Тень Первенца

Дождь превратился в сплошную стену серого шума, когда Анури, тяжело дыша, нырнула в воду. Холодные капли больно жалили плечи, но внутри неё полыхал пожар, который невозможно было потушить ливнем. Она знала, что нарушает не просто приказ матери, а священный закон послушания будущей Цахик. Уйти в разгар войны, когда клан нуждается в духовной опоре — это было почти предательством. Но когда её ладони коснулись гладкой кожи илу, единственное, что она чувствовала — это пульсирующую боль в висках. Это было «эхо» Аонунга, рыдающее от осознания собственной ошибки, смешанное с обжигающей, как раскаленный металл, тревогой Нетеяма. Она не могла остаться на берегу, пока нити тех, кто ей дорог, рвались в клочья. Путь к внешнему рифу занял целую вечность. Мышцы горели от напряжения, а легкие требовали воздуха, но Анури не смела выныривать слишком часто. Когда она наконец достигла цели, мир вокруг превратился в хаос. Вода вскипала от глубинных зарядов, поднимая со дна песок и обломки кораллов, а небо над головой ревело от турбин «драконов». Это была не охота, это была бойня, где сталь перемалывала плоть. Встреча в бездне Нырнув глубже, чтобы избежать прицельного обстрела с воздуха, Анури увидела их. Картина заставила её сердце сжаться: среди коралловых зарослей, прижавшись к самому дну, метались Аонунг, Ротхо и Кири. Лесная девочка выглядела потерянной, её длинные косы извивались в воде, как змеи, а зрачки были расширены от первобытного ужаса перед железными монстрами. Она едва справлялась с задержкой дыхания, судорожно хватаясь за кораллы. Анури рванулась к ним. Её мощный хвост, приспособленный для долгих заплывов, теперь работал на пределе, разрезая мутную воду, как плавник акулы. Она мертвой хваткой вцепилась в плечо брата, резко разворачивая его к себе. Аонунг замер, его глаза, полные соли и страха, округлились от шока при виде сестры. — Уходите! Сейчас же! — яростно зажестикулировала Анури. Её руки двигались с такой скоростью и силой, что удары ладоней по воде были слышны даже сквозь грохот взрывов. — Забирайте Кири. Ведите её на риф, в деревню! Аонунг лихорадочно замотал головой, указывая рукой в сторону горизонта, где над поверхностью возвышались зловещие палубы китобойного судна. Он не хотел оставлять Анури, не хотел бросать Цирею, которая застряла где-то там, во чреве этого стального зверя. В его взгляде читалось отчаяние — он осознал, что их «геройская» вылазка обернулась катастрофой. Но Анури подплыла вплотную, почти касаясь его лба своим. Её лицо, искаженное гневом, который она копила весь этот бесконечный день, заставило Аонунга вздрогнуть. — Вы подставили всех! — её жесты были пропитаны ледяной злостью и горечью. — Из-за вашей глупости Цирея, Ло’ак и Тук сейчас в лапах демонов! Если вы не уведете Кири, если с ней что-то случится — я сама скормлю вас акулам-убийцам! Бегом! Она буквально оттолкнула его от себя, указывая в сторону дома. Ротхо, видевший, что Анури не шутит и её ярость сейчас опаснее пуль небесных людей, первым пришел в себя. Он крепко схватил Кири под руку, помогая ей держаться. Аонунг, бросив последний, полный вины и невыносимой боли взгляд на сестру, наконец подчинился. Они вдвоем подхватили лесную девочку и исчезли в мутной, взбаламученной глубине, уходя прочь от линии огня. Анури проводила их взглядом лишь секунду. Теперь, когда «эхо» брата стало отдаляться, она почувствовала другую вибрацию. Нетеям. Он был близко. Он был на корабле. Паук нашелся быстро, но вид человеческого детеныша в тесном загоне вызвал у Анури лишь новую вспышку раздражения. Мальчишка в маске и с татуировками, имитирующими полосы На’ви, метался по клетке, словно загнанный зверек. Нетеям действовал молниеносно: точным, выверенным ударом он свалил охранника, не дав тому даже вскрикнуть, а Ло’ак, тяжело дыша от азарта, выбил замок прикладом. — В воду! — скомандовала Анури, перекрывая гул турбин. Её голос сорвался на шипение. Но было поздно. Металлическая палуба вздрогнула от топота тяжелых ботинок. — Контакты на левом борту! Огонь на поражение! — раздался бездушный, механический голос из динамиков, от которого по коже пробежал мороз. Пули градом застучали по металлу, высекая искры всего в нескольких сантиметрах от ног Ло’ака. Анури видела, как младший Салли вскинул винтовку, но он был слишком возбужден, чтобы целиться. Нетеям, чье лицо в этот момент стало холодным и сосредоточенным, как у истинного воина, буквально вырвал оружие из рук брата. — Стреляй! — крикнула Анури Нетеяму, указывая на выныривающих из-за надстройки солдат. — Отвлеки их, я прикрою Ло’ака и мальчишку! Нетеям вскинул винтовку, выпуская длинную, прицельную очередь. Грохот выстрелов оглушал, но это дало им те самые драгоценные секунды. Анури, не теряя времени, железной хваткой схватила Ло’ака за шею, заставляя его согнуться, и буквально столкнула его в океан вместе с Пауком. Она видела их испуганные лица за миг до того, как их поглотила пена. Дождавшись, когда Нетеям выпустит последний патрон, она схватила его за руку, и они вместе прыгнули следом в бездну. Урок для безрассудных Вода приняла их в свои ледяные объятия, мгновенно поглощая и приглушая звуки боя. Сверху всё еще доносились глухие хлопки выстрелов, а пули, теряя силу, оставляли в воде тонкие белые шлейфы. Они проплыли под килем гигантского корабля, чувствуя вибрацию его винтов, пока не вышли за пределы зоны обстрела. Когда они наконец вынырнули далеко от судна, небо уже начало окрашиваться в багровые, кровавые тона заката. Анури призвала своего илу резким свистом. Когда зверь подплыл, она взобралась на него и сурово посмотрела на Ло’ака. К её неописуемому бешенству, тот, вместо того чтобы осознать близость смерти, смеялся вместе с Пауком, обмениваясь радостными возгласами. — Тебе весело? — её голос был тихим, почти шепотом, но в нем слышалась такая первобытная угроза, что Ло’ак мгновенно замолк, а улыбка сползла с его лица. — Садись на илу. Ты и этот человек. Она помогла им взобраться на зверя, но сама осталась в воде, держась за упряжь рядом с Нетеямом. Её глаза горели гневом Цахик, которую ослушались. — Слушай меня внимательно, Ло’ак, — Анури чеканила каждое слово, и капли воды на её лице казались застывшими слезами ярости. — Ты плывешь прямо в деревню. Без остановок. Ты найдешь Цирею и Тук и будешь охранять их. Если я узнаю, что ты хоть на мгновение подумал свернуть с пути или вернуться в бой... клянусь Эйвой, я найду тебя и скину на съедение акулам-убийцам лично. Ты меня понял? Ло’ак сглотнул, наконец осознав серьезность момента и ту ответственность, которую он едва не провалил. Он коротко кивнул. Анури хлопнула илу по боку, и зверь рванул в сторону Ава’атлу, унося мальчишек прочь от огня. Она осталась в темнеющей воде с Нетеямом. Теперь, когда младшие были в безопасности, она позволила себе посмотреть на него. В его глазах отражался багровый закат и тяжесть принятых решений. Тьма сгущалась над океаном непривычно быстро, словно сама планета пыталась скрыть следы развернувшейся бойни. Нетеям и Анури, измотанные, промокшие до костей и оглушенные грохотом битвы, из последних сил выплыли на скалистую гряду, чьи черные зубья остро выступали из воды. Соль жгла ссадины на коже, а мышцы сводило судорогой от долгого заплыва в ледяной воде. Тишину разорвал пронзительный, вибрирующий крик, от которого заложило уши. С небес, сложив огромные кожистые крылья, камнем рухнула Нейтири на своем икране. В ту же секунду из бурлящей пены на мощном цуракхе вынырнул Джейк. Их лица, освещенные лишь тусклым светом биолюминесценции волн, были масками чистого, неразбавленного отчаяния. Глаза Нейтири лихорадочно блестели — она выглядела как разъяренная мать-пантера, готовая растерзать любого, кто встанет на пути к её детям. — Нетеям! Анури! — Джейк соскочил со зверя, даже не дождавшись, пока тот полностью остановится. Он подбежал к ним, хватая сына за плечи и переводя тяжелый, лихорадочный взгляд на Анури. — Где остальные? Где Ло’ак, Тук, Цирея?! Анури заставила себя выпрямиться. Колени дрожали от усталости и пережитого стресса, но она была дочерью вождя и будущей Цахик. Она не могла позволить себе слабость перед лицом Торука Макто. Её голос, охрипший от криков и морской воды, звучал удивительно твердо: — Мы отправили Кири в деревню под охраной Аонунга и Ротхо, — она сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь. — Цирее я доверила Тук. Ло’ак и Паук тоже на пути к дому на моем илу. Они в безопасности, Торук Макто. Услышав имя младшего сына и дочерей, Джейк на мгновение закрыл глаза, и всё его тело обмякло, словно из него выпустили воздух. Напряжение, державшее его весь этот час, сменилось глухим, тяжелым облегчением. Нейтири, не сказав ни слова, рванулась к Нетеяму. Она прижала его к себе с такой силой, что, казалось, хотела спрятать его обратно в свое чрево. Её тонкие, сильные пальцы лихорадочно бегали по его плечам, груди и лицу, осматривая сына на предмет ран, ощупывая каждую мышцу в поисках крови. Нетеям не сопротивлялся — он стоял неподвижно, позволяя матери убедиться, что её первенец жив. Анури отвела взгляд. Она чувствовала себя лишней в этом моменте семейного воссоединения. Её взгляд скользнул по горизонту, где в темноте всё еще догорали огни человеческого корабля. Она знала: они спасли детей, но эта победа была горькой. Она ослушалась Ронал, Аонунг опозорен своим бегством, а нить, связавшая её с Нетеямом, за сегодня натянулась до предела, пропитавшись запахом пороха и смерти. Джейк повернулся к Анури. В его взгляде уже не было паники — только суровая решимость воина и бесконечная благодарность. — Ты спасла их, Анури, — тихо сказал он. — Ты и Нетеям. Анури лишь коротко кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то окончательно надломилось. Праздник Тулкунов закончился. Началась война, которая не пощадит никого.