Тень Первенца

Анури проскользнула в маруи бесшумно, словно морская тень. Сердце всё еще колотилось о ребра, а губы горели — поцелуй Нетеяма оставил на них не только вкус лесной прохлады, но и клеймо, которое, казалось, видел бы каждый, кто посмотрит на неё. Стараясь не разбудить спящих, она достала мешочек, принесенный Нетеямом. Ей было больно даже прикасаться к нему, но она понимала: без ясности мыслей она не доживет до рассвета. Она приложила растертые листья к вискам и вдохнула терпкий, землистый аромат леса. Лежа в темноте, Анури пыталась провалиться в сон, но как только она закрывала глаза, перед ней всплывало лицо Нетеяма — его решительный взгляд и то, как он сказал: «Я выбираю тебя». Это было безумием. Это было гибелью. Но это было единственным, что заставляло её сердце биться по-настоящему.

***

Рассвет застал Анури уже на ногах. Она стояла у входа в маруи, когда Ронал, чей взгляд за ночь стал еще более суровым, объявила свою волю. — Твои мысли спутаны, Анури, — произнесла Цахик, поправляя обрядовое ожерелье на дочери. — Вчерашняя слабость в лагуне — знак того, что ты теряешь связь с Эйвой. Сегодня ты отправишься к Древу Душ. Тай’ран будет сопровождать тебя. Вы проведете день в молитве, чтобы море снова стало твоим единственным домом. Анури почувствовала, как внутри всё заледенело. Один на один с Тай’раном, под взором предков, когда в голове всё еще звучит голос другого? — Мама, я... — начала была она, но слова застряли в горле под тяжелым взглядом матери. — Я пойду с ними! — внезапно раздался голос Аонунга. Он вышел из тени маруи, выглядя непривычно серьезным. — После вчерашнего на рифах неспокойно. Тай’ран — великий воин, но лишнее копье не помешает, если мы встретим людей неба. Ронал нахмурилась, собираясь отказать, но тут вперед выступила Цирея. Её голос слегка дрожал, но взгляд был твердым. Она помнила ночную клятву и понимала, что сестре нельзя оставаться наедине с Тай’раном — тот слишком хорошо знал Анури и мог заметить её смятение. — И я пойду, — добавила Цирея, подходя к сестре и осторожно беря её за руку. — Молитва будущей Цахик сильнее, когда её семья рядом. Мы поможем Анури восстановить силы. Ронал долго переводила взгляд с сына на младшую дочь. Она чувствовала, что дети что-то замышляют, но просьба о семейном единстве в молитве была священной. — Хорошо, — наконец выдохнула она. — Тай’ран уже ждет у моста. Идите. И пусть Великая Мать вернет тебе покой, Анури. Они шли через деревню к причалу, где их цуракхи ждали в воде. Тай’ран шел впереди, его походка была уверенной, властной. Он то и дело оборачивался, проверяя, не отстала ли Анури, и в его взгляде читалось собственническое спокойствие. Он верил, что этот день расставит всё по своим местам. Когда они проходили мимо лагеря лесных На’ви, Анури почувствовала знакомое покалывание — «эхо». Нетеям стоял у одного из навесов, помогая отцу с креплениями для седла икрана. Он поднял голову как раз в тот момент, когда их процессия поравнялась с ним. Их взгляды встретились всего на секунду. Анури увидела, как его лицо окаменело, а пальцы впились в кожаные ремни, когда он заметил Тай’рана, идущего вплотную к ней. В его глазах вспыхнула такая болезненная ревность и одновременно бесконечная нежность, что Анури едва не споткнулась. Тай’ран тоже заметил лесного воина. Он намеренно замедлил шаг и чуть приобнял Анури за плечо, демонстрируя всем, и прежде всего Нетеяму, кому она принадлежит. — Не отвлекайся на чужаков, Анури, — негромко сказал Тай’ран, но его слова были отчетливо слышны в утренней тишине. — Впереди святая земля. Аонунг, заметив, как Нетеям сделал шаг вперед, инстинктивно прибавил ходу, увлекая сестер за собой. Цирея крепче сжала ладонь Анури, безмолвно поддерживая её. Нетеям провожал их взглядом, пока они не скрылись за поворотом моста. Он видел бледное, измученное лицо Анури и то, как она, подчиняясь долгу, уходит вслед за тем, кого выбрал для неё клан. Он знал, куда они направляются. И он знал, что этот день решит всё — либо она вернется от Древа Душ чужой невестой, либо... — Нетеям! — окликнул его Джейк, заметив состояние сына. — Нам нужно закончить с икранами. Не забывай, зачем мы здесь. Но Нетеям уже не слышал отца. В его голове пульсировала только одна мысль: он не позволит Тай’рану забрать её душу в этой тишине.

***

Пока Ло’ак, Кири, Тук и Паук пропадали где-то на дальних отмелях, пытаясь отвлечься от гнетущей тишины Ава’атлу, в семье Салли назревал свой шторм. Нетеям помогал отцу с починкой снаряжения, но его движения были механическими. После того как он увидел Анури, уходящую к причалу под охраной Тай’рана, его дух окончательно омрачился. Он снова и снова возвращался в ту ночь у Древа Душ, в тот момент, когда они оба коснулись светящихся нитей Утрая Мокри. Он помнил, как в его сознание ворвалась боль Анури — её одиночество, холод материнских ожиданий и железная клетка долга «идеальной наследницы». И он знал, что она видела его собственную ношу — вечный страх подвести отца и необходимость быть «щитом» для семьи. Это «эхо» больше не отпускало его. Нейтири, наблюдавшая за сыном, видела, как он сжимает в руках кожаный ремень. Она подошла ближе, её голос был тихим, но проницательным: — Твои мысли далеко, мой сын. Твой дух неспокоен. Всё ли в порядке? Джейк тоже отложил работу, чувствуя исходящее от Нетеяма напряжение. Оно вибрировало в воздухе, заставляя вождя насторожиться. — Что тебя беспокоит, Нетеям? — прямо спросил Джейк, глядя сыну в глаза. Нетеям поднял голову. В его взгляде не было привычного послушания, только тяжелая, взрослая решимость. Он посмотрел на проходящих мимо жителей клана и коротко кивнул на вход в их жилище. — Зайдем, — бросил он. Джейк и Нейтири переглянулись, их сердца кольнуло предчувствие беды. Они молча последовали за сыном. Как только полог маруи опустился и они остались втроем, Нетеям убедился, что их никто не подслушивает. — То, что произошло у Древа Душ... когда Кири стало плохо, — начал Нетеям, и его голос слегка дрогнул. — Мы с Анури коснулись ветвей одновременно. Эйва не просто помогла нам. Она связала нас. Нейтири затаила дыхание, коснувшись рукой своего ожерелья. — Связала? О чем ты говоришь? — «Эхо», — выдохнул Нетеям. — Я видел её жизнь. Её чувства. А она видела мои. Мы связаны не по нашей воле, это сделала Великая Мать. Я чувствую её страх прямо сейчас, я чувствую, как она пытается задушить это в себе, идя к Древу с Тай’раном. Джейк Салли почувствовал, как по спине пробежал холод. Он, как никто другой, знал, что такое пойти против традиций ради зова сердца, но он также понимал, в каком положении они находятся. — Нетеям, ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — голос Джейка стал пугающе низким. — Анури — наследница вождя. Она будущая Цахик Меткаина. И она обещана Тай’рану. Это не просто свадьба, это фундамент мира в этом клане. Если эта связь существует... это значит, что мы принесли сюда не просто войну с небесными людьми. Мы принесли раздор в их семьи. — Я знаю, отец, — горько ответил Нетеям. — Но я не могу это игнорировать. Я выбираю её. Я уже выбрал. И я не могу позволить ей принести клятву другому перед лицом предков, когда наши души уже сплетены. Нейтири смотрела на сына с глубокой печалью. Она знала Ронал. Она знала, как жестоко клан моря оберегает свои узы. — Если ты пойдешь за ними к Древу... если ты заявишь о своей связи... Тоновари и Ронал не простят этого. Для них это не воля Эйвы, а наше предательство. Мы — гости, Нетеям. Мы просили утуру. — Я не прошу вас воевать за меня, — отрезал Нетеям. — Но я должен быть там. Джейк долго молчал, глядя на свои ладони. Он видел перед собой не мальчика, а мужчину, который столкнулся с судьбой, которую нельзя обойти. — Иди, — наконец сказал Джейк. — Но помни: если ты сделаешь этот шаг, пути назад для нас в Ава’атлу больше не будет. Ты ставишь на кон жизни всех нас. Нетеям кивнул, коротко коснулся плеча матери и, не теряя ни секунды, выскочил из маруи. Он бежал к берегу, зная, что Анури сейчас стоит у Древа Душ вместе с Тай’раном, и каждое мгновение их молитвы отдаляет её от него всё сильнее.