Запах, который нельзя скрыть

Последние две недели до родов превратились в сплошное ожидание и борьбу. Камин почти не вставал. Он перемещался по квартире только от кровати до дивана и обратно — медленно, держась за спинку стула, за руку Джейда, за стену. Каждый шаг отдавался тяжестью в пояснице, в тазу, в бёдрах. Ребёнок теперь не просто толкался — он дрался: локти, колени, пятки в рёбра, в мочевой пузырь, в диафрагму. Камин иногда просто замирал посреди комнаты, хватаясь за живот, и издавал низкий, болезненный стон — не крик, а именно стон, полный усталости и беспомощности. — Он… не даёт мне дышать, — шептал Камин, когда Джейд помогал ему лечь. — Как будто хочет уже наружу… Джейд почти не отходил. Работал из дома — ноутбук на коленях, пока Камин спал, или сидел рядом, держа его за руку. Ночью вставал каждые полтора часа: приносил воду, менял позу подушек, массировал поясницу, прикладывал грелку к низу живота, когда сводило. Секс стал совсем невозможным. Любая поза давила на живот, любая глубина отзывалась острой болью в пояснице и внизу живота. Джейд отказывался даже пробовать — слишком боялся навредить. Но Камин хотел. Хотел чувствовать Джейда, хотел отвлечься от постоянной тяжести, хотел напомнить себе, что его тело — не только ноша, а всё ещё их общее удовольствие. Однажды ночью — уже ближе к утру — Камин не выдержал. Он лежал на боку, спиной к Джейду, и тихо плакал — беззвучно, только плечи дрожали. Джейд проснулся мгновенно. — Малыш? Что болит? Камин покачал головой. — Не болит… просто… хочу тебя. Очень. Но знаю, что нельзя… и от этого ещё хуже. Джейд прижался ближе — осторожно, чтобы не давить. — Можно, — тихо сказал он. — Просто… по-другому. Без проникновения. Только то, что тебе сейчас безопасно. Он перевернул Камина на спину — медленно, подложив подушки под спину и под колени. Сам устроился сбоку, лицом к Камину. — Смотри на меня, — прошептал он. Камин кивнул — глаза мокрые, губы дрожат. Джейд провёл рукой по его груди — нежно, круговыми движениями вокруг сосков, не касаясь их напрямую (они были слишком чувствительными). Потом ниже — по животу, по бокам, по бёдрам. Пальцы скользнули между ног — обвели основание члена, прошлись по мошонке, мягко, едва ощутимо массируя и поглаживая. Иногда Джейд просто держал ладонь на всей промежности — тёплой, тяжёлой, давая ощущение заполненности и давления без риска. Камин выгнулся — тихо застонал. — Джейд… — Ш-ш… расслабься. Просто чувствуй. Джейд продолжал — медленно, ритмично, не ускоряясь. Другой рукой держал Камина за руку, переплетая пальцы. Иногда наклонялся и целовал — губы, шею, метку, живот. — Ты красивый… — шептал он между поцелуями. — Самый красивый. С этим животом, с этими растяжками, с нашим ребёнком внутри… ты мой. И я хочу тебя. Всегда. Камин дрожал — сильнее и сильнее. Оргазм пришёл мягко, волной — без крика, только длинный, прерывистый вздох и слёзы облегчения. Тело расслабилось, плечи опустились, дыхание выровнялось. Джейд не требовал ничего взамен. Просто обнял его — сбоку, ладонь на животе, губы у виска. — Лучше? Камин кивнул — сонно, счастливо. — Да… спасибо… я… просто боялся, что ты перестанешь хотеть… такого меня. Джейд поцеловал его в висок — долго. — Никогда. Даже когда ты будешь орать на меня в операционной после кесарева — я всё равно буду думать, как сильно тебя люблю. Камин слабо улыбнулся. — Я точно буду орать. — Знаю. И я буду держать тебя за руку. Всё время. Они лежали так до утра — тихо, спокойно. Ребёнок толкнулся — один раз, слабее, будто тоже устал. Камин положил руку поверх руки Джейда. — Скоро… — прошептал он. Джейд кивнул. — Скоро. И мы будем готовы.