Спикизи

      Стаканов граненых шум Трещит как любовь по швам Я каждый вокзал прошу Не пускай меня к поездам

И рельсы — сердечный пульс Железные струны души Наверное, скоро вернусь Ты пожалуйста только пиши мне

             — Ал-ло, Фу-ши-гу-ро Мегуми!       Мегуми медленно поднял потерянный взгляд от экрана телефона. Пальцы всё еще судорожно сжимали корпус устройства — как только в терминале Шанхая поймался первый свободный Wi-Fi, он, не раздумывая, вбил в поиск те самые слова, которые боялся увидеть больше всего.       Экран пестрел экстренными новостями: «Задержание в Ханеде», «Стрельба в аэропорту», «Попытку терроризма удалось предотвратить». На мутных кадрах из соцсетей, которые он успел пролистать, виднелись лишь знакомые плечи в окружении синих курток оперативников. Лицо Тодзи было предусмотрительно заблюрено. Сердце сжалось до острого спазма в груди.       — Сюда смотри! — Прозвучало теперь ближе.       Он машинально обернулся. Нобара и Маки уже стояли в паре шагов от него. Ярко разодетые в теплые пальто, широко улыбающиеся.       Нобара, не давая ему опомниться, с разбега впихнула ему в руки охапку каких-то ярких цветов и тут же крепко обхватила поперек корпуса в крепких объятиях. Мегуми замер, уткнувшись подбородком в её макушку, и наконец смог выдохнуть.       — Ты чего… Ты заболел? — Нобара отстранилась и нахмуренно осмотрела его бледное лицо с бегающими глазами, после переводя взгляд с него на телефон в его руке. — Неужели опять этот дурак что-то…       — Просто подташнивает немного, — выдохнул он и сглотнул вязкий ком в горле, быстро блокируя экран и пряча заблюренное лицо отца в карман джинсов. Но он тут же сжал букет в ладони и позволил себе улыбнуться. — Привет. Вам не нужно было приезжать за мной аж в аэропорт…       Маки подошла ближе и одарила его понимающей ухмылкой, хотя в её глазах также промелькнуло мимолётное беспокойство.       — Да ты что? Мы же тебя в гости принимаем, как никак. Сейчас бы тебя, несчастного японца, со всех сторон обобрали не успей ты выйти из аэропорта. Ну, голодный?       Голоса девушек доносились до него словно из-под толщи воды. Мегуми исступленно кивал, букет в руках казался неподъемным. Улыбка на его лице становилась наклеенной маской, которая вот-вот и треснет от внутреннего давления.       Внутри него разверзлась пустота, напоминающая бетонный тупик. Он смотрел на сверкающие залы аэропорта, но видел лишь глухую стену, в которую уперлась его жизнь.       Мысли роились в голове воспаленным роем, не давая вздохнуть:              Где Юджи? Почему от него ни одного сообщения, ни одного пропущенного? Он ведь уже должен знать, что Тодзи поймали. Они ведь к этому и стремились. Неужели ему нечего теперь сказать Мегуми? Ведь теперь все должно было быть хорошо между ними? Что будет с Тодзи? Мегуми сжал пальцы в кармане, касаясь холодного стекла телефона. Он явно болен, но чем? Такое отчаяние, абсолютное отсутствие страха перед лицом абсурдности своего поступка… Как долго ему осталось жить? Сократит ли это время его приговор? Цумики. Эта мысль жгла сильнее. Если лицо Тодзи всплывет в новостях... Как защитить её? Как не дать ей узнать обо всем? Как не дать узнать об этом ее новой семье?       Голова кружилась.       Но в этот момент он почувствовал осторожное прикосновение. Нобара мягко вложила ему под локоть свою руку. Мегуми тяжело сморгнул, стряхивая морок, а после повернулся к ней, поймав её пытливый, обеспокоенный взгляд.       Она что-то говорила — быстро, эмоционально, размахивая свободной рукой в сторону выхода. Мегуми не расслышал ни слова, смысл её предложения пролетел мимо, но он заставил себя снова улыбнуться — на этот раз чуть мягче.       — Да, — выдохнул он, едва заметно кивая. — Звучит отлично. Пойдемте.       Он не совсем понимал, куда они идут, и словно даже и не осознавал толком, что вот приземлился в другой стране. Он просто позволил Нобаре вести себя к выходу, крепче прижимая к себе цветы, которые пахли жизнью, в то время как за спиной медленно остывала смерть его прошлого.       Так его повели в небольшую лапшичную неподалеку от аэропорта, в которой воздух приятно густил от пара и аромата специй. Не успели они сесть, как девочки тут же принялись пытливо расспрашивать о жизни в Токио. Их интересовало всё: как прошла вторая годовщина Спикизи, кто в итоге нажрался больше всех, на кого Нанами орал громче обычного и скольких Годжо успел спровоцировать на драку в пьяном угаре. А потом, как оказалось, Мегуми, сам того не зная, задел открытый нерв Нобары.       — Чего это вы Миве мою кофту отдали?! — возмутилась Нобара, размахивая палочками так разъяренно, что капли бульона едва не долетали до соседнего столика. — Ходила бы дальше с облеванным платьем, дура.       Мегуми растеряно ей моргнул, втягивая длинную полоску лапши в один вдох.       — А вы разве… не подружки?       — Нифига подобного! — возмущенный фырк, — Просто одногруппница, увидела Годжо, когда я его в сторис выкладывала и увязалась за мной в Спикизи. Пошла сразу Годжо в неистовой любви признаваться, а он ей в лицо заржал. Ну с тех пор все равно продолжает ходить, будто ей медом намазано, представляется всем моей лучшей подругой, хотя даже слова в мою сторону не скажет вне бара! Вся такая невинная, глазками хлопает перед всеми и хихикает, прикрывая рот, а в универе едва ли кто о ней позитивно отзовется, обещаю. И с Маки она кусалась весь первый курс. Ну, короче, бесит меня.       Нобара со стуком отложила палочки, ставя жирную точку в этой тираде. Маки лишь согласно хмыкнула, потягивая свой холодный чай, и продолжила за нее:       — Услышала, что мы улетели, и сразу зачастила там, видимо. Ну да Бог с ней, Мегуми, прикинь, мы вот только когда сюда прилетели…       Мегуми слушал их, и, наконец, мерзко стекающая где-то между ребер тревожность стала тише. Они говорили о их жизни в Шанхае и практике, и тут началось настоящее представление. Девочки с мучительным стоном принялись жаловаться на то, как их гоняют словно скот, потому что они самые молодые интерны и к тому же еще иностранки, хоть и на местном мандарине говорят чище некоторых приезжих китайцев. Им поручают грязную работу, постоянно пациенты пристают, другие девочки-интерны подлянки подкатывают.       — Короче, — Нобара выразительно взмахнула рукой, — сейчас ладно, побрею анусы старикам, зато потом свою клинику открою, и вот тогда вы все у меня попляшете.       Мегуми не выдержал и фыркнул. Облегчение, которое он подавлял в себе всё это время, наконец вырвалось наружу, смывая остатки ледяного оцепенения. Стало легко в душе, и он стал смеяться громче, прикрыв глаза ладонью и откладывая приборы в сторону.       — Ну вот, ожил. — Нобара победно ткнула в него палочкой. — А то сидел тут как местное привидение. Ты как школьник смеешься над словом «анус».       Мегуми вытер выступившую от смеха слезу, чувствуя, как мир вокруг словно снова обретает краски. Даже если этот смех был лишь временной передышкой перед грядущим штормом, он был ему необходим. Нобара хотела добить его еще каким-нибудь бредом, но отвлеклась на сигнал уведомления в телефоне. Она взглянула на экран и просияла:       — О, Кокичи пишет, что заедет за нами и довезет до дома через пятнадцать минут. Так что у нас есть время забежать за кофе.       Мегуми замер, подняв на нее удивленный взгляд.       — Кто такой Кокичи?       Маки демонстративно закатила глаза, а Нобара победно вскинула подбородок:       — Мой парень, так-то.       Мегуми почувствовал странный, болезненный укол в груди. Почему он не знал? Ответ пришел мгновенно и неприятно заскреб внутри: последние месяцы он настолько сильно нагружал Нобару своими проблемами, своей драмой с Юджи и переживаниями обо всем, что словно совершенно не интересовался её жизнью. Хотя это не так! Но как тогда объяснить, что он упустил такой важный для подруги момент? Или... она не говорила ему, все также потому что он так тяжело нагрузил ее и не оставлял пространства для нее самой?       Ему стало одновременно и обидно, и невыносимо стыдно. Это отразилось на его лице так явно, что Нобара тут же всё считала, поспешно подалась вперед и больно ткнула его пальцем прямо в лоб.       — А ну не коси морду, — строго осадила она его. — Мы начали встречаться буквально ничего назад. Я специально ничего не говорила, хотела сделать тебе такой вот сюрприз, когда прилетишь. Так что убери эту кислую мину, в любой другой ситуации ты бы в ту же секунду узнал.       Она рассмеялась, и Мегуми, потирая лоб, почувствовал, как стыд медленно сменяется теплом. Нобара сразу вытащила его обратно на поверхность, стоило ему только окунуться в глубокую лужу своих мыслей, и так легко ей это удавалось.       — Ну ладно, — выдохнул он, напряжение в плечах начало спадать. — Хочу посмотреть на этого смельчака.       Они переместились в крохотную кофейню за поворотом. Мегуми грел пальцы о кружку с американо, стараясь не смотреть на экран телефона, который тревожно молчал, не получая никаких уведомлений. Девочки спорили о том, какой из их латте с миндальным молоком, а какой — с кокосовым, и поочередно пробовали с каждой кружки. Изнывающий ветер шанхайских улиц и грохот колесиков чужих чемоданов вместе с шумными разговорами все также заглушали тревогу, пока к обочине не приткнулся чистый, отливающий лаковым блеском черный седан.       Мегуми прищурился, невольно напрягаясь. Из машины вышел, внезапно, парень породистой, но какой-то колючей внешности, которая обычно вызывает у Мегуми инстинктивное желание отгородиться. Темные волосы стянуты в высокий тугой хвост, а длинная челка резким росчерком падала на лицо, лишь частично скрывая белесый шрам, пересекающий щеку.       На нем была застегнутая на все пуговицы белоснежная рубашка, которая сидела на его худощавой фигуре так плотно, что казалось — сделай он лишний вдох, и ткань затрещит. Мегуми зацепился взглядом за его руки: бледные, с тонкими пальцами, которые нервно перебирали ключи от машины. А потом снова вернулся к его лицу. В парне чувствовалась какая-то скрытая угроза, какой-то дикий холод в неживых глазах. Даже еще более неживых, чем у Юты, и Мегуми аж челюсть свело от желания фыркнуть, но он не стал, чтобы не обижать Нобару.       Он зашел в кофейню уверенным шагом, но, не дойдя пары метров до их столика, внезапно застыл. Его взгляд, только что мягкий и направленный на Нобару, наткнулся на Мегуми и мгновенно заледенел. Кокичи замер, его брови сошлись у переносицы, а губы сжались в тонкую линию. Мегуми почувствовал, как от этого парня потянуло еще более колючей, неприятной аурой, и только еще сильнее прищурился, подаваясь вперед. В воздухе отчетливо запахло недобрым, пока Нобара за его спиной не нарушила тишину своим звонким голосом:       — Ты чего встал?       Парень медленно перевел взгляд на нее, а затем снова на Мегуми, сузив глаза.       — Ну... когда ты говорила, что прилетает навестить старый друг, я как-то не думал, что этот друг — парень. — совершенно не скрывая своего недовольства выдал он.       Мегуми едва сдержался, чтобы не закатить глаза так сильно, чтобы увидеть собственный мозг. Боже милосердный. Только этого ему не хватало, конечно. Его, как оказалось, больного отца повязали на его глазах четыре часа назад, а теперь придется выслушивать претензии какого-то холеного красавчика своей лучшей подруги.       — И тебе привет, — весело отозвался Мегуми, пряча кривую усмешку в стакане с кофе.       Поездка домой превратилась в молчаливое испытание. Напряжение в салоне было настолько плотным, что казалось, оно вот-вот расплавит кожаную обивку. Кокичи вел машину, вцепившись в руль до побелевших костяшек, и пыхтел так отчетливо, что это перекрывало шум печки. Нобара, словно не замечая грозовой тучи на водительском сиденье, что-то весело щебетала, активно жестикулируя, но Кокичи лишь односложно мычал, то и дело бросая колючие взгляды в зеркало заднего вида.       Нога Мегуми, сидящего прямо за ним, нервно подергивалась, и он едва сдерживался, чтобы не вытянуть её и не пнуть со всей силы в спинку водительского кресла и припечатать его лбом в руль. Сидевшая рядом Маки быстро сообразила, как укротить недобро щурящегося Мегуми, бесцеремонно втиснулась плечом в его бок и ткнула включенным телефоном прямо под нос.       — Сюда смотри, — скомандовала она, запуская Кэнди Краш. — Помоги мне пройти этот уровень, я на нем уже неделю торчу.       Мегуми даже не успел ничего ответить, как Маки выразительно приподняла бровь, и он послушно принялся передвигать разноцветные конфеты на экране.       «Tasty! Divine!» — радостно выкрикивал телефон Маки и, на счастье Мегуми, очевидно раздражал водителя.       — Нифига ты можешь! Давай еще один уровень, — азартно пробормотала Маки, не давая ему убрать руки. — Видишь ту полосатую розовую? Давай её влево.       Мегуми уже и сам втянулся в игру, хмурясь, когда Маки отбирала телефон чтобы самой провернуть пару комбо, и спустя шесть уровней они доехали до дома девочек, о чем механически запищал навигатор на телефоне Кокичи.              Квартира девочек оказалась именно такой, какой Мегуми её и представлял: светлой, обжитой и наполненной деталями, которые кричали о личностях её хозяек. Мягкие розовые оттенки Нобары резко, но гармонично сталкивались с глубоким черным и минимализмом Маки. В воздухе стоял уютный аромат кофейных зерен и какого-то цветочного диффузора, а на полках аккуратно расставленные глянцевые журналы соседствовали с тяжелыми медицинскими справочниками и черными матовыми вазами. В углу гостиной стояла невысокая и трогательно увешанная редкими игрушками ёлка.       — Там моя комната, но на ближайшее время она твоя, — Маки кивнула на дверь в конце коридора. — Я переберусь к Нобаре, так что не переживай, мешать не будешь. Я там все для тебя обустроила.       От этих слов у Мегуми в груди разлилась нежная благодарность. Развернулось робкое, но отчетливое предвкушение, что эта поездка правда успокоит его беспокойное сердце. Нобара набрала воды в свободную вазу и помахала ладонью Мегуми, который запоздало понял, что она просит его дать ей букет, который он всю дорогу судорожно сжимал в пальцах, чтобы поставить в воду. Она принялась ловко освобождать цветы от красивой нежно-голубой упаковки и Мегуми невольно засмотрелся на процесс, на что получил ожидаемый недовольный вздох за спиной от сохранявшего демонстративное молчание Кокичи. Мегуми обернулся и парень также молча кивнул в сторону входной двери.       — Я за чемоданом. — Мегуми коротко махнул девочкам и развернулся к выходу.       Он вышел из квартиры вслед за парнем, но стоило двери за их спинами захлопнуться, как Кокичи резко остановился прямо на лестничной площадке. Он не сделал и шага вниз, а просто развернулся, преграждая Мегуми путь. В узком пространстве подъезда его холеный вид и дорогая рубашка как-то грустно контрастировали с помятым и изможденным видом Мегуми.       — Послушай, Фушигуро, — Кокичи заговорил негромко, но в его голосе отчетливо слышалось плохо скрываемое раздражение. — Я не знаю, какая у вас там история в Токио и почему ты сорвался сюда так внезапно. Но у нас с Нобарой всё серьезно.       Он сделал шаг ближе, вынуждая Мегуми напрячь кулаки.       — Мне как-то не слишком комфортно от того, что в доме моей девушки будет жить какой-то незнакомый мне чувак, и непонятно, как долго это продлится. Это меня напрягает. Я хочу, чтобы ты это понимал.       Мегуми почувствовал, как внутри снова шевельнулось ледяное спокойствие, которое всегда приходило в моменты прямой угрозы. Он посмотрел Кокичи прямо в глаза, оглядел сверху вниз его прилизанный вид, медленно опустил взгляд на его безупречно чистые, и как-то забавные в своей неуместности туфли, а затем снова ему в лицо. На губах промелькнула холодная усмешка.       — Напрягаю тебя? — переспросил он, намеренно растягивая слова. — А ты, я смотрю, быстро освоился. Даже познакомиться со мной не успел, уже выдворяешь?       Кокичи дернулся, не ожидая такого резкого отпора, но Мегуми не дал ему вставить и слова.       — Послушай, крахмальный воротничок. У меня был чертовски длинный день. Поздравляю вас с Нобарой и желаю крепкого счастья, меня пожалуйста этим не запрягай. Не знаю, чем ты себе забиваешь сейчас голову, но ты вообще не по адресу.       Он сделал шаг вперед, вынуждая Кокичи немного отступить. В голове Мегуми мелькнула мысль, что стоило бы просто сказать: «Расслабься, я гей, у меня есть парень, и ты меня не интересуешь». Но усталость вперемешку с искренней вредностью взяла верх. Пусть помучается, раз такой ревнивый и территорию метить собрался.       — И не переживай, я не планирую задерживаться дольше, чем нужно. Но решать, сколько это «нужно», уж точно будешь не ты.       Он прошел мимо Кокичи, намеренно задев его плечом, и первым начал спускаться по лестнице вниз.       Адреналин от этой мелкой стычки странным образом вытеснил тупую боль под ребрами. Если мир вокруг него рушится, он хотя бы не позволит какому-то случайному парню читать ему нотации.       Кокичи стоял неподвижно, его лицо медленно наливалось краской, а пальцы впились в край водительской двери. Мегуми же чувствовал странное удовлетворение и вытащил свой чемодан из багажника с таким грохотом, будто специально проверял подвеску седана на прочность.       — У меня еще сумка там, — бросил он, кивая на заднее сиденье.       Они поднялись обратно в звенящей тишине. Как только дверь квартиры захлопнулась, Кокичи, ничего не говоря, ушел прямиком на кухню, где Нобара как раз разливала чай.       — Ну что, подружились? — весело крикнула Нобара, не оборачиваясь.       Мегуми фыркнул и зашел в комнату Маки, оставил чемодан в углу и, внезапно потеряв все силы, привалился спиной к закрытой двери. Он слышал приглушенный ропот Кокичи на кухне — что-то про «невоспитанность» и «странных друзей» — и короткий, звонкий смех Нобары, который явно не сулил её парню никакой поддержки.       Мегуми наконец-то остался один.       Он сел на кровать, которая пахла приятным кондиционером для белья. Руки потянулись к все также молчаливому телефону.       Он открыл браузер. Заголовков стало еще больше. Одно из изданий выложило видео: момент, когда Тодзи толкает его под скамью. Камера дрожала, всё было размыто, но Мегуми видел себя — растерянного пацана, в черной толстовке, который убегает, пока монстр прикрывает ему отход.       В груди снова зажгло. А Юджи? Юджи видел? Почему молчит?!       Мегуми откинул телефон на подушку и закрыл лицо руками. Воздух в Шанхае был другим, жизнь сама уже ощущалось по-другому, но этот бетонный тупик внутри него никуда не делся.       Он снова схватил телефон, несколько минут просто смотрел на иконку контакта «Юджи♡» и почему-то с тревогой в сердце нажал на вызов.       Пошли длинные гудки. Мегуми затаил дыхание, борясь с желанием сбросить трубку. Хотя, чего напрягается? Отчего пугается? Все у них с Юджи ведь хорошо. И станет только лучше, теперь, когда опасность позади. На пятом гудке послышался шорох, и в динамике раздался голос Юджи — странно приглушенный, усталый.       — Детка? Как ты? Долетел? Всё в порядке?       Мегуми судорожно сглотнул, подавляя жгучее желание спросить: «Почему ты не позвонил раньше?». Но вместо этого он заставил свой голос звучать ровно:       — Да, всё хорошо. Я у девочек. Тут... шумно. И ветер холодный, но снега нет. Тоска.       Они замолчали. Тишина в трубке была тяжёлой, наполненной помехами международной связи и чем-то, о чем оба боялись произнести вслух. Мегуми уже начал сомневаться, знает ли Юджи о том, что произошло в аэропорту, или он всё ещё пребывает в неведении. Он открыл было рот, чтобы начать рассказ про Кокичи, чтобы тогда уже съехать на другую тему, но Итадори опередил его.       — Мы с утра с Сукуной в участке, — тихо произнёс Юджи. — Твоего от... кхм, Тодзи допрашивают.       Внутри всё сжалось в тугой узел. Значит, Юджи знает.       — Тут какая-то чертовщина происходит, — продолжил Юджи, и Мегуми услышал на заднем плане какой-то далёкий шум, похожий на хлопок двери. — Кусакабэ почему-то вышел к Сукуне и спросил, не хочет ли он отозвать половину обвинений. Сукуна орал и едва ему не врезал прямо там, в коридоре. Чуть на месте не сел.       У Мегуми нехорошо перевернулось в желудке. Холодный пот прошиб спину, несмотря на духоту в комнате. Что Кусакабэ пытается сделать? Ловил его почти десять лет, наконец поймал, а теперь... Ему что, стало Тодзи жалко? Или... Мегуми похолодел от внезапной мысли. Или у Тодзи осталось настолько мало времени?       — Юджи, — голос Мегуми дрогнул, — значит ты знаешь, что произошло в аэропорту?       — Знаю. Как ты… ну, чувствуешь себя после встречи с ним? — голос Юджи в трубке звучал так осторожно, словно он шел по тонкому льду. — О чем вы говорили? Но не волнуйся, я никому тут не расскажу! И можешь не делиться, если тебе не хочется… я просто беспокоюсь.       Юджи снова обрывочно замолчал, и это становилось уже невыносимым. Фушигуро перевернулся на спину, закрыв глаза предплечьем, тяжело сглотнул, кадык нервно дернулся под кожей. Он чувствовал, как Юджи на том конце провода мучительно подбирает слова, и в этот момент Мегуми больше всего на свете хотелось просто нажать на красную кнопку и оборвать эту связь.       — Он болен, да? — наконец выдохнул Юджи. — Мне жаль.       Слова сочувствия полыхнули в груди Мегуми внезапным, неконтролируемым раздражением. Он не успел прикусить язык, и язвительный выпал вырвался само собой:       — Почему жаль? Вы ведь с Сукуной этого и желали. Всё даже лучше сложилось: поймали, и он еще и немощный.       В трубке воцарилась мертвая тишина. Мегуми почти физически почувствовал, как его слова больно ударили Юджи под сердце.       — Мегуми… чего ты так? — голос Итадори дрогнул, в нем слышалась искренняя обида. — Почему так говоришь… не надо.       Фушигуро тут же в ужасе прикусил губу. Внутри всё похолодело. Ну за что он так? Почему каждый раз, когда ему невыносимо плохо и страшно, его первым инстинктом всё еще остается желание сделать самому любимому человеку побольнее? В глазах мгновенно защипало, а горло перекрыло тугим спазмом. Он хотел извиниться, хотел сказать, что он просто напуган и потерян в этой чужой стране, так далеко от Юджи, которого больше всего на свете хотел бы иметь рядом, но слова застряли где-то посередине, превращаясь в колючий ком.              — Я... я не это имел в виду. Прости. — наконец прохрипел он, но голос звучал чуждо и неубедительно.       Юджи вздохнул, и этот звук был полон такой усталости, что Мегуми захотелось завыть.       Трещина между ними, казалось, стала шириной в океан. Итадори, почувствовав, что они оба сейчас сорвутся в беспросветную тьму, первым потянул за спасательный трос.       — Ладно, детка... И ты меня прости. Давай об этом поговорим, когда все тут утрясется. Расскажи лучше, как там девчонки? — голос Юджи потеплел, он явно старался увести разговор от края пропасти. — Кугисаки тебя уже забросала вопросами, как ты меня, дурного, простил? А Маки?       Мегуми судорожно выдохнул, чувствуя колоссальное облегчение. Он перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее на приятно взбитой подушке.       — Девочки в своем репертуаре, — начал он, и слабая улыбка коснулась его губ. — Полчаса мне жаловались на шанхайские ужасы, а потом Маки вынудила играть в её Кэнди Краш, чтобы я не прибил одного типа в машине. Но Нобара... Юджи, ты не представляешь. У нее парень тут появился.       — Что?! — в трубке послышался искренний, живой смех Итадори. — Да ладно, наконец-то. И кто этот несчастный счастливчик?       — Его зовут Кокичи, — Мегуми не сдержал ехидного смешка, вспоминая холеный вид и грозные глаза. — Нафуфыренный такой парень, весь в облегающей рубашке, с недовольным видом. Мы с ним уже успели столкнуться лбами. Он решил устроить мне сцену ревности, говорит, ему от меня некомфортно, что это все его напрягает. Нобара сказала они едва ли неделю встречаются, что за желание пободаться со мной с первых минут знакомства!       Мегуми воодушевленно пересказал их нелепую перепалку, смакуя момент, как он невозмутимо ему ответил и посоветовал не запрягать его своей неуверенностью в себе.       — Ты бы видел его лицо, Юджи. Он пыхтел так, что я думал, у него пар из ушей пойдет. Сейчас тоже сидит на кухне, жалуется Нобаре какой я злой.       Но реакция Юджи оказалась совсем не той, на которую рассчитывал Мегуми. Вместо того чтобы поддержать его праведное возмущение, Итадори на другом конце провода лишь снова вздохнул, звук, который начал неоправданно нервировать Мегуми.       — М-да, невесело получилось... Но, может, его можно понять, — тихо произнес Юджи. — Видимо, ему правда очень нравится Нобара, и он просто беспокоится, потому что тебя совсем не знает. Подумай сам: какой-то парень прилетает из другой страны и селится в квартире его девушки. Чего ты так на него ополчился? Думаю, на его месте я бы тоже негодовал, если бы к тебе кто-то так подселился.       Мегуми застыл, а внутри всё вспыхнуло от резкого, колючего раздражения. Его укололо то, как легко Юджи встал на сторону этого придурка, которого сам не знает, словно Мегуми был незрелым подростком, который просто не умеет себя вести в приличном обществе. Ощущение, что его осуждают и пытаются поправить, отозвалось болезненной пульсацией в висках.       — О, ну да, — колко бросил он, и его голос снова приобрел ядовитый оттенок. — Как я мог забыть про твою безграничную эмпатию ко всему живому. Значит, если какой-то тип ведет себя как собственник и пытается выставить меня за дверь через пять минут после знакомства, это называется беспокойством.       Он покрепче сжал телефон, разгоняясь еще сильнее.       — Рад, что ты так солидарен с его методами. В следующий раз, когда он мне нахамит на ровном месте, я обязательно вспомню, что это от большой любви, а не от того, что он проецирует свои дурацкие комплексы на всем попало.       Он замолчал на секунду, а потом добавил еще более резко:       — На его месте ты бы, может, и негодовал, Юджи. Но ты бы хотя бы имел совесть сначала узнать, кто перед тобой, прежде чем раздувать ноздри и пыхтеть. Впрочем, забудь. Ты прав, я просто зазря вспылил, из вредности.       В трубке снова повисла тяжелая пауза. Мегуми чувствовал, как задыхается от собственного гнева и отвратительной потребности ранить в ответ на мнимую несправедливость, хотя в глубине души уже понимал, что снова, опять перегибает палку. Разговор безнадежно рассыпался на острые осколки. В горле встал колючий, удушливый ком, а по виску предательски скатилась горячая слеза. Он яростно вытер ее свободным предплечьем и закусил губу, чтобы не всхлипнуть в трубку.       Ему хотелось выть. «Да что не так?! Что происходит?» — билось внутри, не находя выхода.       Мегуми казалось, что он стоит на одном краю бездонной пропасти, а Юджи — на другом, и с каждым словом расстояние между ними только растет. Это и есть та самая пресловутая «проверка дистанцией», которой пугают эксперты по отношениям? Тот самый момент, когда люди, которые понимали друг друга без слов, вдруг начинают нуждаться в переводчике? Он ведь просто хотел, чтобы Юджи был на его стороне, чтобы поддержал. Чтобы он сказал: «Да, этот Кокичи просто идиот, забей на него, я скучаю». Но Юджи был слишком правильным, слишком добрым, слишком таким, каким Мегуми никогда не был.       Мегуми зажмурился, чувствуя, как в груди разрастается липкая ненависть к самому себе. Опять. Опять он своим поганным характером превращает всё в поле боя. Вместо того чтобы прямо признаться, как же ему страшно и одиноко, кусается, брызжет ядом, давит и давит на свежие раны.       — Юджи, — выдавил он наконец, его голос прозвучал надтреснуто и очень тихо. — Я... блин, прости меня, пожалуйста. У меня в голове такой бардак. Все внутри переворачивается, я вообще не понимаю, что говорю. Я не хотел тебя обижать.       — Ничего, малыш, я понимаю. Тебе нужно время, после такого... Не переживай, я совсем не обижаюсь. — говорил Юджи уже мягче, и Мегуми сразу отпустило, возвращая воздух в легкие. Тут послышался шорох одежды и Юджи снова заговорил: — Блин, мне пора. Надо уже домой ехать и собираться. В Спикизи закрытая вечеринка, впервые за месяц снова всех увижу... Чувствую, скорее следующего утра меня оттуда и не выпустят. Надо выпить антипохмелин заранее и помолиться.       Мегуми нахмурился, в голове всё окончательно перепуталось.       — Закрытая вечеринка? — растерянно переспросил он, пытаясь сообразить, какой сегодня день. — В среду? Что за повод вообще?       В трубке раздался тихий выдох, больше похожий на грустный смешок.       — Ну ты чего, детка… — нежно произнес Юджи. — Завтра Новый год.       У Мегуми дрогнуло внутри. Он судорожно свайпнул по экрану, открывая календарь. Цифры на дисплее ударили наотмашь по лицу: 31 декабря. И ёлка в гостиной! И рождественские песни в самолете! Он настолько глубоко провалился в собственный ад, настолько сильно потерялся во времени, что реальность и ее радости жизни словно перестали для него существовать.       — Ох… — выдохнул он, по телу пробежала дрожь. — И правда. Со всем этим… я совсем потерялся. Уже Новый год...       — Отметь там хорошо, ладно? — голос Юджи зазвучал тепло, по-родному, что принесло неимоверное облегчение. — Но думаю Маки с Кугисаки и так не дадут тебе заскучать.       Мегуми сглотнул ком в горле.       — И ты. Не пей много... С наступающим, — тихо добавил он, боясь, что голос сорвется. Сердце испуганно замерло в нерешительности. — Я тебя люблю.       Юджи замолчал. Секунда тишины растянулась в вечность, пока в динамике не раздался тихий, почти неземной нежности ответ:       — С наступающим. И я тебя, очень.       Раздались короткие гудки. Мегуми медленно опустил телефон на грудь и рвано выдохнул, зло растирая лицо ладонями.

.

      — Нравится?       — Да это же нихрена себе! Какая прелесть!       Нобара восторженно порхала вокруг небольшой очаровательной сумочки пыльно-розового цвета с объемными бабочками на вышитых маленькими камнями лепестках. Они прогуливались по крупному торговому центру, убивая время до открытия бара, куда его собиралась повести Нобара встречать Новый год. Кокичи, задрав нос, уехал обратно на работу, с которой отпросился только на пару часов встретить их в аэропорту, а Маки дедлайны не жалели даже в праздник. Хотя как таковым в Шанхае он не считался, так что понятное дело. И вот, спустя час стремительных перемещений между витринами и нескольких примерок, Кугисаки внезапно замерла перед стендом с этой сумкой, рассматривая её так, словно перед ней явился святой Грааль.       Мегуми легко улыбнулся и, повернувшись к консультантке, коротко бросил на ломаном мандарине:       — Упакуйте нам это, пожалуйста.       Нобара вспыхнула мгновенно и мощно пихнула его кулаком в плечо, округлив глаза:       — Ты че, жук?! У меня полугодовой стипендии на это не хватит!       Мегуми лишь повел плечом и молча направился за консультанткой к кассе, доставая карту. Пока он расплачивался, за спиной было подозрительно тихо. Обернувшись с красиво обрисованным фирменными бабочками бренда пакетом в руках, он увидел, что Нобара стоит неподвижно, закусив губу и явно сдерживая слезы.       Ему внезапно стало жутко неловко. Не очень он любил такие моменты; Цумики со своим вечным порывом порыдать взрастила в нем неуютную реакцию на чужие слезы, особенно женские. Мегуми отвел взгляд и почти насильно впихнул пакет ей в руки.       — На, держи. С наступающим, — буркнул он, глядя куда-то в сторону витрины с манекенами. — Спасибо... что терпишь меня.              Оставив шумный торговый центр позади, они укрылись в небольшом парке неподалеку. В руках у обоих были стаканчики с молочным чаем из популярной китайской чайной, до которой они все-таки дорвались. Напиток был горячим, сладким и согревал ладони. Они сидели на скамейке и болтали о чем-то совершенно незначительном: Нобара зачем-то принялась снова жаловаться на Миву, а Мегуми вскользь все же пожаловался на недобрый настрой Кокичи к нему. Про их с Юджи воссоединение и теперь официальные отношения Нобара не расспрашивала, видимо, тактично дожидаясь, когда Мегуми поднимет эту тему первый. А он не знал, как подойти, сколько ему уже можно говорить, хоть и хотелось ужасно поделиться как тяжко ноет под сердцем от всего этого.       Несмотря на туманную и тоскливую погоду, которая стояла весь день, к вечеру небо прояснилось, и сейчас красиво догорал алый закат. Яркий, почти агрессивный, он разливался по горизонту, окрашивая тяжелые облака в оранжевые и багровые тона. Последний закат этого года.       В парке было не так много людей. На площадке посередине резвились пара семей с детьми, их звонкие голоса нарушали тишину вечера. Несколько парочек были раскиданы по другим скамейкам, наслаждаясь последними часами уходящего года.       Мегуми внезапно почувствовал удивительную легкость. Тяжелый ком, который весь день давил на грудь, немного подтаял. То, что он так вовремя вспомнил о дате, принесло ему неимоверное облегчение. Это казалось символичным: старый календарь наконец-то истощится. На его место пора будет раскрывать абсолютно чистый, новый. И всё обязательно будет хорошо. Мерзкое ощущение тревоги, которое преследовало его с самого Токио, должно уже пройти.       Он отметит Новый год тут, с Нобарой и Маки. Уже скоро Кусакабэ свяжется с ним и он непременно вернется через пару дней домой, к Юджи. Свадьба Цумики пройдет без проблем, Тодзи получит то, что заслужил, надеюсь после упокоится с миром, но это больше не будет их проблемой. Всё будет хорошо, и все дорогие ему люди будут на своих местах.       Погруженный в эти успокаивающие мысли, Мегуми лениво скользил взглядом по детской площадке. Вдруг он зацепился взглядом за маленького мальчика лет пяти. Ребенок неуклюже соскользнул с пластиковой горки, приземлился на мягкое покрытие и теперь радостно хохотал на всю площадку, не обращая внимания на испачканные штаны.       У него были ямочки на пол-лица, когда он улыбался, большие коричневые глаза, горящие каким-то лихорадочным, неуемным огнем, и торчащие из-под теплой шапки блондинистые волосы.       У Мегуми стало сладко на душе от осознания, что этот ребенок был до безумия похож на Юджи. Это было как знак. Как привет из дома, который напомнил ему, ради кого он со всем этим справляется.              Нобара заметила его взгляд и хмыкнула, делая глоток из своего стакана.       — Хорошенькие, да? Не особо люблю детей, честно говоря, но на таких смотрю — аж скушать хочется.       Мегуми медленно кивнул, не в силах отвести глаз. В груди разлилось что-то новое, тяжелое и одновременно пугающе нежное, густо окрашенное тоской. Дав этому чувству побушевать и немного успокоиться, Мегуми осознал что это именно; он бы всем сердцем хотел подарить Юджи ребенка. Такого же яркого и невыносимо милого, как сам Итадори — с его искренними глазами, с этой кипящей внутри жизнью, которая, кажется, способна согреть весь мир.       Мысль шла дальше, глубже, пуская корни. Он представлял это так отчетливо, что в горле начало першить. Ребенок, который был бы продолжением их обоих. С копной мягких розовых или черных волос, может даже чуть более тихим, созерцательным характером, похожим на самого Мегуми, но с той же неисчерпаемой добротой, что течет в жилах Юджи. Это казалось чем-то запредельным, почти священным — создать жизнь из той любви, которую он так долго боялся даже признать.       Поглощенный этими мыслями, Мегуми неосознанно положил ладонь на свой плоский живот. Пальцы медленно огладили ткань худи. Чувство в груди заострилось, становясь почти физически ощутимым. Как было бы приятно носить ребенка Юджи под сердцем. Ощущать эту тонкую, неземную связь, беречь его внутри себя. Это желание казалось таким правильным, таким естественным завершением и продолжением.       Тут Нобара повернулась к нему, привлеченная его молчанием, и неизменно заметила этот жест. Мегуми, поймав её взгляд, испуганно вздрогнул и стыдливо отвернулся, чувствуя, как к лицу приливает жар — казалось, что его мысли сейчас написаны у него на лбу крупным шрифтом.       Но Кугисаки не посмеялась и не принялась дразнить его. Она лишь перехватила его свободную ладонь, крепко сжимая пальцы, и только мягко спросила:       — Ну ты чего, киса? Материнский инстинкт проснулся?       Она заглянула ему в глаза, и в её взгляде не было ни капли издевки — только трогательное, нежное понимание.       — Мой хороший, — прошептала Нобара, поглаживая его большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Всё у вас будет. Обязательно.       Мегуми сглотнул тяжелый ком, глядя на догорающий алый закат.       — Ты думаешь?       — Я не думаю, знаю, — отрезала Нобара и довольно хмыкнула. — Юджи ради тебя горы свернет. Если бы балбес знал, о чем ты тут втихаря мечтаешь, засматриваясь на детишек, он же от счастья Шанхай до Токио пешком перебежал бы.       Мегуми слабо усмехнулся, благодарно похлопав Нобару по руке.       — Ладно, всё, — Нобара резко поднялась со скамьи, потянув его за собой за руку. — Допивай свой чай. Уже можно выдвигаться. Помнишь я тебе говорила про бармена, который твоя точная копия? Вот сейчас познакомишься с ним. Господи, мы с Маки умирали чтобы вас увидеть в одном помещении, может хоть тогда снег пойдет. Заскочим домой, я накрашусь. И тебя приодеть надо.       Она гордо тряхнула пакетом с новой сумочкой, серебристые бабочки блеснули в сумерках. Мегуми бросил последний взгляд на пустую теперь площадку и поднялся следом. На душе стало спокойно.

.

      Они зашли в шумноватый, слабо освещенный бар, который уютно утопал в мягких оранжевых и коричневых оттенках. Внутри уже собрался нарядно разодетый народ, повсюду звучала оживленная речь на нескольких языках, а на стене проектор отражал обратный отсчет до полуночи — оставалось три с половиной часа. Нобара уверенно протискивалась сквозь группы людей, радостно здороваясь практически с каждым встречным.       Мегуми чувствовал себя ужасно неуютно. Незнакомая толпа мгновенно вернула его мыслями в первый день в «Спикизи», когда он также никого не знал и ощущал себя совершенно не к месту. Нобара предусмотрительно не пыталась представлять его всем своим знакомым, за что он был ей невероятно благодарен. Наконец они добрались до массивной барной стойки, за которой работали трое барменов. Мегуми, не глядя на них, поспешно уселся рядом с Нобарой, которая тут же начала радостно щебетать с кем-то из персонала.       Спустя минуту Нобара потянула его за локоть, привлекая внимание. Мегуми нехотя поднял взгляд и на мгновение замер.       Перед ним стоял невысокий парень. Внешность у него была строгая, выверенная и спокойная. Волосы, глубокого темного оттенка, были собраны в аккуратный высокий пучок на затылке, а прямая челка ложилась на лоб, обрамляя лицо с тонкими чертами и задумчивыми голубыми глазами.       Парень оглядел его без особого интереса на лице, но уголки его губ слегка дрогнули в улыбке, когда он осмотрел его получше. Мегуми смотрел в ответ и отчего-то ощущал себя так, словно смотрит в зеркало.       Нобара торжественно хлопнула в ладоши, переводя взгляд с одного на другого, и, сияя, громко провозгласила:       — Ну вот и встретились, потерянные близнецы! Вот, Аки, это Мегуми, Мегуми, это Аки. Он тоже японец.       Аки слегка приподнял бровь и легко усмехнулся, и Мегуми усмехнулся ему в ответ, после чего они одновременно вскинули ладони для рукопожатия.       — Вы только посмотрите! — не унималась Нобара, тыча пальцем то в одного, то в другого. — Даже ладони под одинаковым углом! Точно что-то скрываете.       Они лишь синхронно повели плечом и фыркнули от ее преувеличенных восхищений. На Аки была простая, но идеально сидящая темная рубашка с закатанными по локоть рукавами, открывающими четкие линии предплечий, и Мегуми поймал себя на мысли, что у него в шкафу висит практически точно такая же.       — Аки Хаякава, — представился он спокойным голосом.       — Фушигуро Мегуми.       Они коротко друг другу кивнули и повернулись к Нобаре, которая от этого зрелища театрально откинулась назад.       — Нет, это просто невозможно, — пробормотала она, довольно улыбаясь. — Оба моих мрачных душнилок вместе. Ой напьюсь я сегодня.       Мегуми хмыкнул и снова повернулся к Аки, который легко щелкнул Нобару по лбу и спросил, чего они желают выпить. Нобара хлопнула кредитной картой по барной стойке и потребовала две Мимозы с клюквенным соком. Аки без слов отвернулся к рядам бутылок за баром и принялся ловко орудовать своим мастерством.       — Только я много пить не буду, — тихо произнес Мегуми. — В прошлый раз я перебрал и это закончилось кошмарной тупостью.       Нобара обернулась к нему с таким ужасом на лице, словно он только что грязно оскорбил её мать.       — Ты чего, Новый год же! — но тут же заинтересованно наклонилась ближе. — А что было? Это на годовщине Спикизи ты надрался?       Мегуми тяжело вздохнул. Ну, пожалуй можно и повеселить ее этой глупой ситуацией.       — Получил костылем по башке от Сукуны.       Аки вовремя расставил высокие бокалы перед ними, задержав на них взгляд, в котором читалось нескрываемое любопытство. Мегуми сделал глоток со своего стакана; холодный напиток немного притупил остроту воспоминаний, и решил, что ж, что от этого рассказа хуже никому не будет. Аки оперся предплечьями о барную стойку, подавшись вперед и заинтересованно слушая, как Мегуми пускается в стыд своего пьянства.       Так они просидели в баре пару часов. К десяти к ним присоединился освободившийся с работы Кокичи, который тут же принципиально вклинился между Нобарой и Мегуми, сев прямо посередине, и пульнул недовольный, колючий взгляд даже в сторону Аки, который просто вежливо с ним поздоровался.       Аки с Мегуми тут же обменялись многозначительными взглядами, и бармен, дождавшись, пока Кокичи отвернется к Нобаре, быстрым жестом покрутил пальцем у виска. Мегуми не сдержался и коротко фыркнул.       — Что смешного? — тут же отозвался Кокичи, подозрительно прищурившись и выпятив нижнюю губу, отчего Мегуми хотелось рассмеяться еще больше.       Вскоре к ним присоединились двое японских знакомых Нобары — тоже студенты-медики, и Мегуми на удивление быстро нашел с ними общий язык, хотя, скорее всего секрет заключился в трех джин-тониках. Они наперебой расспрашивали, как поживает Япония в их отсутствие, и делились байками о суровых буднях. Даже Кокичи, оказавшись в центре увеличившейся компании, постепенно расслабился и перестал проделывать в Мегуми дыру глазами.       До полуночи оставалось меньше часа. На большом проекторе цифры обратного отсчета неумолимо сокращались. За десять минут до окончания отсчета, хозяйка бара, крохотная и невероятно энергичная китаянка, начала обходить зал, лично разливая всем гостям ледяное шампанское.       Пузырьки в принятом Мегуми бокале весело плясали в золотистой жидкости. Надо бы позвонить или написать Юджи, потом Годжо с Гето и Цумики, потом и остальным ребятам и поздравить. Хотя, Юджи там со всеми, может просто через него передать. Быстро печатая поздравления в чат с сестрой, он не сразу заметил резкое движение на периферии.       Заметив, что разговоры вокруг как-то притихли, Мегуми проследовал за взглядом Аки, который смотрел ему за спину. Он обернулся и увидел, как Кокичи утаскивает сопротивляющуюся Нобару за руку к дальнему углу бара, скрываясь за танцующими группками людей.       Мегуми нахмурился, и злость забулькала у него внутри. Что это такое? Сцену устраивать собрался за считанные минуты до Нового года? Не задумываясь, он поднялся с места под слабые протесты стоящего рядом паренька и направился следом.       Пробравшись через толпу, он увидел Нобару, вжавшуюся в стену в темном углу. Кокичи что-то ей агрессивно выговаривал, то и дело тыча пальцем себе за спину — очевидно, указывая на их компанию, и хоть Нобара хмурилась и дерзко вскидывала голову, пытаясь держать лицо, но глаза у неё повлажнели, а нижняя губа мелко тряслась. У Мегуми неприятно скрутило в желудке.       Но тут Кокичи внезапно схватил её за плечи и с силой встряхнул, от чего она чувственно ударилась затылком об стену сзади, и у Мегуми окончательно вскипела кровь.       Он бесцеремонно оттолкнул стоящую на пути парочку и в пару шагов оказался прямо за спиной Кокичи, на мгновение поймав испуганный взгляд Нобары. Мегуми рывком развернул Кокичи к себе за плечо и, не раздумывая ни секунды, врезал ему прямо в челюсть. Не давая опомниться, он схватил его за ворот и с силой толкнул на землю.       — Ты че, подонок, руку поднимать на нее вздумал?! — выкрикнул Мегуми, нависая над ним. — Что тебе не нравится? Я не нравлюсь? Так бей меня, чего ты на нее наседаешь, урод?!       Вокруг моментально вспыхнул хаос: слышались визги и вскрики на китайском, радостная музыка тяжело била в уши. Сквозь толпу уже проталкивались те два паренька-студента, а Нобара, придя в себя, пыталась схватить Мегуми за локоть и что-то ему кричала о том, что это того не стоит и просила остановиться.       Но Мегуми слеп от ярости. Все, что копилось внутри за этот бесконечный день наконец нашло выход наружу. Это самая настоящая, обжигающая эмоция. Было почти физически приятно давать этой ярости выплывать на поверхность; она, словно кислота, очищала разум от липкой тревоги и режущей тоски. В этот момент в нем торжествовала кровь Фушигуро, которую он уже не мог не признавать, — дикая и беспощадная, кровь, которую не отмыть.       Да, наверное так и было всегда. Мегуми нравилось злиться, нравилось бить людей, нравилось не встречаться лицом к лицу с любыми другими эмоциями, которым пришлось бы искать почву и оправдания, которые пришлось бы объяснять куда более сложным путем, чем взмахом кулака.       Кокичи, пытаясь защититься, слабо заехал ему ладонью по лицу, но это лишь подстегнуло Мегуми. Он отпихнул его еще сильнее и замахнулся для нового удара, но в ту же секунду его перехватили под оба локтя чьи-то сильные руки, фиксируя мертвой хваткой.       — Оставь его, — твердо пробормотал ему Аки. — Тебе не нужны разборки с местной полицией. Пошли, отойдем.       Тяжелое дыхание Мегуми постепенно выровнялось, хотя кулаки все еще дрожали. Он опустил взгляд на скорчившегося на полу Кокичи, потом на бледную Нобару, и ярость стала медленно остывать, оставляя после себя лишь пустую тишину в голове.              Нобара быстро наклонилась к нему и схватила его за плечи, тяжело обеспокоенным взглядом всматриваясь в его лицо.        — Что с тобой, Мегуми?       Мегуми в исступлении потерял момент, когда его вывели на улицу и всунули между губ сигарету. Ветер приятно щекотал открытые короткими рукавами предплечья, сигаретный дым ел глаза. Аки в задумчивом молчании курил рядом. Прошло еще несколько минут, прежде чем Аки помог ему поджечь вторую и ровным голосом спросил:       — Проблемы с агрессией?       Мегуми неловко отвернул от него лицо, но Аки лишь понимающе промычал.       — Не знаю, — все же ответил Мегуми. — Не знаю, я как будто... я не знаю, что со мной творится. Вся голова в каше.       Аки лишь кивнул и не стал больше ничего спрашивать.       Тут из бара вышла слегка потрепанная, но спокойно улыбающаяся Нобара с тремя бокалами шампанского в руках. Мегуми стыдливо спрятал от нее глаза, не зная, куда деть руки, но она просто подошла вплотную и протянула один бокал.       — С Новым годом, Мегуми.       — Прости, что испортил вечер.       Аки поднял свой бокал, салютуя им обоим. Над головой раздались первые залпы салютов. Календарь перевернулся.       Забытый на барной стойке телефон Мегуми вибрировал горами уведомлений, из которых ярче горело имя с сердечком рядом и розовой макушкой на фотографии в маленькой иконке.       Юджи♡ [23:37]       детка, позвони мне как будешь свободен       юта что-то сильно напился и говорит странные вещи...       про инумаки       Юджи♡ [0:03]       с новым годом