вашу сумку с инструментами и отправь сообщение в Башню Мастерской. — Ого, сумку с инструментами? Ты техник? — удивился Виктор. — А по твоим ручкам не скажешь. Мальчик никак не отреагировал на комментарий Виктора, он даже не мог ровно дышать, потому что то, как на него смотрела эта марионетка… Король Марионеток смотрел прямо в глаза Карло, на маленькие тёплые блики света в испуганном взоре; на бледное, замёрзшее, перепуганное лицо; на приоткрытые в шоке и сморщенные от холода губы… Карло не успел убежать и предупредить Виктора — марионетка схватила его, прижимая к себе, а её холодная рука зажала юноше рот. — Тͥы ра́с̃теря̎лͥ все сͅв̿ӧ́и͒ ͅре̿ф̦л͓е̃ксͅы̊, ̚ ͩКͥа̀рлͅо. В эти же мгновения сброшенные марионетки вновь поднялись и схватили Виктора за руки и ноги, а одна запрыгнула почти ему на голову. Всё повторялось, как и вначале — они не нападали, а удерживали мужчину на месте, им явно было сложно справляться с весом мышц и упорством человека от них избавиться, но они покорно выполняли приказ своего Короля. Сам же Король до конца не понимал, что он хотел сделать с Виктором. Нет, он знал что. Злость и гнев шумели в его голове в криках агонии и беспомощности. Ненависть к себе. Ненависть к Виктору. Ко всему миру. К Карло. Карло, Карло. Почему? Королю было так горько, так больно. Он пылал. Всё пылало от боли. Нет, нет, не Карло. Карло не виноват. Не он. Никогда не он. — М͗н̼е ̊т̝акͫ жа̂л̅ьͦ, ̼ К̅а̚рл̗о, ̥ т̋ак̆ ж̇аль̚! ͅ Столько мыслей. Столько гнева. — Тупые, безмозглые марионетки! Вы должны подчиняться! Я приказываю! Красный взор глаз Короля смотрел вперёд. Его подданные упорно не отпускали Виктора, тот их каждый раз сбрасывал, но они бежали на него снова и захватывали в стальные объятия. Терпение у мужчины давно закончилось, он орал и бесился, что никак не может сбросить с себя марионеток, и такой шум уже точно привлечёт лишнее внимание. Так и было — через глаза марионеток внутри здания Король видел начавшее мелькать в лицах людей беспокойство, особенно друзей Виктора. Его нужно устранить. Мы не можем, мой Король. Второй закон гласит: марионетка не может причинить вред людям. Что-ж. Король Марионеток внимательно следил за Виктором, за его положением тела и потерей внимательности. Человек, привыкший сражаться на больших территориях и с подстраховкой, не знает, что такое осторожность в подобных местах. Виктора надо раскачать. Раскачать? Как качели. Марионетки без промедления стали наклонять Виктора в разные стороны и мужчина, совсем не прочувствовав никакого подвоха, сам начал раскачиваться. Похоже, тот думал, что так сбросит хоть какую-то марионетку с себя. Но постоянное качание, вес марионеток и неспокойный ветер прекрасно справлялись к выполнению задумки Короля Марионеток. Это не причинение вреда человеку, марионетки лишь так обнимают его. Как компания озорных мальчишек, не умевших остановиться, и их игры приобретали оттенок грубости. Так и марионетки, не способные остановиться, но без любого злого умысла в сторону человека. Качнись влево. Марионетка на голове Виктора дёрнулась влево, наклонялась всё ниже и ниже, вынудив крупного человека почти согнуться. Виктор выпивал со своими друзьями, и его не самая лучшая реакция стала преимуществом для вцепившихся кукол. Перила вжались в бедро Виктора. Мой Король, он задыхается. Человек может упасть, мой Король. Всё в порядке. Большие руки Виктора схватили марионетку на своей голове, но этот рывок назад стал проигрышным — стойка борца ослабла, верхний корпус слишком наклонен назад, смещая необходимый вес для равновесия, а вес марионетки сверху в эти секунды застал человека врасплох. Казалось, что сам ветер стих, когда массивное тело упало на брусчатую дорогу и с ним механическая масса марионеток. Снизу кто-то закричал. Король Марионеток пребывал в прострации. Писк в голове давил на голову, превратившись в сладкое гудение. Тяжесть, обжигающая тело, утихла. Облегчение. Но при этом тревога снова зазвенела в голове, ведь всё это было… неправильно. Его… так не учили. Его личное отношение никогда не должно было перерасти в это… убийство. Но марионетки только удерживали Виктора и раскачивали в стороны, они не приносили человеку боль. Да, но это привело к убийству. Король Марионеток спланировал убийство в моменте гнева. Но Король ли?.. Или он?.. Я… Марионетка-официант отпустил Карло. Мальчик отходил от марионетки неуверенно, но внимание больше оставалось сосредоточенно на перилах балкона, на то место, с которого упал Виктор. Карло беспомощно смотрел куда-то вперёд. Ворох панических мыслей отражались в его взгляде. Он прижал ладони ко рту, сдерживая беззвучный крик. Карло дышал шумно. Мальчик посмотрел на марионетку в те секунды, когда двери балкона открылись. Встревоженные люди осматривали территорию, на лицах некоторых был испуг. Кто-то пытался достучаться до Карло, но тот молчал. Пара мужчин посмотрели вниз и в ужасе отступили, они поспешили увести подальше встревоженных женщин. Король Марионеток понимал, что это его конец. Карло не составит труда связать своё знакомство со странной марионеткой в театре и этим случаем, слишком много необычного поведения марионеток вокруг одного человека, и откуда-то же должен идти источник проблемы. Король Марионеток — тот самый источник. Он мог поклясться, что видел ответ в потрясённом взгляде юноши, и свою неизбежную погибель. Его дьявол наконец будет рад избавиться от него окончательно. Но при этом Король молил, чтобы этого не произошло. Он не хотел окончательно умирать. Он не хотел терять Карло, зная, что с ним продолжает происходить что-то ужасное, и оставить его одного без защиты было невыносимо для его сердца. Но Король — марионетка. Кукла. Актёр и потеха для публики. Он не должен идти против человека. Но он ведь… тоже человек. Его тело из металла и наполненное маслом, но душа — душа его. Воспоминания и чувства. Сожаление и горе. Он не должен был поддаваться гневу и очень сильно раскаивался. И мысленно он молил Карло пощадить его. Пожалуйста, Карло. Я виноват, но я так не хочу оставлять тебя. Не отталкивай меня. Не отправляй на смерть. Я так сильно люблю тебя и никогда больше не хочу оставлять одного. Карло потрясли, и он шокировано посмотрел на лицо мужчины перед собой. Дыхание юноши было сбитым, и всё тело тряслось. Мужчина смотрел на Карло нетерпеливо и отчаянно. Навряд ли бы кто-то стал обвинять Карло в смерти Виктора, их разница в физической силе была колоссально очевидна, но вопросы оставались повиснутыми в воздухе и звенели в голове юноши колокольным воем. — Не дёргай этого мальчика, он сам напуган, — всхлипывая, сказала одна из женщин, которую успокаивал её кавалер. Но мужчина перед Карло оставался разъярён от шока и неведения и с трудом совладал с собой. — Просто скажи наконец! — умолял он мальчика. Взгляд Карло опустел, бегающий по каждому присутствующему человеку на балконе, видя их шок и горе, и снова остановился на лице мужчины перед ним. Светло-карие глаза заблестели, и слёзы скатились по замёрзшим щекам. — Мистер Виктор… он хотел мне показать, что способен одолеть сразу несколько марионеток, но он так увлёкся и… упал, — голос затих на последнем слове и все понимали, как трудно было юноше рассказывать об этом. Слова мальчика звучали искренне, заставившие нескольких дам горько всхлипнуть, а мужчин прикрыть глаза. Державший Карло человек отпустил его и горько смотрел в сторону. Никто не был удивлён услышанному, потому что любовь Виктора к борьбе с разными противниками была всем известна, как и давнее желание сразиться с боевой марионеткой. Пусть и марионетки-официанты таковыми не были, но борец Крата явно не смог устоять перед искушением, чтобы похвастаться перед кем-то своей силой. Король Марионеток был обескуражен, что Карло не обвинил в случившемся марионеток. Правда бы посеяла среди людей опасение и положила бы конец всем странностям в поведении кукол — всех бы стали забирать на техническое обслуживание и обновление основного протокола. Но Карло солгал, не из-за жалости к Виктору, и не потому, что хотел сохранить репутацию техников Башни Мастерской. И какая бы не была причина во лжи мальчика, он произнёс её без тени колебания. Король вспомнил, что Карло всегда умел хорошо лгать. В данной ситуации Король не знал, как к этому относиться, однако в его груди разлилось удивительное спокойствие. Он даже не переживал, что Карло может обо всём рассказать Джеппетто, что-то Королю подсказывало, что у мальчика были личные причины утаивать от отца правду. Карло не смотрел в сторону оставшейся на балконе марионетки. Он весь продрог и потрясён. Его отпустили, и юноша наконец зашёл внутрь, тяжело выдыхая, когда тепло обрушилось на всё тело. Полностью прочесть эмоции у Короля не получалось, теперь Карло был не так близко и оставался сосредоточенным лишь на собственных мыслях. Мальчик находился в баре до приезда полицейских-людей в сопровождении марионеток-полицейских. Они допросили его, и Карло им ответил то же самое, ту же ложь, которую он сообщил и окружению Виктора. Карло особо не удерживали, он отказался от любой помощи, спеша покинуть бар и наконец уйти. Но на улице мальчика вновь охватило потрясение от вида тела Виктора, накрытого от посторонних глаз, и разбросанным частям тел марионеток, которых подобной чести не удостоили. На лице молодого человека отчётливо мелькали недавно произошедшие события. Его лицо поднялось вверх, на балкон, и снова взгляд остановился на безжизненном теле Виктора. Через стоящую неподалёку марионетку-полицейского Король разглядел в лице Карло равнодушие. Возможно, от шока все эмоции мальчика схлопнулись, лишив его чувств. Король испытывал вину, что заставил Карло быть свидетелем всего этого. Это убийство — жестокая импульсивная прихоть, которой никогда не должно было случиться. Неподалёку остановилась карета, и Король узнал её сразу и наблюдал, как встревоженный Джеппетто выбежал из неё прямо в сторону своего сына. Было удивительно, что Джеппетто знал, где его искать. Карло назвал своё полное имя полицейским, но навряд ли те успели отправить известие Джузеппе Джеппетто о том, что произошло — прошло слишком мало времени. — Сынок, ты как? Ты не пострадал? — мужчина держал своего сына за плечи и с тревогой осматривал бледное лицо перед собой, а затем и всё тело на малейшие раны. Джеппетто явно знал обо всём, и опасение вновь зашевелилось внутри Короля. Карло посмотрел на Джеппетто, первые мгновения словно не понимая, кто перед ним стоит. — Со мной всё в порядке, отец, — голос юноши был спокоен. Вскоре на лице стали отражаться недавние жестокие события и измученное, тяжёлое выражение показалось перед взрослым мужчиной. — Я… я очень устал. — Конечно, — понимающе кивнул тот и крепко обнял сына, поглаживая утешительно по голове. — Ты весь замёрз, — Джеппетто сразу снял с себя шарф и плотно закутал его вокруг шеи и даже головы мальчика. — Иди в карету. Скоро отправимся домой. Карло послушно шёл к карете, больше не оглядываясь на труп позади себя. Джеппетто проследил за сыном и после отправился внутрь бара, чтобы поговорить с полицейскими. На этом Король Марионеток закончил наблюдать за ним. Он всё ещё не мог заставить себя следить за своим дьяволом из-за внутреннего страха. Король смотрел на карету, внутри которой Карло наверняка испытывал не самые лучшие чувства. К сожалению, Карло забрали из Дома Милосердия до того, как у них начались серьёзные миссии. Король видел смерть. Ему приходилось убивать. Но с ним рядом была его учитель, Лея. Для Карло подобный опыт произошёл впервые, и с ним рядом никого. Король сомневался, что Джеппетто в должной мере проявит необходимые понимание и сочувствие. Недавняя встреча показала отстранённость Карло от своего отца, и гордость, которая ещё должна была остаться внутри юноши, не позволит тому попросить у родителя помощи. Король не мог сейчас утешить своего друга, выслушать его, обнять. Как обычно, он лишь наблюдал: как возвращается его дьявол, садится в карету, и та медленно едет всё дальше и дальше. Прошедший вечер был тяжёлым. Королю Марионеток нужно серьёзно обдумать случившееся, но ему было сложно сосредоточиться из-за Карло, не покидающего его головы. Он думал о бледном замёрзшем лице, о покрасневших, почти как румяна, щеках и обескровленных холодом губах, покрытых обветренной корочкой. Было сильным искушением прикоснуться к лицу, особенно в тех местах, где прикасался Виктор, чтобы стереть всё оставленное похабство, которое нёс за собой тот человек. Король хотел согреть Карло, отдать ему всё своё тепло, чтобы юноша приятно ослабел и больше не испытывал сковывающее холодное напряжение. Король хотел прикоснуться к рукам мальчика, к его заледеневшим пальцам, и к каждому из них прижаться губами, чтобы они больше не дрожали от страха и доверчиво держали его руки в ответ. Карло был манящим глотком воздуха для его несуществующих лёгких, но всё таким же жизненно важным для существования. Король помнил перепуганные светло-карие глаза, которые не могли осмыслить увиденное, и которые так испуганно смотрели в его глаза — Король знал, что мальчик смотрел не на марионетку-официанта, а на него. Он не хотел, чтобы Карло боялся его. Ни за что на свете. Но сегодня Король перешагнул черту дозволенного, своей свободы — протокола — и он чувствовал себя более… всемогущим. Ему ещё предстояло загладить свою вину за страх Карло, но то, что случилось этим вечером… Король уже управлял марионетками, может, неосознанно, но это случалось: когда ему хотелось утешить Карло, и Мелоди повиновалась его желанию; когда он управлял марионеткой-девочкой, чтобы она указала Карло дорогу и засмеялась из-за его радости; и сегодня он призвал марионеток, чтобы не дать Виктору уйти с Карло, и это привело к трагичному происшествию. Вся его воля над своими подданными случалась из-за Карло. Карло вернул ему надежду, помог решиться переступить рамки, вернул ему смелость… Карло помог Королю почувствовать себя по-настоящему живым. Король Марионеток обязан Карло всем своим прогрессом, потому что если бы не Карло, то его жизнь продолжала бы оставаться тюрьмой, а теперь прутья решётки прогибались. Смерть Виктора надломила что-то в сознании. Совесть терзала душу за убийство, но одновременно с болью шла и свобода.

***

Карло снова пришёл на репетицию раньше, и начало его одиночной игры шло уверенно, но она вскоре прекратилась. Какое-то время тишина в малом зале оставалась главным звуком, пока скрип двери не потревожил её. В коридоре уже слышались редкие голоса артистов и как музыканты разыгрывались перед началом репетиций, а певцы распевались — эхо прекрасных голосов отражалось от мраморных стен. Но сквозь постепенное оживление театра слышались и разговоры, главной темой которой была смерть Виктора. Это заставило Карло замереть на своём пути, но ненадолго. Дальше шаг юноши ускорился. Он так торопился, что не замечал окружение вокруг себя, и смог лишь выдохнуть, когда оказался внутри комнаты Короля Марионеток. Карло плотно держал двери ладонями, тёмные волосы закрывали обзор на профиль, и только приподнятые плечи выдавали всю тревогу в теле юноши. Он медленно развернулся, на лице отражалась потерянность, и глаза так и кричали — он не понимает, что здесь делает. Король не выходил из своей огромной оболочки со вчерашнего дня и заметил, как на лице мальчика отразилось разочарование. У большой марионетки глаза горели голубым. Король Марионеток приподнял голову, смотря в сторону человека, и поднялся со своего места, чтобы поприветствовать явившегося мальчика в низком поклоне. Тот немного отступил, впечатлённый величиной марионетки и немного испуганный. Король наклонился ниже, большое и широко улыбающееся лицо приблизилось к застывшему Карло, потрясённо смотрящему в два ярких голубых огня. На лице мальчика что-то промелькнуло, отчаянное желание, и руки — такие сейчас крохотные — прикоснулись к металлическому лицу и с трудом поправили немного покосившуюся корону. Карло сразу отступил, неуверенный, что должен был это делать. Но Король Марионеток выпрямился во весь свой величественный огромный рост и наклонил голову назад, разразившись механическим смехом. Он вновь посмотрел на мальчика внизу, с красным от смущения лицом и всё ещё восхищённо-испуганным взглядом. Очевидно, что Карло впервые видит Короля Марионеток воочию и так ужасно близко. Король понимал страх юноши и старался вести себя приветливо. Король поднял одну из своих меньших рук, выдвинул палец и осторожно погладил мальчика по голове, и даже для такой массивной куклы подобный жест был заметно нежен и личным. Странное выражение лица снова вспыхнуло у юноши, но теперь губы дрогнули в улыбке. По светло-карим глазам было понятно, какие мысли беспокоят Карло, но тот не мог заставить себя заговорить, или совсем не хотел о них больше вспоминать. Его руки взяли механическую руку марионетки, всматривались в неё напряжённо, и в глазах были заметны слёзы. — Можешь… ты можешь выйти? — с надеждой попросил юноша и посмотрел в два сияющих голубых глаза. Король Марионеток не мог ему отказать. Он осторожно отнял руку подальше от мальчика и отступил назад, чтобы случайно не задеть при выходе из марионеточного костюма. Огромное тело ссутулилось, голова опустилась и погасли огни глаз. Механизмы зашумели и сдавленный скрип металлических суставов отозвался по комнате при открытии грудной клетки — та медленно опустилась вниз. И внутри безвольно повисшее тело, дрогнула другая марионетка, всегда управляющая своей величавой оболочкой. Фарфоровое лицо поднялось и сразу устремило свой взор на Карло. Король отсоединил вначале провода от спины и неспешно выбрался наружу. Всё такой же высокий, выше, чем люди, чем стандартные марионетки. Красивое лицо молодого человека и пшеничные волосы контрастировали с грубым материалом механического тела — доспехами, будто к мальчику снизошёл не сам король, а рыцарь. Карло смотрел на него завороженно и отчаянно. Светло-карие глаза блестели не пролитыми слезами. Король приблизился, наклонился, чтобы их лица были вровень, и мальчик смог бы прикоснуться к нему. Карло так и сделал, с благоговением касаясь фарфора, с неверием вглядываясь в каждую деталь. — Поразительно, — шептал мальчик и прикрыл глаза, одинокая слеза скатилась по бледной щеке и лицо наклонилось, прислонившись лбом к кукольному лбу. Король Марионеток не закрывал глаз, не хотел. Он понимал, кого Карло видит в нём, и совершенно не подозревает, что он и есть тот, по кому мальчик так горько скучает. Марионетка не теряла надежды, что однажды его милый и любимый Карло узнает правду, и он больше не будет от боли лить слёзы.