25-й день адвента

Носки с рыбками очень мягкие, тёплые и немножко большие для феликсовых стоп, поэтому их приходится подтягивать повыше.  А ещё они отлично скользят по полу. Мышечная память заставляет его проехаться ещё разок. И ещё.  Чан бы неодобрительно покачал головой. Конечно, это небезопасно — особенно для Феликса и его спины. Но он тогда этого не знал. И Крис этого не знал. Ликс ещё помнит, как он много лет назад сказал, что откроет в научном центре и телепортацию, и левитацию, и сверхсилу, и чтение мыслей, лишь бы стать его ангелом-хранителем.  Но сверхспособностей на момент его падения не было ни у кого.  Феликсу всего пятнадцать. Он теперь уже бывший молодой перспективный фигурист. Он горюющий ребёнок со сломанным позвоночником, которому кажется, что его жизнь разрушена.  В те минуты Чана не было рядом. Зато он был всё время после, и тогда Феликс открыл для себя его главную, осязаемую, реально существующую, уже давно приобретённую им суперспособность: любовь. И кроме неё Чану ничего не было нужно, чтобы стать для Ликса всем.  Он помнит, что его сожаление, ужас и обещания, обещания, обещания, серьёзные и глупые, так сильно растрогали его, так притупили собственное отчаяние, что Феликс нашёл в себе силы улыбнуться сквозь слёзы и сказать:  Твоей заботы будет достаточно.  Он будто произнёс заклинание — и Чан сделал всё, чтобы Ликс помнил из этого периода только то, что он находился рядом в любой момент. Когда ему было плохо, тоскливо, тяжело, невыносимо, скучно, когда на него накатывали истерики от того, что у него нет будущего и что он устал от ощущения собственного бессилия.  Когда… ему казалось, что он на самом деле Чану не нужен. Феликсу пятнадцать, Крису — семнадцать, он уже такой взрослый, ему нужно готовиться к экзаменам и университету, к новым друзьям, предметам, обязанностям, возможностям. К своей счастливой, яркой юности, которую он заслуживает.  Феликс был уверен, что Чана ждёт потрясающее будущее. И не особо в том, что в нём есть место для мальчика со сломанным позвоночником, которому нечего предложить настолько же интересного, как здоровым сверстникам. Два года — такая смешная разница, но тогда ощущалась пропастью из-за того, насколько разными были их состояния. Они всё равно всегда находились вместе — и при этом Феликс чувствовал в Чане что-то… непривычное. В том, как он смотрел на старшего и воспринимал его. Другая линза, заставлявшая Ли отчаянно думать, что уже ничего не будет как прежде. Что-то глубинное, что-то отдалявшее его от Криса, что-то, что заставляло Феликса бесконечно сомневаться и стесняться его. Что-то, что он осознал до конца не сразу и ужасно боялся, что их дружба не преодолеет этот кризис взросления. Кризис Феликса — от взросления Чана.  А Чан… о, Чан действительно был всем.  Мама, папа, сёстры — и обязательно Крис в этом же ряду.  Он помогал Феликсу передвигаться и ухаживал за ним, когда он просил или явно затруднялся, но стеснялся попросить помощи.  Мне несложно.  Он каждый раз звал его к себе после посещения врачей и готовил что-нибудь вкусное для них.  Компенсация для самого храброго пикси Австралии.  Он носил ему комиксы и книги и, пока Феликс читал, готовился к экзаменам рядом.  Я не оставлю тебя, когда поступлю.  Он всегда выбирался с ним на вечернюю прогулку вдоль берега, как бы сильно ни был занят.  Я всегда дождусь тебя, даже если спешу.  Он следил за его самочувствием. Он плавал вместе с ним. Забирал с курсов массажа. Он носил ему школьные задания и не позволял отстать от программы.  Мы перегоним весь мир вместе.  Он помогал ему вернуться к жизни и встать на ноги — после того, как там появилась твёрдая почва из надежды, что не всё потеряно. Что Феликс — это далеко не только мальчик со сломанным позвоночником.  Ты чудо. Ты жемчужина, сокровище, драгоценность, океан, обнимающий целый мир, ты лучшая половина меня, ты всё.  Чан светил за них двоих и днём, и ночью, терпеливо ожидая, когда солнце поправится и вернётся на небо. Феликс из своей раковины тихо наблюдал за… за парнем, с которым дружил уже столько лет, и не мог понять, что же не так, если абсолютно всё так. Крис был таким знакомым и далёким одновременно. Как будто вся его привычная хаотичная, бесформенная энергия доброты и дружелюбия обретала огранку, превращая его в аккуратную, красивую, бесценную жемчужину.  Может быть, Чан первым начал называть Феликса жемчужиной… Но на самом деле он начал думать так о Крисе первым — и так сильно хотеть оставить её себе, в своей раковине, тоже.  Кто это? Всё по-прежнему Чан. Кто это? Что за за бесконечно чуткий, осторожный, заботливый, милый, щедрый, ответственный и смешной парень так любовно возится с Феликсом? Водит с ним такую нежную, осознанную дружбу? Так волнует его маленькое, хрупкое, чувствительное сердце?  Был сон в одной кровати. Были краснеющие щёки и поглаживания вместо мальчишеских хлопков и толчков. Были маленькие улыбки, общие секреты, похвала и хихиканье. Были серьёзные проблемы и взвешенные решения. Были важные слова и планы на будущее, в которых Феликс всегда, безусловно, непременно был.  Были тёплые, мягкие и немножко большие для феликсовых стоп носочки, которые Чан надевал ему сам. Приседал перед креслом, перед Феликсом на стуле или диване, наклонялся над ним на кровати — и помогал, «чтобы лапки не мёрзли».  Феликсу двадцать шесть, он преподаватель английского у младшеклассников и бывший подающий надежды фигурист. У него всё ещё больная спина, ограничения по физическим нагрузкам и носочки, которые мог бы помочь надеть ему Крис, но его сейчас нет рядом.  А если бы был…  Феликс знает, что он сделал бы это точно так же, как и много-много лет назад.  И ничто так не лечит его тоску, как эта неизменность. Неважно, сколько Чану лет и где он находится — главное, чтобы его жемчужина была в порядке и тепле, окружена его любовью и заботой. 

•••

Мой удивительный Феликс, мой феникс, моя жемчужина, Знаешь, если я тоже жемчужина, если я первая жемчужина, то это ты сделал меня таким красивым. Я так хотел вернуть твой свет, вернуть Луне её Солнце, так хотел быть надёжной опорой и просто самым лучшим для тебя, что стал человеком, которого ты любишь уже столько лет. А твоя любовь всё равно что благословение и указатель, что я на правильном пути. Ты подарил мне возможность иметь прекраснейшее сердце — у себя и рядом с собой.  Я жемчужина потому, что я люблю тебя и любим тобой.  И знаешь, может быть, мы не стали теми, кем мечтали стать в детстве…  Но я так рад, что мы всегда, везде и несмотря ни на что остаёмся Чаном и Феликсом.  Твой, в любой момент готовый стать и раковиной, чтобы укрыть тебя, если потребуется, Чанни