Тень Первенца

Утро началось с обманчивой тишины. Дождь утих, оставив после себя лишь тяжелую влажность и зеркальные лужи на плетеных мостах. Однако Ава’атлу словно замерла в ожидании удара. Анури проснулась от резкого чувства холода в груди — не физического, а того, что приходит, когда сама земля под тобой начинает вибрировать от страха. Цахик Ронал сегодня была сама не своя. Она едва прикоснулась к еде, её движения были резкими, а взгляд — затуманенным, словно она видела что-то, недоступное остальным. Анури видела, как мать то и дело прижимает ладонь к животу, тяжело дыша. — Что-то идет, Анури, — прошептала Ронал, когда они остались одни. — Великая Мать кричит, но я не могу разобрать слов за грохотом металла. Вести пришли через несколько часов. Анури не слышала слов гонца, но видела последствия. На центральной платформе собрались вожди. Лицо Тоновари было суровым и серым, как скала. Джейк Салли стоял рядом, его рука лежала на рукояти ножа, а челюсти были сжаты так сильно, что на лице проступили желваки. Нейтири, за спиной мужа, была похожа на натянутую тетиву — опасная и готовая к бою. Без лишних объяснений вожди и их жены оседлали своих цуракхов. Анури наблюдала с берега, как четыре мощных зверя взрезали воду, унося своих всадников в сторону открытого океана. Они уплыли спешно, почти отчаянно, оставив деревню в гнетущей неизвестности. Анури попыталась сосредоточиться на делах, но её мысли путались. Связь, о которой она рассказала Аонунгу, не исчезла от его утешений. Напротив, она стала острее. Теперь, когда в деревне стало меньше «взрослых» глаз, Нетеям перестал скрываться. Он ходил за ней, словно тень. Куда бы Анури ни пошла — к отмели за лечебными губками или к хранилищу сетей — он всегда был неподалеку. Он не заговаривал, не пытался подойти, но Анури физически ощущала его взгляд. Он жег ей кожу между лопаток, заставляя сердце пропускать удары. Это не было преследованием врага — это было безмолвное, упрямое присутствие того, чья душа теперь была припаяна к её собственной. Аонунг был начеку. Брат, верный своему слову, ни на секунду не оставлял сестру одну. Он видел, как Нетеям замирает на мосту, глядя в их сторону, и тут же действовал. Аонунг то и дело перемещался, нарочито громко обсуждая с Анури какую-то мелочь, и всегда вставал так, чтобы его широкие плечи перекрывали Нетеяму обзор. Это был странный, немой танец. Нетеям искал её глазами, а Аонунг возводил между ними живую стену. Брат не лез в драку и не выкрикивал оскорблений — он понимал, что любой шум сейчас привлечет внимание клана к Анури. Он просто оберегал её, становясь щитом против того, что оба они считали «позором» и «ошибкой». — Он не уйдет, — тихо шепнула Анури, когда они в очередной раз свернули за угол маруи, уходя от пристального взгляда лесного парня. — Уйдет, когда поймет, что здесь ему ловить нечего, — буркнул Аонунг, бросив через плечо короткий, предупреждающий взгляд на Нетеяма. — Я не позволю слухам коснуться тебя. Ты — будущая Цахик, и никто не должен видеть, как ты... как ты связана с этим чужаком. Анури промолчала, но в глубине души ей хотелось закричать. Аонунг мог закрыть её от взгляда Нетеяма, но он не мог закрыть её от него самого внутри. Каждый раз, когда Нетеям делал вдох там, на другом конце моста, Анури казалось, что она чувствует этот воздух в своих легких. Тревога за ушедших родителей и невыносимое присутствие Нетеяма сплетались в один тугой узел. Анури знала: этот день не закончится миром. Океан был слишком тихим, а взгляд Нетеяма — слишком громким.

***

Прошло несколько часов с того момента, как лагуна Ава’атлу содрогнулась от крика Ронал. Этот звук не был человеческим — он шел из самой глубины её израненной души, пронзая толщу воды и отражаясь от скал. Океан, обычно ласковый, теперь казался холодным и равнодушным к великому горю своей Цахик. Анури стояла на краю платформы, вцепившись пальцами в резные перила так сильно, что дерево впивалось в кожу. Она видела, как Джейк, Нейтири, Тоновари и Ронал вернулись с внешнего рифа. Их цуракхи тяжело дышали, взметая пену, но всадники выглядели еще хуже. Вид у них был ужасающий. Анури вскрикнула, увидев мать: Ронал не слезла, а почти упала со своего зверя. Её лицо, иссеченное солью и слезами, застыло в маске безумного горя. Глаза, обычно мудрые и строгие, теперь горели диким, нечеловеческим пламенем, в котором Анури не узнавала свою мать. Весь клан Меткайина, предчувствуя беду, уже собрался у центральной платформы. Сотни глаз были устремлены на вождей. Анури чувствовала, как воздух буквально искрит от напряжения — это был момент, когда мирная жизнь архипелага оборвалась навсегда. Она перевела взгляд на отца: Тоновари замер, глядя на жену, и его ладонь на плече Ронал заметно дрожала. — Моя духовная сестра и её детеныш убиты небесными людьми! — голос Ронал сорвался на хриплый, надрывный крик. Эхо этой вести ударило по рифам, заставляя илу испуганно нырять под воду. Тоновари сделал шаг вперед. Его массивная фигура заслонила заходящее солнце, а лицо было мрачнее самой черной грозовой тучи. — Война дошла и до нас, — рокот его голоса заставил толпу замереть. — Мы знали об этой охоте на наших братьев-тулкунов, она была где-то далеко за горизонтом... но вот она здесь! Толпа На’ви мгновенно зашумела, как потревоженный улей. В воздухе повисло тяжелое, удушливое предчувствие близкой битвы. Анури видела, как Нейтири, Кири, Тук и Нетеям выстроились за спиной Джейка, словно живой щит. Ло’ак стоял поодаль от семьи, его челюсть была плотно сжата, а взгляд метался от Ронал к океану. Анури поймала на себе быстрый взгляд Нетеяма — в нем была не только тревога за сестру, но и немой вопрос: «Как нам остановить это безумие?». — Вы просто не понимаете небесных людей! — Джейк шагнул к краю платформы, пытаясь перекричать нарастающий гул. Его голос звенел от отчаяния человека, который знает врага слишком хорошо. — Им нет дела до великого равновесия! — Не надо спрашивать небесных людей! — яростно выкрикнул кто-то из воинов, вскидывая костяное копье. — Надо отвечать! Нетеям, видя, как отец теряет контроль над толпой, сделал шаг вперед, вскинув руки в примирительном жесте. Анури поразилась тому, как он был похож на вождя в этот миг. — Слушайте! Послушайте его! — его голос, еще юный, но уже по-мужски твердый, заставил ближайших На’ви на мгновение замолчать. — Небесные люди не остановятся, это только начало! — продолжал Джейк, его жилы на шее вздулись от напряжения. — Скажите тулкунам, пусть уплывают! Нужно скорее их отсюда выгнать! — Выгнать? — Ронал медленно повернула голову к Джейку. В её взгляде было ледяное, обжигающее презрение. — Ты здесь столько времени и ничего о нас не знаешь! Тулкуны — наши братья! — Да! Мы будем сражаться за наших братьев! — взревела толпа, и сотни копий взметнулись в небо. Анури почувствовала, как её собственное «эхо» Аонунга, стоящего рядом, наливается тяжелой яростью. Брат сжал кулаки, его губы шептали слова мести. Она попыталась коснуться его руки, но он даже не заметил. — Нет, стойте! — Джейк почти сорвался на крик. — Если вы на них нападете, начнется война! Они уничтожат вас, а вместе с вами всё, что вам дорого! Народ Меткайина уже не слушал. Слова о страхе и осторожности тонули в жажде мести. Они ободряли друг друга, готовясь к смерти. Нетеям метался между отцом и разъяренными воинами, его лицо исказилось от беспокойства. Анури видела, как он на мгновение замер, встретившись с ней взглядом. Его безмолвный зов через их связь был почти физически ощутим: «Анури, помоги им успокоиться!». — Спокойствие! Тихо! Послушайте моего отца, он говорит правду! — выкрикивал Нетеям. Джейк, поняв, что дипломатия бессильна, коротко и зло выругался. Он резко выхватил из рук Нетеяма трофейное оружие небесных людей — тяжелый металлический передатчик-маяк, который они сняли с убитого тулкуна. Одним прыжком он вскочил на самое высокое возвышение платформы, подняв железку над головой. Все замерли. В этой тишине был слышен только шум прибоя и тяжелое дыхание Ронал. — Скажите тулкунам: если воткнулась такая штука — это метка смерти! — Джейк обвел взглядом притихших воинов. — Зовите меня, я обезврежу её. Самое главное — спасти им жизнь, верно? Спасти ваших близких! Тоновари, видя стальную решимость в глазах Джейка, встал рядом с ним. Он оценил этот жест — готовность воина идти впереди и брать на себя самую опасную работу. Вождь кивнул своим людям. — Скажите тулкунам! — Все расходитесь! — властно приказала Ронал, хотя её грудь всё еще тяжело вздымалась, а сердце требовало крови за сестру. Анури увидела, как Нетеям пошел за младшим братом, его плечи немного расслабились, но тревога не ушла. Анури поспешила к матери, чтобы поддержать её, но через несколько минут Джейк и Нейтири, сорвались с места. Их цуракхи взревели, взбивая пену. Они помчались к вождям, которые уже собирали армию. — Дети в опасности! Надо их выручать! — крикнул Джейк Тоновари, осаживая зверя у самой кромки. — Они спасали тулкуна, там твои тоже! Анури замерла. Её сердце пропустило удар. Аонунг? Цирея? Она обернулась — брата и сестры не было рядом. Они уплыли вместе с Ло’аком. — Там корабль демонов? — Тоновари вскинул свое тяжелое копье, его глаза сверкнули сталью. — Да, поторопись! Анури почувствовала, как мир вокруг нее завращался. Аонунг и Цирея были там. Гул рога, возвещающий о войне, прорезал воздух Ава’атлу, как нож — плоть. Идиллия праздника окончательно утонула в шторме, который предсказывала Ронал. Теперь это не были просто слухи или далекие видения — это был металл, вонзенный в сердце океана. Анури стояла на краю платформы, глядя на пустеющую лагуну. Её мир рушился. Только что она видела, как её отец и Торук Макто, объединив свою ярость, умчались в сторону горизонта. Весть о том, что дети — её брат Аонунг, Цирея, Ло’ак и остальные — попали в ловушку у корабля демонов, ударила сильнее, чем новость о смерти Тулкуна. — Аонунг... — прошептала она, сжимая кулаки. В её сознании вспыхнул образ брата. Она чувствовала его страх, острый и холодный, передающийся через их близнецовое «эхо». Но вместе с его страхом она ощущала и другое — тяжелую, давящую тревогу Нетеяма. Он ушел вместе с Ло’аком. Он ушел туда, где огонь и смерть, и Анури осознала, что её сердце теперь разрывается надвое. Одна часть принадлежала брату и народу рифа, другая — тому, кто всего день назад был для неё чужаком. — Анури! — голос матери заставил её обернуться. Ронал уже оседлала своего цуракха. Её лицо было раскрашено боевыми знаками, а в глазах застыла холодная решимость Цахик, идущей на священную войну. — Ты остаешься за главную. Береги тех, кто не может сражаться. Если мы не вернемся... — Ронал запнулась, и на секунду в её взгляде промелькнула человеческая боль. — Если мы не вернемся, ты станешь Цахик сегодня. — Мама, нет! — вскрикнула Анури, делая шаг к воде. — Я должна быть там! Мои брат и сестра там! — Твой долг здесь! — отрезала Ронал, пришпорив зверя. — Слушай голос моря, Анури. Не дай страху заглушить его! Цуракх Ронал сорвался с места, оставляя за собой лишь пенный след. Анури осталась стоять на опустевшем мосту. Вокруг суетились старики и женщины, уводя детей в безопасные хижины, но для Анури время остановилось. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Ливень всё еще хлестал по её коже, но теперь она искала не тишину, а ту самую нить. Нетеям. Она почувствовала его. Он был далеко, за рифами, там, где вода пахла гарью и кровью. Она ощущала его яростное сосредоточение, его желание защитить Ло’ака, его верность отцу.